Украсть лисёнка

      Тэхен съезжает с главной дороги и порядка двух километров движется по лесу. Кривая и полная кочек дорога не позволяет ехать быстро, а вскоре и вовсе начинает заканчиваться. На пути все больше попадаются более крупные кусты и уже мелкие деревья, по которым трудно ехать. Альфа останавливает внедорожник, осматривает местность и удовлетворенно кивает сам себе, выпуская изо рта чупа-чупс.       Всю последнюю неделю в городе не прекращались дожди, и сейчас лес был накрыт густым туманом. Тяжелый воздух мешал спокойно дышать. Казалось, что он сдавливает легкие и каждый вдох дается тяжелее предыдущего, несмотря на лесную свежесть. Тэхен обошёл машину, взглянул на наручные часы и двинулся обратно к выходу из леса, звякнув брелоком от авто. На то, чтобы пройти эти два километра, у него был еще целый час, можно особо не торопиться. Примерно в девять утра один малыш всегда занимается здесь утренней пробежкой. Наверное, омегу не научили бегать в безопасных местах, а не за городом подле леса.       Особой популярностью трасса не пользовалась, и Тэхен даже не думал, что что-то может пойти не так, но запасной план имелся. Главное, забрать омегу и вывезти его в загородный коттедж. Он тщательно изучил цель, даже больше из личного интереса, и избавляться от такого милого лисёнка не собирался.       Мужчина еще раз смотрит на время, когда останавливается в тени одного дерева. Ветви с густой листвой хорошо скрывали его, но вряд ли бы у кого-то из редких водителей было бы желание высматривать в лесу человека. Однако, меры предосторожности на первом месте. У цели не было одного конкретного времени, когда он здесь бегал, поэтому Тэхен сосредоточил внимание на дороге в нескольких метрах от себя. От нечего делать альфа уже начал считать проезжающие машины. На счете восемь чуткий слух уловил звук бега.       Тэхен приопустил ветвь перед собой для лучшего обзора. Туман был уже не таким густым, и он мог четко видеть приближающийся силуэт. Запах чужих феромонов немного опережал омегу, Тэхен же наоборот весь подобрался и отступил на несколько шагов, стараясь быть совершенно незаметным. Он оправдывал свой статус в криминальном мире — альфа-наемник, работающий за приличную сумму, которого до сих пор не смогли не то что поймать, а просто выйти на его след. Всегда идеальная, чистая работа.       Паренек легким бегом пробежал вдоль дороги. На губах невольно появилась усмешка — он был в наушниках. Тэхен быстрым шагом двинулся параллельно цели. Мимо проехали несколько машин и на этом свет фар впереди исчез. Карие глаза альфы блеснули золотым, когда он резко выпустил феромоны. Подавляющие, доминантные. Омега мгновенно ощутил их и резко обернулся.       — Чонгук. — с улыбкой позвал его Тэхен, когда тот снял наушники, словно он встретил старого знакомого.       — Мы знакомы?       — Для омеги ты довольно смелый. Хвалю. — в несколько крупных шагов он резко сократил расстояние между ними и схватил парня за руку. Феромоны Тэхена полностью окутали омегу, его зрачки мгновенно расширились, а тело вздрогнуло, поддаваясь влиянию. Прижавшись к парню вплотную, Тэхен обнажил клыки в ухмылке и сказал прежде, чем толкнуть парня в сторону леса. — Беги, лисёнок. Беги как можно быстрее. Иначе это может стоить тебе жизни.       Чонгук запутался в ногах, когда его внезапно толкнули, едва не упал, резко развернулся и действительно побежал в лес. Тэхен любил играть с жертвами, с которыми это было интересно. А этот мальчик… гибрид лисы, который чаще всего скрывал свои милые хвост и ушки. Он вызывал особый интерес. Тэхену он приглянулся еще задолго до того, как его заказали, но он предпочитал наблюдать. Теперь же основной задачей стояло не убрать цель, а подставить и скрыть.       Бесконечный туман в округе, пусть уже и не был таким густым, но все еще затруднял видимость. Чонгук бежал вперед, раздвигая крупные ветки руками. Более мелкие хлестали по лицу, ногам и плечам. На открытых участках кожи уже были как мелкие царапины, так и глубокие, но он продолжал бежать. Чуткий лисий слух улавливал, что его преследуют по пятам.       «Быстрее… Быстрее… Нужно еще быстрее!» — большие темные глаза начинали слезиться от чувства безысходности. Он не смел оборачиваться, но он знал — этот альфа за ним по пятам. Вспоминая масштабы этого леса, брюнет просто надеялся, что сможет затеряться в нем, все равно сбежит, где-то укроется, как-то сможет оторваться. Однако, когда впереди показалось авто, он понял — его специально загнали именно сюда. Бежать становилось трудно, ноги заплетались, тело болело от напряжения. Чонгук споткнулся и упал, прокатившись вперед по земле на пару метров. Машина осталась справа.              Альфа, что и правда следовал за ним по пятам, выглядел куда лучше, пусть у него и растрепались волосы, а на лице проступила легкая испарина. Тэхен подошел к скулящему от боли и усталости Чонгуку и сел перед ним на корточки.       — Ну здравствуй поближе. — улыбнулся альфа. Его запах, его феромоны накатили на омегу так сильно, что тот закрыл глаза, но открыть их снова уже не хватило сил. — Правильно, отдохни немного. Уморился, наверное, так бегать.       Ответить Чонгук тоже не смог. Он даже не почувствовал, когда его аккуратно, почти заботливо, подняли с земли и уложили на заднее сиденье машины. Тэхен погладил подушечками пальцев исцарапанную щечку омеги, закрыл дверь, потянулся и расслабился. Первая часть была выполнена — цель поймана. Основная проблема заключалась лишь в том, что ее необходимо было убить. Более того, предоставить доказательства. И если убедить заказчика в том, что Чонгук действительно исчез, он собирался, то вот убивать взаправду — нет. Больно нравился ему этот омега.       Тэхен занял водительское сиденье, развернулся и неспешно поехал по лесной дороге. Он даже не связал парня. Лишь изредка бросал взгляд в зеркало, убеждаясь, что тот спит. На лице Чонгука отражались боль и усталость, в дыхании до сих пор были слышны хрипы. На основной дороге Тэхен свернул в противоположную от города сторону и почти сразу превысил скорость. Он хотел добраться до коттеджа до того, как парень придет в себя.

