Золотое гнездо (стало его клеткой)

Сказать, что Тим в ярости – ничего не сказать. Он в ярости. Белой, застилающей глаза, не той холодной, что накрывала его иногда на миссиях, связанных с Коном и Лексом, или Коном и Суперменом, а той, что разгорелась в нём, когда Джейсон умер, а Джокер не понёс за это никакого наказания. Впервые эта ярость была вызвана несправедливостью в его сторону. Тим хотел бы сказать, что не знал, что с ней делать, так как раньше подобного не случалось, но нет. Ярость застилала разум так, как ни одно домогательство Уэйнов к нему не смогло. Она толкала его на безрассудство и вместе с тем глупость, но, в первую очередь, делало его импульсивным настолько, что не было мыслей, только действия. Посох, до этого скрытый между матрасом и каркасом кровати, теперь оказался в его руках. Он выскочил из гнезда Брюса с первыми лучами солнца, когда бессонница вернулась, разбудив его часов в пять. Он на злобе и упрямстве сбежал так, что ни Бэтмен, ни Найтвинг не проснулись, дошёл до своей комнаты. Принял адово горячий душ, стирая с кожи любой намёк на их прикосновения, переоделся в собственную одежду, в которой прибыл сюда в тот далёкий по ощущениям день, схватил посох для самозащиты и отправился штурмовать бэтпещеру. Теперь, в одежде, которая никем не пахла – ни им, после стирки, ни уж точно кем-то из альф – его инстинкты не отвлекались, мысли не пытались обозначить этих... Ублюдков как его возможных партнёров. Он вошёл в пещеру с той лёгкостью, которой быть не должно, но, видимо, никто даже не подумал поменять пароль на часах, а после сел за компьютер. Пара минут на то, чтобы взломать на этот раз изменённый пароль, и Тим врывается в базу этого измерения. Быстро, из чистого любопытства, проверяет состояние здешних злодеев – Джокер, Харви Дент, Пингвин, десяток мафиозных семей, гангстеров, криминальных авторитетов и других отбросов общества убиты, остальные либо залегли на дно, либо, как Айви и Харли, на исправительном сроке – после чего находит базу данных о всех артефактах и изобретениях, с которыми Лиге Справедливости или лично Бэтмену пришлось столкнуться за годы существования супергероев. Конечно, у Лиги намного больше подобных случаев и сохранённых объектов, однако нельзя сказать, что какая либо из версий Бэтмена не столкнулась с иными измерениями ни разу за всю свою карьеру. И, как и предполагал Тим, в этом измерении он не стал первым опытом. Быстро выхватив листочки для стикеров, он написал номера из комнаты изоляции магических артефактов, спрыгнул с кресла и буквально побежал к хранилищу. Взломать его оказалось проще, чем компьютер – возможно, его мозг работал лучше на энергии воодушевления, что он вот-вот вернётся домой – и вот уже Тим запрыгивает внутрь, проносясь среди полок с самыми разными приспособлениями злодеев, когда-либо появлявшихся в Готеме. Место между снежной пушкой мистера Фриза и куклой-перевертышем какого-то ноу-нейма пусто. Замерев лишь на секунду, в подозрении сощурив глаза, Тим сменил курс, находя следующий отсек. Пусто. Третий – это должен был быть более объёмный механизм, размером со стеллаж для книг – также пуст. Пол не покрыт пылью. Он щурится, но не успевает пойти к четвёртому, последнему механизму, не магическому, так как позади слышится поспешный топот знакомых ног. Тим оборачивается, раскрывая посох и вставая в оборонительную стойку. Он подозревает, что на четвёртом месте всё равно ничего нет. В проёме появляется Дик. – Тимми! Слава Богу, ты здесь! Знаешь, как мы испугались, когда