Золотое гнездо (стало его клеткой)

Когда сжимающая сердце паника прошла, Тим попытался оттолкнуться от Дика. К сожалению, но и вполне ожидаемо, у него ничего не вышло. Его удерживали на месте за талию, одна рука поднялась выше, проводя по волосам. Мимо прошло чёрное пятно, прикрывая их от других героев, прибывших к зетам вслед за Тимом. На запястьях Бэтмена знакомые свинцовые браслеты. Одного щелчка легкодоступной кнопки достаточно, чтобы раскрыть отсеки, хранящие криптонит. То, что они закрыты, хотя напротив уже собрались и Супермен, и Супербой, две Амазонки и один спидстер, говорило либо о большом доверии, либо о твёрдой уверенности в своих силах. В случае Бэтмена, первое никогда не было рассматриваемым вариантом. – Бэтмен, – дружелюбно заговорил Супермен, выходя вперёд и оттесняя Супербоя ближе к двум другим его друзьям. – Рад тебя видеть. Поздравляю с будущим пополнением. Бэтмен кивнул, не выглядя удивлённым, а Найтвинг издал счастливый рокот, его нос зарылся в волосы Тима. Если бы не нейтрализаторы запаха, вшитые в их костюмы, Тим уверен, что его бы уже окружил полный радости феромон. – Ваша семья вернула себе юного воина, Бэтмен, – Чудо Женщина также кивнула в приветствии. Тим был разочарован. Он верил в неё. Доверял. Думал, что из всех возможных вариантов именно она будет той, кто поможет ему. – Мне жаль, что его состояние привело к этому стрессовому событию. Надеюсь, в дальнейшем это будет более лёгкий, спокойный путь. – Наш омега очень умный, – гордо заявил Найтвинг, ни на секунду не отрываясь от Тима. Тот обмяк, сопротивление покинуло его тело. В этом мире нет героев. – Если кто и сбегал на гормонах, то точно не добивался таких успехов. Поднялся к самым звёздам, да, Тимми? – Не на гормонах. Хотел домой. – Конечно, сладкий. Мы с Б уже здесь, давай вернём тебя домой. Всхлип сопровождался ласковым мурлыканьем, когда альфа приложил будто бы все силы, чтобы успокоить Тима. Даже Бэтмен слегка обернулся, проверяя его своим ничего не выражающим из-за маски взглядом. – Если в будущем что-то случится, ты всегда можешь обратиться к нам, Бэтмен, – видя, что на них никто не нападает и не прозвучало обвинений в попытке похитить омегу, продолжил Супермен. – Дети думали, что помогают, но Диана уже использовала Лассо. Мы знаем, что вы глубоко заботитесь о своей омеге. Если он вновь убежит, мы будем рядом, чтобы помочь вам. – Вы использовали Лассо? Что вы имеете ввиду? Тим соврал нам? Что вы спрашивали? Барт замелькал, появляясь то рядом с Суперменом, то с Чудо Женщиной, то возвращаясь к команде, но благоразумно не рискуя приближаться к Бэтмену. – Я уверена, ваш друг не собирался намеренно вводить вас в заблуждение. Он попал в этот мир без предупреждения, и события поддерживали в нём беспокойство. Не удивительно, что беременность подтолкнула его к иррациональным действиям. Вы ни в чём не виноваты, друзья. – Я не был беременным, когда писал им. Это не было иррациональным. – Ты уверен, Тимми? Готов поспорить, ты написал им в ту ночь, да? Пять недель назад? Ты тогда так заставил нас поволноваться, дорогой, грозился отказаться от еды. Это было вполне иррационально. – Ты... Ты же знаешь, что это не правда. Ты же знаешь, что всё не так. Что он может сделать? Дик знает, что Тим понёс позже, не в ту же ночь, когда они переспали впервые. А даже если тогда, гормоны беременности не могли так быстро затуманить ему мышление. Однако в глазах героев мелькнуло понимание и согласие. Они доверяли Найтвингу, даже этому новому, убивающему Найтвингу, так же, как Тим доверял своему настоящему старшему брату. Лидер Титанов, первый протеже Бэтмена. Насколько вероятно, что он ошибается? Или что специально лжёт? – Мы возвращаемся домой. Вот и всё. Ни благодарности Лиге, ни, к счастью, угроз Лиге. Бэтмен развернулся, в своём готическом пафосе взмахнув плащом, а Найтвинг затащил Тима вглубь зеты, около которой они стояли. Никто не шевельнулся, чтобы помешать забрать Тима в Готем. Никто не выглядел сомневающимся или недоверчивым. Импульс даже помахал рукой, желая Тиму лёгкой беременности. Зета переместила их