Золотое гнездо (стало его клеткой)

Утро началось замечательно. Альфред сделал домашнее угодное желе, мальчики задули по свечке на кусочке шоколадного хлеба, который Тим после наломал на кусочки и давал детям, пока они чередовали желе, подогретое молоко и сладкий хлеб. Питер больше увлёкся желе, которое то и дело отправлялось с его ложки в полёт до лица Дика, а Энтони требовательно пищал, протягивая руку, и успокаивался только тогда, когда получал от Тима кусочек хлеба. После того, как его половинка закончилась, Тим передал остаток части Питера Дэмиану, а сам постарался накормить Энтони желе, но в итоге был вынужден вместе с Диком идти после завтрака вымывать его из волос. После завтрака, на котором в итоге чистыми остались только Альфред и Брюс, как предатели, не попавшие ни под один кусочек желе или пролитого (на Джейсона) молока, пошли открывать подарки. Несмотря на то, что праздник был у детей, Тим получил милые серьги-гвоздики. Он совсем недавно решил проколоть ракушку уха, и Дэмиан лично нарисовал эскиз, по которому было изготовлено это украшение. Утро прошло за играми в новое мягкое лего, пока Брюс не был вынужден уехать в компанию – что-то не ладилось с годовой отчетностью – а Дик и Дэмиан отправились потренироваться в Бэтпещере. Тогда, чтобы окончательно вымотать детей перед дневным сном, который Тим зачастую счастливо разделяет с сыновьями, мальчиков одели в комбинезоны и повели на улицу. Питер совсем недавно начал храбро ходить, то и дело падая и ничуть по этому поводу не унывая, а вот Энтони на девятом месяце попытался встать, упал и с тех пор пока не пытался ходить снова. Доктор говорит, что это абсолютно нормально, и Тим решил не волноваться. Джейсон носил Тони, ходя следом за Тимом, который караулил каждый шаг Питера. Не так страшно, если он упадёт на тонкие сугробы вокруг, как пытаться успокоить истерику, которая последует за этим. Их самая младшая птичка пока плохо понимала, что такое снег и почему холод колет щёки, и раз за разом это его пугало, от чего зимние прогулки стали настоящим испытанием. – Нравится, да? Смеешься над своим папкой, синичка? – Тим оглянулся, улыбаясь тому, как корчил рожицы Джейсон. На его голове был шуточный подарок Дика – в помпон вшиты колокольчики, которые время от времени привлекают внимание детей, пока те не отвлекутся на что-то более интересное. Энтони как раз тянулся к помпону, а Питер старательно перешагивал кучку снега, когда в середине двора раскрылся бело-синий, светящийся и будто бы искрящий электричеством портал. Не мешкая Тим подхватил на руки Питера, забрал у Джейсона Энтони и едва оказался за спиной альфы, как первый человек вышел из портала. За знакомым человеком в черно-синем спандексе вышел и мужчина в красном шлеме. Оглянувшись, оба замерли на месте, как в немой комедии уставившись на Тима и Джейсона. Наконец, начиная осознавать реальность, Тим осторожно вышел из-за спины своего альфы, хотя и оставался строго рядом с ним и на шаг позади. – Дик? Джейсон? – он смотрел на открывающего и закрывающего рот Найтвинга. Хотел было шагнуть вперёд, когда, ошеломленные происходящим, малыши на руках издали первые пред-рыдающие вздохи, и он поспешно начал их покачивать, шепча заверения в том, что всё хорошо, у них всё в порядке, хотя сам не мог не посматривать на двух гостей. Джейсон выступил вперёд, одной рукой продолжая прикрывать их, другую сжимая в кулак. – Зачем пришли? Советую обдумать свой ответ. Это измерение не принимает гостей, – Тим бы фыркнул, если бы не серьёзность ситуации. Найтвинг постарался сгладить накал, поднимая руки в примирительном жесте. – Обещаю, мы не хотим ссориться! Понимаете, в нашем измерении произошла