Под стеклом

Рико проснулся на том же диване, на котором сидел вчера. Спина затекла, шея болела от неудобной позы, но он даже не помнил, когда успел заснуть. Кто-то накрыл его пледом — тёплым, мягким, пахнущим цветами и чем-то ещё, от чего хотелось просто лежать и ни о чём не думать. Он моргнул, глядя в окно. За стеклом было подозрительно светло — слишком светло для раннего утра. Сердце на секунду ёкнуло, но тут же успокоилось. Что ж, он не обещал прийти на утреннюю тренировку. Ничего не обещал, да и плевать. — О, уже проснулся? — Джесси вышла из коридора, поправляя халат. Она выглядела свежей, выспавшейся, с лёгкой улыбкой на губах. — Уже одиннадцать. Решила тебя не будить, от одной пропущенной не сдохнешь. Рико сел, проводя рукой по спутанным волосам. Ещё год назад он бы закатил скандал. Наорал бы на неё, на себя, на весь мир. Сорвался бы с места, помчался в Эвермор, вымаливая прощение у хозяина. Но сейчас ему было абсолютно плевать. — Ты права, — сказал он, и голос прозвучал хрипло, непривычно. — Нет никакого желания идти к этому старику. Джесси усмехнулась и прошла на кухонную зону, откуда тянуло чем-то вкусным. — Я заказала пиццу, — бросила она через плечо. — Будешь? Рико посмотрел на её спину, на светлые волосы, на то, как легко она двигается в этом пространстве, которое, казалось, принадлежало только ей. И почему-то впервые за долгое время не захотелось спорить, сопротивляться, доказывать. — Буду, — ответил он, поднимаясь с дивана. — А ещё кофе и побольше. Джесси кивнула, и Рико поймал себя на мысли, что улыбается. Пока Рико ел, Джесси не взяла ни одного кусочка. Она сидела напротив, подперев щёку рукой, и смотрела куда-то сквозь него, витая в облаках. Рико наблюдал за ней краем глаза, отмечая, как меняется выражение её лица — от задумчивого к решительному, потом снова к задумчивому. Похоже, она выстраивала в голове примерный диалог. — Знаешь, — начала она наконец, и её голос прозвучал мягче, чем обычно, — а ты ведь совсем ребёнок. Рико поперхнулся пиццей. — Ребёнок? — переспросил он, откладывая кусок. — Мне двадцать. — Двадцать, — эхом повторила Джесси, покачивая головой. — А ведёшь себя так, будто тебе шестнадцать и ты только что сбежал из дома. — Я не сбегал, — буркнул Рико, возвращаясь к пицце. — Я не о том. — она подалась вперёд, и в её глазах появилась та странная серьёзность, которую Рико никогда не видел на съёмочной площадке. — Зачем ты пошёл в порноиндустрию? Хотел денег и славы? Но ты можешь получить это в экси. Рико замер с куском у рта. Медленно положил его обратно на тарелку. — Зачем эти душевные разговоры, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — если ты тоже актриса для взрослых и тебе платят за молчание? Джесси не отвела взгляда. Только чуть заметно усмехнулась уголками губ. — Ты прав, — тихо сказала она. — Надеюсь, ты поймёшь меня до того, как об этом кто-то узнает. — А ты чего не ешь? — спросил он. — Боишься потолстеть? Джесси рассмеялась. Коротко, искренне, по-настоящему. — Боюсь, — призналась она, беря кусок пиццы. — Но сегодня позволю за компанию. Она откусила, и Рико заметил, как в её глазах снова зажглись смешинки. Будто и не было этого странного разговора. Будто и не было его признания прошлой ночью. — Ну, мне уже пора, — сказал Рико, отодвигая пустую картонную коробку из-под пиццы. Пицца, которую заказала Джесси, оказалась далеко не самой маленькой, но они управились с ней быстрее, чем он ожидал. — Дядя и так взбешён, так что мне стоит поспешить. Он поднялся с дивана, одёргивая помятую футболку. Джесси тоже встала, и почему-то Рико не захотелось просто кинуть ей "пока" через плечо и выйти, как он делал всегда. — Удачи, — сказала она, идя за ним к двери. Её голос звучал легко, но в глазах было что-то ещё. — И, — она помедлила у порога, — надеюсь, ты не придешь сюда снова как побитый щенок. Хватит уже. Рико усмехнулся. — Постараюсь, — ответил он, переступая порог. Он уже сделал несколько шагов по коридору, когда обернулся. Джесси стояла в дверях, опершись плечом о косяк, и махала ему рукой. Просто, по-дружески, без той привычной кокетливой улыбки, которую он видел на съёмках. Рико кивнул и пошёл к лифту, чувствуя, как внутри разливается что-то странное, непривычное. Его отношение к этой женщине изменилось за эти несколько часов. Она оказалась не такой уж плохой. Не такой, какой он её представлял все эти годы. Лифт приехал, двери открылись. Рико зашёл внутрь и нажал кнопку первого этажа. Когда двери начали закрываться, он бросил последний взгляд в сторону двери, где ещё стояла Джесси. — Спасибо, — прошептал он, уже не надеясь, что она услышит. Но она, кажется, поняла. Лифт поехал вниз. Первое, что сделал Рико, прибыв в Эвермор, — пошёл на корт. Солнце уже клонилось к