Теперь найди свое Солнце

«Как только мы перестаем смеяться над собственными ошибками, мир меняет нашу улыбку.»

***

Стук молотка прекратился. Мертвец отстранился назад от изготовленной статуи старого правителя и кивнул своим мыслям, убрав инструменты. Осталось разместить останки его последователей. Это было близкое, но чужое наследие. История первого лорда. Корона выскальзывала из каменных пальцев Гвина, пока сам он рассматривал разбитое копье в другой руке. Опущенная голова не позволяла заглянуть свету в пустые глазницы, даже когда тело было повернуто к сверкающему горизонту. Надежда богов и угасшая божественная надежда. Ирония, не вызывающая ничьей радости. С падением ориентиров и великими провалами наступали тяжелые времена. А они не порождали ничего, кроме суровых решений тех, кто хотел двигаться дальше. Меньше всего он хотел принимать выбор за других. Спрашивать не приходилось. Приходилось жертвовать. — А чем пожертвовал ты? Черный доспех лег на землю перед ногами. Мертвец посмотрел на крупную обезображенную фигуру перед Гвином. Заботливо он положил ей в руку алебарду и лук со стрелами. Лишь Солер позади Повелителя Света казался тем, кто не должен находиться здесь. Завершенная картина, испорченная инородной деталью. — Ты был лучше, чем он. Он видел несогласие в глазах дорогого друга, и в конце концов направился прочь. Тень легла на улыбку скульптуры. Мертвец не был настроен слушать возражения. В дальнем уголке его ждал перенесенный костер. Смена обстановки требовалась в подходящий момент. И лучше смотреть на строящийся город, нежели сидеть в окружении осуждающих глаз. Многое изменилось с кратким вторжением юной души в его дом. С того самого дня он перестал ощущать прежнее спокойствие. Сознание заразилось беспокойством. Его друзья решили преподать ему новый урок одиночества, отказавшись прощать очередной проступок. Самое худшее, что понимание их послания отказывалось приходить к нему. Он пытался, но каждый раз терпел неудачу. Вновь Мертвец уселся у края, глядя на далекие летающие островки. Удивительно, как скоро человечество научилось чудесам, к которым еще никогда не прикасалось. Он и не был против. Пусть развитие перегнало его текущее понимание магии, значит, пределы возможностей не исчерпали себя. Потолок пробивался за потолком в стремлении познавать неизведанное. Идеи Герцога жили в лучшем виде и находили себе применение. Естество познания, которое он принимал. Воину не нравилось в этом всем только угроза раскрытия пристанища строителям городов. Кто знал, соперничало ли их умение в созидании разрушению. Но он знал — всегда находились любопытные создания, создающие неприятности. Иногда вовсе не со зла. Худший случай. Мертвец не знал легких способов справиться с такими вредителями. К счастью, наложенная руническая пелена вокруг не должна позволить кому-то найти его, кроме как случайно. Может, поэтому та девушка не приходила? — Маленькая свеча сильно поколебала огонь твоего костра, мой Лорд. — Ее зовут Саммер. Тихий смех заставил его приподнять голову. Взор заскользил по каменному лабиринту в поисках источника нежного голоса. Он не помнил, чтобы кто-то из прошлого произносил подобное. Редко, кто из друзей отвечал столь прямо ему. — Ты подарил мне глаза, лишь чтобы забыть самому, как выглядит мир вокруг. Откуда исходили эти слова? Этот смех? Он подозрительно напоминал одну из последних спутниц его жизни. — Позволь мне напомнить, — светлячки закружили по пристанищу от каждого из статуй, собираясь в ладонях очерченной белыми линиями женщины с тиарой, которая закрывала ей глаза, — и помочь вспомнить все, что ты забыл. Позволь этим бестелесным душам, воплощениям различия, обнаженным огнем и помнящим твой свет, погрузиться в тебя и принять нового хозяина. Эти души жаждут вернуть часть подаренного им тепла. Их общее начало, взращенное любовью к тебе и твоей любовью, напитавшей этот мир. Мертвец не обращал внимание на собирающиеся души, смотря сквозь водоворот на недвижимую робу, приобретающую естественный темный цвет. Его взгляд не осмеливался подняться выше знакомого ожерелья. Он отошел от края, неуверенно двигаясь к разгорающемуся костру. Мираж не исчезал, вызывая в нем страх. Во второй раз в жизни Мертвец боялся того, что разворачивалось перед его глазами. — Хранительница Огня, сбежавшая во тьму, напоминает о долге служения своему Повелителю. Об обещании хранить его огонь. И просит принять собранные дары от других слуг и друзей. — Ты