в Бэтпещеру, и редкие, медленно льющиеся слезы Тима перешли в настоящие рыдания, пока Найтвинг нёс его в медотсек, покачивая и нашептывая глупости, которые, по мнению Дика, должны были успокоить Тима. Его раздели, то и дело утирая лицо влажными салфетками. Пыльную после ТЦ одежду бросили в корзину, и Дик сопровождал Тима в душе, как в тот первый день, только теперь крепкие руки альфы водили мочалкой по его телу, пока Тим трясся, не в силах успокоиться, пока не довёл себя до головной боли. Из душа его достали уже изредка хлюпающим носом. Одежду вновь комбинировали из запасных вещей Дика и Джейсона. Дэмиан, пахнущий раздражением и обеспокоенностью, принёс ему мягкие тапочки из поместья, а около бэткомпьютера ждал Альфред с порцией печенья и зелёным чаем. – Это было настоящее приключение, да, Тимми? Тим решил проигнорировать Дика, когда ему позволили сесть на кресло с колёсиками. Приняв чай – видит Бог, Тим сейчас нуждается в любой возможности пополнить водный баланс – он толкнулся пятками, отъезжая от альфы и отворачиваясь. На периферии он заметил Брюса, сидящего за какими-то файлами, одно ухо заткнуто наушником. Через три глотка, ни один из которых не обжёг ему язык, потому что, конечно же, Альфред делает чай идеальной температуры, с верхнего участка лестницы раздался полный возмущения крик Джейсона. – Если ещё раз, блять, мне придётся давать показания полиции, ещё и оба раза за день, я, сука, напомню всему городу, из какого района Брюс меня похитил. – Язык, господин Джейсон. Помимо этого, возможно, не стоит лишний раз поднимать голос в присутствии господина Тимоти. – Ага. Наша лягушка-путешественница вернулась, да, Тимбо? Что это вообще было? Ты засунул пальцы в рот, пока я подбирал трусишки, или таки нашёл те поганые таблетки, что Дики у тебя выхватил? Джейсон стремительно спустился к ним, останавливаясь около Тима и лохмача ему волосы. По крайней мере, никто не выглядел разозлённым. Тим... Не уверен, как он должен реагировать. Он сбежал от них. Они должны хотя бы ругаться, верно? – Нет. Просто одна особенно вонючая особа вовремя прошла мимо нас. – А, вот как. Ну, тогда никаких ярких запахов в ближайшее время, да, Тимберли? Может, выяснил что-то ещё, пока гулял? – Отстань. – Да ладно тебе, птенчик. Ты проделал большой путь из туалетных Лихолесий до Сторожевого вулкана, ты должен был обнаружить что-то ещё. Пыль? Космическая пыль? Инопланетяне? Прошу, скажи, что у тебя появилась аллергия на инопланетян, это было бы ультракруто. – Отстань! – Эй, понял, понял, никаких шуток с Тим-Тамом, – Джейсон поднял обе руки вверх, в то время как Тим снова оттолкнулся, крутясь и поджимая ноги вверх, сгибая их и пятками упираясь в кресло. Он шмыгнул носом – от тёплой воды опять пошли сопли – и отложил кружку в сторону (ровно в тут же подставленные руки Дика), чтобы поднять толстовку и накрыть ею колени. Натянув капюшон, он завозился, пока руки не выскользнули из рукавов, обхватил ими себя и завалился на бок, неудобно ложась на подлокотники кресла. Пару минут ему дали погоревать спокойно. После сильные руки предельно осторожно подняли его и отнесли в другое место. Наверное, опять медотсек. – Мы бы устроили тебе гнёздышко и здесь, милый, – как только его положили, сбоку зашумело дребезжание колесиков. Значит, точно медотсек. Дик прижал ещё одну кровать к той, на которую его уложил Джейсон, и прижался к Тиму, обхватив, как большая ложка. – Но в пещере не стоит спать, ты же знаешь. Это неподходящее место для омеги стаи. И для щенка, которого ты носишь. Грустная, отчаянная трель вырвалась из горла Тима. – Тшш, всё в порядке! Мы понимаем, что это очень страшно. Но ты такая храбрая, такая ответственная омега, Тимми. Мы знаем, что ты будешь самой лучшей мамой, о какой только можно мечтать. Трель усилилась. Его снова затрясло, головная боль нарастала, за глазами пульсировало. – Ну-ну, милый. Всё хорошо. Мы с тобой. Мы всегда будем рядом. Это звучало как угроза. Тим был благодарен, что в последнее время его тянет в сон больше обычного, потому что он не хотел слышать, что ещё может сказать ему Дик.

