Глава 21
24 января 2026 г., 23:57
Ду Сюй Лан был всего лишь набором данных, собранных Господом Богом. Он не был похож на бессмертную душу, как он сам, и как он мог за ним последовать? Курение — это вполне нормально, как и другие их схожие вредные привычки.
Чжоу Юнь Шэн убеждал себя в этом, но горечь в его сердце была невыразимой.
Но вскоре у него уже не было времени заниматься другими делами. Фу Сюань звонил ему и несколько раз просил поскорее отдать картину, написанную маслом для церемонии награждения. В его тоне слышалось слишком явное нетерпение, чтобы его можно было полностью скрыть.
Фу Сюань считался важной шишкой в классе масляной живописи; у него были очень влиятельные связи. Его отец был президентом Ассоциации живописи и каллиграфии страны С, а мать была всемирно известной художницей, специализирующейся на пейзажной живописи. Её шедевр «Пшеничная волна» был продан на аукционе Jiadeli за баснословную сумму в 7,5 миллионов. Фу Сюань с детства унаследовал талант своих родителей. В шесть лет он провел собственную художественную выставку и оказался более одаренным в живописи, чем кто-либо другой.
Но примеры Чжун Юна были редкостью. К сожалению, Фу Сюань не относился к числу самых типичных представителей. Из-за преждевременного успеха он стал заносчивым. В окружении своих последователей он постепенно утратил амбиции. Он не только не совершенствовал свои навыки рисования, но и пристрастился к еде, выпивке и развлечениям.
Навыки рисования нужно было оттачивать. Если долго не брать в руки кисть, вдохновение и мастерство со временем иссякнут. Когда Фу Сюань понял, что стоит перед холстом и не может провести даже прямую линию, он наконец запаниковал.
Но в ответ он не заставлял себя брать в руки кисть, а нанимал подставных лиц. Всякий раз, когда преподаватель давал задание на дом или просил что-то нарисовать, он позволял другим делать это вместо себя. На факультете масляной живописи было много талантливых, но небогатых студентов. Фу Сюань находил самых неразговорчивых студентов, платил им, и они усердно работали, что было удобно для обеих сторон. Неожиданно для себя он доучился до выпускного курса и даже стал одним из лучших студентов в глазах преподавателей.
Но эта международная церемония вручения наград в области масляной живописи проводится раз в пять лет и является одним из самых важных конкурсов в мире искусства. Представители Фу Сюаня тоже получили право на участие и хотели воспользоваться этой возможностью, чтобы прославиться, поэтому они, естественно, отказали ему. У Фу Сюаня не было выхода, но после долгих раздумий ему в голову пришла идея, как воспользоваться Вэй Си Янем.
Вэй Си Янь был замкнутым, вёл себя сдержанно и редко общался с одноклассниками. Фу Сюань, естественно, не знал о его происхождении и считал его сиротой без друзей, поэтому полностью скопировал его картину. Эта картина была результатом того, что Вэй Си Янь выплеснул на неё свои переживания из-за того, что семья Нин отвергла его. Он выплеснул всю свою неприязнь, боль, тоску и печаль, отойдя от привычного спокойного стиля и идеально соединив красоту классицизма с безудержной природой абстракции. Получилось потрясающе.
Благодаря этому шедевру Вэй Си Янь мог бы стать одним из самых выдающихся художников-живописцев. Но неожиданно Фу Сюань присвоил себе его достижения и даже подал на него в суд за нарушение авторских прав.
Вэй Си Янь, которого изгнали из семьи Нин, естественно, не мог дать отпор. Ему ничего не оставалось, кроме как договориться с Фу Сюанем во внесудебном порядке и пообещать навсегда уйти из масляной живописи. Вэй Си Янь, который больше не мог брать в руки свою любимую кисть, очевидно, испытывал сильную боль и потерял волю к жизни.
Поскольку Чжоу Юнь Шэн учился на дневном отделении, он рисовал только в художественной студии при резиденции Нин, а не со своими однокурсниками, поэтому Фу Сюаню было сложно его подставить. Видя, что срок сдачи работ приближается, он занервничал и стал постоянно звонить Чжоу Юнь Шэну, даже соврал ему, что преподаватель поручил ему собрать работы младших студентов.
Чжоу Юнь Шэн пообещал передать его, после чего повесил трубку, и его взгляд слегка потемнел.
Он внимательно изучил картину на мольберте, внес несколько изменений там, где остался недоволен, и после того, как картина высохла, понес ее в кабинет Нин Си Няня.
