Глава 26
26 января 2026 г., 15:34
Шэнь И Бинь был единственным сыном первой жены в семье Шэнь, поэтому его очень баловали, кормили и одевали по последнему слову моды того времени. После того как Чжоу Юнь Шэн вернулся в резиденцию Шэнь, у него действительно выдалось несколько беззаботных и счастливых дней. Но кто бы мог подумать, что в один прекрасный день, едва он встал с постели, его схватила императорская гвардия и бросила в тюрьму.
Отец Шэнь был министром при Сыне Неба, и у него, естественно, была возможность получить экзаменационный вопрос. Император Тянь Чэнь подозревал, что отец Шэнь тоже участвовал в мошенничестве, поэтому приказал императорской страже задержать и его.
Отец и сын сидели на корточках в вонючей камере. У них были подбитые глаза, землистый цвет лица, и выглядели они очень изможденными.
— Когда мама пришлёт нам ужин? Я давно не ел утку по-пекински, мне её очень хочется, — Чжоу Юнь Шэн держал во рту соломинку и потирал ягодицы, которые ему надрали. К счастью, у него была привычка укреплять своё тело, когда он попадал в новый мир, иначе от побоев у него были бы внутренние повреждения.
Отца Шэня еще не уволили, поэтому, как чиновника, назначенного императорским двором, его не били так жестоко, как его сына, но душевные муки были в сто раз мучительнее физических. Он схватил сына за ухо и гневно отчитал того:
— Ты неблагодарный сын, ты еще и о еде думаешь в такое время? Быстро признавайся, кто ответил на этот вопрос, чтобы тебя не пытали еще сильнее!
— Это я сам написал, как я могу в чем-то признаться? — Чжоу Юнь Шэн заткнул уши, изображая, что его обидели.
Отец Шэня увидел, что тот даже в такой ситуации не раскаивается, и, не в силах сдержать одышку и боль в груди, замахнулся, чтобы хорошенько его отколотить.
***
Тем временем мать Шэнь навещала свою дочь, наложницу Седьмого принца. — Возвращайся, мама. Я тоже сейчас как глиняный Бодхисаттва, переправляющийся через реку. Я не могу гарантировать свою безопасность, откуда у меня силы, чтобы спасти отца и младшего брата. Я несколько раз посылала кого-нибудь пригласить Седьмого принца, но он не хотел меня видеть. Возможно, он предвидел, зачем я его зову, потому что неожиданно заставил мать, императорскую наложницу, вызвать меня во дворец для выговора. Теперь мне запрещено выходить на улицу, и я не знаю, в каком месяце или в каком году я снова обрету свободу, — сказала Шэнь Цяо Дань, проливая слёзы, с выражением безысходности на лице. Мать Шэнь внезапно всё поняла и после минутного молчания вздохнула: — Значит, Седьмой принц намерен бездействовать? В этом есть смысл, у твоего брата нет надежды выбраться из этого затруднительного положения в этой жизни, а карьера твоего отца разрушена, так что наша семья Шэнь для него бесполезна. Дочь, у тебя нет детей, ты впала в немилость, что ты будешь делать в будущем? Если бы я знала, что так случится, я бы обручила тебя с представителем обычной семьи, чтобы ты жила спокойно. Мать и дочь почувствовали, как к горлу подступает грусть, и заплакали, обнявшись. Во дворе Седьмого принца Се Юй Роу послала кого-то разузнать о разговоре между матерью и дочерью. Она отпустила служанку, которая передала ей сообщение, и усмехнулась: — Семья Шэнь пала, какие ещё выходки могут быть у Шэнь Цяо Дань? Будущие трудности только начинаются, так что наслаждайтесь ими не спеша. Несколько верных служанок, почтительно стоявших рядом, сделали вид, что ничего не слышали. Как раз в это время вошёл Седьмой принц. Он увидел несравненную красавицу, лежащую на кушетке, и в его равнодушных глазах тут же мелькнула улыбка. — Цзы Цин, госпожа Шэнь пришла, а ты не… — Се Юй Роу прикидывалась доброй и нежной перед другими, но