***

Тим думал, что его накажут. Тим ожидал, что его накажут. Вместо этого альфы, словно сговорившись, обращались с ним, как с пнутым котёнком, промокшим под дождём и настороженно относящимся к миру. Кажется, будто это слишком далёкая от реальности ассоциация. Но нет, она самая что ни на есть подходящая. Взять хотя бы то, что его стараются задобрить лакомствами, путём проб и ошибок узнавая заодно, от каких вкусов его начинает тошнить. Или вечернее молоко, получаемое от Альфреда. Игрушки, мягкие от Дика и головоломки от Дэмиана. Брюс вовсе взял за правило подхватывать его на руки и таскать с собой по поместью, когда он бродит от кабинета до кухни за кофе и обратно. Честное слово, как будто бы сорок с лишним лет для этого человека – просто цифра в паспорте. Сначала Тим шипел, дрался, пинался, кусался, кричал и прятался в своих гнёздах. Он присвоил себе каждое гнездо в доме, кроме семейного, и с ним даже не спорили, если он занимал чью-то комнату, а самого хозяина комнаты в кровать не пускал. Его не кусали за загривок. Не натягивали насильно ошейник. На самом деле, они относились к нему с таким терпением, что Тим не сдержался, расплакавшись на середине второй недели такого поведения. Потому что они все такие хорошие, а он ведёт себя как сука, но в то же время он на самом деле понимает, что они совсем не такие хорошие, и он правильно делает, что ведёт себя как сука, но. Они. Такие. Хорошие. Беременность – вот, кто настоящая сука. И ему выпал, возможно, единственный шанс избавиться от этой проблемы.

***

Дело вот в чём: несмотря на новые, более стрессовые условия жизни за последние полторы недели, ужасная сонливость, раздражающая Тима до побега, никуда не исчезла. А Уэйны, эти джентльмены и просто галантные люди, уважающие его положение, взяли за правило не будить его, если только он не уснул в неудобном месте (опять). Даже тогда они скорее отнесут его сами в ближайшую кровать, чем разбудят. Чего Тим не ожидал – это проснуться в абсолютной тишине. То есть, не только в комнате, где он сейчас был. В комнате Дэмиана почти всегда тихо, никто не смеет нарушать личную территорию самого младшего члена семьи, кроме Тима. Но всё остальное поместье так же было пустым. Тим даже не сомневался, когда, поняв это, бросился в пещеру. Либо там кто-то будет, и это означает, что побег обречён с самого начала, либо там никого нет. Никого не было. Большей удачи и представить нельзя. Таким образом Жизель, девочка-гот, сбежавшая из дома из-за конфликта с родителями и ввязавшаяся в плохую компанию, входит в одну из немногих в Готеме клиник для малоимущих, не связанную с компанией Уэйн. Будь ситуация иной, Тим воспользовался бы образом, чтобы покинуть город, а после и страну. Будь сроки меньше, он бы сделал то же самое, и пошёл бы в клинику уже в другой стране. Однако время поджимало. У него оставалось от недели до двух до формирования связи с исчадием ада в его животе, и потому он «незаметно» передаёт сорок баксов дамочке на регистратуре, проходит без очереди в кабинет гинеколога, всё более нервно подходит к столу доктора и уже совсем бледный садится на стул, куда ему указали. – Значит, аборт? – записав все его данные в свою программу, тягуче спрашивает доктор. Женщина, предположительно бета, хотя из-за халата Тим не может увидеть, есть ли у неё пластыри, и если есть, то это, скорее всего, альфа. Тим не уверен, сколько профессиональных возможностей открыто омегам в этом мире. – Что ж, срок позволяет, конечно. Приходите со своим альфой, и мы всё организуем. – С