***
Были выходные, поэтому Нин Си Нянь работал дома. Он сосредоточенно изучал толстую папку, поглядывая на монитор каждые десять минут. Увидев, что мальчик, как обычно, стоит у мольберта и рисует, он успокоился. Юноша никуда не уходил, он просто стоял на месте и ждал его. Эта мысль пришла внезапно, но от нее ему стало еще радостнее. Когда он очнулся от своих мыслей, студия была уже пуста, и в его сердце всколыхнулось знакомое тревожное чувство. Если бы такое случилось, когда он был в компании, он бы сразу позвонил и попросил Чжао Цзюня найти его. Но сегодня был его выходной, и он решил сделать это сам. Как только он отложил папку, в дверь постучали. Нин Си Нянь нетерпеливо спросил: — Кто там? — Это я, — голос юноши звучал звонко и нежно. Нин Си Нянь мгновенно напрягся, а затем, придя в себя, выключил монитор компьютера, убрал разбросанные папки и быстро направился к двери. Он остановился, не дойдя до двери, чтобы поправить волосы перед стеклянной дверцей книжного шкафа. Убедившись, что он выглядит очень привлекательно, он улыбнулся и открыл дверь: — Си Янь, заходи. Он, не раздумывая, схватил юношу за белоснежное запястье и притянул к двуспальному дивану. Он хотел налить ему чашку кофе, но почему-то почувствовал, что этот напиток не подходит, поэтому сбегал на кухню и налил стакан молока. Подогрев его, он осторожно отнёс его обратно. Чжоу Юнь Шэну было очень приятно, что он прислуживает ему, но он притворился, что польщён. От вида его покрасневших щёк и ясных влажных глаз цвета цветущего персика фанат Нин Си Нянь чуть не потерял самообладание. Сдерживая волнение, Нин Си Нянь сел рядом с юношей и тихо спросил: — Си Янь, ты хочешь мне что-то сказать? — если бы это было что-то незначительное, юноша бы никогда не стал проявлять инициативу и приближаться к нему. — Да, — Чжоу Юнь Шэн робко взглянул на него и тихо произнес, поджав розовые тонкие губы: — Я хочу участвовать в церемонии награждения за картины, написанные маслом. — Церемония награждения за картины, написанные маслом? Я знаю об этом, ты что, не подал заявку? Я сейчас же позвоню и устрою тебя на конкурс, сразу в финал, — это была отличная возможность продемонстрировать свою серьезность, как мог Нин Си Нянь ее упустить? Не успел он договорить, как его рука уже набирала номер. Ning Group была крупнейшим спонсором этого грандиозного художественного мероприятия, и попасть в финал было очень легко. — Нет, дело не в этом, — Чжоу Юнь Шэн быстро схватил его за руку, его маленькое личико тревожно раскраснелось. — У меня уже есть заявка. Нин Си Нянь воспользовался возможностью и притянул его к себе, сдерживая волнение и поглаживая его мягкие волосы. Он спросил: — Тогда зачем ты меня искал? Проклятый извращенец, твои навыки в области сексуальных домогательств просто не могут стать лучше. Чжоу Юнь Шэн втайне стиснул зубы, опустил голову и невнятно спросил: — Можно отправить эту фотографию на проверку? В этот момент Нин Си Нянь наконец заметил у своих ног рамку размером 22×14. Он поднял защитную крышку, и перед ним предстало маленькое круглое личико Нин Ван Шу, которое выглядело ещё более пухлым. Маленький ребенок сидел на корточках на земле в очень большой белой рубашке с закатанными рукавами. Он поднял две пухлые ручонки, чтобы художник увидел его испачканные краской ладошки. У его ног лежал холст с отпечатками маленьких ладошек. В его глазах это был настоящий шедевр, поэтому он лучезарно улыбался, и даже солнечный свет, падающий на фон, не мог с этим сравниться. В каждом мазке кисти была запечатлена искренняя любовь и нежность художника. Тёплые тона почти полностью покрывали полотно. Надежда, радость, спокойствие, переполнявшая картину жизненная сила и счастье — всё это обрушивалось на зрителя, когда он видел полотно. Нин Си Нянь смотрел на него с благоговением. Он почти забыл, когда в последний раз видел улыбающееся лицо сына. — Можно взять эту фотографию на рецензию? — Чжоу Юнь Шэн легонько коснулся его руки. Услышав это, Нин Си Нянь очнулся и, сморгнув выступившие слёзы, сказал: — Конечно, можешь, — он помолчал, а потом добавил: — Может быть, однажды ты нарисуешь и мой портрет? Он бы никогда не признался, что завидует собственному сыну. — Конечно, — Чжоу Юнь Шэн кивнул, аккуратно возвращая защитную крышку на место.***