в этот раз ей, конечно же, следовало просить о снисхождении. — Не говори больше ничего, императорский отец сейчас в гневе, и никто не сможет его переубедить. Я могу только позволить семье Шэнь полагаться на себя, — лицо Седьмого принца мгновенно помрачнело. Он знал, что значит посылать уголь в снежную погоду, но Шэнь И Бинь был никчёмным человеком, и карьера единственного способного члена семьи Шэнь, Шэнь Хуэя, была разрушена. Эта семья Шэнь действительно не представляла никакой ценности. Увидев это, Се Юй Роу тоже перестала его уговаривать. Она поднесла платок к губам и тихонько рассмеялась.***
Мать Шэнь покинула резиденцию Седьмого принца и отправилась в ресторан «ШиЦзинь», чтобы купить сыну и мужу только что запечённую утку «Бабао», а затем сразу же вошла в тюрьму. Все трое молча сидели друг напротив друга. — Значит, наша семья уже стала жертвой Седьмого принца? — спустя долгое время глубоко вздохнул отец Шэнь. Мать Шэнь кивнула, и на ее глазах снова выступили слезы. Чжоу Юнь Шэн был погружён в миску с тёплым рисом и жевал утиную ножку. Наевшись досыта, он сказал: — Теперь он отдаёт предпочтение наложнице Се-ши, не обращает внимания на старшую сестру, а также постоянно насмехается над ней и упрекает её. Хорошо, что он покинул наш дом, теперь Се-ши не сможет воспользоваться всеми преимуществами, которые мы когда-то дали ему, чтобы помочь ему прийти к власти, — здесь он понизил голос: — Отец, может, поищем пастбища получше? Борода отца Шэня задрожала от гнева. Он затолкал сына в ящик для еды и прорычал: — Поищем? Чего ты ищешь? Даже наши жизни не гарантированы, а ты всё ещё думаешь об этом? Я не знаю, откуда у тебя такая уверенность! Чжоу Юнь Шэн с большим трудом вырвался из рук отца Шэня. Его лицо было покрыто рисовыми зёрнами, и он закричал: — Я признаюсь, я готов признаться! Но сначала мне нужно встретиться с Императором, иначе я разобью себе голову!***
Поскольку Император стремился найти человека, написавшего эссе, он каждый день задавал вопросы, но Шэнь И Бинь оказался на удивление неразговорчивым. Даже когда его почти довели до изнеможения, он отказывался говорить. Высокопоставленный чиновник Верховного суда находился под сильным давлением. Когда он наконец согласился признаться, они быстро отправили кого-то сообщить об этом Императору, расценив это как признание вины. Одна встреча могла привести к тому, что он получит потрясающего подчиненного, Император Тянь Чэнь махнул рукой, разрешая просьбу. Отец и сын предстали перед Императором, затем преклонили колени и отдали честь. — Кто этот человек, где живет его семья? — Император Тянь Чэнь нетерпеливо спросил. — Докладываю Императору, что человек, которого вы ищете, стоит прямо перед вами, это я, смиренный Шень И Бинь, — на щеке Чжоу Юнь Шэна всё ещё оставалось несколько рисовых зёрен, и выглядел он действительно неряшливо. Лицо Императора Тянь Чэня мгновенно помрачнело. Чжоу Юнь Шэн тут же добавил: — Отвечая Императору, скажу, что этот простолюдин начал говорить в восемь месяцев, в три года уже писал стихи, в детстве обладал богатым воображением, был очень умен, и, более того, у этого простолюдина невероятная память. Этот простолюдин прочитал много книг и очень хорошо осведомлен. Это политическое эссе действительно является скромным трудом этого простолюдина. Этот простолюдин ищет совета у Императора! Никто не знал Шэнь И Биня лучше, чем его отец. Услышав, как дерзко хвастается его сын, он отчаянно захотел наброситься на него и заткнуть ему рот. Но поскольку это был Циньчжэнский зал и они находились перед лицом императорской особы, он не осмелился действовать опрометчиво. Император Тянь Чэнь выслушал эту речь, а затем неожиданно