альфой? – голос его на мгновение подвёл, но, к счастью, стал достаточно высоким, чтобы продолжать считать его женским. – Нет, нет, вы не понимаете. Мой альфа не должен об этом знать. Я не хочу этого ребёнка, разве этого не достаточно? Я могу сама подписать все документы, отказ от претензий, что угодно. – Девушка, – на него смотрят, как на слизня. – За кого вы меня принимаете? Думаете, раз маленькая клиника, так нам закон не писан? Без личного присутствия альфы нечего было вообще приходить. – Но... Но он даже не может присутствовать! Он головорез, отбитый на голову, ужасный тип, понимаете? Если я рожу от него щенка, в опасности окажемся мы с щенком. Я не могу этого допустить. – Тогда приведите другого. На вашей шее предостаточно меток, миссис Поттс. – Нет, те ещё хуже! Второй недавно присоединился к мафии, вы понимаете? Его со дня на день отловят и запрут в тюрьму. А третий только и делает, что курит траву. Я не могу привести ни одного из них. Прошу. Вы можете не заносить это в мою карточку, об этом вообще не обязательно никому знать. Тим лезет в кеды – Жизель комбинирует кеды и порванные колготки, короткую кожаную юбку с бомбером явно с чужого плеча и топом, открывающим пупок – и достаёт три смятые пятидесятидолларовые купюры, его акцент дрожит, смешиваясь между Нерроуз и Парк-Роу. Волосы, залаченные и сосульками свисающие симметрично с двух сторон, колышутся от движений. Доктор приходит в ярость, заметив деньги, и прогоняет Жизель из здания, грозясь вызвать полицию, раз у «такой безответственной идиотки что ни альфа, то преступник!». Так она оказывается перед забором в клинику, не понимая, что делать дальше, замерев в раздумьях, зная, что ей нужно спешить, но лучше дать себе две минуты на составление плана, чем действовать необдуманно и в итоге попасться, потому что не имела путей отхода. Именно в этот момент к ней подходит девушка в чёрной потрепанной кофте, сжимая в зубах сигарету и нервно оглядываясь вокруг. – Слышь. Отказали? Жизель, напуганная перспективой родить и остаться без крыши над головой и с прицепом на груди, отшатывается, но, оглядевшись, кивает. Тим, не менее напуганный перспективой родить, но как-раз таки из-за крыши, которую это закрепит над его головой, стремительно анализирует незнакомку и уже продумывает, как вписать её в свои планы. – Тц, конечно. Всем тут таким отказывают, – она достаёт из обшарпанных джинс зажигалку. Травка – а это точно не простой никотин – щекочет нос Тима, и он тяжело сглатывает поступившую тошноту. – Да-да, прости. Не обессудь, не ты одна беременная, так что, из-за каждой не курить что ли? – Да нет, это... Ничего. Ты можешь мне помочь? – Ещё спрашиваешь, – она усмехается. Из-под капюшона видна зелёная прядка волос. В носу блестит пирсинг. – Деньги есть? – Да. Пятьсот. Этого хватит? Незнакомка присвистывает, ещё раз оглядывается, после чего разворачивается, показывая идти за собой. Они скользят по крохотным проулкам между домами, в которые бы не смог поместиться Брюс или Джейсон, даже шагая боком, но легко проскользнули бы что Тим, что Робин. Путь проходит сначала через вполне приличные кварталы, после через Робинсон-парк, пока они не выходят на Нерроуз, ближе к докам, и проводница Тима стучит в неприметную дверь многоквартирного здания. Вход в подвал открыл рослый, лысый накачанный альфа с золотыми украшениями, отсутствующими зубами в паре мест и одним сильно подбитым глазом. – Эм... – Не трусь, ты же не думала, что это дело крышуют омеги, верно? Омеги бы эт за бесплатно начали делать, эмпаты, блять, а