Золотое гнездо (стало его клеткой)

Когда Тим приходит в себя, рядом находился только Джейсон. Альфа спал, разинув рот, одна рука была под его головой, другая откинута в сторону. Тихий храп, разбавленный бульканьем слюной, прекратился сразу, как Тим начал шевелиться. Глупые мстители с их глупыми инстинктами и чутким сном. Тело не болело. Не совсем. Скорее тянуло. Живот казался тяжёлым, кончики пальцев покалывало, бёдра жгло, как после особенно хорошего дня ног. Помимо этого, его шея казалась самым замученным участком тела, и, медленно садясь, Тим потянулся потереть её, тут же отдергивая пальцы. Чесать свежие укусы больно. Так и запишем: носить ошейник, как у собак и котов, чтобы не поддаваться чешущемуся участку. – Тим-Там, – его попытались утянуть обратно лечь, но Тим шикнул, стукая по рукам Джейсона и счищая с глаз песок. Мозги не работали. Ему нужен кофе. Прямо сейчас, желательно в размере целого кофейника. – Ещё рано. Ложись обратно. – Отстань. Тебя никто и не поднимает. – Я бы очень, блять, поспорил. Давай, котёнок, я хочу свой заслуженный перерыв, ляг и перестань это всё. Тим не понял, о чём так недовольно и немного невнятно ворчит Джейсон. Точнее, не понял, пока не попытался слезть с альфы – а лежал он до этого на его груди – и почувствовал, как нечто довольно мягкое дернулось внутри него. Что... Как, чёрт возьми, нужно было его истрахать, чтобы, проснувшись, он не понял, что в нём всё ещё находится чей-то член?! С куда большим энтузиазмом он принялся подниматься, заслужив ворчание и ругань Джейсона, который за своё сопротивление получил подушкой по голове, а Тим на непослушных ногах перелез через стенку гнезда и отправился в ванную. Выглядел он... Чудесно. Ага. Да. Именно так, как стереотипно должен выглядеть крайне любвеобильный подросток, открывший для себя радости секса и не боящийся показывать всем вокруг, что он уже трахается. Ага. Вот те самые подростки, которые специально не застегивают рубашку до конца, чтобы покрасоваться засосами. Ну так вот. Он красуется четырьмя укусами. Пошли нахуй, подростки. Он явно кого-то перещеголял. (Намного проще с этим смириться, воспринимая это как что-то, чем он может хвастаться) Первый, самый большой укус, располагается на задней части его шеи, так что Тим при всём желании не может его точно рассмотреть. Второй и третий расположены близко к первому, по бокам, всё ещё больше позади, чем спереди, но их Тим уже может увидеть полностью. Последний, самый маленький, находится на самом видном месте, краснея на соединении его шеи и левого плеча. Эти... Монстры подпустили к нему Дэмиана, пока Тим обскакивал их узлы! Заставили щенка увидеть Тима в настолько низком, грязном и отвратительном положении, чем, наверное, оставили ему не одну психологическую травму. Ни один подросток – а теперь, когда Дэмиан, судя по всему, представился как альфа, он подросток, а не ребёнок – не должен видеть своих братьев в таком положении, и, Боже, там ещё был Брюс! Позволили ли они Дэмиану видеть, как Тим принимает их отца?                 Его сейчас стошнит. На самом деле, это даже не фигура речи, и он бросается к унитазу, сплевывая крайне скудные, кислотные комки чего-то, чем его соизволили кормить в эти дни. Спасибо и на том, что кормили, а не только поили возбудителями. – Пташка? Черт, как-то рано для этого, не? Джейсон входит за ним, выглядя растерянным, но Тим не находит в себе сил обдумать сейчас его поведение. К чёрту манипуляции, внимание, слежку. Они позволили Дэмиану наблюдать... – Какого хера Дэмиан был с нами? После нескольких глубоких вздохов, убедившись, что сама ситуация больше не давит на него так сильно, Тим поворачивается к Джейсону. Тот тянется, бумажным полотенцем вытирая Тиму рот, как какому-то ребёнку, после подавая стакан с водой. – В этом проблема? Можно подумать, конец света наступил, киска, что за реакция? Почему бы демоническому отродью не быть с нами? Тим с силой шлёпает Джейсона по руке, забирая воду и с ярым возмущением смотря на него. – Ты серьёзно не видишь в этом проблемы? Это просто ужасно! Как вы вообще могли подумать, что стоит позволять ему это видеть? Тем более Брюс – его отец! Ты бы хотел увидеть, как твой отец кого-то... С кем-то... Трахается!? – Тц, я правда не понимаю, в чём проблема, детка. Щенку полезно видеть, как омегу принимают в его стаю. Тем более, не лишнее находиться