не обнаружили тебя в гнезде? – Дик остановился и явно намеренно проигнорировал направленное на него оружие, начиная говорить-говорить-говорить. – Мы боялись, что что-то могло произойти. А если бы тебя украли? Или заклинание вдруг рассеялось? Или заклинание Константина бы оказалось с какой-то запоздалой отдачей? Никто бы не помешал тебе зайти в пещеру, птенчик, но стоило предупредить меня или Брюса, а лучше пойти после завтрака, чтобы иметь силы. Тим возмущённо наблюдал за альфой, не понимая, как тот может быть столь откровенно невежественным. Не так. Намеренно слепым. Игнорирующим. Он считал Дика братом! Он доверял ему больше всех в этой семье, а этот... Этот... Ещё и прошлым вечером, прям ему между бёдер, прям на него... Фу! Никому здесь нельзя было верить. Объятия, может быть, и присущи всем Дикам и во всех измерениях, но Тим должен был довериться своим инстинктам, когда начались поцелуи. – Я хочу вернуться домой, – прорычал он, сильнее сжимая посох, отступая на шаг, смещая центр тяжести. Ожидает драки. Он видел по положению тела Дика, что тот готовился к перехвату, но не к сражению. Защите и подавлению, но не нападению. – Где межпространственные врата Аддамса? Где камень телепортации Снурик-Дудла? Где палочка Эйвери? – немного помедлив, он зарычал. Феромон разгневанной омеги становился всё более густым в небольшом пространстве. – Если я повернусь к отсеку C-36b, найду ли я карту перемещения Наблюдателей? Почему все средства перемещения между измерениями исчезли из пещеры, Грейсон? – Ого, переходим на фамилии, милый? – Дик словно пытается разрядить обстановку. Поднимает руки, показывая, что безоружен, говорит тихо и игриво, делает короткие шаги ближе к Тиму. Будто бы ожидает, что Тим так глуп, что расслабится, когда лично увидел, какой заговор строился вокруг него всё это время. – Вы не собирались помогать мне, не так ли? – осознание ударяет резко, как кирпич о лицо. Как что-то, что он видел на периферии, но не мог ощутить, пока оно не соприкоснулось с ним. – Вы не просто домогались меня, вы не просто хотели переспать. Вы планировали оставить меня здесь навсегда. – Что? Нет, не говори глупостей. Мы хотим помочь тебе. Тимми, опусти посох, давай поговорим. – О чём говорить? – истеричные нотки проступают в его крике. Тим резко отступает назад, делая глубокий вдох. Истерика тут не поможет. – Вы хотите мне помочь? Ну, я не сомневаюсь, что вы и правда думаете, что поможете мне, оставив меня здесь. Вы, гребанные сексистские уроды. У вас в голове не укладывается, что я могу быть счастлив без члена в своих дырках, да? – Тим, Тимми, послушай себя. Ты зол и напуган. Ты говоришь глупости. Я понимаю, как это выглядит, но всё совсем не так. Все межпространственные изобретения и артефакты конфисковала Лига, когда мы только отстранились от неё. Мы тогда были более дружелюбны друг к другу, составили договор и всё такое, и согласились, что нашу политику было бы чрезмерно распространять в других измерениях. Мы сами до этого сталкивались с плохими версиями нас, и не хотели идти дальше собственного города, вот и отдали всё. На всякий случай. – Ты пытаешься меня обмануть. Тим подозревал, что Дик может говорить правду. Подозревал, что Бэтмен и остальная Лига могла разойтись на доброй ноте, или как минимум на каких-то условиях, раз суперы ещё не пытаются захватить Брюса и остальных за то, что те убивают. Однако кому, как не ему знать, что лучшая ложь – та, что состоит из правды? «Мои родители уделяют мне много внимания, Альфред, не