***

      Первое, что он ощутил, это боль в мышцах. Тело ныло. Затем острые, щиплющие царапины, покрывающие некоторые участки тела. Чонгук глухо простонал, повернулся на бок и открыл глаза. Вся комната плыла, сфокусироваться на чем-то было трудно.       — Лисенок очнулся. — бархатный мужской голос рядом в большей степени напугал. Чонгук встрепенулся, сел и посмотрел на источник звука. Потихоньку картинка становилась четкой. Мужчина, альфа, которого он видел в лесу. — Не дергайся так резко, и так ведь больно. Полежи еще.       — Не строй из себя невесть что. Чего ты хочешь? Деньги? Связи?       — Лисенок, я похож на человека, которому нужны деньги? И уж тем более связи? К тому же их у тебя не так много, иначе мне пришлось бы ответственнее подойти к делу и тем более не играть с тобой. — на лице Тэхена появилась легкая улыбка. Он находил парня забавным.       — Тогда что? Зачем этот цирк?       — Тебя заказали. Мне нет дела до твоих «связей» и денег. Я лишь выполняю заказ. — мужчина поднялся и коснулся плеча Чонгука, однако тот дернулся в сторону словно от удара током. Тэхен говорил уверенно, просто констатировал факт ведь сам уже давно изучил этого парня.       Повисла тишина на минуту-другую. Чонгук требовательно смотрел на Тэхена, ожидая продолжения, но он молчал. Тот вновь коснулся его. В этот раз увереннее, не позволяя отстраниться. Он уложил парня на спину и сел к нему ближе.       — Заказ будет выполнен лишь формально. Больно симпатичен ты мне, чтобы избавляться от тебя. Так что поживешь тут.       — Я не собираюсь следовать твои тупым указаниям! Ты не заставишь меня тут отсиживаться.       — Твое согласие для этого не требуется, лисенок.       — Хватит меня называть так!              — Оу, у лисенка прорезались зубки? Тогда как мне тебя называть?              Глаза Тэхена вспыхнули золотом. Тяжелый кофейный запах окутал омегу, подавляя его собственный — цветочный. Запах орхидеи терялся. Ему было сложно противостоять альфе, особенно в таком состоянии. И только сейчас он ощутил тяжесть на ноге.       — Что за…       — Я же сказал, твое мнение здесь, увы, не требуется. Хочешь ты или нет, но ты будешь здесь находиться. Не всю жизнь, разумеется. Или в гроб захотелось? Я могу все же выполнить заказ.       Тэхен сощурил глаза, а в голосе появилась угроза. Очевидно, Чонгук легко поверил, что мужчина не шутит. Поджав лисьи уши, омега опустил голову и до боли в пальцах сжал ими одеяло. Он хотел жить, но так ли нужна вот такая жизнь? В неизвестном доме, с незнакомым альфой и с цепью на ноге. С полной неизвестностью.       — Что ты сделаешь со мной, если не собираешься убивать?       — Не переживай, принуждать тебя я тоже не особо собираюсь. — Тэхен уперся руками в кровать у себя за спиной, задумчиво поднял взор к потолку и молчал почти минуту, которая для Чонгука показалась слишком долгой. Ему было интересно заставить Чонгука помешаться на себе, а не принуждать его. Но парню пока рано об этом знать. — Вообще сперва покормить тебя не помешало бы.       Брови омеги удивленно-возмущенно поднялись вверх. Это явно не тот ответ, на который он рассчитывал. Но он и не знал, чего именно ожидать.       — Серьезно?! Ты… Ты похитил меня! Запер непонятно где, рассказал, что меня заказали, а теперь… Теперь просто говоришь, что собираешься кормить меня?!       — Мне не сильно принципиально, можешь сидеть и голодным. — Тэхен невинно пожал плечами, бросил на омегу ленивый взгляд и встал. — Так что, есть хочешь?       — Катись к черту!       Чонгук, успевший забыть, что это его заказали, возмущенно отвернулся и с головой скрылся под одеялом. Он свернулся калачиком из-за чего цепь звякнула где-то у него в ногах. Его запах выражал обиду, злость и беспомощность. Тэхен несколько секунд смотрел на него, но в итоге молча ушел. Ему еще предстояло выставить ситуацию так, чтобы ему поверили — Чонгука больше нет в живых. Правда мысли забиты были совсем иным. Он шел по коридору совсем медленно, изучая каждый портрет на стене.       Буквально в каждой комнате стены были увешаны портретами или изредка большими холстами с фотографиями. Пожалуй, Тэхен не собирался скрывать свою одержимость даже от объекта симпатии ведь и в комнате с Чонгуком хватало его портретов. Просто внимание парнишки было сосредоточено на другом и пока что он их не заметил. Альфа более чем понимал, что сейчас чувствует Чонгук. Возможно, живи он нормальной жизнью, все сложилось бы иначе.       Тэхен открыл холодильник и замер, погрузившись в мысли. Если бы он не был связан с криминалом, то как бы все сложилось в итоге? Он бы просто подошел познакомиться к омеге, как обычно и делают сейчас? Мужчина привык получать все, что захочет, потому склонялся к варианту, что его одержимость оставалась бы с ним и в обычной жизни. Просто скорее всего он бы подобрался к омеге иначе, а не столь грубым образом. Подстроил бы встречу? Узнал бы, какой типаж у Чонгука? Постарался бы подыграть, влюбил в себя… Возможно все было бы примерно так.       Тряхнув головой, Тэхен достает уже готовый обед и греет в микроволновке. Он не знал и с трудом мог предположить, сколько времени парню потребуется на то, чтобы принять свое положение как необратимый факт, но был намерен заботиться о нем. Хочет Чонгук этого или нет. Человек такое создание, которое способно привыкнуть и адаптироваться ко всему, — Тэхен был сторонником этого убеждения. Для него нечто вроде адаптации было слишком базовым, но он был готов любезно ждать столько, сколько потребуется Чонгуку.       Зато он знал, какой кофе предпочитает омега. Поэтому заранее научился готовить раф дома, а также установил кофемашину. Мужчина достал обед, раскладывая его на подносе, приготовил кофе и с помощью сливок также постарался вывести узор. Он знал, что Чонгук не оценит, может даже не обратит внимание. Но один только факт, что он в своей личной цели продвинулся дальше, уже заставлял невольно улыбаться.       