рядом с тобой, пока он проходит собственное представление. Что-то в интонациях Джейсона крайне не понравилось Тиму. Что-то... Было не так. Не могут люди на полном серьёзе так спокойно об этом говорить. – Дэмиан же не?... – С тобой? Нет, ему нельзя с тобой. Ты омега Брюса. Дэмиан должен будет основать собственную семейную стаю в будущем, новое поколение Уэйнов и всё такое. Может быть, если он посчитает других наследников Брюса более достойными для этой роли, он присоединиться к нашей связи, но, зная этого демона? Никто не будет более достойным, чем он сам. Тим поморщился, слушая его, но не понимая. Если Дэмиану нельзя, то почему было можно Джейсону и Дику? Что за правила в этой вселенной? – Ладно, хватит сидеть на полу, все коленки себе протрешь. Давай, – его тянут за плечо, поднимая на ноги и придерживая, пока Тим сам не обретёт равновесие. Он с возмущением смотрит вниз, на свои ноги, и наконец замечает возможную причину, почему всё это время живот чувствовался так... непривычно. – Джейсон. – Да, птенчик? – всё ещё придерживая его, Джей включает воду в ванной, проверяя температуру и довольно хмыкая. – Сколько раз... Сколько раз вы в меня... – Сладкий, ни один груз не был пущен не в тебя. – Спасибо, именно то, что я хотел услышать, – с раздражением Тим морщится, трогая живот и спуская руку ниже, проводя между складок. Он неприятно липкий, мокрый. Тим почти рад, что не очень хорошо помнит, как проходили эти дни. – Всегда рад, Тим-Там. Давай, забирайся. Тим со стыдом принимает помощь, чтобы переступить бортики ванной, и даже не спорит, когда Джейсон присоединяется следом. Его немного возмущает, что происходит дальше, но он не собирается спорить, потому что он был согласен, и он остаётся согласен, и вообще. Он получает удовольствие. Они на самом деле не пользуются им, потому что всегда убеждаются, что ему тоже хорошо. Так что он... Пользуется положением, да. Он на самом деле устраивает себе секс-отпуск, пока не сможет вернуться в своё измерение, где потом приложит все силы, чтобы придумать, как свести шрамы от связи с альфами. И он никогда, никогда не расскажет своей семье, чьи это укусы. Никогда. После этого Джейсон помогает ему привести себя в порядок, они выходят из спальни, и жизнь просто... Продолжается. Как будто не было этих, как он позже узнал, четырёх дней. Как будто ничего не изменилось, кроме его более официального положения в стае.

***

Эта семья – придурки. Брюс искренне извинился за то, что так долго держал Тима в гнезде при том, что хватило бы и одного дня. Он пояснил это тем, что они не хотели кусать Тима так скоро, ведь это слишком большое количество яда за короткий период. Вместо этого они поделились по дням. Тим по обрывкам воспоминаний уверен, что чередование дней укусов не помешало им всем вязать его поочерёдно каждый день. В любом случае, он не очень верил в объяснения Брюса, но скорее из-за собственного недовольства ситуацией, чем недостатком аргументов. Просто... Зачем было поить? Он и правда немного переборщил с избеганием Брюса, хорошо, он признает это, но он же не стал бы убегать от Джейсона и Дика! А если это собьёт режим его течек? Брюс подумал над этим вопросом. Потом, извинившись, сказал, что его организм и правда может отложить следующую течку на более долгий срок. Не потому, что он уже прошёл течку, нет, но просто он получил очень сильный всплеск гормонов в организме. Биология сложная, но аргументированная. Тим кивнул, прикидывая следующую дату течки и решая, что можно не беспокоиться. У него всё равно ещё не стабилизировался цикл. После этого ему отказались давать кофе, заменяя это горячим шоколадом, отказались проводить тренировки, сказав, что ему нужен отдых, и запретили вообще какую-либо нагрузку в ближайшее время, чтобы его организм адаптировался к официальному месту в стае, к связям, которые возникли между ним и Уэйнами. Первый день Тим терпел. Он сгорал от смущения, но расслаблялся рядом с Дэмианом, чей аромат специй больше не отдавал молоком. Вместе они посмотрели пару выпусков передачи про животных – о пингвинах, высиживающих камни, о гориллах, расстроенных «смертью» робота-малыша, которого подкинули к их выводку учёные, и о соколах или ястребах, Тим так и не запомнил, которые ловили малышей спинами, когда те выпадали из гнёзд. На самом деле, очень неплохие передачи. Тим сочувствовал пингвинам, представляя, как