В далеком, далеком, но не в том

О том что на фиг всех ушастых, вертел я их

Он чувствовал, что теряет контроль, как стены из воли трещат под лавиной желаний. Вчера он не смог остановиться и запытал десяток монк’ней. Он уже давно слышит голос Той-Что-Жаждет, Она смеётся над ним, над его стараниями польстить Ей. Ей всё мало, Он хочет ещё, чтобы он принёс ещё жертв, чтобы он насладился их страданиями, их отчаянием, познал все грани наслаждения. Уже давно он ходит на грани, на грани, чтобы окончательно упасть в пропасть. Всё началось с малого: с одного вопроса, а что если? А что если подтолкнуть это дитя, что проживает бессмысленную жизнь, возомнившего себя разумным животного, под колёса машины, как и все монк’ней, представляющего собой уродство? Что если важное донесение не дойдет до места? Все ли солдаты погибнут? Что если корабль в безумной попытке пересечь эфир не заметит поломки в поле Геллера? Разорвут ли его к’вас на части или корабль намертво приклеится к скитальцам? Что будет, если разрушить камни душ? Насколько быстро Он душу захватит, насколько таким образом Ей можно угодить? Все эти вопросы терзали его, и на все эти вопросы он нашёл ответ. Ответ был прост. Наслаждение, безумная, всепоглощающая эйфория. Он хотел и не хотел. Хотел отдаться полностью, хоть на краткий миг ощутить всю полноту экстаза. Но ещё он хотел сохранить себя, чтобы завтра, пусть и сто крат меньшими ощущениями, вновь ощутить его. Балансировка на грани доставляла ему почти физическую боль и столь же материальное удовольствие. Но он теряет контроль, мысли уже путаются. Его план провалился, он не смог выполнить всё, что задумал, Она шепчет ему: “Откройся, я помогу, я открою тебе все пути страстей”. Он насмехается над ним: “Ты стал глупцом, марионеткой своих желаний и скоро станешь моим”. Он неправильно рассчитал. Не рассчитал, что монк’ней плевать на эту планету, не рассчитал буран, не рассчитал, что жажда так быстро затуманит его разум. Но есть выход, да, есть души альдари, и ещё придут. Они идут за ним много лет, всё время опаздывая. Сегодня погоне придет конец, сегодня он сделает последнее подношение прежде, чем окончательно отринет себя прежнего. — Ох, ты ж б** . Где я? Позади послышался детский голос. Странное дитя со знаком их решителей судеб. От него исходило что-то, что заставляло его хотеть убить ребенка немедленно, растоптать, разорвать. Дитя станет первым, решил он. Странно, что ребенок вообще проснулся. — А ты что ещё за хмырь? Не удержавшись, он быстро подошёл к ребенку и с наслаждением опустил ногу ему на грудь, придавливая его, чувствуя, что ещё немного, и рёбра сломаются, и ребенок захлебнётся кровью. Власть над жизнями – ещё одна грань. — Су** … убери …. б*** ногу, падла. — Монк’ней – неразумные дети, стремящиеся познать то, что ещё не смогут понять. Глупцы, что думают, будто властвуют над галактикой. — Смотря на … галактику, я вижу … Империум. А где твой народ … ушастый … даже Тау … заметнее вас. — Мой народ правил шестьдесят миллионов лет, а вы, монк’ней, умудрились подвести на грань уничтожения галактику за каких-то десять тысяч лет. Животные, способные лишь разрушать. Даже лучшие из вас стали предателями, уничтожив всё, что создавал ваш бог. — Мой хотя бы … жив, эльф … ты сраный… и мой … народ не … дотр****ся до… того…чтобы породить Су**. — Откуда ты знаешь?! – нога непроизвольно усилила нажим, под ними послышался хруст. — Ах тыж … е***** су**. Я … знаю многое… Например, что… вы лишь куклы … оставшиеся… без управляющей руки в заднице. Гнев застелил глаза. Беря ребенка за грудку, он с усилием бросил его в стену, находящуюся в двух десятках метров. Откуда он знает? Может ли быть, что он действительно служит Инквизиции, или ему рассказали альдари, но зачем? Посмотрев в сторону тела, что лежало без движения, он заметил травмы в области головы. Скоро умрет. Вот опять он потерял контроль. Не важно как это дитя смогло узнать прошлое альдари, скоро для него это не будет иметь значение. — Повелитель, всё готово. Он удержался с трудом. Одновременно испытав и боль, и наслаждение. После некоторого времени он наконец обратил внимание на слугу. Сломленный монк’ней прогибался перед ним, весь дрожа в страхе. Он много трудился, чтобы слуги получились идеальными. — Начинайте.