Тэхен вернулся в спальню. Омега все также лежал, укрывшись одеялом с головой. Кажется, даже не менял положения. Несколько возбужденный мозг воспринимал это даже милым, несмотря на всю абсурдность ситуации. Конечно, абсурдной она была только для Чонгука, но тем не менее. Мужчина поставил поднос на тумбу и снова сел на расстоянии от изголовья.       — Ты можешь сколько угодно меня игнорировать, но обычные потребности все равно возьмут верх. — альфа положил ладонь на ногу Чонгука поверх одеяла, но тот резко дернулся. Цепь снова звякнула, привлекая внимание. Ответа не последовало. — Гук-и.       — Не смей меня так называть! — Чонгук резко откинул одеяло и сел, с ненавистью смотря на мужчину.       Этот взгляд словно ржавым ножом кромсал сердце. Тэхен был одержим этим человеком, но… Он не хотел просто взять. Его желание обладать было совершенно иного рода, и, похоже, им предстоит пройти долгий путь прежде, чем жертва сама признает его. Но он готов был ждать. Столько, сколько потребуется Чонгуку.       — Тебе не нравится, когда я зову тебя лисенком. Не нравится и обращение Гук-и. — с прищуром он разглядывает лицо омеги. Несмотря на ту ненависть, которую так открыто демонстрировал Чонгук, его запах выдавал страх. Маленький лисенок буквально дрожал внутри, пусть и старался выглядеть ровно противоположным образом. — Как же мне звать тебя?       — Вообще никак не зови меня. Я чем заслужил это все?! — большие глазки омеги блеснули от влаги, но он резко придавил их ладонями и сморгнул, лишь бы не показывать слабость. — Что я уже сделал не так?!       Тэхен понимал его негодование, но от этого понимания ничего не изменится. Чонгука отпускать он не собирался. Да и отпусти он его — парня сразу уберут, словно его никогда и не было. Парень сглотнул тяжелый ком в горле, посмотрел на еду и фыркнул, отворачиваясь к стене. Тэхен мгновенно ощутил изменения в феромонах омеги. Тот заметил картины на стенах комнаты. Их действительно было много. И на каждой изображен Чонгук. Где-то с улыбкой смотрит в ответ, где-то гуляет по лесу, где-то его изобразили серьезным. Картин хватало на самые разные эмоции. Он с опасением обвел взглядом каждую стену. Запах пропитался страхом.       — Ты… Что это значит… — Чонгук зацепился взглядом и за несколько крупных фотографий. Как он был в библиотеке, как он бегал и даже как занимался у себя дома. Сердце сжалось, а затем забилось в груди с бешеной скоростью, подступая к горлу и мешая даже дышать. Некоторые из фото были сделаны давно, несколько лет назад. Это значило, что Тэхен наблюдал за ним уже такой продолжительный срок.       — Это значит, что никто, кроме меня, не посмеет тебя коснуться. — пожав плечами, невозмутимо ответил альфа.       «Я думал, что мне хватит тебя на расстоянии. Правда поначалу пытался бороться, лишь наблюдал и не хотел втягивать в этот криминальный мир. А потом на тебя напали… Я вмешался, чтобы помочь, но ты уже был без сознания и совершенно не запомнил меня. Я решил, что продолжу держать дистанцию, чтобы ты был в безопасности. А потом тебя заказали. И я понял, что ты будешь в безопасности только за моей спиной» — Тэхен не стал сейчас озвучивать этого. Он знал, что Чонгук все равно не услышит и не поймет. Даже не попытается помочь. Поэтому встал и с тоской взглянул на резко сжавшегося омегу. Мужчина подошел к нему, наблюдая как тот вжимается в изголовье кровати, натягивая цепь на ноге, но он лишь поцеловал его между лисьих ушей и отошел.       — Обязательно поешь пока горячее. Так полезнее.       — Я сбегу! Сбегу так, чтобы ты не смог найти меня! Чтобы никто не смог меня найти! — Чонгук вложил в слова такую ненависть, которой не испытывал еще никогда в жизни. Его отчаяние все-таки нашло выход в слезах, которые обожгли бледные щечки.       — Я найду тебя всегда, милый лисенок. Потому что люблю тебя и не позволю никому другому тебя тронуть.       Перед тем, как выйти из комнаты, Тэхен оборачивается. Тяжелый взгляд опускается на шею парня. Он сказал, что всегда найдёт этого омегу, но непроизвольно он почти физически ощущает желание укусить. Оставить на чужой шее свою метку, оставить на нем свой запах. Но не насильно.       — Да, точно. Не забудь сходить в душ.       Альфа кивает в сторону второй двери в спальне, за которой был душ и туалет. Он не трогал одежду на парне даже при условии, что она где-то была разорвана из-за веток или банально на ней были пятна от земли, когда Чонгук споткнулся и упал. Он оставил парня в постели прямо так, лишь обработал царапины.       — Не указывай мне.       Тэхен усмехнулся и ушёл, бросив напоследок, что длины цепи хватит. Кажется, это разозлило Чонгука еще больше. Стоило альфе покинуть комнату, Чонгук сразу яростно сбросил одеяло, которое тихо скатилось на пол. Он подтянул к себе ногу с браслетом, к которому крепилась ненавистная цепь, и начал рассматривать. Слезы от ненависти и отчаяния застилали обзор, но он продолжал вертеть браслет. Шмыгнув носом, омега посмотрел на поднос с едой. Вовсе не из-за аппетита, пусть он и хотел есть. Там были столовые приборы. Вилка и ложка.       — Если не открою, так от тебя этим избавлюсь. — с ненавистью шепчет он и хватает вилку.       Несколько секунд Чонгук смотрит на нее, пытаясь понять, как именно можно поддеть браслет или замок в нем, чтобы снять. Так и не придумав чего-то логичного, он просто выгибает зубцы и вставляет в замочную скважину один. Он не знает, как это делать правильно, сперва радуется, когда что-то внутри щелкает, но оказалось, что зубец лишь соскользнул внутри, а браслет все также был закрытым.       Пробуя снова и снова, он чувствует, как начинает потеть и уставать, а браслет по-прежнему не поддается. Металл красиво переливается, но лишь сильнее нагоняет отчаяние. Со злостью бросив вилку в стену, Чонгук упал назад и свернулся калачиком. Дыхание было обрывистым, граничащим со скулежом. Грязная одежда начала противно липнуть к телу. Хотелось сорвать ее, выбросить, а вместе с тем и расцарапать коготками кожу, чтобы не чувствовать мерзость от происходящего.       