ситуация, и всё указывает на то, что один из наших членов, – глаза его метнулись к Тиму, что было едва заметно за домино. – Оказался в вашем измерении. Предполагаю, здесь вы тоже линчеватели? Поэтому Тим нас узнал? «Линчеватели» – одно из слов протокола Бэтмена по путешествиям через измерения. Под него могут подходить как сторона героев, так и сторона злодеев. Вы не выдаёте, кем являетесь сами, и получаете возможность прощупать почву нового измерения, если столкновение с другой стороной произошло раньше, чем вы успели что-то узнать. Тим это хорошо знает. И знает, что это означает. Команда по ту сторону портала не смогла заранее выяснить что-нибудь об этом измерении и, скорее всего, не очень конкретно контролировала координаты, иначе бы они не стали открывать портал на заднем дворе Уэйнов. Значит, портал определял место раскрытия другим путём, и раз они пришли сюда за ним, то, скорее всего... – Хватит нести чушь, – шлем изменял голос Красного Капюшона, однако Тим ясно слышал отвращение, которое должно было пропитать слова. – Портал должен был открыться около нашего Тима, и этот придурок сразу узнал нас. Бесполезно тут лясы точить. – Ну же, крылышко, не стоит так горячиться. Возможно, портал открылся не с нашим Тимом. В конце концов, маловероятно, что... – Что что? Что пока мы его искали, пока подняли на уши каждого мага, которого смогли найти, чтобы они нам помогли, Замена ноги здесь раздвигал? Потому что, как по мне, это, блять, очевидно. Как скоро ты залетел, а? Так захотелось заполнить... Он не договорил. Не потому, что не хотел, а из-за необходимости уклоняться от атак с двух сторон. Дик, однако, тут же отступил, чтобы прикрыть брата от Джейсона из этого измерения. Несмотря на разногласия, каждый Бэт натренирован в первую очередь выступать за своих. – На вашем месте, – после обмена парой ударов и отступления обратно на старые позиции, прорычал Джейсон. Тим впервые увидел, как у версии из этого измерения глаза загорелись тускло-зеленым. – Я бы более тщательно подбирал выражения. – Нам очень жаль! Это много эмоций и неожиданностей, не правда ли? – всё ещё рассчитывая на мировое завершение конфликта, пытался уладить всё Найтвинг. – Робин исчез очень давно, понимаете? И мы очень за него переживали. Мне очень жаль, что Капюшон так высказался о вашем Тиме, наверняка с заклинанием произошло некоторое недопонимание. Понимаете... Именно этот момент выбрал Энтони, чтобы громогласно зареветь, и Тим подпрыгнул, тут же возвращаясь к укачиванию и обдумывая, как ему следует поступить. Дети не должны были присутствовать на этом разговоре. Едва ли они сейчас что-то понимали, но не должны были, если их это так пугало. На самом деле, всем было бы проще, если бы этот разговор прекратился как можно скорее. Особенно обливающемуся кровью сердцу Тима. Он не заслуживал этих оскорблений. Он не хотел этого. Но он в жизни не пожалеет о детях, которых теперь держит на руках. – Джейсон, – он зовёт, и оборачиваются сразу двое. Он подходит к своему, передавая ему Энтони. Смотрит прямо в глаза, умоляя довериться, и тот вздыхает, забирает обоих и позволяет Тиму вести этот разговор. Смотреть на братьев так странно. Джейсона не видно, но Дик стал другим. Старше, чем Тим его помнит, но всё ещё младше, чем Дик, встреченный Тимом в этом измерении уже как два года назад. – Я – ваш Тим. Если только какое-то ещё измерение не потеряло своего Тима в этом ужасном хаосе суперзлодеев и супергероев, конечно, – он скептически усмехается, бормоча это предположение чуть ли не себе под нос. – На меня напала волшебница в Башне Титанов два года назад. Роза. Камеры не должны были быть отключены, так что, думаю, наше сражение будет