закату, но в зале горел яркий свет, и там, как ни в чём не бывало, играли члены команды. Мяч летал по полю, игроки бегали, кричали, подбадривали друг друга — обычная тренировка, обычный день. Когда он появился в дверях, все на мгновение остолбенели. Грейсон замер с открытым ртом, Лэнс пропустил мяч, Фил споткнулся на ровном месте. Но хозяин, стоявший у бортика, даже не повернул головы. Похоже, он всё-таки решил начать работать — или просто выместил злость с утра и теперь строго следил за игрой. — Доброго утра, тренер, — нагло сказал Рико, проходя мимо. Тэдзцуси даже не взглянул на него. Только бросил коротко: — Иди на поле. Рико замешкался на секунду. Что это с ним? Где крики, где побои? Почему он даже внимания не обратил на опоздавшего капитана? Это было так непохоже на дядю, что Рико на мгновение почувствовал себя неуверенно. Но раздумывать было некогда. Он вышел на поле и огляделся, ища, к кому примкнуть. И тут заметил странную картину: Жан и Нил спокойненько играли в одной связке. Похоже, они ещё сильнее сблизились за то время, пока Рико отсутствовал. Он не знал, куда ему идти. Команда была уже поделена, свободных мест не оставалось. Но Рико просто вступил в игру наугад — в ту сторону, где было посвободнее. Никто не посмел бы возразить. Даже хозяин, который, кажется, вообще перестал его замечать. — Эй, — крикнул Рико, выходя на позицию. — Мяч мне! Никто не ответил, но мяч полетел точно в него. Рико поймал, и игра продолжилась. Будто он и не уходил. Будто всё было по-прежнему. Но что-то неуловимо изменилось. И Рико никак не мог понять, что именно. Всю игру Рико ощущал на себе взгляд хозяина. Он чувствовал его кожей, затылком, каждой клеткой измученного тела. Это невероятно мешало сосредоточиться — мяч летел не туда, пасы запаздывали, движения были вялыми, словно он снова был тем испуганным мальчишкой, который только попал в Эвермор. Команда молча косилась на него, но никто не смел ничего сказать. Когда все ушли, он остался. Стоял в центре пустого поля, тяжело дыша, и смотрел, как хозяин медленно спускается с трибуны. Лучше получить взбучку сейчас, чем ждать её весь день, гадая, когда прилетит удар. Тэдзцуси подошёл почти вплотную. Рико чувствовал его запах — табак, дорогой одеколон и что-то ещё, неуловимое, что всегда заставляло внутренности сжиматься в ожидании боли. Как жертва перед хищником. — Нагулялся, как я вижу, — начал хозяин привычным тоном, и Рико уже приготовился к удару, к крикам, к привычному унижению. Но вместо этого Тэдзцуси сказал нечто, от чего у Рико перехватило дыхание. — Ладно, — голос был ровным, почти уставшим. — Ты правда недостоин. Рико замер. Недостоин? Чего? — Приведи Кевина, — продолжил хозяин, и в его глазах мелькнуло что-то странное, почти мечтательное. — Он станет твоей заменой и ты будешь освобождён от контроля. Слова падали один за другим, тяжёлые, как камни. Рико смотрел на дядю и не верил своим ушам. Почему он говорит такое? Почему сейчас? После всего, что было? Но Кевина ему не привести. Мысль ударила в голову, ясная, как удар током. Кевин никогда не вернётся сюда. Ни за что. Он сбежал, он нашёл новую жизнь, он свободен. А Рико так и останется здесь, на коленях, под тростью, в этом аду. Но так хочется хоть на чуть-чуть почувствовать свободу. Так хочется верить, что есть выход. И Кевин сам обрадуется, если станет капитаном. Разве нет? Разве это не его мечта? Ведь когда-то они мечтали об этом вместе. — Я... — начал Рико и замолк. Горло пересохло, слова застряли где-то в груди. Хозяин смотрел на него, не торопил. Только ждал и в этом ожидании было что-то новое, пугающее. Не угроза. Не приказ. Выбор. — Я попробую, — выдохнул Рико, и голос его дрогнул. Тэдзцуси кивнул, развернулся и пошёл к выходу, оставляя Рико одного посреди пустого корта. А тот всё стоял и смотрел в одну точку, чувствуя, как внутри рушится что-то важное, и на его месте рождается что-то новое. То, чему он пока не мог найти названия. Рико не умел долго поддаваться своим мыслям. Стоять посреди пустого корта и пережёвывать слова хозяина было бессмысленно — он просто хотел развернуться и уйти, забыть этот разговор, сделать вид, что ничего не произошло. Но, сделав шаг к выходу, он замер. Инвентарь. Весь этот чёртов инвентарь — мячи и конусы разбросанные по полю после тренировки — остались здесь. Дядя, видимо, решил напрячь его как капитана. Пусть команда ушла, пусть тренировка закончилась, но капитан должен всё убрать. Он раздражённо выдохнул и направился в раздевалку, надеясь найти хоть кого-то, чтобы напрячь. Но, заглянув внутрь, обнаружил, что сегодня все почему-то обиделись. Ни одного человека. Шкафчики закрыты, скамейки пусты, из душевой не доносится ни звука. Кто-то успел вымыться и свалить за три минуты — словно знали, что всю работу решат свалить на капитана. — Отлично, — процедил Рико, глядя на пустые вешалки. Он развернулся и вышел из раздевалки. Ничего убирать он не собирался. Пусть этот хренов инвентарь лежит до утра, пусть хозяин сам таскает, если ему так нужно. С него хватит. По коридору он шёл быстро, почти бегом, чувствуя, как внутри закипает злость. Всё сегодня шло не так. Слишком много слов, слишком много странных разговоров, слишком много всего, что он не мог контролировать. Свою комнату он нашёл закрытой. Не запертой — в Эверморе никто не запирал двери, — но дверь была плотно прикрыта, и из-за неё доносились приглушённые голоса. Жан и Нил. Конечно. Где ещё им быть, как не в его комнате? Рико толкнул дверь плечом и вошёл. Жан сидел на кровати Кевина, листая какую-то книгу, Нил стоял у окна, прислонившись к подоконнику. Они оба подняли головы, когда он вошёл. — Валите, — коротко бросил Рико, проходя к своей кровати и падая на неё лицом вниз. — Я спать хочу. — Ты чего такой? — удивился Жан. — Сказал — валите. Тишина. Потом шорох одежды, приглушённые шаги, скрип двери. Жан что-то шепнул Нилу, тот промолчал в ответ. Дверь закрылась. Рико остался один в комнате, глядя в стену и чувствуя, как внутри пульсирует тяжёлая, тупая боль. Кевин. Капитан. Свобода. Слова дяди всё ещё звучали в голове, и никак не удавалось от них избавиться. Всю эту неделю дядя не обращал на него никакого внимания. Ни криков, ни ударов тростью, ни привычного ледяного взгляда, сверлящего затылок на тренировках. Рико впервые в своей жизни поймал себя на мысли, что ему это нравится. Он не приходил на утренние тренировки. Просто не вставал с кровати, когда будильник выл в шесть утра, переворачивался на другой бок и проваливался обратно в сон. И ничего. Мир не рухнул. Хозяин не вызывал его в кабинет. Команда продолжала играть без него. Вся нервность, которая годами сидела под кожей, куда-то ушла. Рико перестал срываться на игроков, перестал искать повод для крика, перестал стабильно раз в день бить своих сокомандников. Даже Грейсон, вечный объект для издевательств, заметил перемену и теперь осмеливался смотреть капитану в глаза, не вжимая голову в плечи. Сон творил чудеса. Рико спал по десять, иногда по двенадцать часов в сутки, просыпался, Жасмин приносила, молча ставила на стол ему еду и уходила — и снова засыпал. Он чувствовал, как тело, измученное годами бессонницы, наконец-то восстанавливается. Синяки заживали быстрее, голова перестала болеть, даже дышать стало легче. Но он понимал, что дядя просто так не мог отстать от него. Рико знал это так же хорошо, как знал, что утро сменится днём, а день — вечером. Тэдзцуси не из тех, кто прощает неповиновение. Он просто выжидал. Готовил наказание, которое должно было стереть эту неделю свободы в порошок. Каждый вечер Рико ложился спать и думал: завтра. Завтра всё вернётся. Завтра будет скандал. Завтра прилетит трость. Но наступало утро, будильник выл, и Рико снова переворачивался на другой бок, чувствуя, как тепло одеяла укутывает его, как детские объятия, которых у него никогда не было. — Ещё один день, — шептал он в подушку. — Ещё один. — Ну что вы там? — лениво протянул Рико, входя в раздевалку с видом человека, который вообще не понимает, зачем он здесь и почему все эти люди до сих пор не разбежались. Он прислонился к шкафчику, скрестив руки на груди, и оглядел свою команду. Взгляд скользнул по Грейсону, который привычно вжал голову в плечи, по Лэнсу, делающему вид, что завязывает шнурки, и остановился на Ниле. Нил сидел на скамейке, натягивая форму, и выглядел почти своим. Почти. Рыжие волосы уже не казались чужими в этом сером, безликом пространстве, и он двигался с той спокойной уверенностью, которая появляется у человека, переставшего ждать удара в спину каждый день. — О, ты ещё тут, — усмехнулся Рико. — А я думал, ты сбежал. Надоело играть в ворон? — Сбежишь тут, — проворчал Нил, даже не взглянув на него. — Ты почему всю неделю прогуливаешь тренировки? Думаешь, тебе всё сойдёт с рук? — Потому что я капитан, — нагло заявил Рико, чувствуя, как приятно произносить эти слова без страха, без оглядки на хозяина. — И мне всё можно. Он сказал это так, словно это была незыблемая истина, и в раздевалке никто не посмел возразить. Даже Нил только фыркнул и отвернулся. Рико перевёл взгляд на Жана. Тот сидел в углу, уткнувшись в телефон, и что-то быстро печатал, прикрывая экран ладонью. С таким видом, будто от этого сообщения зависела вся его жизнь. — Жан, — позвал Рико, подходя ближе. — Снова в телефоне? Тебе кто-то помог скачать тетрис, что ли? Или ты наконец-то решил освоить современные технологии? Жан дёрнулся, пытаясь спрятать телефон, но было поздно. Рико уже заглянул через его плечо и успел