Под стеклом

Последнюю неделю у Рико всё складывалось настолько хорошо, что он даже забыл о том, почему здесь находится. Целыми днями он читал книги, которые ему приносила Маруяма — детективы, фантастику, какую-то древнюю японскую поэзию, от которой у него слипались глаза, но он упрямо дочитывал до конца, потому что деваться было некуда. Они неплохо сблизились: она перестала обращаться к нему на «вы», он перестал огрызаться, когда она проверяла его раны, и теперь они могли спокойно пить чай и обсуждать погоду, не чувствуя неловкости. Самочувствие улучшилось настолько, что Рико начал забывать, какого это — просыпаться от боли, засыпать от страха, жить в постоянном напряжении. Он никогда не спал так долго и не получал побоев. Да и нервны никто ему не трепал — ни Хозяин, ни команда, ни бесконечные новые половые партнёры. Даже привычные вспышки агрессии, сопровождавшие его с рождения, куда-то делись. Он ловил себя на мысли, что может спокойно смотреть на закат и не хотеть разбить окно, просто потому что нечем заняться. Это пугало и одновременно успокаивало. Но день икс наступил. Во вторник. Рико как раз читал очередную книгу — про самураев, кажется, — когда услышал звук подъезжающей машины, голоса в прихожей, знакомые шаги. Он отложил книгу, выпрямился, поправляя повязки, и приготовился. Дверь открылась. Ичиро вошёл в комнату один. — Выглядишь лучше, — сказал он, окидывая Рико быстрым, оценивающим взглядом. — Чувствую себя лучше, — ответил Рико, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо, что не привёз отца. Ичиро усмехнулся — коротко, безрадостно. — Он не знает и не узнает. Во всяком случае я надеюсь. Он сел на стул напротив, положил руки на колени, и в комнате повисла тишина. Не напряжённая, скорее выжидательная. Рико смотрел на брата и пытался угадать, о чём тот думает. О том, что делать с ним дальше? О том, как объяснить Кенго, что его сын чуть не загнал родного дядю в гроб или даже загнал? Или о том, как спасти остатки их семьи от окончательного позора? — Нам нужно поговорить, — наконец сказал Ичиро. — О многом. Рико кивнул. Он был готов к чему угодно. После всего, что случилось, его уже трудно было удивить или испугать. Или заставить сделать то, чего он не хотел. На удивление, Ичиро начал вообще не с того, о чем он думал. — Тех кабанов и гуся забрали и уже определили в зоопарк, — сказал он, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула. — Ты неплохо помог им. И даже та девушка, и мужчина, которые привезли тебя в полицейский участок, получили премию. Они приглашали тебя на чай, кстати. А? Рико моргнул, пытаясь переварить информацию. Кабаны? Гусь? Полицейские? Он ожидал чего угодно — допроса, угроз, требований объяснить, зачем он чуть не убил озяина, но не этого. — Разве ты не хочешь спросить, почему я убил своего дядю? — спросил Рико, пристально глядя на брата. Ичиро пожал плечами — жест, который у него означал крайнюю степень безразличия. — Разве этого здоровяка так просто убить? — ответил он вопросом на вопрос. — Он сейчас лежит в больнице. Пришёл в себя через несколько часов после того, как ты сбежал. Потеря крови, два глубоких ранения, но живучий, как таракан. Ох. Значит, ему всё-таки попадёт. Рано или поздно. Хозяин не прощает таких вещей. Даже если сейчас он прикован к больничной койке. — Связи у него нет, — продолжил Ичиро, перехватив его взгляд. — Телефон я у него лично отобрал. Не волнуйся, он никому ничего не скажет. — Значит ли это, что ты за меня? — спросил Рико, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. — А не за дядю? Ичиро усмехнулся — на этот раз почти по-человечески. — А почему я должен слушать какого-то старика с шизофренией? — сказал он. — Он вёл себя странно в последнее время. Очень странно. Так что я направил к нему психиатра для теста. Результата пока нет. Рико замер. Его проблема — хозяин, его мучитель, его тюремщик — могла так просто решиться? Психиатр, тест, диагноз — и всё? Разве сейчас его уже не должны были вывести к отцу, поставить на колени и заставить умолять о снисхождении? Разве не так работает их семейная иерархия? — Только пока это секрет, — добавил Ичиро, понижая голос. — Рано или поздно Кенго обо всём узнает. Пока что удалось врачей заткнуть деньгами, но болтливые найдутся всегда. Вопрос времени. — Значит ли это, что ты его планируешь в психушку положить? — спросил Рико, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё похолодело. — Да. Не зависит от результатов, — Ичиро говорил спокойно, будто обсуждал, куда поехать на выходные. — Если отец что-то попробует вякнуть, припомню его погрешности и все его бизнесы, несогласованные с нами. Рико сразу похолодел. Не от страха — от осознания. Ичиро знал. Знал про казино, про подпольные схемы, про всё, что хозяин строил годами в тени. Но знал ли он про другое? Про то, как Рико годами накачивали наркотиками и снимали на камеру? Он не знал, что будет, если Ичиро узнает о его причастности к порнобизнесу дяди. О том, что он был не просто свидетелем, а участником. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Все его казино, — продолжал Ичиро, не замечая его состояния, — и он даже содержал мини-бордель. Как он вообще это успевал, будучи тренером самой успешной команды? Рико молчал. Смотрел на брата и пытался понять, издевается он или действительно не знает. Только бордель. Ичиро даже не упомянул съёмки. Не упомянул ничего из того, что составляло его жизнь последние несколько лет. — Ты чего побледнел? — спросил Ичиро, наконец заметив его состояние. — Боишься, что отец узнает про твою причастность к покушению на жизнь дяди? Не узнает. Я прослежу. Рико кивнул, не доверяя голосу. Он не боялся отца. Он боялся, что однажды Ичиро копнёт глубже. Найдёт записи. Увидит то, что никто не должен видеть и тогда его спокойная, размеренная жизнь рухнет как карточный домик. — Ладно. Когда ты планируешь вернуться в Эвермор? — спросил Ичиро, и голос его звучал так буднично, будто речь шла о том, когда Рико собирается выйти на прогулку. Рико рефлекторно помотал головой. Даже не подумал, даже не взвесил — просто мотнул, как заводная игрушка, у которой заклинило механизм. Ему точно не хотелось возвращаться в этот подвал без солнечного света, пропитанный запахом пота, страха и бесконечных тренировок, где каждый угол помнил его унижения, а каждая тень хранила голос хозяина. — Это значит — никогда? — уточнил Ичиро, приподнимая бровь. — Ну, если вы мне скажете... — начал Рико, но брат перебил его, и голос его стал резче, нетерпеливее. — Не мямли. Я не люблю это, — строго сказал Ичирр. — Мне нужен чёткий ответ. Ичиро смотрел на него, не отводя глаз. Ждал. Рико выдохнул. Собрался с мыслями. Представил себе Эвермор — серые стены, холодные коридоры, вечный полумрак. Вспомнил, как каждое утро просыпался с мыслью «сегодня будет больно», как засыпал с молитвой о том, чтобы не проснуться. Вспомнил трость, вспомнил съёмки, вспомнил, как хозяин называл его вещью, а команда боялась поднять глаза. — Я туда не вернусь, — сказал он без тени сомнения. Внутри всё сжалось от страха. Он понимал, что сейчас сопротивляется главной ветви, что перечит старшему брату, наследнику, человеку, который мог одним словом решить его судьбу и уже приготовился к удару — по рефлексу, потому что годы в Эверморе научили его только одному: за непослушание бьют. Но Ичиро не ударил. Он смотрел на него долго, изучающе, а потом кивнул — один раз, коротко, будто ставил галочку в мысленном списке. — Хорошо, — сказал он. — Я понял. Что именно он понял? Понял что от него стоит избавиться или силой затащить на корт? Рико снова напрягся, ожидая продолжения. — Значит ли это, что ты хочешь закончить свою карьеру и углубиться в бизнес? Теперь он считает его конкурентом. Если он ответит положительно, то его точно убьют, что допустить нельзя. — Нет я не хочу, мне нравится спорт. — ответил он односложно, тщательно подбирая слова, чтобы не показаться слишком наглым. — Ты хочешь перевестись в другую команду? — задал следующий вопрос Ичиро, пристально смотря ему в глаза. Этого вопроса Рико не ожидал. Он растерялся, не зная что сказать. Хочет ли он покинуть свою команду? Хочет. А хочет ли он войти в другую команду? Столкнуться с незнакомыми людьми, не быть капитаном, которому безропотно подчиняются? — Можно попробовать. — Рико сам удивился своей уверенности, но он не стал исправлять свои слова. — Ты скучаешь по Кевину? — вдруг спросил Ичиро, сердце Рико сжалось. Он уже успел отвыкнуть от него, но все равно было больно. — Думаю, что да. — Я думал, что ты его ненавидишь. — честно сказал Ичиро. — Может, мне стоит перевести тебя к Лисам, хоть они и отстойная команда... — Не стоит. — резко сказал Рико. — Никто из них точно не будет слушаться меня, а для меня это очень важно. — Но ты сможешь помириться с Кевином. — Ичиро привел другой аргумент. Почему Ичиро вообще так настаивает? — Вот сам там и играй. Рико, поняв, что снова нагрубил Ичиро. Поспешно закрыл рот и перевел на него взгляд. Он не выглядел рассерженным или обиженным. — Значит, ты не хочешь больше встретиться с Кевином? — уточнил Ичиро. — Вы были так дружны. — Я же говорил, что хочу. Но вступать из-за этого в его команду... — Отличная идея. — закончил Ичиро. — Почему ты не против? — Потому что мне действительно всё равно, — голос Ичиро был твёрдым, без тени сомнения или колебаний. — Но возвращаться в «Эвермор» я тебе больше не разрешу. Хорошо, что наше решение совпадает. Если хочешь заниматься экси, тебе стоит найти себе другую команду. Рико смотрел на брата и не верил своим ушам. Другую команду? После всего, что случилось? После того, как он чуть не убил хозяина? Это казалось безумием, ловушкой или просто очередным тестом, который он должен пройти. — А что скажет отец? — пролепетал Рико, чувствуя, как голос дрожит, и ненавидя себя за эту слабость. — Он последний год не финансировал в команду, — Ичиро говорил спокойно, будто рассказывал о