Глава 20
24 января 2026 г., 22:54
Раньше Нин Си Нянь не возвращался домой до полуночи. Теперь же он собирал портфель в 17:30.
Посмотрев на часы, Цинь Ли тоже поспешила позвать детей обратно. По дороге Чжоу Юнь Шэн обнаружил, что Чжао Цзюнь установил множество камер на деревьях у озера, и ему ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что его сделали прислугой.
— Как прошёл твой день? — Нин Си Нянь проводил Цинь Ли до двери, а когда вернулся домой, поцеловал сына в лоб, а затем, совершенно непринуждённо, обхватил щёки Вэй Си Яня ладонями и поцеловал, как будто они были близки с самого рождения.
Чжоу Юнь Шэн поначалу был очень удивлён, но со временем привык. Он лишь поджал губы и слегка кивнул, но ничего не ответил. Как прошёл наш день? Ты ещё не знаешь? Проклятый извращенец.
Чжао Синь Фан услышала эти звуки и спустилась вниз. Она заботливо взяла у Нин Си Няня куртку и портфель, и они обнялись, слегка улыбаясь и перешёптываясь, как настоящие любящие муж и жена.
В этой семье, за исключением Нин Ван Шу, все были актёрами уровня «Оскара».
Поужинав и уложив сына спать, Нин Си Нянь хотел найти Вэй Си Яня, чтобы немного поболтать с ним и укрепить их чувства, но обнаружил, что тот уже ушёл. Он также запер дверь спальни.
Если бы не его прежние ошибочные и подлые поступки, Си Янь не боялся бы его так сильно. Нин Си Нянь нервно пригладил волосы; в глубине души он испытывал сильнейшее сожаление, и ему не терпелось проглотить Чжао Синь Фан целиком. Но Цянь Юй всё ещё был полезен, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как натянуть тетиву, не стреляя.
Подросток достал из книжного шкафа фотоальбом и расстелил его на кровати. Сидя, скрестив ноги, он просматривал альбом и делал пометки. Нин Си Нянь улыбнулся и некоторое время внимательно наблюдал за ним, а затем, увидев, что ещё рано, тоже включил компьютер, чтобы заняться делами.
Незаметно наступило 10:30 вечера, и мобильный телефон издал тихий сигнал, напоминая занятому Нин Си Няню о времени.
Нин Си Нянь выключил будильник и быстро взглянул на экран. Конечно же, юноша, который всегда придерживался расписания, раздевался, чтобы принять горячую ванну и лечь спать.
Его белая рубашка соскользнула с плеч, он повернулся, обнажив изящную ключицу, гибкую талию, очень упругие ягодицы… Нин Си Нянь лишь мельком взглянул на него и тут же отвел взгляд, внезапно почувствовав беспокойство. Он встал, налил себе чашку кофе и два раза обошел кабинет, слушая, как журчит вода, пока юноша принимает ванну.
Он всё больше нервничал, расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и, наконец, медленно отнёс чашку с кофе обратно на стол, не сводя глаз с экрана. Ему ничего не оставалось, кроме как признать, что он ждал этого момента почти каждый день. Какая разница между этой привычкой и извращенчеством? Он осуждал себя в глубине души, но не мог совладать с собой.
Он поставил чашку с кофе на стол, затем достал сигарету и закурил, пытаясь скрыть обзор дымом. Но этот шаг был явно излишним: пар от горячей воды в ванной уже давно затуманил камеру, оставив лишь нефритовый силуэт.
Нин Си Нянь снова почувствовал неудовлетворённость и мысленно выругался.
Когда звук льющейся воды наконец стих, он докурил сигарету. Из-за того, что он был слишком сосредоточен на экране, окурок едва не обжёг ему пальцы. Он выругался и безжалостно бросил окурок в пепельницу.
Дверь в ванную открылась. Юноша вышел с мокрыми волосами, одетый лишь в свободную белую рубашку, которая едва прикрывала его бёдра, скрывая самые сокровенные места, но при этом демонстрируя его стройные прямые ноги. У него были очень изящные ступни идеальной формы. Ступая по шерстяному ковру, он слегка поджимал пальцы, и это выглядело очень мило.
Из-за того, что он круглый год проводил в студии, его кожа была очень белой, а сквозь тонкую кожу просвечивали светло-голубые кровеносные сосуды. Из-за этого он казался ещё более нежным и хрупким.
В последний раз, это был последний раз, завтра он уберёт все камеры. Держа в руках чашку с кофе, Нин Си Нянь, как обычно, успокаивал себя, а затем полностью отказался от борьбы и жадно уставился на экран.