увидеть экран. — О, — протянул он, и в его голосе зазвучало откровенное злорадство. — Так это Рене. Смотри-ка, сердечко тебе прислала. Жан покраснел так, что его лицо сравнялось цветом с волосами Нила. Он что-то забормотал про «не твоё дело» и «отвали», но Рико только рассмеялся, отходя к своему шкафчику. — Ай-яй-яй, — покачал он головой, открывая дверцу. — Француз влюбился в лису. Что скажет хозяин? Что скажет команда? Что скажет твоя гордость, Моро? — Заткнись, — выдохнул Жан, пряча телефон в карман. — Это ничего не значит. Мы просто общаемся. — Конечно-конечно, — покладисто согласился Рико, но улыбка не сходила с его лица. — Просто общаетесь с сердечками. Нил, наблюдавшей за этой сценой, хмыкнул, но ничего не сказал. Только переглянулся с Жаном, и в этом взгляде было что-то такое, что Рико заметил, но не стал комментировать. У него самого было слишком много проблем, чтобы лезть в чужие. — Всё, я посмотрел на свою команду и понял, что тренироваться с ними — себя не уважать, — сказал Рико, разворачиваясь на пятках и направляясь к выходу с корта. Его голос звучал лениво, почти скучающе, но в каждом слове чувствовалась та особая, капитанская надменность, которая заставляла игроков вжимать головы в плечи. — Тебя так хозяин убьёт, — бросил ему вслед Нил. Сказал негромко, скорее констатируя факт, чем угрожая. Просто напомнил, как работают здесь правила. Рико замер на месте. Он не знал, почему эта фраза — простая и будничная — зажгла в нём такую ярость. Может быть, потому что в ней не было страха. Может быть, потому что Нил сказал это так, словно они были равны. Словно имел право напоминать капитану, что ему можно, а что нельзя. Словно уже вписался в эту проклятую команду настолько, что чувствовал себя вправе учить других. Он не ушёл. Вместо этого медленно повернулся, скрестил руки на груди и уставился на Нила с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем хищным. — И что же, — протянул он, — ты так боишься за меня, Натаниэль? Или просто хочешь, чтобы меня убили, чтобы занять моё место? Нил дёрнулся. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но Рико не дал ему и секунды. — Думаешь, если я перестану ходить на тренировки, хозяин сразу меня прикончит? — Рико сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Думаешь, я настолько ему не нужен? После всего, что я для него сделал? После всего, через что он меня пропустил? — Я просто... — начал Нил, но Рико перебил его, приблизившись почти вплотную. — Ты просто ничего не знаешь, — прошипел он. — Ни обо мне, ни о хозяине, ни о том, как здесь всё устроено. Ты здесь неделю, Натаниэль. Неделю. А уже учишь меня, как мне жить. Он выдержал паузу, глядя в расширившиеся глаза Нила. — Хозяин не убьёт меня, — сказал он тихо, почти ласково. — Он не может. Я — его лучший актив. Его гордость. Его... — Рико запнулся, подбирая слово, — ...наследник. В раздевалке повисла тишина. Жан замер с телефоном в руке, Грейсон перестал застёгивать форму, даже Лэнс, вечно занятый своими шнурками, поднял голову. — А ты, — продолжил Рико, отступая на шаг, — будешь помалкивать. Пока не заслужишь право открывать рот при капитане. Он развернулся и пошёл к своему шкафчику, чувствуя, как тяжело дышит за спиной Нил. Слышал, как Жан шепнул что-то рыжему, как тот выдохнул сквозь зубы. Рико открыл дверцу, достал форму и начал медленно переодеваться. — А знаешь что? — Нил подошёл к нему почти вплотную, сократив дистанцию до опасного минимума. — Пошёл ты нахуй. Рико не сомневался, что Нил просто заткнётся. Он не упускал возможность кого-то избить никогда. Кулак сжался сам собой. Мышцы напряглись, готовые к удару. Рико схватил Нила за шею. Пальцы сомкнулись на горле — не сжимая, не перекрывая воздух, просто держа. С тем особым, выверенным усилием, которое он изучил на собственной шкуре. Так часто делали с ним. Так часто он чувствовал эти пальцы на своей шее, знал, когда начнёт темнеть в глазах, когда перестанет хватать воздуха, когда можно выдохнуть, а когда нельзя. Он знал всё. — Нил, ты такой смелый, — голос звучал почти ласково, но в нём звенела сталь. — Ещё секунда — и я переломлю твою шейку. Знаешь, я обязан сделать тебе татуировку, но сейчас я думаю, что тебя стоит клеймить. Нил даже не моргнул. Его глаза смотрели прямо, спокойно, и в этом взгляде не было страха — только вызов. Рико чувствовал, как под пальцами бьётся пульс, быстрый, но ровный. — Ну давай, сучёныш, — прошептал Нил, и губы его дрогнули в усмешке. — Попробуй свернуть мою шею. Пальцы сжались. Сильнее. Ещё. Рико чувствовал, как напрягаются мышцы под кожей, как меняется ритм дыхания, как воздух проходит сквозь сузившееся горло. Нил не сопротивлялся. Не дёргался. Только смотрел. А потом Рико резко надавил вниз, заставляя