погоде. — Твой дядя совершил единственный честный поступок — полностью вкладывал финансы на содержание сам. — Он помолчал, давая словам осесть. — Тэдзцуси уже потерял всякую ценность в глазах нашего отца. Рико выдохнул. Не облегчённо — скорее, обессиленно, как после долгого бега, когда ноги уже не слушаются, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Значит, хозяин больше не нужен главной ветви. Значит, его можно бросить как ненужную вещь. — А если хозяин воспротивится? — спросил Рико. — Кто вообще посмел бы сопротивляться главной ветви? — фыркнул Ичиро, и в его голосе прозвучала та уверенная, абсолютная власть, которую Рико всегда ненавидел и которой всегда завидовал. — Никто. В голову Рико пришло сразу же имя. Натаниэль. Конечно, Нил не настолько безумен, чтобы бросать вызов целой организации, но если чисто предположить... Судя по его характеру, по его диким, затравленным глазам, по тому, как он бросался на каждого, кто вставал у него на пути — это было возможно. Весьма возможно. — Кстати, насчёт того, как ты называешь этого старика, — Ичиро прищурился. — Тебе стоит прекратить это делать. Рико ойкнул, понимая, что только что по привычке произнёс «хозяин». Слово, которое годами определяло его жизнь, его страхи, его подчинение. Слово, от которого теперь нужно было избавляться как от грязной одежды, как от всего, что напоминало о прошлом. — Ещё насчёт твоей раны, — Ичиро перевёл взгляд на бедро Рико, туда, где под повязкой скрывалась вырезанная надпись. — Она оставит шрам. Навсегда. Он произнёс это тем же беззаботным тоном, каким обсуждал кабанов и полицейских, но его глаза вцепились в лицо Рико, следя за эмоциями, за каждым движением, за каждым намёком на слабость. — Этот старик только и мог, что жизнь мне испортить, — Рико сделал самый ворчливый и язвительный тон, на который был способен, пряча боль за маской привычного цинизма. — Но мы сравнялись. Ты видел его красивую татуировку? Лично от меня. Даже нож один и тот же. Ичиро смотрел на него долго, тяжело, изучающе. Потом уголок его губ чуть дрогнул — не улыбка, но что-то близкое. — Видел, — сказал он. — Красиво вышло. Почти художественно. Рико усмехнулся, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает. — Я всегда был талантлив, — ответил он. — Просто никто не давал мне правильных инструментов. Ичиро покачал головой, встал и направился к выходу. У двери обернулся. — Отдыхай, — сказал он. — Завтра поговорим о твоём будущем. Дверь закрылась. Рико остался один, глядя в потолок. Дверь скрипнула, и в комнату влетела встревоженная Маруяма. Её обычно спокойное, бесстрастное лицо сейчас было бледным, глаза расширены, а на лбу выступила испарина. — Я уже закончил своё лечение, — напомнил ей Рико, приподнимаясь на локтях. Лечение закончилось ещё пару дней назад, и он уже начал привыкать к мысли, что больше не увидит эту странную женщину-педиатра в доме якудзы. Но она всё ещё была здесь. Почему? — Фух, ты живой! — выдохнула она, и в её голосе прозвучало такое облегчение, будто она ожидала увидеть труп. Она подбежала к нему, присела на край кровати и принялась лихорадочно щупать его царапины, проверяя повязки, заглядывая под бинты. Надавила на рану. Рико зашипел, отдёргиваясь. — Ой, я не специально, — виновато сказала она, убирая руки. — К счастью, ты цел. — Почему я должен быть мёртвым? — спросил Рико, потирая ушибленное место. Маруяма оглянулась на дверь, понизила голос и заговорила быстро-быстро, словно боялась, что их могут подслушать: — Ну, знаешь ли, я думала, тебя убьют за то, что ты сделал со своим дядей. Этот человек такой страшный! — Она передёрнула плечами, и Рико заметил, как дрожат её руки. — Видимо, он ещё не заходил к тебе. Я просто подумала, что господин Ичиро сразу заглянет к тебе. Лучше тебе сбежать, пока он не пришёл. Рико смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Она боялась за него. Этот маленькая, наглая девочка, которая работала в доме якудзы и кормила его овсянкой, боялась, что его убьют и прибежала предупредить. Рисковала собой, своей работой. Возможно, жизнью. — Ичиро уже был, — сказал Рико, и уголок его губ дрогнул в улыбке. — Он не убил меня и не собирается. Маруяма замерла. Моргнула. Потом медленно выдохнула, и напряжение, сковавшее её плечи, начало отпускать. — Правда? — переспросила она, всё ещё не веря. — Правда, — кивнул Рико. — Он даже разрешил мне не возвращаться в Эвермор и предложил найти другую команду. Маруяма смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в них постепенно загорался свет — сначала удивление, потом облегчение. — Значит, ты остаёшься? — спросила она. — Пока да, — ответил Рико. — Хотя бы на пару дней. Пока не заживут раны. Она кивнула, встала, поправила халат и, уже направляясь к выходу, бросила через плечо: — Тогда я принесу обед и новую книгу. Эту ты уже дочитал. Рико посмотрел на потрёпанный томик о хоккее, валяющийся на тумбочке, и улыбнулся. — Приноси, — сказал он. — И чай. Зелёный.