доказательством, тот ли я Тим, которого вы ищите, – и коротко, отрывисто, в форме отчёта Тим проговаривает основные моменты сражения. Это сложно – его то и дело отвлекают рёв сыновей и микроскопические подёргивания лица Найтвинга, не незаметно разглядывающего лицо Тима. – О, Тимми, – он вздыхает, протягивая руки. Тим замирает, но после бросается в объятия, как утопающий, и отвечает на них с всём тем жаром желания, что горел в нём в первые месяцы пленения. Он так скучал по братьям. – Всё хорошо. Теперь ты можешь вернуться домой. И это... Это уже не то, что ему нужно. Медленно, нерешительно он отстраняется от Дика, заглядывая ему в лицо. Поднимает руку, используя незаметный механизм домино и заставляя линзы отодвинуться, чтобы посмотреть в голубые глаза – глаза, форму который унаследовал Питер, цвет которых остался у Энтони. Он не может уйти. – Дик... Эти дети, – он оглядывается, смотря, как Джейсон укачивает мальчиков, при этом не отрывая глаз от Тима и опасностей вокруг него. – Они мои. Родные, понимаешь? – Это... Это не страшно. Мы тоже справимся. Мы безумно благодарны, что здешние герои приняли тебя в это время, но теперь ты можешь вернуться. Наша стая справится, всё будет хорошо. О. Ой. Он не думает, что это дети Тима и кого-то из Уэйнов. Тим надеется, что Дик также не думает, что Тим и правда залетел от кого-то чужого, послушно раздвигая ноги. Обдумывая это, он понимает, что лучше будет позволить братьям думать, что его изнасиловали, чем позволить им узнать, что совершили их версии из этого измерения. – Я не вернусь с вами, Дик. Мне очень жаль. Они... – он сглотнул, переводя взгляд с Джейсона обратно на Дика, а после и на Красного Капюшона. Враждебность будто бы немного ушла из его позы, возможно, первая мысль о детях заменилась второй, или третьей, или сотней других версий. – Они приняли меня в свою стаю. Они приняли детей в стаю и воспитывают их, как отцы. Мы с мальчиками счастливы здесь. Я... Я не уверен, что смогу пройти в портал. Нет. Плохие мысли. Никаких воспоминаний о Константине, никаких возвращений к старым теориям. – Я люблю их. Не как братьев. И я хочу остаться здесь. – Ой. Оу, – Дик выглядит так, будто не знает, как должен реагировать. Это нормально. Тим тоже не понимает, что ему делать. Джейсон, кажется, давится воздухом, голосовой редактор издаёт странные помехи. – Я... Мы счастливы за тебя, Тимми. Правда. Прости... Прости, что не пришли вовремя. – Вы пытались. Мне намного легче знать, что вы не забыли обо мне. – Мы бы никогда! – голос подскакивает, но Дик прокашливается, смущённо отводя взгляд. – Мы бы никогда так не поступили, Тим. Ты член семьи. Омега нашей стаи. Мы любим тебя. В этот раз Джейсон не издаёт никаких странных звуков, но Тим видит его тело, знакомое Тиму ближе, чем когда-либо. Напряжение в плечах. Сжатые кулаки. Наклон шлема – наклон головы. Тим был средством Брюса выбраться из депрессии. Большую часть времени этот человек пытался прогнать его, убедить, что героизм – не то, что Тиму нужно. Их отношения были ближе всего к партнерским, чем семейным, даже когда Тим официально стал частью стаи. Джейсон не любил Тима. Перед нападением Розы они только-только начали налаживать контакт. На тот момент они более-менее общались чуть меньше двух месяцев – спустя долгий период восстановления Тима от травм, нанесённых Капюшоном в Башне. Дэмиан не был знаком с Тимом. Тим так и не воспитал того щенка Брюса. Он знал здешних Джейсона и Дэмиана лучше, чем тех, кто был в его измерении. Только с Диком у него были близкие отношения. Спустя долгий год его пребывания на роли Робина, во время которого Дик не мог простить Брюсу... Слишком много всего. Спустя год они начали общаться. Тусить