была здесь... — разрывающая агония пронзила воина. Боль стала столь невыносимой, что мертвое сердце отбило стук. Ноги потеряли способность двигаться. Протянутая рука замерла в нерешительном жесте. А что если вдруг все исчезнет? С новым шагом. Как только его пальцы дотянутся до нее. Как только его глаза поднимутся к ее лицу, и он ответит согласием. — Я не исчезну, — ласково подозвала она. — Больше нет причин скрываться. Шаг. Никаких перемен. Он поднял взгляд выше к губам, едва сложенным в улыбку. Под одобрительный кивок рука коснулась щеки. Пальцы прошлись дальше по серебристым локонам, убеждаясь, что это не фальшь. — Ты жива. — Да, — тише произнесла Хранительница Огня. — Я здесь, рядом с тобой. Установилась тишина. Ему нужно было многое обдумать. Они оба читали эмоции друг друга, не отводя глаз. — Мне не нужна их человечность, — медленно проговорил он. — Оставь эти души себе. Женщина слегка склонила голову вбок. — Раньше ты не отказывался от даров. Ты отвергаешь их? — Ты сохранишь их лучше, чем я. — Тогда позволь мне, — светлячки наполнили синевой ее ладони, слившись с ними, — взглянуть внутрь тебя. Я покажу. Мертвец не стал противиться. Так же как и тогда возле Пламени, и позже у этого же костра. Это все же была она. Он улыбнулся откровению. Хранительница аккуратно сняла с его головы шлем, обнажив омертвевшую кожу воздушным потокам. Дышать стало легче. Нет. Он задышал. Легкие набирали силу, вдыхая каждую частичку ее присутствия и выдыхая тяжелый пар вперемешку с пеплом. — Твои шрамы... — потускнела улыбка Хранительницы, а затем она, почти повторяя его движения, погладила впалую щеку. — С тех пор, как ты открыл для меня целый мир, я не видела более искренних глаз. Почему ты так красив?.. Несправедливо. Мертвец перестал различать краски, когда она коснулась его тела. Все пространство потемнело и уже не могло загородить тусклые огоньки повсюду. Расстояние между ним и самыми далекими из них не казалось непреодолимым. Статуи ожили. Этот мрамор не старел. Друзья постепенно выстроились в кучки и по одиночку за спиной Хранительницы. Каждый чувствовался по разному. В отличие от остальных фигур они обретали прежнюю форму. За ними рядами выстроились бывшие враги. Кто-то преклонял колени, кто-то гордо смотрел на него, некоторые не смели поднимать взгляд с пола. Презрительно. Недостойно. Все разглядели меняющиеся эмоции Мертвеца. И уже без спору преклонились или окончательно исчезли. Его переполняли передаваемые мысли и воспоминания. То, что он обрел совсем недавно, в полной мере раскрылось перед ним. — Ты положил конец их историям, перенял и завершил мечты, но забыл единственную надежду, которую они передали тебе. Они хотели, чтобы ты жил, мой Лорд. За них и за себя. Твой огонь перестал быть только твоим. И потому я не отказываюсь от новой задачи, которую ты мне назначил. Он погрузился в яркие события, уносимый вдаль переполненными заботой глазами Хранительницы. — Я поняла это, когда тьма развеялась от твоего света. Весь мир в тот момент напитался теплом единственного Повелителя, которого я признаю. И больше нигде твоя слуга не чувствовала себя одинокой. Раненая женщина из последних сил стояла перед чудовищными созданиями Бездны, как небо загорелось в вспышке тысячи звезд. Ослепленные монстры не успели прийти в себя, прежде чем выжившие вокруг ринулись на защиту дорогой для них путницы. — Куда бы я ни пошла, я слышала: «Кто создал эту удивительную красоту?» И всегда отвечала, что тот, кто не видел собственной. Так несправедливо. Он видел слезы, катящиеся по лицу Хранительницы, когда она обнаружила его спрятанное пристанище. Как сотни лет исканий привели к желаемому итогу. — Почему страдает тот, кто должен смеяться? Женщина прошептала слова поддержки угасающему угольку на вершине горы, напитывая с помощью огня костра душами, запечатанными в камне. — Почему смеялись те, кто должен страдать? — ненависть наполнила Хранительницу, выжигая темные души, сводившие с ума дорогого ей человека. — Почему Солнце дарило свет всем, кроме себя? Она с тоской смотрела, как он продолжает спасать случайных людей, пока сгорал сам. И не мог ничего поделать, исчерпав силу души. И единственный раз улыбалась, когда кто-то другой смог подарить ему счастье, пусть и оставляя за собой еще более глубокий шрам. — Несправедливо... Мертвец очнулся ото сна, смотря на дрожащую перед собой Хранительницу Огня. И не вытирая слез, обнял ее. — Почему мой Лорд одинок?.. — Спасибо.