***

— Ваши раны уже довольно хорошо зажили, — Маруяма склонилась над его рукой, проверяя швы на пальцах, и удовлетворённо кивнула. — Интересно, как отреагируют «Лисы», когда узнают, что к ним приводят их соперника? — Уверен, они будут в бешенстве, — Рико откинулся на подушку, закинув руки за голову, и на его губах заиграла привычная, хищная улыбка. — Смогу вдоволь насмотреться на их реакцию. Мне кажется, через месяц они уже будут ходить по струнке и кланяться, когда я захожу. — Я что-то сомневаюсь, — честно сказала Маруяма, убирая бинты в аптечку. — Кстати, я слышала, тесты насчёт шизофрении твоего дяди должны прийти сегодня. Так что я лучше пойду, вдруг твой брат заглянет. Она уже взялась за ручку двери, когда Рико окликнул её: — Ты его настолько боишься? Маруяма обернулась. В её глазах не было страха — только спокойное, почти философское принятие факта. — Конечно, — сказала она. — Ты единственный, кто может смотреть ему в глаза. Чоу двинулась к выходу, но, открывая дверь, столкнулась прямо с Ичиро. Она поспешно отшатнулась, едва не уронив аптечку, и низко поклонилась — так низко, что её лоб почти коснулся коленей. Рико видел, как дрожат её руки, как побелели костяшки, сжимавшие край халата. Она выглядела очень напуганной. Рико так привык к брату за последние дни, что забыл: по идее, Ичиро должен внушать ужас. Ичиро прошёл мимо Маруямы, даже не взглянув на неё, и та замерла, не смея выпрямиться. Рико быстро махнул ей рукой — иди, мол, давай, спасайся, — и она, не поднимая головы, скользнула к двери и исчезла в коридоре быстрее, чем можно было ожидать от человека в неудобной обуви. — А вы подружились, — бросил Ичиро, присаживаясь в кресло напротив кровати. Он не спрашивал, он констатировал. — Может, заберёшь её с собой? Рико внутренне усмехнулся. Такой богатый и могущественный — просто разбрасывается врачами, как ненужными вещами. — Не надо, — сказал Рико. — Я уже выздоровел. — Он помолчал, глядя на брата. — Пришёл, чтобы выгнать меня? — И да, и нет, — Ичиро откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. — Ты выздоровел. Я уже подал заявление на твоё вступление в новую команду. Рико опешил. — Просто так? Но я не давал соглашения! — Я сделал мини-допрос твоим друзьям, — спокойно ответил Ичиро, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Они сказали, что тоже с радостью перейдут в ту же команду. — Каким друзьям? — Рико прищурился. — У меня нет друзей. Ичиро чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на усмешку. — Тот француз, который постоянно ошивался с тобой и Кевином, и девушка, которая быстро прибежала на его вопли. Жан и Жасмин. Рико замолчал. Какие еще крики? Неужели из них выбили согласие? — Ты что, с ума сошёл? — выдохнул он. — Они не могут просто так взять и уйти из Эвермора. Хозяин... — Хозяин больше не управляет командой, — перебил Ичиро. — Его положили в психиатрическую клинику сегодня утром. Диагноз подтвердился. «Эвермор» берет перерыв. Формально — на время, пока не найдут нового тренера. Рико смотрел на брата и не верил своим ушам. Всё, что он знал, всё, что ненавидел, всё, от чего бежал — рушилось в одночасье и на обломках этого мира Ичиро предлагал ему новую — Ты серьёзно? — спросил Рико, и голос его прозвучал хрипло. — Я никогда не шучу, — ответил Ичиро. — Ты это знаешь. Рико закрыл глаза. Вдохнул и выдохнул. Кивнул. — Ладно, — сказал он. — Я согласен. Ичиро встал, поправил пиджак и направился к выходу. У двери обернулся. — Через три дня приеду за тобой, — бросил он. — Будь готов. Когда Ичиро открыл дверь, чтобы уйти, дверь стукнулась обо что-то мягкое — и следом раздался звон разбитой посуды, всплеск жидкости и приглушённый вскрик. Это была Маруяма. Она стояла в коридоре с подносом, полным еды — горячий суп, рис, чай, — и теперь вся эта конструкция рухнула на неё, когда дверь резко распахнулась. Поднос полетел вниз, тарелки разбились, и горячий суп вылился прямо на её халат, на руки, на пол. — Блядь! — вырвалось у неё, и это было первое ругательство, которое Рико услышал от неё за всё время. Она отскочила назад, отряхиваясь, но было поздно — халат промок насквозь, кожа на руках покраснела, и суп продолжал капать с подола на ковёр. Ичиро даже не вздрогнул. Он посмотрел на неё сверху вниз с