Чонгук не знал, сколько пролежал, но тело неприятно отзывалось от пребывания в одном положении. Он застонал, когда сел, и поёжился. Хотелось есть, стало холодно и одиноко. Бросив взгляд на поднос с уже холодной едой, он взял оттуда только булочку и встал, пошатнувшись. Зеркала в комнате не было, но он знал, что выглядит сейчас ужасно. Больше всего бесило, что в таком виде он находится из-за совершенно незнакомого ему человека. И даже трудно было сказать, хорошо ли, что он жив сейчас, или альфе стоило выполнить заказ.       Проследив взглядом за тянущейся цепью, он понял, что крепится она как раз рядом с дверью в душ. Чонгук доел булочку, так и не почувствовав насыщения, и пошел во вторую доступную ему комнату. Довольно просторная с душем и зеркалом напротив. Омега уперся руками в раковину, разглядывая себя. Поразительно как за несколько часов — даже не за сутки! — он почти возненавидел свое тело.       Сперва Чонгук рассматривал мелкие царапины, потом разделся. На руках были рваные царапки от крупных веток, но так заботливо обработанные ненавистным ему человеком. По щекам знакомо начали скатываться горячие слезы, напоминая, что он — всего лишь омега, которого похитили и заперли. Спустя несколько минут он рассмеялся от абсурда происходящего. Он — всего лишь омега, живший обычной жизнью. Но его дальнейший путь решили без него.       Истерика накатывала быстро. Схватив первый попавшийся бутылек, он швырнул его в стену. Затем еще один. Все мелкие предметы быстро были разбросаны, а он продолжал плакать и смеяться, пока не взял какую-то стеклянную баночку. Она полетела в зеркало, которое мгновенно разбилось на крупные и мелкие осколки, рассыпавшиеся по полу. Зацепившись ногой за цепь, Чонгук упал. Осколки впились в кожу, а он громко вскрикнул, но продолжал смеяться.       Судя по быстро появившемуся Тэхену, шум был слишком громким. Он обнаружил обнаженное тело на полу среди хаоса и осколков. Нежный запах орхидеи был сейчас отравлен горечью, резал обоняние альфы и почти на физическом уровне заставлял страдать. Тэхен сразу поднял омегу на руки, стараясь не трогать в местах, где тот поранился еще сильнее, чем было.       — Отпусти! Не хочу этого всего! — Чонгук, несмотря на свои же слова, сильнее цеплялся руками за чужую одежду, утыкался лицом куда-то в изгиб шеи и навзрыд плакал. Изредка еще можно было услышать смешки.       Пожалуй, настолько отвратительно Тэхен себя еще никогда не чувствовал. Он знал, на что идет, когда брал заказ. Знал, как именно будет действовать. Но не предполагал, что ему будет настолько больно и самому.       — Мне… Нужно обработать раны и убрать стекло…       — Отпусти меня. Просто помоги скрыться, я никогда не появлюсь. Не знаю, кому я… кому я мешал вообще?! — Чонгук вцепился мертвой хваткой в плечи альфы, когда тот попытался усадить его хотя бы на стиральную машинку. Сквозь пелену слез он пытался разглядеть мужчину, но виден был лишь силуэт.       Тэхен не ответил. Он достал из ящичка несколько ватных дисков и средство для обработки и молча начал свое дело. Плечи Чонгука совсем опустились от отчаяния. Иногда он вздрагивал, когда кожа щипала, реагируя на средство. Тэхен не отпустит его, что бы он ни делал. От этих мыслей его всего пробило дрожью. Более того, он сидел совсем обнаженным перед альфой.       — Я уже помог тебе скрыться. Здесь тебя не будут искать. Сегодня я… — Тэхен запнулся. Он собирался сегодня уладить вопрос, чтобы доказать, что заказ выполнен. То есть, ему нужно покинуть коттедж и оставить омегу одного. Но, очевидно, говорить об этом Чонгуку не стоило. — Сегодня, как и впоследствии, я не собираюсь прикасаться к тебе и принуждать. Так что хватит реветь. Это раздражает.       Взяв себя в руки, Тэхен поднялся, убрал все на место и взял парня на руки, заходя с ним под душ прямо в одежде. Это последнее, что его волновало. Он снял душевую лейку и направил теплую струю воды на грязные участки тела, полностью искупать омегу теперь не звучало как хорошая идея. Тяжелый кофейный запах альфы полностью окутал Чонгука, подавляя его собственный. Он совсем притих, опустив глаза в пол и отслеживая стекающую воду.       По окончании Тэхен аккуратно промокнул влагу пушистым полотенцем и отнес парня обратно в кровать, накрывая пледом. Он молчал, лицо выражало лишь недовольство, которое было наигранным. На самом деле по отношению к омеге у него возникало лишь желание укрыть и сберечь его, а не ранить, но обстоятельства вынуждали действовать иначе. Да и заботливым он никогда не был, не знал, что это такое.       — Ты не поел. — констатировал альфа. Чонгук ухмыльнулся и накрыл глаза ладонью. Голова начала болеть.       — И что ты сделаешь?       Тэхен не ответил. Он смерил парня строгим взглядом и решил, что вечером решит этот вопрос. А пока его еще ждали дела, для решения которых придется покинуть коттедж и оставить Чонгука здесь одного. Сев ближе, мужчина вплел пальцы в мокрые после душа волосы омеги и натянул их у корней, вынуждая отвернуть голову в сторону и открыть свою шею. Тэхен склонился к ее изгибу и провел кончиком носа по железе. Запах орхидеи был все таким же отравленным, а не прекрасным.       — Не натвори опять невесть чего.       — Ты сказал, что не тронешь меня. — хрипло выдавил Чонгук.       — Для жертвы у тебя и так много прав. — Тэхен все-таки не прикасается больше. Пока что. И после уборки в ванной он покидает коттедж.       Тэхен вернулся глубокой ночью. От него несло металлическим запахом вперемешку с кофейным. Он оставил обувь на входе, помыл руки и тихо поднялся в спальню с омегой. Тот крепко спал, изредка вздрагивая и всхлипывая после истерики. Тэхен поправляет плед, забирает поднос с едой — Чонгук все же немного поел — и уходит. Он решил вопрос, заказ считается выполненным. Теперь этот мальчик весь в его руках.