***

— Привет, мам, — улыбнулась Руби надгробному камню на вершине утеса. — Да-да, я приходила совсем недавно, но дядя Кроу так сильно спешил, что я просто поздоровалась и не успела рассказать, что происходило. Я подавала документы в Бикон, потому столько всего навалилось... Не знаю даже с чего начать. В другой точке мира желтоволосый юноша взбирался на борт транспортного корабля, прощаясь с сестрами и родителями. Как только был убран трап, и заработали двигатели, он облегченно выдохнул. Волк на кольце, надетом на указательный палец, казалось, застыл в зевке, потягиваясь для рывка. — Я окончила Сигнал. Это было долгое время, и я нашла много друзей, с которыми мне не хочется расставаться. Но поделать с этим ничего не могу. Я не унываю — дядя Сигмайер говорил, что они никуда не денутся. Буду иногда им звонить и звать на встречи. Голос черноволосой девочки наполнился унынием. — Ты тоже много говорила, но я помню только твои сказки и что ты любишь нас. Недавно я искала на полках эти книжки, и нашла среди них письмо, которое папа отобрал у меня после того, как Янг пыталась отвезти нас в детстве к ее маме. Руби потянулась за пояс и достала из сумки старинный пергамент. Скептичный взгляд девочки выражал все негодование от его непонятного содержания. — Честно, не разберу ни одной буквы. Как только приду в Вейл отдам кому-нибудь на расшифровку, — рука убрала обратно бумагу, оставив небольшую записку перед глазами. — Перед этим я хочу заглянуть к твоему другу в Восточный Маяк. Я посмотрела, где находится то место, и удивлена как ты его вообще нашла! Ф-р-р, холодно, наверное, там. Дядя Кроу говорил, что Аура должна защищать от мороза, поэтому для меня это будет новый опыт. Не терпится передать твои слова ему. Может, он и вовсе забыл тебя? За спиной заморгали фары мотоцикла, и раздался звучный голос Янг. — Э-э-эй! Руби! Нам пора! — Прости, мама, я снова не успею тебе все рассказать и нескоро вернусь, — опустила голову Руби, и ветер расколыхал ее красный плащ. — Я верю, что и в Биконе встречу много удивительных людей и подружусь с ними. Знаешь, я просто хочу быть хоть немного похожей на тебя. Мой папа рассказывал, что ты никогда не унывала и была самой доброй мамой на свете. И, может, я и не помню всего... Я люблю тебя. Подожди немного, я обязательно вернусь.

***

«Привет, это я Саммер! Так как я иду на очень-очень важную миссию, мне нужно найти кого-нибудь, кто отвезет тебе письмо вместо меня. Один из моих наставников отослал мне сообщение — Совет Вейла (P. S. Важные руководители королевства, а-а, ты, наверное, спросишь, почему королевства, ведь у нас нет короля, но долго объяснять) решили построить город возле твоей горы. Надеюсь, ты не станешь никого бить по голове за то, что они случайно зайдут к тебе? Народ Вейла шумный и наглый, поэтому я, надеюсь, ты не будешь злиться. Но, ладно, я отвлеклась. Спасибо тебе еще раз за то, что помог Рэйвен спасти людей на земле, пока я развлекалась с тем здоровяком. Обидно, конечно, что я в итоге никак не помогла, но слышала, что ты не только молниями кидаться умеешь, а еще и даешь жару! Хе-хе! Если это не твое Проявление, я очень хочу посмотреть, как ты это делаешь. Друзья же должны делиться секретами? Вот мой секретик — я пеку блины с какао, поэтому мои прекрасные дочурки обожают их. Их, кстати, зовут Руби и Янг. Удивительно, неправда? Если получится, я приду вместе с ними и моим мужем. Приготовься к шумной компании, мрачный Мертвец... У-у... Я не особо умею писать письма, и даже не знаю о чем тебе рассказать. Погода у нас хорошая. Эх, я даже не могу спросить, какая погода у тебя. Я быстрее дойду пешком, нежели получу ответ, не так ли? В общем, понадеявшись на то, что все же найду кого-нибудь, чтобы отослать письмо, хочу сказать — о-э-а-о, чуть позже придумаю. Надо бежать по делам, отчитаться Озпину все дела... Я обязательно все это вычеркну, и тут будет что-то разумное. Еще расскажу про свои самые крутые миссии. О друзьях. Мои друзья — твои друзья! ... Одни планы, планы, планы...»