рассмеялся. Он швырнул на стол книгу «Хуай Нань Цзы» и сказал суровым голосом: — Я даю тебе четверть часа на то, чтобы прочитать её, а затем продекламировать. Одно неверное слово — и тебя выведут и запорют до смерти. Отец Шэнь тут же покрылся холодным потом, но Чжоу Юнь Шэн почтительно ответил: — Докладываю Императору, что четверть часа не нужна, достаточно нескольких вдохов, — сказав это, он взял книгу, пролистал её, вернул главному дворцовому евнуху, стоявшему рядом с Императором, а затем закрыл глаза и начал читать. Император Тянь Чэнь держал книгу, чтобы сравнить, выражение его лица сменилось с мрачного на удивленное, затем с удивленного на изумленное. — Подожди, начни читать с третьей строки на 76-й странице, — приказал он. Чжоу Юнь Шэн вообще не делал пауз, повторяя первое слово третьей строки без единой ошибки. — Повтори с 100-й страницы, шестая строка. Чжоу Юнь Шэн продолжал переключать декламацию. — Начинай читать с третьего слова в седьмой строке на странице 38. Чжоу Юнь Шэн кивнул и сделал так, как тот сказал. Его сила души была огромной, а заявленные способности к запоминанию не были преувеличены, но у него также была суперпоисковая система 007. Даже если бы Император Тянь Чэнь нашёл самую редкую книгу в Дачжоу, он всё равно знал бы её наизусть. Император Тянь Чэнь был ошеломлён и долгое время не мог произнести ни слова. Придя в себя, он забеспокоился, что тот мог запомнить эту книгу раньше, и отправил людей в Императорскую академию Ханьлинь за словарём, который только что закончили составлять учёные. Словарь ещё не был опубликован, его видели только составители и Император Тянь Чэнь. В нём были миллионы слов, это был огромный том. — Я даю тебе четверть часа на то, чтобы выучить этот словарь, — на этот раз он не стал бросать книгу, а позволил ближайшему слуге передать её. Его тон стал намного спокойнее; было видно, что он уже в некоторой степени убеждён. Отец Шэнь стоял на коленях и время от времени оборачивался, чтобы посмотреть на сына, словно не узнавая его. Чжоу Юнь Шэн пообещал, а затем, как и прежде, начал листать словарь с невероятной скоростью. Под пристальным взглядом Императора Тянь Чэня он зачитывал слова в прямом, обратном и среднем порядке, а также отдельные фрагменты, меняя последовательность и демонстрируя свою способность никогда ничего не забывать. Император Тянь Чэнь был полностью убеждён в своей правоте. Он долго молчал, прежде чем мягко спросил: — Если у тебя такой большой талант, зачем ты купил экзаменационный билет? Не приведёт ли это к бессмысленным неприятностям? Чжоу Юнь Шэн изобразил на лице беспомощность: — Докладываю Императору, что слуга этого простолюдина решил, что этот простолюдин не сможет сдать экзамен, и без разрешения купил экзаменационный билет. Этот простолюдин узнал об этом только потом. Этот простолюдин удивился, как можно купить билет на императорский экзамен за несколько тысяч серебряных, и понял, что это сделано для того, чтобы люди могли списывать. Взглянув на билет, он его выбросил. Этот простолюдин невежественен и просит у Императора прощения. Император Тянь Чэнь кивнул и задумался, а через мгновение спросил: — Твоя система двойного налогообложения тоже не идеальна, ты в курсе? Чжоу Юнь Шэн сложил руки рупором и ответил, не выказывая ни высокомерия, ни раболепия: — Докладываю Императору, что этот простолюдин знает, но из-за того, что в указе было мало места для текста, этот простолюдин не смог написать много слов. У системы двойного налогообложения есть четыре недостатка: во-первых, это длительная регистрация домохозяйств без учета изменений, а также несоблюдение принципа равного распределения налогового бремени между богатыми