***

      Большую часть времени Чонгук спал. Тэхен не возражал, появлялся с новым подносом еды, наблюдал, давал одежду и уходил. Иногда он возвращался под утро, когда выполнял заказы. Он видел, как чужие темные глаза словно выцвели — они уже не горели задорным огоньком веселья, как было в обычной жизни Чонгука, движения были скованными, почти механическими уже. Но самым болезненным ощущался запах орхидеи — полный боли и горечи. Прошло всего полторы недели, а парень уже в таком состоянии.       — Подожди… — вдруг заговорил Чонгук одним вечером. Голос его был хриплым, низким, отчаянным.       — Ты, наконец, заговорил.       Было видно, Чонгук мгновенно пожалел, что открыл рот. Но раз начал, то надо было хотя бы попытаться закончить. Он сжал плед в руках, поднял взгляд вверх и прижал лисьи ушки к голове.       — Я… Хочу погулять… Я сижу здесь днями и ночами, ни с кем не общаюсь, я… Я совсем один и даже улицы не вижу.       — Хорошо.       Бровки Чонгука удивленно поднялись. Он рассчитывал услышать мгновенный отказ, упрек, угрозу, да что угодно, но альфа согласился. Это давало надежду, которую он уже потерял. Может быть… Может быть это будет шанс скрыться. Тэхен сел по-прежнему на край кровати, достал ключ и открыл браслет на ноге, освобождая парня.       — Я знаю, что ты попытаешься убежать. — совсем обыденным голосом начал Тэхен. Не упрекая, не угрожая. Он просто говорил факт. — Твоя первая попытка закончилась тем, что ты здесь. Она и должна была так закончиться. Вторая закончится также. От меня ты никогда не сможешь укрыться, где бы ни был.       Чонгук подтянул колени к груди и посмотрел из-под ресниц на альфу. Вместе с цепью спала вся тяжесть, которая давила его морально, но пока сильно легче от этого не стало. Этот мужчина пугал его, вызывал глубокий ужас внутри.       — Тогда почему соглашаешься, если так уверен, что я буду убегать?       Тэхен с едва заметной улыбкой подался вперед, опускаясь на кровать. Глаза его выдавали гораздо сильнее: он искренне забавлялся и наслаждался, но было и еще что-то. Радость. Он радовался, что Чонгук начал выходить на контакт. Но это было ожидаемо: кроме Тэхена здесь не было никого. Коснувшись пальцами лодыжки, он повел их к колену, ощущая лёгкую дрожь.       — А есть причины отказывать, когда тебе это необходимо? В любом случае, потом ты окажешься здесь. Если будешь хорошо себя вести, то и с цепью распрощаешься.       — Ты не сможешь всегда меня удерживать.       Чонгук утыкается лицом в руки, которыми обхватывал колени, и вновь тихо всхлипывает. Глаза неприятно, но уже знакомо обожгла влага слез, но они так и не потекли. Слишком часто он плакал за последние полторы недели. Омега одёргивает ногу от чужих пальцев и вжимается в изголовье кровати.       — Я посмотрю на то, как ты будешь убегать от меня. Если хочешь, мы можем выйти и сейчас. Я дам тебе нормальную одежду, чтобы можно было ходить по лесу.       Чонгук смотрит обиженно, без доверия. Все время он был здесь в пижамах, которые раз в пару дней менялись для стирки. Слова Тэхена задевали уже и так изувеченную гордость внутри. Не ставит его ни во что… Но даже так, он все равно попытается, пусть это уже и предсказали.       — Хочу. Давай одежду, мы идём на улицу. — протирая лицо ладонями, он встаёт с кровати и впервые не чувствует тяжести браслета на ноге. Он мог бы бежать прямо сейчас, но это слишком глупо. Он в чужом доме, в котором знает всего две комнаты.       Альфа улыбается и встает, указывает на дверь и Чонгук даже вздрагивает. Он впервые за все время выйдет за пределы спальни, сможет рассмотреть коттедж. И в целом побывает на улице. Тэхен проводит его, похоже, в свою комнату, где достает несколько вещей. От них стойко пахнет не только порошком, но и кофе — запах самого альфы. Хочется отвернуться, сбежать прямо сейчас, даже будучи просто в пижаме. Все вокруг пропахло феромоном альфы. А на собственные портреты на стенах он старается не обращать внимания. Подрагивающими пальцами он переодевается. Даже не под пристальным взглядом старшего, который тактично отошёл к окну.       Чонгук, пока одевается, разглядывает саму комнату. Широкая кровать, застеленная похоже только для приличия, рабочий стол с минимум бумаг, шкаф для одежды, а также книжный шкаф. Комната не казалась перегруженной, она была уютной и минималистичной. Отторжение вызывал лишь ее владелец.       — Ты… правда дашь мне выйти вот так на улицу? Не пытаешься удерживать?       — М? — Тэхен обернулся, посмотрел на уже одевшегося парня и подошёл к нему. Он коснулся пальцами чужой щеки, наблюдая, как тот наоборот пытается как можно незаметнее отодвинуться. — Я же сказал, все под контролем. Ты можешь бежать, можешь прятаться, можешь звать на помощь. Но ты мой, лисенок. Мой маленький, милый лисенок. Мужчина улыбнулся с нежностью, но в глазах его Чонгук видел нездоровую одержимость. Его передернуло, а внутри все сжалось от страха, сердце уже знакомо ухнуло куда-то вниз, оставляя в груди неприятное чувство. Омега сделал шаг назад и посмотрел на дверь. Глупо было бы бежать сейчас. Очень глупо. И ноги словно приросли к полу. — Ты хотел на улицу. Идём.       