Когда Фу Сюань увидел, как Чжоу Юнь Шэн подходит, чтобы отдать ему картину, ему показалось, что он видит своего спасителя. Подняв покрывало с холста, он долго вглядывался в него. Узнав, что ребёнок на картине был лишь плодом его воображения, он наконец вздохнул с облегчением. Он знал, что картина будет выделяться, ведь она была слишком умной, полной очарования и эмоций, кропотливо написанной с любовью. Его глаза не могли скрыть жадности. Увидев это, Чжоу Юнь Шэн понял, что он уже попался в ловушку. Когда он вернулся домой, Нин Ван Шу уже спал. Чжоу Юнь Шэн поцеловал его в румяную щёчку и прошептал: — Прости, что воспользовался тобой, но я останусь с тобой и буду защищать тебя всю жизнь, пока ты не состаришься. После того как он тихо вернулся в свою комнату, Нин Си Нянь позвонил ему, чтобы расспросить о том, где он был весь день, с кем встречался, о чём говорил, что делал и так далее. Его всё более сильное стремление к контролю и собственнические наклонности заставили Чжоу Юнь Шэна не знать, смеяться ему или плакать. — Си Янь, Си Янь, ты там? — крикнула Чжао Синь Фан за дверью. Чжоу Юнь Шэн повесил трубку, быстро переоделся в домашнюю одежду, открыл дверь и молча посмотрел на неё. Чжао Синь Фан нанесла легкий макияж, подчеркнув свои большие и выразительные миндалевидные глаза. Несмотря на то, что была уже поздняя осень, на ней было белоснежное платье-комбинация. Намеренно приспущенный вырез не скрывал ее глубокое декольте, а стройные белые ноги были слегка сдвинуты в сексуальной позе, что делало ее женственную фигуру еще более очаровательной. Ты что, собираешься меня соблазнить? Затащить в трясину супружеской измены? В глазах Чжоу Юнь Шэна вспыхнул огонек. Чжао Синь Фан увидела, что мальчик явно пытается отвести взгляд, и в душе её шевельнулась гордость. Она хорошо разбиралась в слабостях мужчин, и её методы были хитрыми и эффективными. Даже такого опытного ловеласа, как Нин Си Нянь, можно было уговорить, не говоря уже о невинном юном Вэй Си Яне. Дети-сироты, выросшие в изоляции, такие как Вэй Си Янь, больше всего нуждались в материнской заботе. Пока она улыбалась ему и говорила несколько ласковых слов, он покорно позволит ей выдвигать любые требования. Родители Вэй Си Яня оставили ему огромное наследство. Хотя его нельзя было сравнить с состоянием Ning Group, этого было достаточно, чтобы обычный человек мог бесконечно есть и пить, наслаждаясь жизнью. Чжао Синь Фан долго размышляла, а затем наконец решила превратить Вэй Си Яня в любовного раба для своих нужд. Не только женщины, но и мужчины никогда не забывают свою первую любовь. Чжао Синь Фан планировала стать первой женщиной Вэй Си Яня. — Невестка, тебе что-то нужно? — Чжао Синь Фан заставила Чжоу Юнь Шэна забиться в угол. В верхней и левой части книжного шкафа были установлены камеры наблюдения, которые обеспечивали отличный обзор, в том числе и крупным планом. Чжао Синь Фан была в полном неведении. Она упёрлась руками в стену по обе стороны от лица парня, её пышная грудь слегка касалась его, а голос звучал томно и кокетливо: — Мне некомфортно, поэтому я хотела немного поболтать с тобой. Твой брат почти всё время проводит вне дома, и мне очень одиноко. Чжоу Юнь Шэн затаил дыхание, его щеки покраснели, он втянул голову в плечи и нырнул под мышку Чжао Синь Фан. — Чего ты боишься? Боишься, что я тебя съем? — Чжао Синь Фан развеселилась. Она притянула его к себе, сжала его челюсть и поцеловала. Этот поцелуй был очень коротким, потому что через две секунды подросток яростно вырвался и оттолкнул её. Он расплакался и побежал прямиком в ванную. Стоя перед унитазом, он начал безостановочно блевать, и вскоре из него вышла даже желчь. Черт возьми, вот почему ему никогда не нравились женщины. На потолке в ванной была установлена камера, которая незаметно снимала эту сцену. Выражение лица Чжао Синь Фан изменилось. Даже если бы ее забили до смерти, она бы не ожидала такой реакции. Разве нормальные люди не должны были повалить ее на землю и делать с ней все, что вздумается? Она была смущена, разгневана, но больше всего напугана. Она отступила к двери и яростно пригрозила: — Вэй Си Янь, если ты посмеешь рассказать Си Няню о том, что произошло сегодня, я скажу ему, что ты хотел меня изнасиловать. Я его жена, а ты просто ублюдок неизвестного происхождения. Как ты думаешь, кому он поверит? Подросток напрягся, а затем, дрожа, лёг на унитаз. Казалось, он был в ужасе и плакал. Спустя долгое время после ухода Чжао Синь Фан он медленно поднял голову, и можно было увидеть его смертельно бледное лицо и покрасневшие глаза.