вместе. Становиться братьями. Дик не спорил, отдавая ему свои кофты, пропитанные феромоном. Смеялся, когда Тим заменил Уолли на период гона, и они вместе просмотрели все фильмы линейки «Форсаж». Провёл с Тимом его первые течки. Только Дик из того измерения был Тиму семьёй. – Я тоже люблю вас. Спасибо, что искали меня всё это время, – Дик выглядит больным от слов Тима, но они оба решают не говорить правду, кроющуюся за его реакцией. – Спасибо, что пришёл за мной лично. Передай Брюсу, что я люблю его. И Дэмиану, что, если он уже носит плащ Робина, я горжусь им. А если ещё не носит, что я считаю его достойным преемником. И... И если папа когда-нибудь узнает, что со мной случилось на самом деле, и если он вышел из комы, скажи ему, что я его тоже люблю. Что он был не плохим отцом. Дик отрывисто кивает, глаза его слезятся. Тим чувствует, как слезы обжигают его собственные веки, и утирает лицо варежкой. – Ну, ладно. Я... Я не хочу вас задерживать. Порталы долго не работают. Он смотрит сначала на Дика, потом – на Красного Капюшона. Улыбается. – Я люблю вас. Прощайте. Они переглядываются, после смотрят на детей Тима, булькающих что-то на руках Джейсона, и на самого Тима. Капюшон кивает, Найтвинг дёргает плечом. Тим получает ещё одни крепкие объятия и болезненно-ласковый шёпот прощальных слов. После этого его братья проходят через портал. Томимый мучительным любопытством, Тим протягивает руку, но та натыкается на невидимый барьер всего в сантиметре от портала. После этого вихрь на секунду вспыхивает и тут же смыкается, исчезая в пространстве. Сглотнув, он сдерживает слёзы, обещая себе хорошенько поплакать, как только отдаст детей Дику. Или оставит их у Джейсона и найдёт Дика. Или, может быть, не станет никого искать, оставит малышей у Джейсона и поплачет в одиночестве. Давно ему не доводилось этим заниматься. – Тим? – Всё хорошо. Я... Можем мы пойти домой? – Конечно, птенчик. Питер тянется к нему, издавая требовательные визги, и Тим мокро смеётся, протирая лицо, надавливая на глаза, и забирает малыша на руки. Звонко целует его круглую, мягкую щеку с детским пухом, после издавая поддразнивающие звуки, будто сейчас съест эту сладкую щечку. Питер визгливо заливается смехом, к которому присоединяется Энтони. Возможно, они уложат мальчиков, и тогда Тим поплачет. Или, что ещё лучше, ляжет спать вместе с ними. И притворится, что сегодняшняя встреча – всего-лишь жалкий, лихорадочный сон. ______ Так как в дополнительных главах я продолжу рассказывать историю этого измерения, мне показалось справедливым рассказать вам, что же произошло в изначальном мире Тима: После исчезновения Робина и проверки камер видеонаблюдения, были вызваны волшебники Лиги Справедливости, чтобы определить, куда делся Тим. Когда Константин прибыл (на что ушло несколько дней его поисков), он объявил, что дело – проще простого, так как достаточно провести ритуал над кем-то из стаи Тима, чтобы призвать именно их Тима – связанного с их измерением стайными узами, а не просто какую-то из его альтернативных версий из других вселенных. Тогда остальными членами семьи был осознан тот факт, что, хоть на словах они все признавали Тима частью стаи, омегой стаи, никто так и не включил его в эту стаю на биологическом уровне. Бросились даже проверять коматозного Джека, но и тут провал. Тогда стали искать способы вернуть его иным образом, но драгоценное время было упущено – другой Константин отрезал Тима от остальных вселенных и привязал его судьбу к новому миру Первое время продолжали искать способы вернуть его, однако неделя за неделей, кризис за кризисом, и это перешло в незакрываемое задание на фоне – по возможности всё ещё что-то