тем же ледяным, ничего не выражающим выражением лица, с каким разглядывал бумаги в своём кабинете. — Осторожнее, — сказал он и, обойдя её, спокойно пошёл по коридору, не оборачиваясь. Маруяма стояла, вжав голову в плечи, и смотрела ему вслед. Вся её поза выражала такое унижение, такую беспомощность, что Рико на секунду стало жаль её. Но только на секунду. — Заходи уже, — позвал он. — Чего встала? Помоешься потом. Она вошла, стараясь не смотреть на разлитый суп, и, шатаясь, добрела до стула. Сел, уставилась в пол. — Я принесла вам обед, — сказала она тихо. — Теперь его нет. — Ничего страшного, — Рико усмехнулся. — Я не голоден. А ты? Обожглась сильно? Она посмотрела на свои красные руки, на халат, который уже начал остывать и противно липнуть к телу. — Терпимо, — ответила она. — Спасибо, что не стали смеяться. — Успею ещё, — пообещал Рико. — Иди, переоденься и руки помажь чем-нибудь. Рико всегда думал, что девушки будут переодеваться долго — выбирать наряд, поправлять волосы, смотреться в зеркало. Но Чоу Маруяма появилась перед ним с новым подносом минут через пятнадцать, не больше. Она переоделась в сухой халат — такой же белый, как и предыдущий, — и аккуратно заколола выбившиеся пряди, но всё равно выглядела так, будто только что пережила небольшую катастрофу. В руках она держала поднос с тем же набором: суп, рис, чай, овощи. — Это я вам сама приготовила, — сказала она, ставя поднос на тумбочку. — Целую кастрюлю. Если мало будет, добавки принесу. — Ты сумасшедшая, — сказал Рико, берясь за ложку. — Тебя чуть не убили, а ты лезешь обратно. — Вас чуть не убили несколько раз, — парировала Маруяма, садясь на стул и складывая руки на коленях. — А вы всё ещё здесь и едите мой суп. — Твой суп, — повторил Рико, пробуя бульон. — Вкусно. Почти как в ресторане. — Я училась в Сеуле, — ответила она. — Корейская кухня у меня лучше получается, но я решила, что японский суп вам будет привычнее. Рико усмехнулся. — Заботливая, — сказал он. — Опасное качество в этом доме. Маруяма пожала плечами. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — ответила она. — Ешьте, пока не остыло. — И как же ты в конце концов оказалась тут? — спросил Рико, отодвигая пустую тарелку. Суп кончился, рис кончился, чай остыл, и он чувствовал, как тепло разливается по телу, успокаивая ноющие раны. Маруяма приняла самый загадочный вид из возможных. Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и посмотрела на него с таким выражением, будто собиралась раскрыть тайну века. — Раньше я тебя очень боялась, если честно, — сказала она, и Рико совсем не удивился. Она была очень чувствительной, эта Чоу Маруяма. Конечно, она его боялась. — А так... Я будущая жена твоего брата. Честно говоря, Рико совсем не удивился. За последнее время он встретил столько странных людей, побывал в столько странных местах, что ещё одна странность просто не могла его впечатлить. Какие повороты судьбы он только не встречал — кабаны, гуси, пыточные, полицейские участки. Невеста брата-якудзы? Легко. — Ты не выглядишь удивлённым, — заметила Маруяма, чуть нахмурившись. — Это самое менее удивительное, что со мной недавно происходило, — ответил Рико. — Но почему он так к тебе холоден? — Холоден? — Маруяма фыркнула и скрестила руки на груди. — Да он терпеть меня не может! Меня продали, как какую-то корову! Мой отец бизнес партнёр твоей семьи, и меня отдали в качестве... Ну, ты понимаешь. Рико понимал. Он слишком хорошо понимал. Быть проданным, как вещь, как актив, как бездушный предмет торга. Он знал это чувство. Оно было ему слишком знакомо. — И ты согласилась? — спросил он тихо. — А у меня был выбор? — она усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Рико на секунду стало больно. — Либо выйти замуж за якудзу, либо... Ну, вариантов не было. Так что я здесь. Лечу его брата, варю суп, живу. Она замолчала, глядя в окно, и Рико увидел в её профиле ту самую усталость, которую сам чувствовал каждый день. Усталость от борьбы, от безысходности, от того, что ты не можешь изменить свою судьбу, как бы ни старался. — Может, он ещё изменится, — сказал Рико, хотя сам не верил в это. — Не изменится, — ответила Маруяма. — Такие, как он, не меняются. Такие, как мы, просто учимся с этим жить. Рико почувствовал жалость