тем, должно быть, грустно, когда у всех парочек вылупляются детки, а их камни так и остаются камнями. После Дэмиан предложил сыграть в шахматы, и мысли о передачах быстро вылетели из головы Тима. В общем, первый день он даже с удовольствием отдыхал, чувствуя себя искренне уставшим. Неловко оказалось только к вечеру, когда он хотел пригласить Дэмиана к себе, но запнулся. Тим был бы рад спать с Дэмианом и дальше, понимаете? Просто... Когда рядом щенок – это одно, но когда рядом представившийся альфа – совсем другое. На инстинктивном уровне другое. На рациональном одно и то же. Именно поэтому Тим понимал, что было бы странно из-за такого естественного изменения отказаться от совместного сна, но просто... Да. В общем, он не пригласил Дэмиана к себе в гнездо. И чувствовал себя лицемерно, когда обрадовался этому решению, вернувшись в свою комнату и залезая в личное гнездышко. Потому что в нём ещё сохранился молочный феромон Дэмиана, с теми самыми нотками специй, что теперь стали сильнее, насыщеннее и разнообразнее у настоящего Дэмиана, но которые остаются мягкими и ненавязчивыми на его прошлой одежде. Дик навестил его ночью, придя после патруля. Он старался вести себя тихо, всё равно разбудив Тима, но ненадолго, и, оказавшись в объятиях альфы, Тим снова уснул, бормоча что-то о том, что губы Дика влажные и не должны целовать его лоб, потому что он спит и не хочет напрягаться, чтобы смыть это. Дик, кажется, посмеялся. Первый день был чудесным днём отдыха. Остальные без кофе, тренировок и хоть какого-то умственно занимающего его досуга оказались адом. – Я не понимаю, – бросая в Брюса что-то тяжёлое и неприятное (кажется, это была одна из новых ваз, так что Тим не мучился угрызениями совести за разрушение антиквариата), возмущённо не совсем кричал, но и говорил не тихо Тим. – Прошла почти неделя! Неделя! Я не знаю, что в вашем представлении «восстановление после укусов», но в моём представлении это совсем не неделя! Не подходи ко мне, пока я с тобой разговариваю! – следом за вазой полетела какая-то книга, и Тим не собирался извиняться за это, спасибо-пожалуйста. Его держат в этом измерении, держат в этом доме, держат, блять, в неведении. Он не будет извиняться за вазу или книгу. Он устал. – Я даже не настаиваю на силовых тренировках! Почему я не могу продолжить заниматься гимнастикой с Диком? Или отрабатывать приёмы? Или меткость? Я не прошу чего-то невозможного! – Я понимаю, что ты заскучал, Тим, но мы правда считаем, что тебе не следует... Следующая брошенная вещь не попала в руки Брюса. В отличие от вазы, пойманной и поставленной на ближайший стол, или книги, пойманной, но теперь имеющей помятые страницы, подсвечник угодил точно в ногу Брюса, заставив того поперхнуться словами. – Тогда позвольте мне разобрать какие-нибудь дела! Хотя бы те, ради которых мне не придётся выходить из поместья. Я же не прошу выпускать меня в поле. Но я хочу чем-то заняться. И я могу помочь. Я даже могу подменить Барбару, вести вас ночью, чтобы она могла отдохнуть. Ну же, Б, я умру, если вы продолжите держать меня здесь, как тепличный цветок. Он видел, что Брюс всё ещё сомневается. Что совершенно излишне. Они не мешали Тиму до этого спускаться в бэтпещеру, пока он находится под присмотром, так что им даже не нужно ничего менять. Он будет рад оставаться под присмотром, просто дайте ему хоть что-нибудь. – Я даже перестану ругаться из-за кофе. Пожалуйста. И, считая, что это довольно слабый аргумент в пользу того, чтобы с ним согласиться, Тим добавил: – Или я начну тренироваться без присмотра. Уверен, Джейсон говорил тебе, что я уже этим занимался. Я чуть не свернул шею. Был очень близок к этому. Ужасно близок. И я повторю это. Подумай об этом, Брюс. Таким образом, он получил доступ к свободному возвращению в пещеру. К файлам детективных расследований, которые Бэтмен всё ещё проводит, даже если теперь они убивают. А ещё через несколько ночей и доступ к бэткомпьютеру, чтобы направлять участников патрулирования. В конце концов, оказаться под Брюсом на кофейном столике после того, как угрожал свернуть себе шею, стоило того. Воспользовавшись побегом из Блэкгейта, когда все игроки оказались в поле (кроме него, конечно), Тим смог проверить отчёты Лиги Справедливости. Юная Справедливость прислала сообщение, что закончили миссию и вернутся на Землю в следующие две недели.