его опуститься на колени. Тяжёлый, глухой удар коленями о кафель. Нил дёрнулся, но Рико держал крепко. — Что, уже запал пропал? — спросил он, нависая сверху. — А я ведь только начал твоё наказание. Нил молчал. Дышал тяжело, но ровно. Смотрел снизу вверх, и в его глазах всё ещё не было страха. Только ненависть. Чистая, холодная, абсолютная. — Эй, принесите мне нож, — сказал Рико, и его голос прозвучал на удивление буднично, словно он просил не оружие, а бутылку воды. Перешёптывания команды усилились. Кто-то шарахнулся к стене, кто-то, наоборот, сделал шаг вперёд, не зная, вмешиваться или бежать. Грейсон замер с открытым ртом, Лэнс побледнел, Фил спрятался за спину Жана. — А ну быстро принесли мне нож! — рявкнул Рико, и шёпот стих. Напряжение в раздевалке стало таким плотным, что его можно было резать ножом. Тем самым, которого никто не приносил. Наконец Жан отмер. Он шагнул вперёд, заслоняя Нила своим телом. Его лицо было бледным, но в глазах горело что-то, чего Рико не видел давно — решимость. Настоящая, глупая, самоубийственная решимость. — Жан, отойди, — сказал Рико, и в его голосе не было угрозы, только усталость. — Иначе получите оба. — Рико... — начал Жан, и голос его дрогнул. — Окей, — кивнул Рико. — Значит, получите оба. Он шагнул вперёд, и Жан дёрнулся, готовясь к удару, но Рико даже не посмотрел в его сторону. Все его внимание было сосредоточено на Ниле, который поднимался с колен, потирая шею, и смотрел на него с той же холодной ненавистью. — Грейсон, — позвал Рико, не оборачиваясь. — Нож. Грейсон медленно, очень медленно, подошёл и протянул нож рукояткой вперёд. Рико взял, мельком глянул на лезвие — острое, чистое, откуда вообще у Грейсона нож? — и тут же забыл об этом. Резко толкнул Жана в плечо, заставляя отлететь в сторону, и шагнул к Нилу. Нож в руке, лёгкий, привычный. Он уже прикидывал, где сделать первый порез. Нож уже коснулся кожи, когда Нил рванулся. Не назад, не в сторону — вперёд. Его пальцы вцепились в запястье Рико, выворачивая, и лезвие скользнуло по чужой руке, оставляя на ней красную, быстро наливающуюся кровью полосу. Рико замер. Посмотрел на кровь, капающую на пол. Потом на Нила, который тяжело дышал, но не отпускал его руку. — Ты что, с ума сошёл? — выдохнул Жан, но Рико даже не взглянул на него. — Ха-ха, — рассмеялся Рико, и смех его был странным — не злым, не истеричным, а почти весёлым. — Я полностью здоров в отличие от тебя. Нил смотрел на него, не отпуская. Кровь капала с его пальцев, но он не двигался. — Нил, ладно, я правда сумасшедший, — Рико развёл руками, и в его голосе вдруг появилась странная, почти весёлая нотка. — Ну и что? Нож, вылетевший из его пальцев, со свистом рассек воздух и вонзился в деревянную дверцу шкафчика в нескольких сантиметрах от головы Жана. Тот взвизгнул и отшатнулся, вжимаясь в стену, а Рико даже не взглянул на него. Только ухмыльнулся, услышав глухой удар лезвия. — Окей, — он повернулся к Нилу, и в его глазах плясали чёртики. — Пошли со мной. Нил вздрогнул. Отшатнулся. Впервые за всё время его лицо исказилось не ненавистью, не злостью, а чем-то другим. Страхом? Похоже, он наконец-то почувствовал опасность. — Никуда я с тобой не пойду, — сказал он, но голос уже не был таким твёрдым. — Пойдём, — Рико сделал шаг вперёд, и Нил отступил к стене, вжимаясь в кафель. — Сменим имидж ещё больше. Он рассмеялся — коротко, отрывисто, и тут же оборвал смех, делая голос низким, серьёзным, почти ласковым: — Иначе Жану не поздоровится. Он не ожидал, что это сработает. Думал, Нил снова начнёт огрызаться, бросится на него, сделает что-то глупое. Но рыжий только вздохнул. Тяжело, устало, как человек, который перестал спорить с неизбежным. — Ладно, — сказал он, и в его голосе не было ни капли прежней дерзости. — Но если посмеешь сделать что-то странное — убью. Рико смотрел на него и не верил своим ушам. Похоже, он окончательно сломал его послушание. Иначе почему Нил просто так согласился? Или ищет способ сбежать? Всё может быть. С этими лисами никогда не знаешь. — Убьёшь? — переспросил Рико, всё ещё не веря. — Ну-ну. Он подошёл к выходу и, не оборачиваясь, толкнул дверь. — Пошли, Натаниэль. Время не ждёт. А у нас с тобой сегодня много дел. Он слышал за спиной шаги — неуверенные, медленные, но всё же следующие за ним. Жан что-то шептал Нилу, но Рико не разбирал слов. Рико повернулся к этим двум болтунам. Жан что-то шептал Нилу, Нил что-то отвечал, их голоса раздражали, шуршали, мешали сосредоточиться. Он резко развернулся на пятках, и оба замолчали, вжав головы в плечи. — Что? — Рико перевёл взгляд с одного на другого, задержался на Жане. — Хочешь к нему присоединиться? Будешь у нас тридцать третьим. Номер у тебя уже есть, так что просто добавим пару линий или ты хочешь