Украсть лисёнка

      Чонгук ёрзает по кровати, сворачиваясь и как можно плотнее закутываясь в одеяло. Ему очень жарко, но выбираться не хочется. Тело просыпалось гораздо быстрее, чем он сам, и требовало конкретного внимания. Спустя несколько секунд послышался тихий продолжительный скулеж, а он сжал простынь, приоткрывая глаза. Хотелось пить. Замыленный взгляд скользит на тумбу, куда Тэхен обычно ставил еду, но сейчас там было пусто.       При воспоминаниях о Тэхене он еще сильнее сжимает простынь, оставляя на ней характерные дырки от коготков. Альфа вчера не пользовался ситуацией, правда сдержал свое слово. И Чонгук готов был проклинать омежье нутро, которое наоборот жаждало продолжения и хотело член альфы в себе. И ненавидеть Тэхена как будто уже получалось не так сильно, как хотелось бы. Он единственный, кто находится рядом почти всегда. У Чона просто не остается иных вариантов кроме как медленно ломаться.       В горле пересохло сильнее некуда, и парень приподнялся на кровати. Тело неприятно липкое, а выходить из комнаты никакого желания. Однако, тяжелый кофейный запах он почувствовал быстро, еще до того, как Тэхен вошел в комнату. Тот выглядел напряженным. Даже слишком. Так и замер в проходе, изучая омегу взглядом.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мужчина и по голосу уже понятно, как сильно он себя сдерживает. Его бесконтрольно влечет к объекту обожания.       — Пить. — хрипло требует Чонгук, бегая глазами от лица альфы к бутылке воды и обратно. Он натягивает одеяло еще плотнее, стараясь скрыть все свое тело от чужих глаз, но лисьи ушки все равно заинтересованно дергаются, когда мужчина приближается.       Тэхен отдает прохладную воду омеге и оставляет завтрак на привычной тумбочке. Вряд ли, конечно, младший с аппетитом накинется на еду. Тот вообще выглядит так, словно с аппетитом готов накинуться скорее на самого альфу. Чонгук в спешке открывает воду и совсем не обращает внимания на то, как с плеча медленно скатывается одеяло, открывая часть тела. Тоненькая струйка скатывается с уголка губ вниз, стекает на грудь и соблазнительно блестит. Тэхен чертыхается.       — Что, нравится? — оторвавшись от бутылки, спрашивает омега. — Нравится, что я тут весь в твоей власти и не могу без тебя никуда уйти. Мне бы на твоем месте тоже нравилось.       Он кивает головой своим же словам и подается вперед, чтобы отставить почти пустую бутылку. Одеяло соблазнительно спадает до пояса. Терпение альфы, которое всегда отличалось большим запасом, резко скатилось чуть не в ноль, однако Чонгук первый перешел к действиям. Омега встал с кровати, подходя вплотную, обвел руками широкие плечи Тэхена, скользнув на грудь, и облизнул пухлые, еще влажные губы. Черные глазки омеги играючи блестели, намекая на его очевидные намерения. Тэхен собирался возразить, но омега коснулся указательным пальцем его губ.       — Чшш. Я же знаю, как тебя влечет это тело. — лисенок привстает на носочки, проводя кончиком носа по скуле старшего и переходя на шепот. — Знал бы ты как я ненавижу тебя и тот факт, что хочу твой чертов член в себе. Мне это снилось, кстати.       Тэхен тяжело сглотнул. Кадык подскочил, а пальцы в руках задрожали и похолодели. Хотелось жестко вцепиться в бока омеги и припечатать того к кровати собой.       — Ты можешь сколько угодно соблазнять меня. Я даже не буду пытаться скрыть свое желание. Но пользоваться тобой без согласия в обычном состоянии я не собираюсь. — мужчина все-таки кладет руки на талию Чонгука и шагает вперед, вынуждая того отступить обратно к кровати. — Я могу довести тебя до пика любым другим способом. Но трахать тебя я не буду.       Голос альфы звучит до невозможного возбуждающе. Что-то внутри Чонгука приятно тянет от желания. Но едва ли не в пик течки он думал совершенно не о сложившейся ситуации. Лисий хвост заинтересованно подскочил, когда одна ладонь Тэхена с талии скользнула к его ягодицам, жестко стискивая. Явно останется след. Как только колени Чонгука уперлись в кровать, Тэхен хлестко шлепнул его по ягодице и вынудил упасть спиной назад.       — Только мы оба знаем… — альфа упирается коленом в кровать между ног Чонгука, хищно облизывается и сверкает голодным до близости взглядом, — Что пожалеешь ты, если я поддамся сейчас. Итак.       Мужчина нависает над ним, как можно сильнее сокращая расстояние меж тел. Зарывается носом в пушистые волосы, так приятно пахнущие его шампунем. Конечно, это чертова ложь, что он не пожалеет. Он уже чувствует вину, что позволяет себе быть так близко. Но как же его ведет от запаха орхидеи, от этих касаний, наполненных страхом и желанием одновременно. Только он понимает, что Чонгук не сам его хочет. Это не более чем обычный инстинкт, жажда близости в течку. И как же больно это проходится по влюбленному сердцу.       — Только руками, ты говорил?       — Да… — на щеках выступает яркий румянец, когда Тэхен плавно обводит изгибы его тела, задевает пальцами соски и добирается до шеи. Одна ладонь обхватывает ее, слегка сдавливая. Чонгук довольно урчит от яркого феромона и властных касаний, потому что омега жаждет этого.       — На будущее тебе, я не отличаюсь нежностью. Даже при том, что безумно тебя люблю.       Тэхен склоняется к чужой шее, широко проходится языком, но кусает ниже — за ключицу. На коже остается яркий след от зубов. Однако, омега не пытается выкрутиться, зарывается пятерней в волосы мужчины, прижимает к себе ближе, желая утонуть в ласках. Как-нибудь потом он будет думать о неправильности происходящего, а пока что тэхеновы пальцы вполне приятно добрались до него внизу. Альфа легко входит двумя сразу в подготовленное течкой тело. Чонгук сладко стонет, выгибаясь навстречу и стараясь насадиться сильнее, но этого все равно мало. Это по-прежнему просто пальцы.       Тэхен знает, что уже завтра течка будет отходить, и запах не будет так сильно манить, потому что сейчас он с трудом сдерживает себя. Альфа проворачивает пальцы внутри, сгибает их и давит на простату, от чего по телу Чонгука пробегает дрожь, а пальцы в ногах поджимаются. Он хватается за чужие волосы и подтягивает мужчину снова выше, дабы уткнуться в его шею носом, тихо скуля. Чон жадно облизывается и кусает альфу несколько раз, будто хочет не просто ощущать его феромон на себе, а оставить его частичку внутри.       — Ты просто с ума меня сводишь. — хрипит Тэхен и закрывает глаза, а из горла непроизвольно вырывается животный рык. Альфа беснуется внутри, потому что реагирует на призывной запах омеги, которая так близко и так нуждается в нем.       — Просто заткнись. — рычит в ответ Чонгук и ёрзает лишь бы внутри чувствовать еще больше. Тэхен легко вводит третий палец и почти сразу ускоряет движения. — Черт, мне мало пальцев…       — Если ты не прекратишь стараться над моим ранним облысением, то ты получишь больше. — усмехается Тэхен и мягко пытается отцепить от своей головы чужие пальцы, чтобы в ту же секунду опуститься вниз, пока Чонгук не вцепился в него снова.       