***

Вернуться к активной мозговой деятельности после долгого перерыва оказалось утомительно. Тим не врал, когда просил позволить ему расследовать преступления. Да, это был один из поводов, чтобы получить доступ к бэтпещере в ту неделю, когда ему интенсивно запрещали делать что-либо, но это также было его призвание, как умного Робина. Тим обожал расследовать преступления. Он раскрыл даже несколько из тех, что Бэтмен пометил как нераскрытые. Просто... Это было утомительно. Расследовать дела, подыгрывать Уэйнам, чтобы втереться в доверие и ослабить их бдительность, плюс обдумывать план к моменту возвращения его команды и тайно отслеживать, насколько те приблизились к Земле – всё это давалось удивительно тяжело. Тим начал жалеть об отказе от кофе, потому что в последние дни чаще чувствует себя утомленным, чем бодрым. Куда делась его бессонница, когда она так нужна? Обычным делом стало засыпать на ком-то из его альф. Не то, чтобы Тим признал их таковыми, но они его укусили, так что официально это так, понимаете? Иногда они позволяли ему оставаться в таком положении, часто же уносили в ближайшее гнездо. Теперь их стало больше – в семейной комнате, в личной комнате Брюса, в комнате Дика, в новой комнате Джейсона, и в комнате самого Тима. На два гнезда больше, чем было. Также был очень удобный диван в главной гостиной. Ещё чудесное висячее кресло-яйцо в игровой комнате. Стул на колёсиках в бэтпещере самый ужасный. Он уснул там во время одного из патрулей Брюса, который ему позволили сопровождать, и спина болела весь следующий день. Ему очень нужен кофе. Или энергетик. Или больше сахара. Может быть, клубника. Он до безумия хочет клубнику. Дик помчался в город искать свежую клубнику через десять минут после того, как Тим высказался после обеда. Тим всегда знал, что Дик – лучший человек в этом доме. После Дэмиана. Но Дэмиану как гражданскому ещё нельзя садиться за руль. В любом случае, кажется, что всю третью неделю после укусов и половину четвёртой он провёл в полу-спящем состоянии. В пятницу четвёртой недели Юная Справедливость сообщила о своём прибытии на планету.

***

– Хочу в город, – за завтраком заявил Тим. Перед ним находилась каша, довольно жидкая по сравнению с тем, что обычно готовит Альфред, но так было лучше. Тим вчера весь день не мог нормально поесть, необходимость пережевывать пищу убивала его. Уже к ужину это было замечено, и он получил сырный суп. Он даже не знал, что Альфред умеет готовить сырный суп. На вкус превосходно. – Есть какие-то причины? – Дик развлекал себя тем, что подбрасывал в тарелку Тима кусочки почищенного им апельсина. После двух недовольных взглядов Тим смирился. – А должна быть? Ещё немного, и будет два месяца, как я заперт здесь. – Не преувеличивай, Тимми. Всего... Семь недель. Это не так уж много. – Вы почти каждый день выходите на работу, в школу и на патрули, конечно, для вас это не так долго, – он шикнул, пиная Дика под столом. Джейсон с другой стороны засмеялся, до этого отвлеченный разговором с Дэмианом. Тим не постеснялся пнуть и его. – И вы не можете держать меня здесь вечно. Рано или поздно придётся что-то выдумать для публики. Было бы неплохо, если бы я привык ориентироваться в вашем обществе, прежде чем обо мне узнают СМИ. Простые люди тоже не такие идиоты, они могут заметить, что я веду себя странно, если я внезапно вернусь из мёртвых, совершенно не ориентируясь в окружении. – Это хороший довод, – Тим готов поклясться, что Брюс говорит так только потому, что Тим будто бы согласен остаться в этой вселенной на подольше. Достаточно долго, чтобы открыться СМИ. Достаточно долго, чтобы СМИ могли что-то о нём узнать, заметить. Будто бы смирился, что не вернётся обратно, потому что Бэты не собираются ему помогать с этим, а заклинания Розы и Константина привязали его к этому измерению. И это хорошо. Тим делал всё от себя зависящее, чтобы они так думали. – Мы могли бы сходить в торговый центр. Комнату Тимми давно пора украсить чем-нибудь личным, а то там только наши вещи. – Они там достаточно долго, чтобы считаться его вещами, придурок. – Ну, я абсолютно не против отдать своей омеге любые свои вещи, какие он захочет. Если у тебя есть какие-то претензии... – Ты, блять, абсолютно