к ней. Девушка, которая уже нашла свою профессию и цель в жизни — лечить детей, помогать, делать мир хоть чуточку добрее, — и вдруг всё это неожиданно обрубают. Продают, как скот, заставляют выйти замуж за человека, который смотрит на неё так же холодно, как на просроченный контракт. Она даже не сопротивлялась или сопротивлялась, но бесполезно. Как и он когда-то. — Вот бы как в дорамах, — мечтательно сказала Маруяма, глядя в окно, где уже начинало темнеть. — Ты украл бы меня у брата. Ты не злой, как он. Обещаю не лезть в твои дела и быть покорной женой. Лишь бы ты давал мне со своей зарплаты спортсмена деньги, чтобы открыть клинику. Хотя бы маленькую. Рико усмехнулся. Ему было смешно, и грустно, и почему-то немного тепло от того, что эта женщина видела в нём не того, кто чуть не убил собственного дядю, а человека, который может украсть её и помочь открыть клинику. — Обычно в дорамах наоборот, — сказал он, откидываясь на подушку. — Чаще всего встречается брак по расчёту, который заканчивается любовью, так что у тебя есть шанс. Вдруг Ичиро окажется романтиком? Маруяма фыркнула. — Да. Но вдруг это особенный случай? — Она повернулась к нему, и в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который Рико видел у людей, не потерявших надежду. — На самом деле моё положение не такое уж плохое. У меня есть крыша над головой, еда, возможно я выпрошу возможность работать и скоро будет муж, который не бьёт и не унижает. По крайнем мере, я надеюсь, что он не будет жестоким по отношению ко мне. Многие мечтают о таком. Она сказала это так буднично, так спокойно, что Рико на секунду показалось, будто она говорит не о себе, а о ком-то другом. О посторонней женщине, которую продали, как корову, и которая рада, что её хотя бы не бьют. — Ты заслуживаешь большего, — сказал Рико, и сам удивился, как легко это сорвалось с языка. — Может быть, — ответила Маруяма, поднимаясь. — Но иногда приходится довольствоваться тем, что есть. Хотя бы пока. Она взяла поднос и направилась к выходу. У двери обернулась. — Спасибо, что не засмеялся, — сказала она. — Не за что, — ответил Рико. — И удачи. С клиникой.

***

Скоро ему уже было уходить. Пару дней прошло, и Ичиро уже успели отказать в том, чтобы принять Рико в команду «Воронов». Но потом написал Ваймак. Дэвид Ваймак, тренер «Лис», приглашал всех троих на переговоры. Рико, Жана и Жасмин. Послезавтра вечером — Рико решил, что лучше ехать вечером, чем рано утром, чтобы не светиться лишний раз. Они должны были выехать завтра, а сегодня должны были приехать Жасмин и Жан. — Я наконец увижу твоих друзей! — Маруяма была так радостна, словно это были её друзья. Она хлопала в ладоши, улыбалась во весь рот и выглядела так, будто ей снова стало пятнадцать. — Они такие же, как ты? Тоже спортсмены? — Они не мои друзья, — в который раз напомнил Рико, закатывая глаза. — Просто Жан спешит увидеть своего Кевина. — А почему он «его»? — захлопала глазами Маруяма, и в её взгляде мелькнуло искреннее, детское недоумение. — Рабство давно отменили. Мне кажется, или я слышу в твоём голосе ревность? — Потому что я ревновал — ответил Рико, не отводя глаз. — Кевин неофициально — моя игрушка. — Все якудзы такие страшные, — Маруяма передёрнула плечами, и по её рукам пробежали мурашки — Рико видел это, потому что смотрел на неё в упор. — Тебе его купили на день рождения? Подарили, как щенка? — Ты так говоришь, словно сама не из семьи якудзы, — усмехнулся Рико. — Нет, он сам пришёл. В Эвермор, маленький, испуганный, с огромными глазами. Я его сразу заприметил, а после этого дядя мне его «подарил». Маруяма смотрела на него, и в её глазах постепенно разгоралось что-то новое — не страх, не отвращение, а странное, почти болезненное любопытство. — Ого, Кевин не выглядит как послушный песик, — заметила Маруяма. — Я бывало смотрела экси, знаешь. Один мой бывший бойфренд обожал этот спорт. Из-за того, что он дрочил на Кевина, я его и бросила. Рико сразу представил эту картину. Какой-то парень, пялящийся на Кевина, пока Маруяма стоит рядом и смотрит на это с отвращением. Или с ревностью. Или с пониманием, что она никогда не будет для своего парня важнее, чем спортсмен на экране. — Не надо было таких уточнений, — поморщился Рико, откладывая телефон. — Но