Альфа указал рукой на дверь. Сглотнув, Чонгук рвано выдохнул и направился по коридору дома к лестнице. Коттедж оказался приличного размера и изучить его, просто вот так проходя, не получилось. У двери Чонгук обул свои кроссовки, в которых бегал в то утро. Его снова передернуло. Если он выберется… Он определённо будет заниматься только дома, купит себе беговую дорожку, если так сильно потянет.       — Дверь открыта. — подсказывает Тэхен.       Очередная волна удивления захлестнула омегу. Возможно, если бы он рванул тогда со второго этажа, то смог бы выбежать из дома… Но он не знал даже где они.       Чонгук вышел на улицу. Прохладный ветер ударил в лицо, он жадно вдохнул и медленно сошёл с крыльца. На улице только начинало смеркаться. Коттедж был не просто на окраине города, он был в нескольких километрах от него, судя по всему. Коттеджный посёлок, но дома здесь выглядели такими богатыми и вместе с тем одинокими, что тело пробирала дрожь. Сама улица была пустой.       — Ну что, горишь желанием сыграть в догонялки? — шепчет внезапно возникший рядом Тэхен. Парень вздрогнул от неожиданности.       — Что будет, если я сбегу?       — А что ты хочешь? — Тэхен ухмыляется, взгляд скользит по лицу омеги, задерживаясь на губах. — Лисенок хочет сбежать, спрятаться от меня и выбраться в город. А потом просить помощи. Я правильно все понимаю?       — Если понимаешь, то почему согласился?       Мужчина лишь смеётся, отступая назад. Он закидывает голову вверх, смотрит в затянутое тучами небо и как-то глупо улыбается. Словно омега вышел не со взрослым парнем, а с ребёнком. Но это даже мило. Чонгук ведь и не обязан был знать, как работает система в этом чёрном криминальном мире.       — Я же сказал, ты можешь бежать так далеко, как только сможешь. Давай, лисенок. А я понаблюдаю.       Чонгук вдруг почувствовал ярость. Этот человек не просто открыто заявлял права на него как на вещь. Он еще и ни во что его не ставил, просто игрался. Все здесь происходящее было развлечением для него. Бросив взгляд на старшего, Чонгук развернулся и рванул вперёд по дороге. Он не знал этой местности, не знал и тех, кто проживает тут. Но возможно единственный его шанс спастись — это просто незаконно проникнуть в один из домов. Своего телефона с недавних пор у него по понятным причинам не было, но вероятно внутри коттеджей есть домашние, которыми можно воспользоваться.       Омега свернул за один из домов, боковым зрением отмечая, что мужчина шёл за ним обычным прогулочным шагом. Это взбесило еще сильнее. Чонгук обогнул весь коттедж, в удобном месте перемахнул через забор и решил добежать хотя бы до третьего дома дальше, чтобы выиграть себе время. Пусть альфа петляет в его поисках.       Добежав до очередного коттеджа, омега резко остановился и ухватился за ограждение одной рукой. Второй — за живот. Резкая боль пронзила так сильно, что он едва не согнулся пополам. В ногах почувствовалась слабость, но он устоял. Из-за бесконечного стресса он совсем перестал чувствовать свое состояние.       — Ну неужели мне настолько не везёт…       Запах орхидеи становился гуще, навязчивее. Чонгук простонал от безысходности, но не мог позволить себе остановиться. Он был слишком близок к тому, чтобы оказаться на свободе. Стеклянная дверь коттеджа со внутреннего двора оказалась, на удивление, открытой. Не задумываясь о причинах, Чонгук проник в чужой дом и осмотрелся в поисках уже не телефона, а кухни — место, где обычно находится аптечка.       — Блокаторы… Лишь бы были… — от одной только мысли, что альфа преследует его, когда началась течка, тело начинало дрожать. Он пытался найти блокаторы, чтобы облегчить свое состояние. Уже было не до поиска телефона.       Среди всех шкафчиков Чонгук нашел и аптечку. В ней аккуратно были сложены разные лекарства, в основном самые необходимые. Но подавителей он не смог найти. С тяжёлым выдохом омега опустился на пол, одной рукой стискивая ткань на животе и протыкая ее коготками. Чуткое обоняние уловило какой-то новый запах. Это был не кофе как у Тэхена, даже не доминантный феромон. Вскинув голову, он наткнулся взглядом на молодого парнишку в проходе. Явно омега. Незнакомец безразлично смотрел на Чонгука, скрестив руки на груди.       — Лисенок. — послышался слегка насмехающийся голос Тэхена со стороны входа. Тяжелый запах кофе заполнил пространство еще до того, как тот появился на кухне.       — Помоги мне… Позволь спрятаться… — просит Чонгук, поднимаясь на ноги.       — Он здесь. — подает голос незнакомый омега и разворачивается, так и не ответив на просьбу. Последняя надежда разбилась вдребезги, когда в поле зрения появился Тэхен.       — Не смей ко мне приближаться! Ненавижу!       Чонгук тяжело дышал, изредка можно было услышать хрипы. Он видел, что Тэхен как альфа реагирует на его поведение, и пытался уйти от него как можно дальше пока банально не уперся в стену за спиной. Окно было закрыто плотными шторами, сквозь которые едва проникал свет.       — Коттеджи здесь принадлежат либо мне, либо моим людям. Если уж бежать, то надо было сразу к дороге. Может повезло бы больше и ты смог бы встретить попутку. Я ведь даже не торопился за тобой. — мужчина посмотрел в спину уходящего парня и полностью переключился на Чонгука. Несмотря на все протесты, он шел к омеге, зажимая его между собой и стеной, давил феромоном, который полностью обволакивал лисенка, заставляя реагировать. — Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее мне хочется взять тебя прямо тут. Сейчас уже поздно пить блокаторы или подавители, потому что я поймал тебя.       — Уйди… Прошу… Хотя бы не сейчас. — сжав в кулачках ворот одежды Тэхена, брюнет захныкал и попытался отстранить от себя мужчину, протестующе качал головой, но все равно дрожал. Омега внутри рвался к альфе, который мог удовлетворить его прямо сейчас. Тэхен закрыл глаза и тяжело выдохнул, зарывшись носом в пушистые темные волосы омеги. Его пальцы начали подрагивать от влечения к тому, кого он любил на протяжении нескольких лет, но мужчина держался. Когда он заговорил, его голос был низким и хриплым.       — Мы возвращаемся домой. Ты просил дать тебе погулять, я дал. Но похоже ты лишь хотел сменить один дом на другой? — взяв Чонгука за запястья, он вдавил их в холодную стену и опустил голову к чужой шее. К самой железе. Глубоко вдохнул манящий запах орхидеи и почти физически ощутил желание прямо сейчас вонзить клыки и оставить метку. Но это не то, чего он хотел искренне, лишь мимолетная слабость.       — Не пойду. — упрямо заявляет Чонгук и старается как-то отбиться от мужчины.       — Если тебе так понравился этот дом, я могу оставить тебя и здесь.       Тэхен шепчет, а потом думает над смыслом сказанного. Он впервые чувствовал, как начинал плыть от желания. Дыхание сбилось, изредка срываясь совсем на хрипы, пульс участился, а зрачки расширились. Он не думал, что сдерживать себя рядом с любимым окажется так трудно. И чем больше времени он проводил рядом, тем труднее становилось сдерживать себя.       — Я же не стану принуждать тебя и брать силой. Просто давай вернемся… — даже зная, что потом ему будет трудно остановиться, Тэхен прижимается губами к железе, целует это место жадно, почти остервенело, чувствует дрожь в чужом теле, но оторваться трудно.       — Так вот по какому омеге ты так сох. — презрительно фыркает кто-то за спиной Тэхена. Чонгук смотрит на того омегу молящими глазами, но сталкивается лишь с холодом. Однако, это останавливает альфу. Он облизывает и так влажные губы и поворачивает лишь голову на чужой голос. Глаза его горят золотом и ревностью, словно кто-то позарился на его лиса.       — Работы поубавилось? Могу исправить.       От такого голоса альфы Чонгук весь сжимается. Страшный, угрожающий, холодный. Совсем не тот, каким мужчина говорил с ним. А незнакомец вновь хмыкает и уходит, столкнувшись с голодными золотистыми глазами Тэхена. Попасть под горячую руку такого альфы было действительно страшно.       Когда Тэхен вновь смотрит на лисенка, тот уже находится почти на грани истерики. Его плечи дрожат, ушки прижаты к голове, по румяным щечкам стекают слезы. Сердце болезненно сжимается в груди, но скрывать свою падкость на плачущих омег было трудно. Альфа сразу поднимает его на руки и уносит. Как бы Чонгук прежде не сопротивлялся словесно, сейчас он обвил руками чужую шею и уткнулся аккуратным носиком в нее, в то место, где ярче всего был запах альфы.       Чонгук пропустил почти всю дорогу, стараясь унять дрожь в теле и ластясь ближе. От такого своего поведения почти тошнило, но он мало что мог с этим сделать. Тело, привыкшее почти всегда проводить течку в одиночестве, особенно остро реагировало на альфу рядом.       — Если ты меня сейчас не отпустишь, то это плохо закончится. — шепчет на ушко Тэхен. Только сейчас до омеги доходит, что он уже на кровати в том самом коттедже. Начинает кутаться в одеяло и жмется к изголовью кровати, словно пытается закрыться от мужчины. — Лисенок, милый…       Тэхен присаживается рядом и касается рукой щечки омеги. Она влажная от слез и вся горит. Мужчина вплетает пятерню в спутанные волосы Чонгука, обводит чуть подрагивающее ушко, чешет за ним и просто аккуратно разнеживает омегу пока тот всхлипывает на ласку и сильнее заворачивается в одеяло. Феромон быстро заполняет пространство вокруг, и Тэхен качает головой — любимого запаха слишком много. Он склоняется и целует в лоб, задерживаясь на несколько секунд.       — Я уйду. Чтобы мы оба не пожалели о том, что может произойти. — почти заботливо произносит альфа, но его хватают за запястье. Чонгук не нашелся со словами. Но он знал, что этот человек единственный, с кем он мог сейчас хоть как-то взаимодействовать. Это еще сильнее било по самолюбию. — Я знаю, что несколько раз ты проводил течку с альфами. Если ты сейчас не дашь мне уйти, я оставлю на тебе метку, чтобы больше ни один не смог тебя тронуть.       Чонгук возмущенно сбрасывает одеяло, которое с шорохом сползает на пол. Его тело подрагивает, темные глазки смотрят на Тэхена с ненавистью, но в них есть место и простой просьбе.       — Ты же этого хотел! Хотел притащить меня сюда, пользоваться как заблагорассудится! Я же всего лишь омега. Так что тебя останавливает?! Даже мое состояние благоволит.       Каждое слово Чонгука больно ранило. Казалось, еще немного и Чонгук сам полезет на альфу добиваться желаемого, чтобы немного облегчить свое состояние. Даже при условии, что он будет плеваться словами.       — Нет, мой маленький лисенок. Я хочу иного. — Тэхен твердо берет младшего за запястье, тянет на себя. Его улыбка пугает омегу, а безумный взгляд и давящий феромон подчиняют. — Ты сам придешь к тому, что ты мой. Мой омега. Но я помогу сейчас, если ты попросишь. Скажи это.       