волнуйся из-за таких глупостей». Родители лишили его карманных расходов в прошлом сезоне, узнав о его 4-ке по английскому, и теперь припоминают её в каждом телефонном разговоре. «Я рад видеть Джейсона в поместье, Брюс, не понимаю, почему ты вообще спрашиваешь. Конечно, приглашай его». Тиму снились кошмары каждую ночь больше трёх месяцев со встречи в Башне, но он был рад, что Джейсон, что его Робин, его герой, вернулся к жизни. «Моя стая заботится обо мне». Его стая забыла бы о нём, но сейчас он полезен, и они не оставят его. Тим не слушает дальше. Он прорывается вперёд, делая ложный выпад сверху вниз в Дика, и проскакивает мимо него, когда альфа уклонился. Он не останавливается, поворачивая к зета-трубам, план формируется в его голове. Инстинкты кричат ему, и Тим отскакивает в сторону, уклонившись от брошенной в ноги верёвки с утяжелителями. Он разворачивается, выставляя посох перед собой, и встречается взглядом с серьёзным, резко уже не таким весёлым Найтвингом. – Тим, одумайся. Мы можем поговорить. Ты сейчас действуешь на эмоциях. – Я спасаюсь, Дик. Я не хочу здесь быть, и ты это знаешь. Если вы серьёзно всё ещё считаете себя героями, поступи как герой и отпусти меня. – Ты не понимаешь. Мы хотим для тебя только лучшего. Здесь ты будешь в безопасности. Они не заботились о тебе, Тим. Они позволили тебе выйти в поле, зная, что ты омега! – Я шантажировал Бэтмена, чтобы стать Робином, Дик, и ты это знаешь! Ваш Тим был Робином, и вы не собирались от него избавляться. Наш пол не мешает быть героями. – Ты безрассудно рискуешь собой! А если кто-то из Злодеев узнает? Если бы кто-то узнал о Тиме, на него началась бы охота! Каждый преступник Готема посчитал бы своим долгом попытаться изнасиловать тебя! – А чем вы лучше? – понимая, что отступить не получится, Тим бросился вперёд. Завязалась драка. – Разве вы не пытаетесь сделать то же самое? Чем вы лучше? – Мы – твоя стая! – Нет! Нет, вы – нет! Моя стая там, в том измерении, а вы не имеете на меня никаких прав, – он зарычал, ловко попадая шестом в плечо Дика и тут же ногой заряжая ему между ног. Не попал, но это заставило Дика отступить, так как на нём не было защитной чашечки. – Даже если бы я был частью вашей стаи, я не хочу этого! Это было бы изнасилованием, что бы вы ни говорили! Стая не даёт права трахать меня только потому, что вам гормоны не к той голове подступили! – Ты прав, ты прав. Это наша ошибка. Мы не должны были этого допустить, – поднимая руки, Дик пытается перевести дыхание, и Тим пользуется этим. Он разворачивается, направляясь к зетам, но сталкивается с быстрыми движениями Брюса. Подкравшийся, как может только Бэтмен, глава стаи вмиг оставил его без оружия и повалил на землю, придавливая к полу. Тиму стоило догадаться, что Брюс скоро будет здесь. Если они с Диком разделились, чтобы найти Тима, то Б заподозрил бы неладное, что Дик так долго не выходит на связь. – Отпусти! – несмотря на то, что требовать такого бесполезно, он всё равно автоматически рычит и дёргается, пытаясь вырваться из захвата. – Прости, Тим. Мы не можем позволить тебе уйти. Рука Брюса в знакомой хватке зарывается в его волосы, отводя голову Тима в сторону. Тим сразу понимает, что он собирается сделать, и от того дёргается только сильнее, крича в бессилии, пытаясь вырваться или, возможно, хотя бы принести как можно больше проблем с обездвиживанием себя. Однако едва ли его потуги что-то значили для человека, сражавшегося в одном ряду с Богами. Зубы Брюса сжимаются на загривке, и Тим обмякает.