на самом деле он очень даже послушный. Лишнего слова не вякнет, всегда по струнке ходит. Я его так выдрессировал. — Вот как, — Маруяма вникала в его слова, кивала, хмурилась. Рико, конечно, приврал чуть-чуть. Кевин никогда не был послушным. Он был упрямым, своенравным, иногда просто невыносимым. Но его — Рико — он всегда слушался. Почти всегда. Когда боялся или когда понимал, что спорить бесполезно. Это было их особое, ни на что не похожее взаимопонимание. — А насчёт Жасмин, — Маруяма вернулась к прерванной теме. — Раз она не твой друг, то зачем приехала? — А вот этого я сам не знаю, — честно признался Рико. — Наверное, тоже достали «Вороны». Или она просто хочет посмотреть на мир за пределами Эвермора. Или ей нужна помощь. Или она влюблена в Жана и не хочет его отпускать одного. Вариантов много. — Но как «Вороны» могут достать? — искренне удивилась Маруяма. — Это же самая лучшая команда! Все об этом говорят, все пишут, все мечтают туда попасть. Рико усмехнулся. Самая лучшая тюрьма. Самая лучшая тюрьма. Самая лучшая пыточная. Он смотрел на Маруяму и думал о том, как мало она знает о мире, в который собирается войти. Блестящая обложка часто скрывает самую чёрную грязь. — «Вороны» — это не команда, — сказал он. — Это бизнес-проект. Аттракцион для богатых. Маруяма замолчала. Её лицо стало серьёзным, почти испуганным. — Ты тоже был таким? — спросила она. — Я был капитаном. — ответил Рико. Одно предложение - она уже все поняла. — А почему Жасмин любит Жана, если он любит Кевина? — спросила Маруяма, явно желая перевести тему с мрачных размышлений на что-то более лёгкое, почти сплетническое. — Что? — Рико даже привстал на кровати от неожиданности. — Сама её спроси. — Тогда любовь Жасмин невзаимна. Если Жан любит Кевина, а Жасмин любит Жана, то она страдает. Бедная девушка. — кивнула Маруяма. Маруяма замолчала, явно придумывая что-то безумнее. — Может, она любит не Жана, а тебя? — спросила она вдруг, глядя на него в упор. Рико поперхнулся воздухом. — Она не может любить меня, — фыркнул Рико, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Не на Маруяму — на себя, на эту нелепую ситуацию, на то, что ему вообще приходится это обсуждать. — Знаешь, как она бегала за Жаном? Глаз не сводила, каждую его тренировку смотрела, каждую улыбку ловила. Вот за ним и в новую команду побежала. Не за мной. — Ладно, спорить с больным себе дороже, — Маруяма подняла руки в примирительном жесте, но в её глазах плясали смешинки. — Почему это звучит так оскорбительно? — прищурился Рико. — Потому что ты хочешь на что-нибудь поспорить? — парировала она. — Давай поспорим на желание. Проиграют ли «Лисы» свой следующий матч или нет? — Ну, тут легко, — Рико откинулся на подушку, закинув руки за голову. — Если они меня примут — выиграют. Если нет — проиграют. Я — гарантия победы. — Слушай, а что будет, если тебя не примут? — спросила Маруяма, и её голос стал серьёзнее. — Это же всё-таки «Лисы». Они знамениты своей непредсказуемостью. — А вот этого я не знаю, — честно сказал Рико, и улыбка сползла с его лица. — Буду подносить тебе шприцы в твоей клинике, стерилизовать инструменты, мыть полы. — Дурачок, её ещё нет! — Маруяма несильно толкнула его локтем, и Рико даже не подумал отодвинуться. — Сначала ты должен заняться её строительством, и только потом — подаванием шприцев. И вообще, иди учись на врача. Будешь моим ассистентом. — Ну вот, цели в жизни есть, — усмехнулся Рико. — «Лисы» не нужны теперь. Буду строить клиники и лечить детей. А ты будешь моей медсестрой или главврачом. Кем ты там хочешь быть? — Владелицей, — твёрдо сказала Маруяма. — Я буду владелицей клиники, а ты будешь моим мужем. Если Ичиро, конечно, не передумает и не убьёт меня за такие разговоры. Рико рассмеялся. — Договорились, — сказал он. — Если меня не возьмут в «Лисы», я женюсь на тебе и открою клинику. А Ичиро пусть идёт лесом. — Ты сумасшедший, — покачала головой Маруяма, но улыбалась. — А ты нет? — спросил Рико. Она не ответила. Только встала, поправила халат и направилась к выходу. У двери обернулась. — Спорим на желание, — сказала она. — Проигравший исполняет желание победителя. — Идёт, — кивнул Рико. — Но ты проиграешь. — Посмотрим, — ответила Маруяма и вышла. — Я ставлю на то, что они выиграют.