точно знаешь, что я не это имел ввиду! Ссора Дика и Джейсона, переросшая в швыряние салфетками и ловлю Диком летящей в него еды, продолжилась до конца завтрака. После этого Тиму предложили несколько вариантов маскировки для выхода. С боем он отвоевал право на штаны, однако с одним обязательным аксессуаром спорить оказалось бесполезно. Его не могли выпустить на публику без ошейника. И, потому что это был Бэтмен и, конечно же, он был к этому готов, для Тима уже имелся ошейник. Он представлял из себя дорогую чёрную полоску кожи, украшенную золотыми узорами, с четырёхугольной звездой-подвеской спереди. На подвеске не было имени, к счастью, потому что Тим и без того ощущал себя не важнее собаки, но определённо находился какой-то трекер. Он хотел, даже настаивал на том, что сам наденет эту ерунду, раз уж без ошейника никак нельзя, но спор был проигран. Он вспоминал про обещание Дика не принуждать его к традициям чужого измерения, когда ошейник был надет, Брюс тщательно его затянул и защелкнул замочком, который наверняка соответствовал стандартам Бэтмена. Если его нельзя быстро снять, Тим обвинит их в подвергании его жизни опасности. Обязательно обвинит... Просто... Ох. Мысли немного путаются. Ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что происходит, и осознать, насколько же это чертовски логично в рамках измерения, настолько контролирующего омег. Ошейники не были просто символом принадлежности. Не были просто украшением. Не были даже побрякушкой, качество которой показывает социальный статус омеги. Нет. Это был элемент ~комфорта~ омег, чем-то, что служит на благо омег, надавливая ровно настолько, чтобы сделать их счастливыми, блаженными и расслабленными. Помочь омегам чувствовать себя в безопасности. Тим даже может представить, какие исследования использовались для одобрения такой традиции. Наверняка если начать носить ошейники с юного возраста – с лет двенадцати в случае Тима, к примеру, когда стало ясно, что его грудь не растёт и он не может быть бета-девушкой – то их эффект перестанет быть настолько сильным, если не передавливать, и останется только инстинктивное чувство порядка, безопасности и уверенности в окружении. В Готеме это чертовски опасно. О чём они думали, надевая на Тима нечто настолько опасное, когда выводили его в город? Ворчать сложно, когда всё внутри него гудит, а тепло наполняет грудь. Инстинкты поют, желая разделить момент покоя со своими альфами, и он покачивается на ногах, облокачиваясь о Брюса, что оставался позади него. Чужие руки поддерживают его, перехватывают вес, и ничто не может волновать его сейчас, когда альфа стаи наклоняется, потираясь носом о висок Тима, рука скользит по его плечам, оставляя сильные метки феромона. – Вот так. Ничего сложного, да, омега? – Мгм. – Чувствуешь себя лучше, Тимми? – Хорошо. – Тт, отец, Тимоти ранее показал, что сильно реагирует на подчинение. Не стоило так затягивать ошейник. – Порядок. Тепло. – Слышал Тимбита, демоническое отродье? Полный порядок. Давай, нам нужно помочь Тим-Тиму найти украшения для его комнаты. Будет проще, когда его тянет к тому, что ему нравится, да? – Ты прав, Джейлад. И мы будем внимательно присматривать за Тимом, Дэмиан, мы не оставим его в таком состоянии в одиночестве. Ты должен оставаться со своими альфами, Тим. Ты меня понимаешь? – Хочу кофе. – Конечно, это всё, что его сейчас беспокоит. Давай, Б, хватит обжиматься с Тим-Тарамом, иначе мы до ночи не выйдем из дома. Он всё видит, слышит и даже осознаёт, но просто... Не волнуется. Ему нравится прижиматься к Джейсону, когда тот обхватывает его талию, тыкать щеку Брюса, пока тот пристегивает его в машине, или переплетать пальцы с Диком, когда они выходят и направляются к одному из многих непривычных для Тима мест в Готеме. В родном измерении Тима были небольшие торговые центры, но скорее как исключение из правил, не превышающие два этажа и имеющие не самый разнообразный ассортимент магазинов на выбор. Большинство же бизнесов раскиданы по первым этажам жилых домов, что удивительно сокращает шанс потерять помещение из-за бомбы злодея, решившего, что ТЦ – отличное место для нового шоу. Торговый центр перед Тимом может сравниться с магазинами