***

Ну, что сказать, довые******. Лежу теперь со сломанным ребром и пробитой башкой. Ну хоть не умер пока. Несмотря на травмы, которые жуть как болели, я к своему удивлению не только не умер, но и мог соображать. С трудом смог сесть, прислонившись к стене. Вокруг была довольно большая пещера с подозрительно ровным полом и теплым воздухом. На другой стороне сидели связанные люди, где среди них заметил и команду, с которой прибыл в поселок 47. Только Майка не видно. Вокруг ходили тоже люди, все почему-то лысые, и после малейшего шороха с содроганием смотрели на стоящего в центре высокую фигуру. Вот же падла. Не х** эльф недобренький. Он су** садист и, похоже, поехавший головой. Что-то работа лысиков напоминает тех сумасшедших с подземного города. Они что-то чертили, с такого расстояния и плохого освещения не мог рассмотреть чем именно, но уверен, отнюдь не краской. Б*** и что делать? Где эти трёхметровые супермашины, когда они нужны? Где хотя бы инквизитор наш белобрысый, который не проверил планету прежде, чем улететь восвояси. Я, конечно, сам виноват, за базаром нужно следить. Но ведь тут такое творится, он ведь должен был отреагировать на сообщение об ушастом. Повторю вопрос: что делать? Подождать пока они зарежут всех, дождаться притока варпа и замочить их всех? А если меня первым пустят? Да и не уверен я, что получится одолеть хмыря даже под баффами. Так, а что это я съезжаю на бок? А, это стена съезжает. Не понял? Упав на землю, я стал ползти прочь от стены, откуда выходили ещё пять очень длинных фигур. Четверо были в доспехах со шлемами, похожими на носочки. Посередине стояла женщина в длинном плаще, исписанном какими-то символами. Трое в шлемах держали оружие, а один только меч. Дамочка же держала копьё сложной формы. Ну, это же п*****, согласитесь? Одного было более чем достаточно, а теперь ещё пять. Эльфобаба, простояв некоторое время, начала говорить с подошедшим падлой. Эй, а что ты это делаешь? Зачем берёшь меня на руки? — Эээ, инорасовая тётка, ты оху**?

***

По меркам смертных Ивинель Эль’Майрн считалась бы древнем существом, прожившим уже пять или шесть их жизней. Но по меркам альдари она едва перешагнула необходимую зрелость сознания, чтобы идти по Пути самостоятельно. Она выбрала Путь Провидца, и чем больше она идёт по нему, тем больше ей становится ясно, что в конечном итоге Путь приведёт к Ясновидцам. Даже сейчас, находясь в погоне, она использует их методы. Первые упоминания о падшем пришли ещё до Разрыва реальности, катастрофы, разделившей галактику. Предатели монк’ней разрушали крепость Империума, стерегущую Око Ужаса, и прокатились волной по человеческим мирам, неся смерть и разруху. Тогда же с разных мест стали приходить сведения, что появился альдари, охотящийся на сородичей, которые выбрали Путь Изгнанника. По описаниям выживших удалось узнать кто это. Кроан Ванартиль, великий воин, достойный стать экзархом, достигший успехов во многих аспектах войны, ориентир для молодых альдари, её наставник, учивший Ивинель контролировать эмоции, наконец, её друг. Поняв, что потерялся на Пути Воина, он решил оставить на время дом, ища смысл среди звёзд. В первое время она не могла и не хотела верить в это. То, что Кроан, в котором она видела образец идущего по Пути, стал падшим, поддался эмоциям, стал служить Слаанеш. Ивинель решила, что лично убедиться в этом. В совете ясновидцев она заявила, что пойдет в погоню за Кроаном, и поклялась, что вернёт камни душ в мир-корабль. Компанию ей решили составить ещё четыре альдари, идущие по пути Воина, все ученики Кроана. Трое Огненных Драконов и один Жалящий скорпион. Погоня длилась долго, сколько бы Ивинель не старалась, но всегда приходили поздно. Когда падший уже ушел, оставив за собой трупы монк’ней, редко – альдари. Но сегодня все изменится, она ясно видит путь. Её вел свет. Крохотная точка, которая, тем не менее, горела ясно, указывая путь. Сегодня свершится справедливость, и души сородичей вернутся домой. Выбравшись из врат паутины, она сразу почувствовала изменения в эфире. Демоны ликовали, она чувствовала, что внимание Той-Что-Жаждет приковано к этому миру. Поднявшись наверх, они открыли проход, сразу увидев Кроана. Смотря на его походку, на его мимику, на то, как он говорит, Ивинель видела, как он изменился. — Малышка Ивинель решила поиграть в охотника? – его улыбка демонстрировала презрение – Долго же вы шли. Позор твоим наставникам, малышка. — Ты и был моим наставникам. Ты учил всех нас. — Да? О, кажется узнаю. Любители огня, неразлучные Симиран, Ваармиль и Масаин. А также ядовитый Эльдират. Решили навестить учителя? Как трогательно. Смотря на его лицо, Ивинель испытывала боль и разочарование. Она поняла, что даже за столько лет, после всех доказательств его падения, она все равно допускала, где-то в глубине души, что это может быть другой альдари, прикрывавшийся именем её наставника. Но нет, это он, Кроан Ванартиль, ушедший Путем Изгнанника и выбравший Путь Проклятого. — Кроан Ванартиль, ты обвиняешься в убийстве альдари, служении Той-Что-Жаждет, разрушении камней душ. Приговор – смерть, – несмотря на испытуемые муки, она говорила твердо. — Эээ, инорасовая тётка, ты оху**? Что? Кто это? Рядом послышался детский голос на языке монк’ней. — Алё? Дура, отпусти меня. Ивинель с глубочайшим удивлением обнаружила у себя руках ребенка. Окровавленного человеческого ребенка. Непроизвольно разжав руки, она уронила дитя. — Охх, тыж … су**. Как же больно. Аккуратнее. Ивинель не понимала, что случилось. Откуда взялся ребенок, почему она держала его и почему рядом с ним она ощущает тоже самое, что и находясь дома. Покой. Её размышления прервали звуки боя. Кроан, выхватив меч, устремился к ним, пока безволосые монк’ней стали стрелять в них.