что-то особенное? Эйфелеву башню на лбу? Жан побледнел. Губы дрогнули, но звука не издали. — Ты хочешь набить ему татуировку? — выдохнул он наконец. — Ага, — кивнул Рико, и в этом коротком слове прозвучало столько будничной уверенности, будто речь шла о походе в душ, а не о нанесении номера на чужое лицо. Нил сразу же начал сопротивляться. Дёрнулся, попытался вырваться, но Жан, всё ещё державший его за плечо, не отпускал. Нил рванул сильнее, готовый уже бежать обратно в раздевалку, запереться в шкафчике, провалиться сквозь пол, лишь бы не идти дальше. — Жан, лови! — рявкнул Рико, и Жан на автомате перехватил Нила, прижимая к себе. Рико усмехнулся. Силой впитал в него навык слушаться любых приказов. Теперь Жан делал то, что он говорил, даже не думая. Удобно. — А теперь тащи, — скомандовал Рико, разворачиваясь и шагая к выходу. — Такси скоро приедет. Просто заедем и всё. — Разве так можно? — голос Жана дрожал. — А хозяин? А если нас поймают? СМИ... Рико бросил через плечо быстрый взгляд и усмехнулся, доставая из кармана две чёрные маски. — Для этого существуют маски. Никто не узнает. Пошевеливайтесь, у нас мало времени. Рико кинул одну маску Жану, тот поймал её дрожащими руками и тут же натянул на лицо, скрывая бледность и испуганно блестящие глаза. Нил обиженно посмотрел на них — на Рико, на Жана, на маску, которой ему не досталось. В его взгляде читалось такое возмущение, будто он был хорошим мальчиком, примерным учеником, которого незаслуженно обделили похвалой. Будто заслужил хоть маленький клочок тряпки, чтобы спрятать лицо. Но нет. Его поведение было слишком ужасным. Рико фыркнул, разглядывая рыжего с ног до головы. — Ты не настолько известный, чтобы прятаться, — сказал он, и в его голосе не было издёвки — только сухая, неоспоримая констатация факта. — Всем плевать на какого-то фрика в бомжатской одежде. — Я не бомж! — возмутился Нил, дёрнув плечом. — Одеваюсь я вполне нормально. Но его голос быстро потух. Потому что в глубине души он знал, что Рико прав. Дома никогда у него не было и не будет. Он опустил глаза, разглядывая болтающиеся рукава, и прикусил губу. — Ага, — протянул Рико, заметив эту секундную слабость. — Скажи ещё, что эти лохмотья — нормальная футболка. Почему она, кстати, не чёрная? — Тебе какое дело? — огрызнулся Нил, но уже без прежнего огня. Они спокойно дошли до выхода. Спокойно — громко сказано. Коридоры Эвермора тянулись бесконечно, каждый шаг отдавался гулким эхом, а в голове Рико пульсировала одна мысль: только бы никто не заметил. Все коды от дверей пришлось вводить ему — Жан был занят тем, что удерживал Нила, который почему-то продолжал сопротивляться. Дёргался, пытался вывернуться, бормотал что-то про «не имеете права» и «отпустите меня». Рико закатил глаза, набирая четвёртую комбинацию цифр. Утомительный. Они вышли на улицу. Яркое дневное солнце ударило в глаза, заставляя щуриться даже сквозь маску. Рико на секунду замер, вдыхая запах свободы — бензин, пыль, нагретый асфальт, никакой затхлости Эвермора. Такси ждало у входа — он вызвал его заранее, пока Жан возился с Нилом. Чёрная машина с пожелтевшими номерами стояла под фонарём, водитель ковырялся в телефоне. Рико сел спереди. Сзади впихнули Жана с Нилом — тот всё ещё дёргался, но Жан держал крепко. Таксист, пожилой мужчина с усталыми глазами, странно косился на них в зеркало заднего вида. Он знал, откуда везёт пассажиров. — Можете довести нас до ближайшего тату-салона? — вежливо спросил Рико, улыбаясь привычной улыбкой звезды. Улыбки не было видно из-за маски, но в голосе звучали те самые нотки обаяния, которые заставляли людей делать то, что ему нужно. Водитель помялся, почесал затылок, бросил ещё один взгляд в зеркало на возню на заднем сиденье. — Конечно, — ответил он не сразу. — А вы можете дать автограф? У моей дочери есть тату-салон. Правда, она ещё не совсем мастер... — Вези туда, — перебил Рико, доставая из кармана ручку. — Где расписаться? Водитель просиял, протягивая сложенный листок бумаги — видимо, всегда носил с собой на случай встречи со знаменитостью. Рико быстро нацарапал своё имя, даже не глядя, что получилось. — К дочке и вези, — уточнил он, отдавая листок. — Раз уж она у тебя тату-мастер. Пусть практикуется на живом материале. Нил сзади что-то возмущённо прошипел, но Рико не обратил внимания. Машина тронулась, увозя их в день, подальше от серых стен Эвермора. — Чего ты такой вежливый? — сказал Нил прежде, чем Жан успел зажать ему рот. Голос его прозвучал громче, чем следовало, в маленьком салоне такси. — Ты что, умеешь разговаривать нормально с людьми? Жан дёрнулся, пытаясь перехватить его за шкирку, но Нил увернулся, прижимаясь спиной к дверце. Водитель не обернулся, но в зеркале заднего вида блеснули его