бесплатно долго не протянешь. Давай, показывай бабло и нас пропустят. Всё ещё сомневаясь, Жизель всё же достаёт все деньги из правого кеда (потому что, конечно же, она не собиралась называть всю сумму, что у неё есть, но так незнакомка и охранник видели, что у неё правда больше ни гроша в обуви не заныкано) и протягивает их. Охранник на свет проверил купюры, изучил их номера, достал из кармана собственную купюру, сравнивал минуты две, после вернул Жизель на пятьдесят долларов меньше, чем она давала, и пропустил их. Подвальное помещение было испещрено трубами и наволочками, подвешенными на натянутых верёвках, чтобы сделать хоть какую-то видимость уединения. Вокруг раздавались постанывая боли, хрипы, быстро заткнутые крики и пыхтение, но ничего откровенно шумного. Незнакомка кивнула Жизель идти за ней, и Жизель шла, а Тим незаметно осматривался. Проходя мимо очередного «уединённого» уголка, Жизель замерла. Пёстро накрашенные глаза распахнулись в недоверии, а рот открылся в шоке, но тут же был захлопнут, когда отвратительный запах достиг его прямиком в желудок. Там, на тонкой подкладке, похожей на простыню, сидел омега с широко раздвинутыми перед мужчиной лет тридцати ногами. Это, конечно, было бы шокирующе, если бы не место, в котором находился Тим, но нет. Не конкретно это заставило его остановиться. Из половых губ омеги выглядывала трава. Ростки какого-то растения торчали наружу, как в сюрреалистичном фильме, даже не из тех, что преподносятся как порно, а что-то на подобии боди-хоррора. Доктор, в маске, но без специальной одежды или хотя бы перчаток, цыкнул, потянулся в сторону и достал ножницы с двумя плоскими закругленными сторонами. Он смазал их каким-то блестящим маслом, очень похожим на подсолнечное, и не самым осторожным образом вставил в омегу. Под ужасные крики, заглушенные зажёванной тканью футболки, доктор раскрыл это оружие пыток, светя фонариком внутрь. Жизель увидела ещё больше ростков. Она сглотнула, через силу отрывая глаза от этого ужаса, зажимая рот рукой и смотря на свою спутницу. – Что... Что они делают? – А? Ну, это, так сказать, предохранение на долгое время. Типа современных спиралей, которые ставят себе прогрессивные омеги с прогрессивными подкаблучниками, шаришь? – Нет... Нет, не шарю. Что в нём? – Картошка, дебилка. Конечно, этому не очень повезло, но на самом деле она редко прорастает внутри, понимаешь? Нет, инфекции это само-собой разумеющееся, но прям вот это? Ему просто не повезло, – она пожала плечами, будто не обсуждала самое ужасное, что Тиму доводилось видеть внутри вагин других людей. Он однажды принимал роды, так что на самом деле видел вагины в не самом чудесном их состоянии, понимаете? – Хочешь тоже сделать? У тебя три мудасранца, тут любая защита лишней не будет. – ...что? Что? Нет, я не, не картошку же, это... Куда ты меня, черт подери, привела?! – Тц, неженка, – в самом оскорбительном и стереотипном жесте пренебрежения девчонка надула жвачку и та лопнула перед носом Жизель. Сигарета закончилась ещё на середине их пути по переулкам. Раздражённо вздохнув, Жизель вытерла нос от прилипшего кусочка и продолжила сверлить ту взглядом. – Слушай, у тебя проблема, да? И ни одна клиника в Готеме не поможет тебе с этим, можешь даже не мечтать. У нас нет крутой техники или ебейших комнат для пациентов, но от твоей проблемы избавятся. Идёт? Сомнительно. Очень сомнительно. Тим слышит, как обрываются тончайшие корни доставаемой из омеги проросшей картошки. Доктор ругается, понимая, что придётся вычищать