Чонгук дергает ушками, внутренне весь сжимаясь. Гордость противно вертится где-то в груди и щемит, но он уже на чужих коленях. Альфа буквально пожирает его глазами, скользит взглядом по лицу, спускается к шее и задерживается на изгибе, где шея переходит в плечо. Тэхен издает гортанное рычание, уже чувствуя, как болезненно собственные клыки впиваются в губу изнутри, а сам он изнывает от нетерпения. Чонгук же вздрагивает от голоса. Он так давно не был с альфой в течку…       — Я… — альфа подается вперед, уже проводя кончиком носа по чужой щеке. Медленно, смакуя каждое мгновение и наслаждаясь пьянящим феромоном. Его откровенно ведет. — Это неправильно…       — Много ты правильных поступков в этой жизни делал? — Тэхен уже откровенно заваливает омегу на спину, добирается до его шеи и пока только широко проводит языком.       — В отличие от тебя, да! — возмущенно фыркает лис и прижимает ушки плотнее к голове, отворачиваясь. Он почти честно пытается скрыть свое желание, но густой феромон выдает его с головой, вызывая на лице альфы усмешку. Омега внутри уже весь извелся, между ягодиц чувствуется влага, а из горла так и рвется сдавленное хныканье, из-за чего он уже все губы себе искусал, лишь бы сдержаться.       — И это не мешает тебе лежать подо мной сейчас и изо всех сил сдерживаться. Только плохо от этого явно не мне, мой лисенок. — хрипло выдыхает Тэхен и упирается руками по обе стороны от плеч парня. Он усилием воли заставляет себя оторваться от манящей шеи и смотрит в лицо омеги золотистыми глазами, которые в полумраке кажутся еще более яркими. На губах застывает победоносная ухмылка, стоит почувствовать движение чужих бедер. Чонгук мелко дрожит, скулит и притирается пахом к мужчине.       — Не хочу проводить течку с тобой. — едва слышно хрипит лис и тянется к подушке, поворачиваясь на бок и закусывая ее уголок, чтобы сдержать голос. Картина выходит… все такой же возбуждающей.       — Поэтому трешься об меня и так течешь? — выходит чуть более насмешливо, чем он хотел, но реакция не заставляет себя долго ждать.       Чонгук громко фыркает, хватает рукой альфу за руку и тянет на кровать. По взгляду ясно, что омега плывет и не до конца отдает отчет своим действиям, но это не мешает ему быть уверенным. Он упирается руками в крепкие плечи и забирается на мужчину сверху, чуть склоняясь над ним.       — Я в состоянии контролировать себя. И не позволю психопату вроде тебя трахнуть меня просто потому, что у меня началась течка. — Тэхен хмыкает и опускает ладонь сперва на бедро парня, скользит выше и ощутимо давит на уже отчетливое возбуждение. Тот сразу подается навстречу, облизывает искусанные губки и виляет хвостом. — Только… Только рукой…       Кажется, губы в момент пересыхают. Омега не сопротивляется, когда с него почти рывками снимают одежду. Тэхен с нажимом проводит пальцами от груди вниз, обходит раны, но упрямо ведет туда, где все пылает от напряжения и возбуждения. Альфа обхватывает ладонью истекающий смазкой член, слегка давит большим пальцем на головку, стирая проступающий предэякулят, и позволяет себе полностью заполнить пространство вокруг них доминантным феромоном. Их запахи смешиваются. Тэхен приподнимается, играючи касается своим носом чужого, коротко целует в губы и улыбается — Чонгук не отталкивает его сейчас. Он начинает двигать рукой и одновременно целует с напором, с жадностью, с непреодолимым желанием. А лис только скулит, подмахивая бедрами навстречу, и едва поспевает целовать в ответ. Он слишком давно не ощущал чего-то такого… животного. Альфу рядом. Но именно с этим альфой все чувства обостряются, он где-то на подкорке сознания думает, как все это неправильно, пока сам продолжает ластиться ближе.       Факт того, что его похитили, удерживают против воли в доме, где полно его фотографий и портретов, где он чувствует себя игрушкой, которую оберегают, словно он безвольный, — явно не радует. Но именно сейчас получить удовольствие кажется куда более важным. И он знает, что в таком состоянии будет несколько дней. Сил подумать, как он потом будет смотреть на этого мужчину, у него просто нет.       Тэхен заводит одну руку за спину омеги, ведет пальцами вдоль позвоночника, но делает это непозволительно медленно, на что получает раздраженный укус за нижнюю губу. Он ускоряет движения руки, подводит омегу к оргазму и сжимает у основания члена, не позволяя кончить. Чонгук изгибается, хнычет и по-лисьи рычит.       — Чш, лисенок. — альфа слизывает со своих губ проступающую кровь, чуть склоняет голову и слюна медленно капает на головку члена. Все ощущается таким неправильно извращенным, но от этого скручивает живот возбуждением.       — Да хоть сейчас не издевайся! Ненавижу тебя…       — Безумно тебя люблю. — улыбается в ответ Тэхен и резко ускоряет движения ладони, доводя омегу до исступления. Тот почти срывается на крик, дрожит и хватается руками за плечи мужчины. — Давно ты не проводил течку с кем-то, да?       — Заткнись… — хрипло и очень тихо произносит Чонгук, ощущая, как слабеет тело. Он с ужасом осознает, что ему мало. Это не стало неожиданностью, но страх противно ползет по спине, а он дрожит сильнее. — Хочу лечь…       — Отдыхай, пока можешь, мой лисенок.       Чонгук сползает на кровать, даже не пытаясь надеть что-то. Кутается в плед, зарывается с головой и сворачивается, чтобы занимать как можно меньше места. Он знает, что уснет, но проснется с новым желанием и новым возбуждением, и надеется, что Тэхена не окажется рядом.