Внезапно раздался резкий стук в дверь. Это был Чжао Цзюнь.
Руки Нин Си Няня задрожали, и половина кофе из чашки пролилось на его рубашку и брюки.
ЧЁРТ! Он тут же вскочил, вытираясь бумажным полотенцем, но обнаружил, что у него в паху что-то затвердело. ЧЁРТ! Он непонимающе уставился на себя, а затем яростно выругался, откидывая волосы назад. Он знал, что если продолжит в том же духе, то рано или поздно собьётся с пути, но был бессилен перед своим извращённым «я».
— Входите, — он сел, вид у него был изможденный, голос подавленный.
В момент паники молодой человек на экране быстро поджал губы и беззвучно прошептал:
— Спокойной ночи, проклятый извращенец.
***
Два месяца летних каникул подошли к концу. Нин Си Нянь каждый день боролся за выживание, чувствуя себя измотанным как физически, так и морально. «Может, мне стоит придумать, как держаться подальше от Вэй Си Яня» Сказал он себе. Эта мысль не заставила себя ждать. — Почему ты собрал вещи? — когда он увидел, как мальчик спускается по лестнице с дорожной сумкой на колёсиках и выглядит так, будто собирается в дальнюю поездку, его лицо мгновенно изменилось. — Я живу в общежитии, — Чжоу Юнь Шэн спрятал чемодан за спину, чувствуя себя немного неловко. Нин Си Нянь кашлянул и тут же спросил более мягким тоном: — Когда ты вернешься? — Я вернусь на зимние каникулы. Зимние каникулы? Если считать по порядку, то до его возвращения оставалось еще три-четыре месяца. В голове у Нин Си Няня зашумело, и он решительно возразил: — Нет, жить в общежитии нельзя, — он давно забыл о своем намерении отдалиться от Вэй Си Яня. Ты ведь зависим, проклятый извращенец. Чжоу Юнь Шэн мысленно усмехнулся, но на лице у него было испуганное и обиженное выражение, а его влажные глаза цвета цветущего персика смотрели на Нин Си Няня. Под пристальным взглядом молодого человека половина тела Нин Си Няня полностью онемела. Его уши невольно покраснели, но выражение лица Нин Си Няня стало ещё более серьёзным, и он твёрдо сказал: — Нет, ты совсем не заботишься о себе. Как только начинаешь рисовать, уже не можешь остановиться. Ты даже забываешь есть три раза в день. Будет лучше, если ты будешь жить дома. Я буду каждый день отвозить тебя в школу и забирать оттуда, иначе я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Чжоу Юнь Шэн сидел в самом дальнем от него углу и молча смотрел на свой завтрак. Он был очень упрямым. У Нин Си Няня не было других способов его переубедить, и ему ничего не оставалось, кроме как обратиться к сыну. — Малыш, твой Сяо Шу должен пойти в школу, он не будет приходить к тебе три или четыре месяца. Ты будешь по нему скучать? Нин Ван Шу наконец осознал серьёзность проблемы, тут же вскочил со стула и громко топая подбежал к Чжоу Юнь Шэну. Он крепко вцепился в штанину Чжоу Юнь Шэна и выглядел при этом так, будто вот-вот расплачется. Мертвый извращенец, который даже родного сына использовал в своих целях. Чжоу Юнь Шэну хотелось закрыть лицо руками, но он сдержался. — Если я не буду жить в школе, мне придется пройти все процедуры, чтобы стать студентом дневного отделения, — он говорил медленно. — Хорошо, я сейчас же отвезу тебя, чтобы ты заполнил формы, — Нин Си Нянь наконец-то успокоился. Воспользовавшись возможностью, он подошёл и сел рядом с юношей, взял сына на руки и радостно поцеловал его. Хороший сын, ты действительно помог своему отцу. Чжао Синь Фан в фартуке готовила на кухне рисовую кашу. Услышав эти звуки, она помрачнела. За последние два месяца не только Нин Ван Шу начал приходить в себя, но и отношение Нин Си Няня к Вэй Си Яну кардинально изменилось. Когда Вэй Си Ян только приехал, Нин Си Нянь не обращал на него внимания, но теперь он балует его, как драгоценного ребёнка. Что, чёрт возьми, происходит? Неужели он забыл, как Вэй Си Янь обошёлся с Нин Ван Шу? Или, может быть, он узнал правду? Это невозможно. Если бы он знал правду, то как бы он мог обеспечивать Ван Ма вкусной едой и напитками и каждый день навещать её в больнице, чтобы лично позаботиться о ней? Конечно, эти два старых дурака, должно быть, настаивают на том, чтобы защитить Вэй Си Яня, и у него нет другого выбора. Теперь, когда их отношения становились всё лучше и лучше, что она могла сделать, если бы Вэй Си Янь в их следующей беседе упомянул тот день у входа в отель? Нет, она должна как можно скорее избавиться от Вэй Си Яня! Глаза Чжао Синь Фан сверкнули: ей в голову пришла замечательная идея.***