***

Рико спокойно читал свою книгу — на этот раз она была посвящена волейболу, с подробными схемами, фотографиями звёзд и длинными главами о тактике, которые он пролистывал, не вникая. Такими темпами он окончательно забросит экси. Раздался стук. Наверное, уборщица. За всё это время он ещё ни разу не вышел на улицу — бинты, капельницы, бесконечные перевязки, — и комната, в которой он провёл почти две недели, уже начинала напоминать клетку. Блин. — Входите, — сказал он, откладывая книгу. Дверь открылась, и показалась Жасмин. Рико было обычно непривычно видеть её не в форме или спортивной одежде, а в платье — лёгком, летнем, с цветочным принтом, которое делало её похожей на обычную девушку, а не на игрока, забивающего голы и бегающего по полю до седьмого пота. Она выглядела растерянной, оглядывалась по сторонам, будто боялась, что из шкафа выскочит Ичиро или кто-то ещё. — Привет, — сказала она, закрывая за собой дверь. — Ты хорошо тут устроился? — Нормально, — Рико вытянул книгу, показывая ей обложку. — Планирую стать волейболистом. Надоело бегать за мячом, хочу прыгать и бить руками. — Вот как, — серьёзно ответила Жасмин, и Рико вздохнул. Она всегда воспринимала все буквально. — Зачем ты решила перевестись? — спросил он, возвращаясь к более насущной теме. Жасмин села на стул, положила руки на колени и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Потому что мне некомфортно в «Воронах», — сказала она. — Я давно хотела уйти, но мои родители отговаривали меня. Говорили, что это лучшая команда, что я не найду ничего лучше, что я должна быть благодарна за то, что меня вообще взяли. — Она помолчала, сглотнула. — Но, услышав о том, что ты хочешь перевестись, я решила обсудить это с ними. Они закатили скандал, конечно. Кричали, что я сошла с ума, что я всё испорчу, что... — она замолчала, подбирая слова. — Но я поняла, что уже не могу так. Особенно после того, как моя подруга ушла, хозяина больше нет и команды, по сути, тоже. Все разбегаются кто куда. — У меня для тебя плохие новости, — сказал Рико, откладывая книгу и принимая самый серьёзный вид, на который был способен. — «Лисы» нас не примут, так что придётся работать в клинике у Чоу. Жасмин недоуменно посмотрела на него, склонив голову набок. — Что за Чоу? Какое странное имя. Это кто? Врач? — Меня кто-то звал? — Маруяма явилась с наглым видом, просунув голову в дверь и оглядывая комнату с видом заговорщицы. На ней снова был её белый халат, поверх которого она накинула кардиган, — видимо, забежала на минутку между делами. — Я пришла. Что случилось? Кому нужна клиника? — Тут Ичиро, — сказал Рико, кивая куда-то в сторону коридора. — Где? — Девушка сразу выпрямилась, готовая выбежать отсюда с такой скоростью, что её халат развевался бы как плащ супергероя. Она уже схватилась за дверную ручку, когда огляделась и поняла, что в коридоре никого нет. — Ты меня обманул! — А ты повелась, — усмехнулся Рико, довольный своей маленькой победой. Жасмин смотрела на них, переводя взгляд с одного на другую, и в её глазах постепенно разгоралось понимание. — Так это и есть та самая Чоу? — спросила она. — Невеста брата Рико? — Будущая невеста, — поправила Маруяма, поправляя халат. — Пока ещё не состоявшаяся. И я надеюсь, что это «пока» затянется на неопределённый срок. И вообще, что за плохие новости? Какие «не примут»? Почему вы должны работать в моей клинике? У меня нет клиники! — Будет, — сказал Рико. — Когда я разбогатею. — Ты и так богат, — фыркнула Маруяма. — Твой Ичиро — один из самых влиятельных людей в стране, а ты — его брат. Это автоматически делает тебя богатым. — Не хочу быть богатым за счёт брата, — ответил Рико. — Хочу сам. Или через экси, или через клинику. Или через что-то ещё. — Ты странный, — заметила Маруяма. — Я знаю, — кивнул Рико. — Но ты тоже не подарок. Жасмин смотрела на них, и на её лице постепенно появлялась улыбка. Не та, дежурная, которой она улыбалась на тренировках, а настоящая, тёплая, почти домашняя. — Вы похожи на старых друзей, — сказала она. — Хотя знакомы всего нечего, верно? — Мы похожи на людей, которые пережили вместе конец света, — поправила Маруяма. — Это сближает быстрее, чем годы дружбы. — Ты права, — согласился Рико. — А теперь идите обе. Мне нужно дочитать книгу. Завтра важный день. — Какой? — спросила Жасмин. — Встреча с врагами, — ответил Рико. — Если они, конечно, не пошутили. — А если нет? — спросила Маруяма. — Тогда будем открывать клинику, — усмехнулся Рико. — Я уже выбрал название. «Клиника доктора Чоу и её ассистента Рико». Звучит? — Звучит как бред, — ответила Маруяма, но улыбнулась.