делалось, искалось, но больше не имело приоритета. Правда в том, что в эти годы Тим на самом деле так и не стал важен для Уэйнов. Брюс большую часть их отношений был в депрессии, потом – агрессивно-требователен, потом – разочарован самыми разными хаотичными событиями, сотворяемыми Тимом, которого он не мог контролировать так, как других сыновей. Во второй год становилось лучше, но потом появился Джейсон, и пока Тим восстанавливался от нападения в Башне, у Брюса были собственные нерешённые конфликты со вторым сыном Джейсон не ненавидел Тима, даже искренне пытался с ним общаться и как-то загладить вину, однако им не хватило времени, чтобы сблизиться. Сначала Джей что-то там мог почувствовать – опять же, вину, беспокойство – однако быстро Тим в его сознании стал чем-то вроде очередной жертвы, которую он просто не смог спасти. Да, каждая такая жертва приносила боль, но не заставляла его стопориться на месте Дэмиан мало того, что не знал Тима, так ещё и Талия настраивала его против этого члена семьи, так что он был рад его исчезновению, хоть и не позволял другим этого увидеть, так как понимал, что другие его радости не разделят. Может быть, лишь многие годы спустя он задумается о том, что потерял возможность познакомиться об этом члене семьи, о котором было принято не говорить в семье, но о котором всегда положительно отзывались Супербой, Импульс, Чудо Девочка, Титаны, Дик, когда предавался воспоминаниям Хуже всего отреагировали Стефани, Кэсс и Барбара, однако справлялись со своим горем через выплёскивание злости на бандитов улиц Готема Юная Справедливость так никогда и не забыла это дело. Они так и не слились с Титанами, оставаясь обособленной группой, которая многие годы пыталась что-то сделать. Когда наконец-то нашли способ попасть в измерение Тёмной Бэтсемьи, им никто ничего не рассказал (они в это время были в космосе), так как посчитали, что лучше им не знать ничего, чем знать, что Тим сам отказался возвращаться (что было глупо, но Бэт никогда не отличались эмоциональной зрелостью) Дик справлялся с этим так, как справлялся с любым другим конфликтом в семье – покинул Готем, больше работал с другими командами, корил себя, хотя ему было немного легче, чем после смерти Джейсона, ведь со слов Розы они хотя бы поверили, что Тим не мёртв, что подтвердил и Константин Потом Брюс «умер». И потеря Тима совсем отошла на задний план. Никто так и не понял, что Брюс затерялся во времени, пока в зомби-апокалипсис Зелёный Фонарь не сообщил Дику, что с трупом Брюса что-то не так. Это заняло больше времени, чем в оригинальных комиксах, но они таки смогли вытащить Брюса из временного потока. А после решили попробовать этот же способ перемещения, чтобы найти их Тима – и это сработало Увидев, что у Тима два ребенка, а лицо самого Тима всё ещё довольно молодо (и сам Тим в речи подтвердил, что прошло всего два года), Дик с ужасом пришёл к выводу, что что-то было сделано с его младшим братом – что-то, что и имела ввиду Роза, говоря, что это помешает изначальному будущему Тима и его становлению героем Красным Робином. Он корит себя, что они так просто оставили всё это, что продолжали жить, пока Тима насиловали. После возвращения он лишь был благодарен, что другие Уэйны приняли Тима к себе после этого ужасного события и несмотря ни на что взяли и его, и щенков в стаю. Ему странно думать о других версиях его семьи, как о любовниках, так что мысль, что детей могли сделать Уэйны даже не посещает его из-за казалось бы невозможности такого исхода. Тим ещё в момент разговора понимает, что его перестали искать. Что его нашли как побочный результат другой миссии. Он отказывается думать об этом, как и обо всей встрече в целом