Вэй Си Янь был студентом первого курса столичной Академии изящных искусств. Он не участвовал во вступительных экзаменах в колледж. Отец Нин поручил известному художнику-живописцу из страны F написать для него рекомендательное письмо, и его приняли без экзаменов. Нин Си Нянь поручил помощнику заняться повседневными делами студентов, а сам отправился в общежитие, чтобы помочь Вэй Си Яню собрать вещи. — Я сделаю это, а ты посиди. Он снял пиджак, закатал рукава и сложил в стопку несколько огромных фотоальбомов, собираясь вынести их. Как у главного героя мужского пола, внешность Нин Си Няня, естественно, была очень яркой. Он не был безупречно красив, как Ду Сю Лан, но от него исходила героическая, мужественная аура. Его рост составлял почти 190 см, а когда он переставлял свои длинные ноги перед Чжоу Юнь Шэном, у того кружилась голова. Сквозь тонкую рубашку отчётливо проступали его рельефные мышцы. Мужчина был ходячей проблемой. Чжоу Юнь Шэн прекрасно осознавал этот факт, и ему ничего не оставалось, кроме как искать кого-то другого. — Тебе жарко? Посмотри на своё лицо, оно всё красное. Дома действительно комфортнее, там есть кондиционер, — щёки юноши раскраснелись, глаза блестели. При виде этого у Нин Си Няня пересохло во рту. Воспользовавшись этим, он подошёл и ущипнул юношу за кончик носа. Чжоу Юнь Шэн опустил глаза и кивнул. От его «застенчивого» вида у Нин Си Няня защемило сердце. Он сложил альбомы и кисти в картонную коробку. Одной рукой придерживая коробку, а другой волоча за собой подростка, Нин Си Нянь медленно направился обратно к парковке. — Си Янь, ты пришёл отчитываться? Когда Нин Си Нянь открыл багажник, чтобы упаковать вещи, Чжоу Юнь Шэн услышал крик. Он посмотрел на приближающегося к нему мужчину, и на его лице мгновенно появилась злорадная улыбка. Он знал этого человека: это был старший брат Вэй Си Яня, Фу Сюань. После того как Вэй Си Янь покинул дом семьи Нин, у него появилась возможность взять себя в руки, но этот человек всё разрушил. Он присвоил себе картину Вэй Си Яня и принял участие в церемонии вручения Международной премии в области масляной живописи. В конце концов он получил главный приз и в одночасье стал знаменитым. Это событие стало последней каплей, которая сломила Вэй Си Яня. Чжоу Юнь Шэн прищурился, а затем подошёл, чтобы поздороваться с ним, и почтительно обратился к нему: — Старший брат, — когда Фу Сюань узнал, что Чжоу Юнь Шэн собирается стать студентом дневного отделения, он отвёл его в сторону, чтобы сказать ему пару слов. Конечно, он спросил, закончил ли Чжоу Юнь Шэн свою работу для церемонии награждения, и посоветовал показать её ему, если что-то не устраивает, чтобы он мог дать совет. Чжоу Юнь Шэн кивнул, но ничего не сказал. Фу Сюань увидел вдалеке мужчину, который стоял на обочине и курил, пристально глядя на него. Взгляд мужчины был немного жестоким. Фу Сюань немного испугался и не смог удержаться от того, чтобы не найти повод уйти первым. — Кто он? — сурово спросил Нин Си Нянь, когда они сели в машину. — Старший брат, — Чжоу Юнь Шэн моргнул своими водянистыми глазами персикового цвета. Горечь Нин Си Няня испарилась, но он все еще бормотал: — Он действительно болтливый. Чжоу Юнь Шэн задохнулся от запаха сигаретного дыма в машине. Ему стало не по себе, и он не смог сдержать недовольный возглас: — Выброси сигарету. Нин Си Нянь тут же затушил сигарету и поднял руки в знак капитуляции. Эта умелая и естественная реакция шокировала обоих. Чжоу Юнь Шэн долго смотрел на него, пытаясь найти что-то знакомое в его красивом лице. Безрезультатно. На обратном пути они оба погрузились в странное молчание.