усталые, но вдруг заинтересованные глаза. Он услышал. Рико заметил, как его пальцы чуть крепче сжали руль. — Нил, — прошептал Жан умоляюще, — пожалуйста... — Что, Жан? — огрызнулся Нил, не отводя взгляда от затылка Рико. — Что ты мне сделаешь? Ударишь? Тоже заставишь молчать? Рико сидел не двигаясь. Внутри всё кипело, но он не мог сейчас ударить Натаниэля. Не здесь. Не при свидетеле. У них и так проблем хватит, если водитель что-то заподозрит. Он медленно повернул голову и посмотрел на Нила самым угрожающим взглядом, на который был способен. Тот на секунду смешался, но быстро взял себя в руки. — Слушайте, дяденька, — громко сказал Нил, перекрикивая попытки Жана заткнуть его, — этот ваш Рико полный урод! Вы знаете, кто он такой? Звезда, да? А знаете, что он сейчас меня силой заставит... Жан наконец сумел зажать ему рот ладонью, прижимая к спинке сиденья. Нил мычал, дёргался, но вырваться не мог. В салоне стало тихо. Слишком тихо. Таксист медленно снял ногу с педали газа. Машина покатилась медленнее, и он повернул голову, глядя прямо на Рико поверх спинки кресла. — Что заставит? — спросил он спокойно. — Что вы делаете с этим парнем, мистер Морияма? — Ничего, просто этот дуралей пьян, — Рико рассмеялся, легко, непринуждённо, как будто Нил действительно был случайным подвыпившим прохожим, а не пленником, которого тащат на клеймение. — Вечно несёт чушь. Не обращайте на него внимания. Он похлопал водителя по плечу, дружески, по-свойски, и тут же сменил тему, пока тот не успел задать лишних вопросов: — Так когда ваша дочь открыла тату-салон? Дед переключился мгновенно. Лицо его просветлело, морщины разгладились, и он заговорил — быстро, сбивчиво, с гордостью, которую не мог скрыть. Рассказывал, как дочь бросила бухгалтерские курсы, как спорила с матерью, как копила на первый аппарат. Рико кивал, поддакивал, улыбался в нужных местах, задавал вопросы, на которые ему было плевать. Голос звучал заинтересованно, глаза смотрели участливо, а в голове пульсировало одно: скорее бы приехали. Нил так и просидел с закрытым ртом всю поездку. Жан убрал ладонь только когда машина остановилась на светофоре, и с тех пор Нил молчал — давился злостью, сверлил взглядом затылок Рико, но молчал. Когда дед наконец припарковался у чёрного двухэтажного здания, Нил вылез из машины, громко хлопнув дверцей. Лицо у него было такое, будто он проглотил лимон, запил уксусом и теперь мучительно переваривает эту смесь. Здание оказалось небольшим, выкрашенным в чёрный цвет, с узкой стеклянной дверью и единственным окном, заклеенным чёрной же плёнкой. Вывеска — аккуратная, светящаяся неоном: «Чёрная роза». Рико толкнул дверь первым. Внутри пахло перекисью, стерильностью и немного — ванилью. Ресепшн был маленьким, заставленным какими-то фигурками, коробками с перчатками, баночками с краской. За стойкой никого не было, только компьютер тихо гудел, да в углу стоял букет засохших роз. Дед подошел к стойке с видом человека, который делает это каждый день. Он не стал звать дочь, не стал смотреть по сторонам — просто уверенно нажал маленькую серебристую кнопку, спрятанную под стойкой. Где-то в глубине салона прозвенел тихий колокольчик. Тут же из-за черной шторы выбежала молодая девушка. На ходу поправляла растрепавшийся пучок, из которого выбивались светлые пряди, и одергивала фартук, перепачканный разноцветными чернилами. Она была маленькой, круглолицей, с веснушками на носу и таким сосредоточенным выражением лица, будто готовилась к экзамену. — Дядя Веит, вы пришли навестить Саманту? — спросила она, не заметив гостей, стоящих за спиной деда. — Или не не-е-е-е... — голос её поплыл, когда взгляд упал на Рико. Дед наклонился к ней, зашептал что-то на ухо. Девушка слушала, кивала, а глаза её становились всё больше и больше. Она то и дело поглядывала на Рико, потом на Жана, потом снова на Рико, и лицо её покрывалось румянцем, который заливал даже веснушки. — Ох, — выдохнула она, когда дед закончил. — Неужели это правда? Вы? — Она переводила взгляд с одного на другого, не веря своим глазам. — Рико Морияма и Жан Моро? Те самые из Воронов? Рико вздохнул. Скрываться было бесполезно. Он стянул маску, сунул её в карман, провёл рукой по волосам и улыбнулся той самой улыбкой, которая появлялась на всех обложках. — Они самые. — сказал он. — Можете дать мне автограф? — попросила девушка, и её голос дрогнул от волнения. Она засуетилась, нырнула под стойку, и Рико уже хотел сказать, что готов расписаться на любой клочке бумаги, но не успел. Она вытащила клюшку. Настоящую, чёрную, с серебристым логотипом Эвермора на древке. Рико моргнул. Потом ещё раз. Клюшка выглядела так, будто её никогда не использовали по назначению — ни царапины, ни потёртости, идеальная, как на