***

Укус его, конечно, не вырубил. С другой стороны, возможно, было бы лучше, если бы Тим проспал действие этого природного наркотика. А ни с чем другим сравнить то состояние, в которое его вверг Брюс, Тим просто не мог. Руки не слушались, язык стал тяжёлым, веки то и дело смыкались, но раздражающе не хотели оставаться закрытыми. Их приходилось открывать, осматриваться вокруг, хотя мозг с трудом обрабатывал окружающую обстановку, после чего глаза вновь закрывались, и так по кругу. Раз – он в пещере, Брюс поднимает его тело, руки и ноги висят, как у марионетки с обрезанными нитями. Два – они уже на лестнице, выходят из пещеры. Дик мелькает цветастым пятном где-то за плечом Брюса. Три – его укладывают в незнакомое гнездо. Где-то по пути присоединился Джейсон, громко жалующиеся на то, что не выспался после патруля, а тут уже какой-то кавардак с их омегой. – Серьёзно, старик, что ты делаешь не так? – нахально-протяжно спрашивает он, будто бы одного факта, что Брюс вообще что-то делает, недостаточно. – Со мной Тимбит ни на что не жалуется, а из твоего гнезда бежит, как ужаленный. Где расхваленный СМИ плейбой, когда он реально бы пригодился? – Прекрати, Джейсон. Ты знаешь, что наши действия тут ни при чём. Ага, конечно. По крайней мере, недоверчивый фырчок Джейсона, похоже, поддерживает несогласие Тима. С другой стороны, Джейсон всё ещё гордится тем, что от него Тим не убежал так, как от Брюса и Дика, так что Тим не уверен, что они не согласны по одинаковым причинам. – Я думаю, это зашло слишком далеко. Мы надеялись как лучше, сделать этот переход плавным, но, похоже, стоило сразу обозначить границы. Омега не может и дальше себя так вести. Тим возмущённо мычит, пытаясь приподняться на желейных руках, чтобы поспорить с Брюсом, но слабый толчок в плечо с лёгкостью возвращает его в ворох подушек и одеял, которые, к тому же, лежат неправильно. – Тише, Тимми, позволь альфам во всём разобраться, – звонкий поцелуй прилетает ему в висок, и Тим чувствует, как гибкое, сильное тело прижимается к его боку. Быстрый взгляд подтверждает, что это Дик. Он возмущён. Достаточно, чтобы пнуть Дика. Недостаточно, чтобы его возмущение добавило хоть какую-то силу в ногу. Она остаётся там же, где врезалась в Дика, и Тиму нужна минутка, чтобы перевести дыхание и убрать её обратно. – Ого, старик, да ты его сильно укусил. – Не сильнее обычного дисциплинарного. Судя по реакции, он не слишком часто сталкивался с укусами. – Или приказами. – Или приказами. Обычно омеги, которых правильно воспитывали с детства, менее податливы в его возрасте. – Тимми ужасно пренебрегали. Не удивительно, что он вечно такой напряжённый. Его стая ничего не сделала, чтобы помочь ему расслабиться. – Я в порядке, – Тим собрал все силы, чтобы прошипеть хоть слово. Со свистом втянув воздух, он язвительно добавляет: – Просто шикарно. – Конечно, котёночек. Твой альфа постарался, чтобы ты чувствовал себя лучше. Эта истерика была просто ужасной, – руки гладят его бока в незамысловатой ласке, и Тим слышит куриный смех Джейсона со стороны дверного проёма. Кажется, Тодд оставался там, так и не войдя полностью в комнату. – Блять, чувак, давно я не видел, как Дик слышит только то, что хочет слышать. Упрямый придурок. Если бы это не говорилось с таким явным смехом над тяжёлым положением Тима, он бы даже согласился с Джейсоном. Тем не менее, тот явно был таким же придурком, потому что смеялся над отчаянием Тима, и Тим пересилил себя, сжав ближайшую подушку и бросив в Джейсона. Подушка едва перелетела край кровати. Ну и ладно. Она всё равно лежала не на месте. Брюс, как последний мудак, положил подушку обратно. Тим не собирался терпеть этого, зашипев и с трудом сталкивая это чрезмерно мягкое нечто назад на пол. – Тим, – ого, он слышит усталый вздох? Ну, пусть горит в аду, потому что Тиму сейчас явно хуже, чем этому недовольному жизнью миллиардеру. – Не стоит, Б. Кажется, наш