в Старсити или Метрополисе, где бомбы встречаются в десятки раз реже. Здание явно новое, сверкающее и возвышающееся. В нём, скорее всего, три этажа, но с высокими потолками, длинными коридорами и огромными помещениями. Тим не помнил, когда в последний раз заходил в подобное место. Всё в нём напрягается, вопреки спровоцированным инстинктам, когда мозг старается работать на анализ, предполагая, каков шанс наткнуться на неприятности и выбраться из них без серьёзных повреждений. Как бы ни старался его мозг, тело целиком в руках подчинения, оставаясь мягким и податливым в руках Брюса, когда они сначала направляются в магазин одежды. Это хорошо. Они итак следят за ним, и следили бы сильнее, если бы поняли, что он сопротивляется. Вместе с планом эвакуации, прорисовываемым его сознанием, приходит воспоминание о том, на кой чёрт он вообще всё это затеял. Юная Лига Справедливости (ладно, они на самом деле теперь называются Титанами, но команда Тима навсегда останется для него Юной Справедливостью) вернулась на Землю. И, если он нигде не ошибся, они должны были получить его сообщение за несколько дней до посадки, на том невероятно огромном космическом расстоянии, до которого благодаря фонарям доходит сигнал Лиги Справедливости. Если они ему поверили, Тим должен сделать сейчас всё возможное, чтобы сбежать. – Эй, Тимми! Как тебе это платье? Знаю, тебе не очень нравятся юбки, но голубой цвет будет тебе так к лицу! Тим вздыхает. Он должен справиться.

***

Идеальный момент наступил без вмешательства Тима. Брюс и Дэмиан вызвались добровольцами отнести пакеты накупленного в машину, а Дик отправился к фудкорту, чтобы заказать для них что-нибудь, что Альфред никогда не разрешит внести в поместье. Тим и Джейсон стояли над огромной корзиной нижнего белья, расположенной прямиком напротив касс в одном из магазинов одежды, и Джейсон отбирал самые странные, глупые и мемные трусики, какие там находил. В своём податливом состоянии Тим таки согласился на то, что всё равно никогда не наденет, и в их корзине уже были трусики со Шреком, картинкой слона, Hello Kitty, мемом про волка-одиночку и, что было невозможно не взять, значком Бэтмена на синем фоне, явно отсылающем к Супермену. Тим не пытался в этот момент сбежать. Он пальцем о палец не ударил, чтобы подстроить эту ситуацию. Просто мимо прошла женщина. И, о Боже, что это была за женщина. Вонь протухшей рыбы, сигарет и кошачьей мочи обрушилась на Тима с силой ворвавшегося в кадр паровоза. Запах окружил его, как ядовитые испарения, как газ страха, как токсины Джокера, и всё в животе перевернулось. Он с трудом успел схватиться за Джейсона одной рукой, покачнувшись и второй зажимая рот, когда каша, до этого благословенно-жидкая, теперь из-за этой же водянистости с лёгкостью покидала его, и пара отвратительных, кислотных, обжигающих кусочков покатились между пальцев, от чего рвота только обильнее подступила к горлу. – Вот чёрт, Тимбо! Его плечи сжали, рука Джейсона оказалась спереди, зависая над его лицом, не зная, что делать. Он слышал голос альфы, но не мог сконцентрироваться, что тот делает. Рявкающий, сильный приказ обрушился на ближайшего сотрудника, требуя пакет, который тут же передали Тиму, а после Джейсон поспешил вывести Тима оттуда под лай собачонки – о, чёрт подери, у той женщины ещё и была собачонка, и, только услышав её, Тим уловил и запах неухоженной псины, и колени чуть не подогнулись. Весь путь до туалетов он выстоял только за счёт Джейсона. – Что, блять, значит, я не могу войти?! Моей омеге плохо, конечно, сука, я могу войти! Отойди в сторону, пока я тебе не врезал, ты, кусок ебаного дерь... – Сэр, мы понимаем, что вы напряжены, но вы не можете сопровождать омегу в уборную для омег, если это не чрезвычайная ситуация. – А это не чрезвычайная? Его сейчас вывернет! – И я могу позвать кого-нибудь, чтобы он сопроводил вашего партнёра, если вы того желаете, но вы не можете войти внутрь. – Ещё раз, ты, скотина... Звуки смывания разносились с двух сторон – спереди и чуть в стороне, где находился вход в туалет для альф. Шум поднимался, отдаваясь эхом в коридоре, ведущем к уборным. Из-за охранника вышел мужчина в возрасте, опирающийся на палочку, от него пахло