витрине. — Как вас зовут? — спросил Рико, принимая клюшку и внутренне прикидывая, что вообще она делала под стойкой и как туда влезла. — Вивана, — с улыбкой сказала девушка, и её щёки заалели ещё сильнее. — Мама хотела, чтобы имя звучало красиво. Рико кивнул, выводя на древке размашистую подпись. Клюшка оказалась удобной, ручка легла в ладонь как влитая. Хорошая вещь. Жалко, что пылится под стойкой, а не на поле. — Может, дадите свой номер? — выпалила Вивана, когда он вернул клюшку, и тут же прикусила язык, поняв, что сморозила глупость. Рико усмехнулся, глядя, как она прячет глаза. — Какое странное у вас имя, — сказал он задумчиво. — И редкое. Не дам. У меня уже есть девушка. Сзади послышалось двойное попёрхивание. Рико обернулся. Жан и Нил стояли, открыв рты, и смотрели на него так, будто он только что признался в любви к хозяину. Жан покраснел, закашлялся, стуча себя кулаком в грудь. Нил застыл с каменным лицом, но его брови поползли вверх, выдавая шок. — Слушайте, Вивана, а подскажете, где тут туалет? — спросил Нил, и голос его звучал так невинно, что Рико сразу заподозрил неладное. Вроде бы ничего странного он не замышлял — по крайней мере, Рико не видел в его глазах того самого блеска, который появлялся перед побегом. Поэтому он не стал вмешиваться, только кивнул, когда старик-таксист вызвался проводить Нила. Жан дёрнулся было следом, но Рико поймал его за локоть. — Стоять, — тихо сказал он. — С него хватит и одного сопровождающего. Жан замер, косясь на удаляющуюся спину Нила, но спорить не стал. Рико повернулся к стойке. Вивана уже спрятала клюшку куда-то под прилавок и теперь стояла, теребя край фартука, растерянная, сникшая. Он подошёл ближе, опираясь локтями о стойку, и улыбнулся той улыбкой, которая заставляла людей делать то, что ему нужно. — Так что, Вивана, мы можем попасть без записи. У нас очень ограниченное время. Девушка сдулась. Плечи её опустились, лицо вытянулось, и она начала быстро-быстро говорить, будто боялась, что её перебьют: — Понимаете, Саманта очень занята, у неё сейчас клиент, и вообще запись на две недели вперёд, она одна работает, и я не могу её отвлекать, она очень не любит, когда её отвлекают, особенно в процессе... Рико не слушал. Он рассматривал её фартук — старый, застиранный, в каких-то фиолетовых, зелёных, чёрных пятнах. На кармане отпечаток ладони, как будто кто-то влез в краску и хлопнул по ткани. — Я думал, вы тоже работаете, — перебил он, кивая на чернила. — Пятна свежие. Вивана проследила за его взглядом и покраснела. Спрятала ладони за спину, будто он мог их отрубить. — Ах, это... это просто у нас небольшой казус случился. Краска разлилась, а я убирала, и... Саманта работает одна. Одна! Она не берёт помощников, говорит, руки не те. — Мы заплатим дополнительно, — сказал Рико, и в голосе его появилась та самая сталь, которая не предполагала возражений. Вивана сглотнула. Посмотрела на него, на Жана, на дверь, за которой скрылся дед с Нилом. Потом снова на Рико. — Сколько? — спросила она тихо. Рико назвал сумму. Вивана побелела. Потом снова покраснела. Потом кивнула и убежала за штору, оставив их одних в тишине ресепшна. — Жан, раз уж мы остались вдвоём, — Рико развернулся к нему, опираясь спиной о стойку, — давай тогда поговорим о твоей новой подружке. Жан вздрогнул. Он сидел на пластиковом стуле у стены, уткнувшись в телефон, и до этого момента казалось, что он вообще забыл о существовании Рико. Пальцы его быстро бегали по экрану, губы шевелились, будто он повторял про себя слова, которые собирался написать. — Что? — Жан чуть не выронил телефон, подбросил его в воздухе, поймал, зажал в обеих ладонях и прижал к груди, как нашкодивший школьник. — Нет у меня никакой подружки! С чего ты так решил, что мы дружим? — Ты сам так сказал, — припомнил ему Рико, скрещивая руки на груди. — В раздевалке. «Мы просто общаемся». Твои слова. Жан открыл рот, закрыл, покраснел. — Я оговорился, — выдавил он наконец. — Мы друзья. Просто друзья. А что? Кевина нет, мне что, монашкой стать? Нельзя с людьми разговаривать? — Можно, — согласился Рико, и в голосе его зазвучала та самая ядовитая нотка, от которой Жан всегда вжимал голову в плечи. — Даже нужно, но Рене — это не «люди». Это лиса. Если хозяин узнает, что ты переписываешься с девчонкой из Пальметто... — Не узнает, — быстро сказал Жан и тут же замер, поняв, что проговорился. Рико улыбнулся. Широко, довольно, по-хищному. — Хорошо, — кивнул он. — Что ты отлип от моего Кевина. Жан хотел что-то сказать, но передумал. Только сжал телефон крепче и отвернулся к стене, пряча покрасневшие уши. Рико не стал его дёргать. Он уже получил то, что хотел: Жан больше не смотрит на Кевина. Кевин больше не нужен Жану, а значит, он снова был прав. Как всегда.