малыш гнездится, да, дорогой? – ещё один поцелуй, в этот раз куда-то в ухо. Тим недовольно морщится. Глаза удаётся разлепить ещё на следующие секунд пять, и этого достаточно, чтобы он шлёпнул ладонью по глупому лицу Дика. – Хорошо-хорошо. Я заслужил, сладкий. Давай, я не буду тебе мешать. Дик отступает в сторону, а Тим не гнездится, спасибо большое. Он и правда нагло тянет одеяло на себя, но только потому, что это хоть как-то прикроет его от других. Ему нужна любая безопасность, какой он сможет сейчас себя обеспечить. Ещё один тяжёлый вздох. Пошёл нахуй, Брюс. – Мы больше не откладываем этот разговор. Он начинает действовать безрассудно. О, теперь они будут говорить так, будто Тима вовсе здесь нет? – Мы не откладываем. Ты прав. Просто я думаю, что это всё ещё слишком быстро для него. Нам достался очень нежный омега, с ним нельзя так резко. Тим жалеет, что не попал ему по паху. Тогда бы Дик точно не назвал его нежной омегой. – Этот придурок трижды глотал всякую херню, чтобы отмазаться. В какой-то момент он навредит себе. – Не будь таким строгим, Крылышко. Тем более, он не успел проглотить таблетки, так что мы не можем это засчитывать. И мы потом обязательно накажем его за такую безрассудность, но птенчик такой крошечный, он просто не подумал. – О, всё он подумал. Он взломал отсек с артефактами! – И ты знаешь, что нам, Робинам, этот отсек по плечу. Даже Дэмиан уже смог бы его взломать – Даже? Пацан убьёт тебя, если услышит. – Ты ему не скажешь. – Джейлад, не говори так о своём брате. – И я всё равно прав. Нам не стоит спешить. Тим пересматривает свои планы пнуть Дика. Пока хоть кто-то защищает его в этом споре, выигрывая время, он будет на его стороне. Вздох. Тим убьёт Брюса. – Дик, нет. Мы больше не рискуем. – Но... – Это моё окончательное решение. Хватит. – Да, Брюс, – Тим выглядывает из своего кокона, сталкиваясь взглядом с резко помрачневшим Диком. Он надеется, что ему удаётся передать во взгляде мольбу, чтобы Дик продолжал спорить, продолжал отстаивать права Тима. К счастью, кажется, Дик и правда его понял. – Но всё же. Он не сможет принять тебя так легко. Психологически, в первую очередь, но и физически, думаю, тоже. – Это не так, мы оба знаем это, Дик. – Да. Ладно, да. Физически он бы справился. Я просто думаю... – Боже, блять, давай быстрее, я хочу вернуться спать. Не мямли. – Я хочу быть первым. Что. За. Херня. Тим стремительно переобувается. Ему точно стоило пнуть Дика по яйцам. – Я не стану его кусать. Ты глава стаи, это должен быть ты. Просто... Мне кажется, Тимми будет со мной спокойнее. В первый раз. Мы же знаем, Б, ты иногда бываешь... Не очень внимательным эмоционально. Птенчику нужна будет вся поддержка. Некоторое время все молчат. Тим – от шока, другие, кажется, в задумчивости. Наконец, Джейсон цыкает и, судя по звуку шагов, уходит. По лицу Дика Тим может предположить, что Джейсон не выглядел каким-то недовольным и злым, может быть, даже махнул что-нибудь в одобрении. Потом Брюс, эта королева драмы, вздыхает. Кажется, четвёртый раз? Пятый? Тим не может посчитать, мысли не слушаются его сейчас настолько хорошо. Острый ум, которым Тим гордился, не помогает, когда ты укушен. – Хорошо, приятель. Думаю, ты прав. Мне нужно будет съездить сегодня в офис, и не думаю, что он готов, чтобы нас опять было двое, но я могу позвать Дэмиана. Нет. Нет-нет-нет-нет, нет, что за... – Нет, не стоит. Кажется, это не совсем те границы, к которым привык омега. Это нарушение любых возможных границ! Тим не смирился с тем, что его сейчас распределили, как какую-то секс-игрушку, но куда больше он возмущён одной лишь мыслью, что щенок будет при этом присутствовать! – Хорошо. Тогда оставлю вас. Ты знаешь, где что лежит. Брюс покидает комнату, закрывая за собой дверь. Они остаются одни. Тим сглатывает, смотря на Дика. Если бы не укус, подавляющий его, успокаивающий против воли, у него началась бы паническая атака.