жидким мылом и приторно-сладким запахом, присущим старости. Тима вырвало. Из-за дрожащих рук он чуть не выронил пакет. Ноги дрожали. – Джей... Джей, всё в порядке. Я могу сам зайти в кабинку. Он не мог стоять здесь дальше. Люди начинали останавливаться. Оборачиваться. Он хотел побыстрее покончить с этим. Он не понимал, что произошло, но должен был выбраться из этой ситуации, она нервировала его, она была неправильной, и люди смотрели на него, и он слышал их, и чувствовал, и... – Чёрт, блять, Тимбо. Дыши. Давай. Ты отлично справляешься. Ладно, сволочь! Просто пусти его, но если он, блять, упадёт и разобьёт себе голову, потому что ты не пустил меня с ним... Тим не стал дослушивать. Как только охранник отступил в сторону, он зашёл внутрь, придерживаясь ближайшей стены. Внутри была очередь, но его без слов пропустили к первой освободившейся кабинке. Воняло ужасно. Он упал на кафельный под, едва успевая склониться, когда от свежего ничуть не ароматного запаха остатки завтрака покинули его, следом пошло что-то водянистое, после просто кислотное, что обжигало его горло и попало в нос, и он, задыхаясь, откинулся от унитаза, сев на пятки и потянувшись к туалетной бумаге. Высморкавшись и вытерев рот, он задрал лицо, просто дыша, чтобы прийти в себя. Над его кабинкой была вентиляция. Над его кабинкой, над его головой была вентиляция и, более того, дверь и стенки с боков были до потолка, а сам потолок в туалете даже близко не такой высокий, как в основных помещениях комплекса. Тим почти не задумывался. Он был не в том состоянии, чтобы думать. Всё его существо было нацелено на побег, на выживание, и он просто действовал. Из капюшона кофты вытянули шнурок. Металлический кончик был сплюснут, недостаточно тонкий, чтобы это было удобно, но достаточно, чтобы Робин справился с задачей. Забравшись сначала на унитаз, а после и на крышку сливного бочка, Тим с трудом, но дотянулся до первого винта. Слава всем богам Олимпа и Диане дополнительно, винты были вкручены до отвратительного слабо. Он выкручивал их и ловко ловил, складывая в карман. – Эй, ты там в порядке? – в дверь постучали, раздался неуверенный молодой голос. Девушка, предположительно до двадцати лет. Тим не останавливается, отвечая «да, я сейчас... Сейчас». Его сбившиеся от усилий дыхание легко спутать с недомоганием после тошноты, и добрая самаритянка отступает с неуверенным «о, хорошо, это хорошо». В туалете играет фоновая музыка, не очень громкая, но достаточная, чтобы заглушить лёгкий шум, издаваемый Тимом, когда он заканчивает отвинчивать решётку и толкает её внутрь трубы. В таких местах шахты огромны, но недостаточно крепки, чтобы долго выдерживать вес человека. К счастью, Тим весит скорее как упитанный щенок, чем как взрослая, полностью сформировавшаяся омега. Приложив больше сил, чем ему было бы комфортно признаться, Тим подтягивается, забирается внутрь, накрывает отверстие решёткой так, чтобы та не упала вниз, и достаёт винты. Два он бросает направо. Два оставляет за собой с левой стороны, куда он стремительно и начинает ползти. Это поможет ему выиграть кусочки столь необходимого времени. Думать тяжело, но тренировки Робина существуют для того, чтобы он двигался, не думая. Тренировки Шивы существуют для того, чтобы он выжил, несмотря ни на что. Он не знает планировки здания, но знает, что обязан подниматься вверх везде, где есть путь наверх. Он единожды ошибается, попав в «П»-образный поворот, сначала идущий вверх, а после вниз, но в остальном справляется. От пыли и запахов его мутит, но желудок слишком пуст, чтобы подставить его ещё раз. Тим с упёртостью осла продвигается всё дальше и дальше. У него идёт сражение на время. Летучие мыши тут же отправятся ловить его на крыше, у них есть преимущество знания планировки здания и влияния на окружающих. У Тима нет ни шанса оказаться наверху раньше них. К счастью, это и не было его планом. Добравшись достаточно далеко, он следует чутью, борясь с отвращением и попадая в трубы над фудкортом. Там он снимает кофту, вяжет её на пояс и прислушивается к ощущениям на коже рук. Сложно отличить вентиляторы от решётки, выходящей на улицу, но у него получается это сделать. Он мог бы вытолкнуть решётку хорошим пинком