Омега хнычет, не зная куда деть руки, сжимает простынь и не слышит треск ткани, потому что громко стонет — Тэхен мягко обхватывает губами головку члена и пропускает дальше пока не упирается носом в лобок. Чонгук весь взмокший, течет и от каждого движения пальцев его естественная смазка тихо хлюпает. Он и не помнит, когда последний раз кто-то был сосредоточен исключительно на его удовольствии, а Тэхен только активно двигает головой.       — Блять, Тэ… — со стоном выдыхает чужое имя омега и поднимает бедра в желании получить больше удовольствия. Чужой язык так приятно оглаживает чувствительные места, а пальцы внутри с каждым движением давят в конкретное место. Много времени не нужно, чтобы довести Чонгука до оргазма, а его тело забилось от дрожи. Он опять впутывается пальцами в черные волосы мужчины, прижимая его к себе, тот и не против. — Хочу… Еще хочу.       Чонгук сверкает поплывшими от возбуждения и удовольствия глазками, когда Тэхен все-таки отстраняется. Он облизывает губы и ухмыляется. А Чон просто не может не посмотреть вниз, где отчетливо видно характерное возбуждение мужчины.       — Ненасытный лисенок. — мурлычет Тэхен и поддается, когда его тянут на кровать, укладываясь на спину. — Что удумал? Мне нужно твое согласие в адекватном состоянии, а не перманентном возбуждении.       Чонгук молчит, сидя на бедрах альфы, нетерпеливо ёрзает и опять прижимается губами к шее мужчины. Тэхен только хмыкает, он не любит кофе и не пьет его, но кофейный феромон похоже приглянулся маленькому лису. Тот ненасытно лижет железу, расцеловывает шею и тяжело дышит, иногда кусаясь. Альфа обхватывает ладонями ягодицы и касается пальцами влажной дырочки.       — Понравилось?       — Понравилось. — хрипит в ответ не в силах самостоятельно оторваться.       — Тогда садись выше.       Чонгук, кажется, не то что не понимает, а не хочет даже думать над услышанным пока его уже не начинают тянуть вверх. Он вжимается коготками в плечи Тэхена и рычит, когда отдаляется от шеи.       — Не ругайся, лисенок. Будет снова приятно.       Мнение Чонгука больше не спрашивают, альфа с легкостью поднимает его и перемешает на грудь, довольно ухмыляясь. Чон смотрит с непониманием и агрессией — у него отобрали возможность и дальше наслаждаться запахом у самого источника.       Тэхен шлепает его по заднице несколько раз пока не вырывает желанный сладкий полувскрик, от которого омега подбирается и приподнимается, желая уйти от тяжелой ладони. Низ живота снова тянет в новой волне возбуждения, а смазка стекает и пачкает грудь мужчины, но Тэхена это ничуть не смущает, он рывком тянет лисенка вверх и с гортанным стоном прижимает его вырывающегося омегу к своему лицу.       Чонгук не сразу узнает свой тонкий голос, потому что по большей части занят противоречием внутри — отдаться наслаждению или пытаться уйти, ведь это жутко смущает. Он слишком сильно раскрыт, а чужой язык так чертовски приятно проходится по его промежности, вылизывая и собирая сладкую смазку. Тэхен с каждым мазком давит сильнее, пока не проникает внутрь языком, погружаясь в жар омеги.       Чонгук прижимает ушки к голове, скулит и все еще ёрзает, дергая хвостиком, но жесткий хват чужих рук на ягодицах просто не дает ему уйти. Глазки закатываются от удовольствия. Этот альфа… черт, он так хорош и так правильно доставляет удовольствие.