ещё и их. – Покажи мне, какие способы есть. Самое цивильное, что у вас только найдётся. Если нужно, я доплачу. Брови проводницы взлетели до её зелёной чёлки, услышав перспективу ещё большей оплаты, и она кивнула. – Красотка, любой запрос за твои деньги. Идём, конфетка, я познакомлю тебя с настоящим мастером. Пока они шли вперёд, Жизель продолжала осматриваться. Во многих «комнатках» прибегали к различным вариациям вставления чего-то в вагину и прямого избавления от плода. Она увидела ещё одного доктора с овощами – в этот раз он вставлял, а не вынимал, и то была луковица – но намного больше докторов было с крюками и острыми спицами. Тим сглотнул. Он... Он не уверен, что это то, к чему он... – Нам сюда! – дернув его за руку, проводница завела Жизель в самую крохотную из комнаток. – Я смотрю, ты крепкая, так что, думаю, этот способ тебе самое то. Советую снять юбочку, чтобы нам было проще отслеживать. Трусики белые? Ну какая умница, сладкая, не белые, конечно, но светлые, самое оно, сразу всё увидим. Жизель, без юбки и бомбера, была поставлена на два блока, стоящие примерно в метре друг от друга, так что её ноги были довольно широко раздвинуты. Румянец застилал её лицо, но понимание того, что она хотя бы смогла сохранить бельё, в то время как за простынкой от неё омеги с полностью голыми органами, успокаивало. – Итак, смотри, что делаем: Фредди, вот этот здоровяк, сейчас принесёт тебе несколько снарядов. Попробуем от меньшего к большему, чтобы ты не надорвала спинку, а только выгнала сожителя, окей? Будешь поднимать, желательно резко, быстро, настолько высоко, насколько получится. Ты выглядишь крепкой, так что не факт, что сработает, но... Ну, это самый безопасный способ из тех, что у нас здесь есть. Если не получится, рискнём с фармацевтами. Кто-нибудь да продаст. Тим, уже принимая первую гирю и понимая, что она слишком лёгкая для него, замер. Опустил гирю. Посмотрел на девушку. – Почему мы не можем сразу обратиться к фармацевтам? – Ну, глупости-то не спрашивай. Фредди, что стоишь, давай следующую. С тех пор, как Летучие мыши начали свой рейд, никто в Готеме не осмелится продать омеге контрацептивы без контроля их альф. Хотя, говорят, тем, кто не укушен, ещё можно продать. Но где нам не укушенную найти? Летучие мыши вылавливают фармацевтов, которые продают таблетки первого дня. Фармацевтов, что продают контрацептивы связанным омегам. И ни одна клиника в Готеме не поможет тебе с этим, можешь даже не мечтать. Они отслеживают весь рынок. Таблетки. Клиники. Подпольные клиники. – Чёрт подери, – Жизель спрыгнула с блоков, хватая юбку и торопливо надевая её. – Чёрт, блять, мать вашу. Мне нужно идти. Бежать. Очень срочно. Ему не могло так повезти. Его бы ни за что не оставили в доме совершенно одного. С ним всегда был хотя бы один из других альф. В ночь побега из Блэкгейта с ним оставили Альфреда, не отходившего ни на секунду. Он даже провожал Тима до туалета и с вежливыми извинениями осмотрел его после выхода. Проверил карманы, не просто похлопал по ним, но и залез внутрь. После его побега никто бы не оставил Тима одного в поместье. Жизель не успевает добежать до выхода, когда дверь распахивается с грохотом. Выстрелы, чётко десять пуль, сопровождаются падением одного за другим подпольных докторов. – Тт. Ты рисковал, Капюшон. Их кровь теперь может заразить этих неразумных омег. Красный Капюшон и Робин стояли напротив Жизель. По прямому взгляду, прожигающему её сквозь белые вставки домино, не оставалось сомнений, что маскировка их не провела.