ноги, но это было бы недостаточно надёжно. Слишком шумно. Привлечёт внимание. Вместо этого он останавливается прямиком у решётки. – Коннер Кент! Кон-Эл! Супербой! Коннер Кент! Кон-Эл! Супербой! Коннер Кент! Кон-Эл! Супербой! Это Робин третий! Повторяю, это Робин третий! Тим Дрейк! Если команда получила моё сообщение, ты знаешь, что это Тим из альтернативной реальности. Прошу, мне нужна твоя помощь. Я в торговом центре к юго-востоку от Часовой Башни. Я под самой крышей третьего этажа. Я в вентиляции. Я смотрю на запад. Я оторвался от летучих мышей. Коннер Кент! Кон-Эл! Супербой! Он повторяет один и тот же текст три раза, панически ощущая, как с каждой секундой утекает его время. На четвёртом повторении он начинает поворачиваться, чтобы выбить решётку ногой и пойти более рисковым, ненадёжным, почти самоубийственный планом побега, когда замечает на противоположном здании вспышку фиолетового. Спойлер зацепилась за пожарную лестницу и смотрит прямиком на него. Или на решётку вентиляции. Она указывает на ухо, после вырисовывает пальцем букву S. Тим замирает с надеждой. После берёт себя в руки. – Вижу Спойлер. Готов вытолкнуть решётку и прыгнуть по сигналу о готовности. С собой нет снаряжения. Меня нужно поймать. Спойлер замирает, прикладывает палец к уху. Кивает коммуникатору. Знаками показывает Тиму «Выбивай. Прыжок на три». Тим глубоко вздыхает. Он поправляет позицию, поднимая ногу, целясь в слабые места, которые к тому моменту уже выявил в решётке. На адреналине он собрал достаточно сил, чтобы выбить её с первого удара. С учащенным биением сердца он отсчитал три и прыгнул, доверяя жизнь рукам Стефани. Толчок, рывок, визг крюка-кошки. Они движутся в воздухе, смещаясь в знакомом ритме поддержки, которому учат каждого Бэтмена на случай полёта двоих на одном тросе. Перераспределение веса. Крепкий хват. Через три здания от торгового центра они сталкиваются с черно-красно-синим пятном. Во вспышке суперскорости, уступающей разве что спидстерам, Супербой уносит их далеко за пределы Готема. Адреналин улетучивается. Последняя волна покорности прокатывается по нему от ошейника, пока тот не разламывается в твёрдой хватке Коннера, и трекер сбрасывают где-то над заливами. – Робин у нас. Импульс, забирай Сироту. Встречаемся на базе. Голос Стефани заставляет его всхлипнуть, крепче прижимаясь к подруге. Ему так её не хватало.

***

Они прибывают к космическому кораблю Юной Справедливости, о существовании которого, судя по всему, Лига всё ещё не догадывается. Тим так гордится ими. После своего первого тайного космического полёта он придумал больше тридцати запасных планов, чтобы скрыть эту крошку. Импульс приносит Кассандру. Её костюм не похож на тот чёрный, похожий на Бэтмена, который знаком Тиму, или на костюм Бэтгёрл, передававшийся ещё со времён Барбары. Он всё ещё чёрный, но в остальном полностью идентичен костюму Стефани. – Чёрт, Тим, прости... Если бы мы знали, мы бы вернулись намного быстрее. Кэсси уже говорит с Чудо-Женщиной, она должна договориться об использовании одних из межпространственных врат, но, блять, чёрт... Коннер смотрит на него с ужасом, тоской, недоверием и отчаянием. – Теперь её будет сложнее убедить помочь. Чёрт. Прости, Тим. Мы должны были прийти раньше. – Всё в порядке, Кон, – Тим не понимает, за что Коннер корит себя. Они не могли знать, что внезапно произойдёт межпространственное путешествие их старого друга, пока вся команда в космосе. На самом деле, время настолько идеально-удобное, что тоже могло быть подобрано заклинанием Розы, чтобы усложнить ему отходы назад. – Главное, что вы сейчас здесь. И Чудо-Женщина поможет нам. Она бы не позволила держать меня здесь против воли. Если кто и отстаивает справедливость, так это она. Поэтому Джейсон восхищался ей в измерении Тима. Поэтому даже Брюс ничего не говорил о том, что Чудо-Женщина убивает некоторых из своих врагов. Поэтому если у них не было другого выбора, кроме как обратиться к старшим героям, первой всегда была Чудо-Женщина. – Да, обычно так оно бы и было, но, Тим... Кто согласится оторвать омегу от альф, когда та ждёт щенков? Холод, сравнимый с вылитым на голову ведром ледяной воды, сковал конечности Тима. Коннер видел что-то в нём.