***

Ой, что тут начелось, мама не горюй. Автоматчики оказались огнеметчиками и стали заливать все вокруг огнем. Лысики откуда-то достали автоматы и начали стрелять. Ушастая любительница обниматься оказалась их ним псайкером и, став в крутую позу, посылала колдунства. Среди этого хаоса метался хмырь с мечем, уже лишивший руки другого мечника с той стороны. Не знаю, что эти гады не поделили, но после применения варпа я стал закономерно светится. С хрустом ребра стали на места, башка перестала болеть, чувствовал я себя просто замечательно. Мне показалось, что силы стало даже больше. А раз включился чит-режим, что надо делать? Конечно же, развязать людей и сваливать отсюда. Соберём все что может гореть на верху, зальем все здесь и на х** сожжем. Вертел я их всех. Приняв решение, я прогибаясь добрался до так же сжимающихся с стене людям и стал развязывать путы. Рядом с ними находились и наши вещи, среди которых увидел и свой крутой кинжал. Я уже заканчивал освобождать людей, которые после этого немедленно убегали из пещеры, как позади послышался громкий вой. К этому времени пятёрка эльфов успела перебить всех лысыков и серьезно ранить хмыря. Теперь же он стал быстро кататься по полу что-то громко крича. Огнеметчики пытались его испепелить, но падлу огонь не брал. Не нравится мне это. Ор прекратился внезапно, а мужик стал меняться. Покорежило его знатно, аж две пары сисек выросли. Вырос он и в объемах, став выше трёх метров. Вместо рук выросли отростки в виде клинков, из задницы пробился чешуйчатый хвост, а на лбу длинный рог выросший криво. Был хмырь – стал монстром. После такого каминг аута дела пятерки стали хуже, так хуже, что их стало четверо. Одному огнеметчику не повезло, его насадили на руки-клинки. И смотря, как новорожденный демоненок теснит их, сдается мне, победа будет за единорогом. Ну что за черт, неужели время геройствовать? Такими частими подвигами можно и прям умереть. Ну су**, ладно, ну ка пробка, вставай на места. И запомним, в этот раз надо точно обратиться к Императору.

***

Она теряет контроль, Ивинель слышит голос Той-Что-Жаждет уже прямо под ухом. “Я помогу, откройся, познай меня!” – шёпот уже вырос в громкие требования. Ваармиль убит, Эльдират еле справляется с одной рукой, а Масаин и Симиран лежат в отделении, еле шевелясь. “Он уже победил, ты не видишь этого? Впусти меня, и ты выйдешь победителем”. Она это видела и, как бы не старалась, не могла отринуть крамольные мысли. Мысли, что ей жаль, что так произошло. Что она не смогла вернуть души домой и что ей жаль, что её жизнь так закончится. Хвостом отбросив Эльдирата, демон обратился к ней. — Ну что, малышка, проведём ещё один сеанс урока? — Будь ты проклят, демон. Тебе никогда… – она хотела сказать “не сломить”, но тут её прервали. — СИГМАР!!! С громким криком на спину демону забрался сияющий ребенок и стал быстро колоть его кинжалом, который тоже светился и который наносил демону материальные раны. Она видела, как его энергетика повреждается, как демон испытывает боль. — ТЫ?! – повернув голову назад, закричал демон. — ДА, СУ**. Ребенок тоже повысил голос, после чего всадил кинжал прямо в правый глаз демона. Крик обитателя эфира отразились от стен, став ещё громче. Он стал метать головой, стараясь скинуть дитя, который все это время держался за рукоять. Наконец клинок выскользнул из глазницы, и ребенок полетел к стене, столкнувшись с ней. Впрочем, он быстро встал как ни в чем не бывало. Дитя нанесло демону столько повреждений, что его теперь смогли ранить огнем из орудий подошедших Масаина и Симирана. Смотря, как горит тварь, когда-то бывший её другом, она гоняло прочь мысли, что пришли в момент слабости. — Мне его схватить? – спросил Эльдират, указав на ребенка. Тот освободил оставшихся монк’ней, зачем-то пнул пухляка и, взявшись за воротник ещё одного с длинными усами, стал убегать к выходу. — Нет, пусть идёт, – и абсолютно уверенная в своей правоте сказала на языке монк'ней: – Мы ещё обязательно встретимся, – на что дитя, обернувшись, крикнул. — Да пошла ты.