***

      Когда утром Чонгук открывает глаза, по телу растекается уже приятная нега с остатками возбуждения. Вчера Тэхен весь день провел с ним, облегчая течку. Уходил только когда Чонгук ненадолго уснул, похоже чтобы не сорваться окончательно. А сегодня он один в постели. С одной стороны это радует, с другой — какая-то его часть все же хотела бы видеть альфу рядом. Тэхена он все еще ненавидел за его поступок, но против воли начинал проникаться этим человеком, ведь других в его окружении уже продолжительное время попросту не было. Психика прогибалась. Альфа ни разу не принуждал его ни к чему, не воспользовался ситуацией и всегда выражал необходимый минимум заботы. И притяжение к мужчине пугало Чона.       А еще он несколько лет его сталкерил.       Чонгука передернуло, ведь если здесь каждую картину он снял, то в остальных комнатах дома они продолжали висеть. Он садится и тихонько мычит, потому что низ живота все еще остаточно тянет. Сейчас его ничего не сковывает, а комнату Тэхен, кажется, не запирал. Омега поднимается, поправляя длинную футболку, и тихо выскальзывает из комнаты. В коттедже тишина. Он кусает губы и принюхивается, чтобы понять, где может находиться Тэхен, и идет по следу кофейного феромона, хотя им едва не пропитан весь дом. На картины и фотографии он старается не смотреть, от них пробирает дрожью.       Мужчину он обнаруживает на кухне, тот как раз поворачивает блин, подбрасывая его над сковородой. На появление омеги он реагирует мгновенно, внимательно всматриваясь в личико. Тот не пытается убежать или уйти, а только оттягивает подол футболки пониже, ведь на нем больше ничего нет.       — Даже не попытаешься убежать? Дверь открыта. — ухмыляется альфа.       — Я хочу, чтобы ты отпустил меня.       — Снова гулять?       — Ты понял, о чем я.       Тэхен выключает газ и подходит к лису, обнимая, на удивление, не сопротивляющегося парня. Тот смотрит снизу вверх и нервно кусает пухлые губы.       — Ты считаешься убитым, малыш. Только благодаря мне ты сейчас еще дышишь. — Тэхен зарывается носом в его волосы и наслаждается смесью ароматов. Все-таки самый прекрасный запах это феромон Чонгука. Тонкий и чертовски редкий. — И я никому не позволю забрать тебя у меня.       — Почему вчера ты не послушал меня?       — А сегодня я был бы для тебя мишенью для убийства? Мне не нужно только твое тело, лисенок. Мне нужен весь ты. Ты голоден скорее всего, садись.       Тэхен приподнимает омегу и хочет спокойно донести, но тот обвивает ногами его бедра и шею, утыкается губами в щеку и видимо совершенно не хочет отлипать.       — Я ненавижу то, что не получается тебя ненавидеть.       Тэхен низко смеется и усаживает парня на стол, отодвигая все мешающее. Он вплетает пальцы в волосы парня и тянет за них, с рыком впиваясь в чужие манящие губы. Он слишком многое хотел бы сделать еще вчера и никогда не думал, что настолько сможет себя контролировать. Сегодня же Чонгук охотно отвечает на его поцелуй, запах орхидеи все еще взывает к альфе и тот рычит от нежелания брать омегу в течку, а потом видеть, как тот ненавидит его в здравом уме.       — Я не против. — шепчет между поцелуев Чонгук и царапает спину мужчины.       — Нет, Чонгук, не срывай мои остатки самообладания.       — Я уже не в бреду. — тихо добавляет он, поджимая ушки. Сам не верит, что сказал это. Быть может, если он все же попробует, то сможет вернуться к обычной жизни?       — Мой лисенок… Мой самый любимый… — Тэхен стонет, опускается ниже и сжимает зубы на шее омеги на секунду. — Я же не буду сдерживаться.       — Я хочу обычную жизнь. — скулит Чонгук.       — Что хочешь сделаю, к твоим ногам все положу, только рядом будь. — и звучит так преданно, что Чонгук верит. По румяной щечке медленно бежит слеза, которую он сразу смахивает, лишь бы не показывать слабость. — Моим будь, Чонгук. Я люблю тебя.       Чонгук не в состоянии ответить, он тянет Тэхена за шею и снова целует, пытаясь соскользнуть со стола. Тот помогает, переходит поцелуями на щечки, носик, уголки глаз, а омега чуть дрожит и поворачивается к нему спиной.       — Блядство, лисенок. Я же не сплю? — альфа явно не привык сомневаться в своих действиях, но когда он видит, как прогибается Чонгук, ложась грудью на стол и виляя хвостом, он плывет.       — Давай только… — Чонгук не успевает договорить, альфа уже на все соглашается, а рукой задирает футболку вверх, обнажая поблескивающие от смазки бедра парня и спину. Чонгук просто надеется, что сможет хотя бы немного вернуться в привычный ему мир.       Тэхен забывает обо всем, что до этого занимало его мысли. Весь смысл этого мира резко сводится к одному единственному омеге, что сейчас позволял касаться себя, открывался, разрешал действовать. Это ощущалось как нечто невозможное, но отдаленно он понимал, почему тот так делает. Возможно Тэхен согласится увезти своего лисенка так далеко, чтобы тот смог вновь почувствовать жизнь и ему ничто не угрожало.       А пока что Тэхен в спешке избавляется от своей одежды. Он на пробу вводит два пальца внутрь, но Чонгук виляет бедрами и уверяет, что готов.       — Мы потом уедем? — напоследок спрашивает омега.       — Куда захочешь. Прости, мой милый лисенок, я сделаю как скажешь ты, лишь бы ты вновь был счастлив.       Чонгук всхлипывает себе в руку, когда чувствует желанный член в себе. Тот ощущается внутри так чертовски правильно, что он изгибается, лишь бы поскорее насадиться полностью. Он не слышит, как сам же просит быть быстрее и грубее, а Тэхен поддается. Он позволяет себе взять то, что так давно хотел.       Альфа с рыком и властным взглядом темных сияющих глаз начинает грубо вбиваться во влажное нутро омеги, толкаясь по самые яйца. Чонгук громко, надсадно вскрикивает, но чувствует утоляющееся желание. Он явно на своем месте. Стол, на который он опирается, стоит твердо, позволяя вцепиться когтистыми пальцами в край. Ноги дрожат, а мягкая кожа на ляжках ходит ходуном от сильных, нетерпеливых толчков.       В этот раз первый оргазм накрывает Чонгука крышесносно и очень быстро, чего он даже сам не ожидал. Омега скулит, но не сопротивляется, сжимая желанный член альфы внутри. Тэхен все чувствует, но не может, да и не хочет останавливаться.       — Мой любимый лисенок. — альфа рычит в загривок и придавливает своим телом к столу, набирая скорость. И Чонгук понимает, что тот точно не остановится, но омежье нутро чувствует себя на своем месте. Чон хочет продолжения.       Тэхен смыкает зубы на шее омеги теперь куда больнее, но все еще не прокусывает. Его ладонь тяжелым ударом опускается на бедро, оставляя там горящий след, а Чон вскрикивает, сжимаясь еще сильнее. Румяные щечки уже давно мокрые, но он просит продолжать, потому что нравится. Чертова омега внутри него довольно мурлычет, а он вторит ей.       В последний день течки Чонгук всегда уже контролировал себя, сегодня было не исключение. Поэтому приятно растягивающий его член он принимал в себя, полностью осознавая происходящее. Тэхен брал его резко и быстро, как и обещал — он не любил быть нежным. Мокрые частые шлепки наполнили кухню, перемешиваясь с несдержанными стонами Чонгука.       Тэхен вдруг отстраняется. Ему хочется видеть личико омеги, перепачканное в слезах, а потом он быстро разворачивает того. Твердая поверхность стола неприятно впивается в кожу спины, но все ощущения перетягивает на себя очередной подступающий оргазм, когда толчки возобновляются. Тэхен властно впивается в его губы и целует, продолжая двигаться. Чонгук весь содрогается, перед глазами плывет, а он до крови расцарапывает чужую спину, но ощущает себя удовлетворенным.       — Узел… Хочу… — сбито скулит омега, приводя Тэхена хоть немного в сознание. Он улавливает поплывший взгляд и сорванный голос, понимая, что за сцепку потом получит ненавистный взгляд.       — Люблю тебя.       Тэхен изливается в него, но выходит до сцепки, удерживая брыкающегося омегу, когда смыкает зубы на железе. Он ярко насыщает метку своим феромоном, от чего Чонгук замирает. Ножки все еще дрожат, непослушно разъезжаясь, а пальцы впились в плечи альфы. Он принадлежит Тэхену.       — Я сделаю так, как скажешь ты. Выполню любую просьбу, если позволишь быть рядом с тобой, Чонгук.       И это ведь уже не просто слова. Чонгук помечен, но настолько удовлетворен, что думать ни о чем не хочется. Да, они обязательно покинут город, да хоть страну. Пожалуй, Тэхен взаправду положит к ногам Чонгука все, чего тот возжелает.