и бедными. Во-вторых, ставка налога на домохозяйства при двойном налогообложении рассчитывается в денежном эквиваленте, поскольку деньги собирает императорский двор, а количество денег, обращающихся на рынке, недостаточно, и вскоре возникнет ситуация, когда «цена денег» превысит стоимость товаров. Простые люди начнут продавать свои шёлковые ткани, зерно и другие продукты по низким ценам, чтобы заработать на налогах, что увеличит их жизненное бремя. В-третьих, при системе двойного налогообложения, когда земля продаётся и покупается на законных основаниях, захват земель станет ещё более распространённым явлением, богатые… Он последовательно рассмотрел возможные проблемы, которые могли возникнуть при внедрении системы двойного налогообложения. На этой основе он предложил более разумные «Закон об одном наказании» и «Тан Дин Жу Му». Его дальновидность, тщательность и организованность заставили Императора Тянь Чэня хлопнуть ладонью по столу в знак одобрения. — Проходите, уступите место Шэню Гунцзы и чиновнику Шэню, — Император Тянь Чэнь лично спустился с трона, чтобы помочь двум гостям подняться, и улыбнулся так, словно «купался в весеннем бризе». Если бы они были настоящими учёными, то могли бы рассчитывать на его благосклонность, не говоря уже о Шэнь И Бине, гении, который появляется раз в жизни. У Чжоу Юнь Шэна сильно болела задница, и, когда он сел, его затрясло, отчего Император Тянь Чэнь почувствовал себя ещё более виноватым. Они сменили тему с налоговой реформы на земельную, а затем на войну за защиту границ. Изысканная речь Чжоу Юнь Шэна и его острые, заставляющие задуматься фразы не давали Императору Тянь Чэню закончить разговор. Он хотел бы задержать его во дворце, чтобы они проговорили всю ночь. Отец Шэнь уже был в подавленном состоянии. Он держал в руках чашку с чаем и безучастно смотрел на сына. Вскоре дворец закрылся на дневной отдых, и тогда Император Тянь Чэнь вспомнил о ранах и голоде отца и сына. Он быстро вызвал императорского лекаря и распорядился приготовить императорский ужин. После того как им оказали помощь и накормили, Император Тянь Чэнь лично проводил их до ворот дворца Цинь Чжэн и со смехом сказал: — И Бинь такой талантливый, почему же ты раньше был таким непримечательным? Чжоу Юнь Шэн покраснел, сложил руки рупором и сказал: — Докладываю Императору, что мой отец очень хотел, чтобы я добился успеха. Если бы этот простолюдин показал ему, на что способен, он бы запер его дома и не выпускал, пока тот не выучил бы наизусть все классические произведения Дачжоу. Этот простолюдин любит посмеяться, не может усидеть на месте, поэтому немного неуклюже скрывал свои способности. Шэнь И Бину было всего 17 лет, и, поскольку он унаследовал привлекательную внешность своих родителей, когда его слегка детское личико краснело, он выглядел неописуемо чистым и милым. Даже прилипшее к щеке рисовое зёрнышко не портило его очарования. Император Тянь Чэнь внимательно осмотрел его, и чем дольше он смотрел, тем больше он ему нравился. Затем он лично стряхнул рисовое зёрнышко с его лица и от души рассмеялся: — Ты и правда очень неуклюже прятался. Чжоу Юнь Шэн смутился, и Император Тянь Чэнь снова рассмеялся. Отец и сын сели в карету. Когда они выехали за пределы дворцового комплекса, отец Шэнь наконец пришел в себя и, размахивая кулаками, хорошенько отчитал сына: — Я заставил тебя спрятаться, я заставил тебя спрятаться. Если бы не угроза верной смерти после того, как ты купил настоящий экзаменационный билет, ты бы так и прятался всю жизнь? Чжоу Юнь Шэн уклонился от ударов и в шутку сказал: — Воистину, никто не понимает своего сына лучше, чем его отец. Этот сын действительно не хочет быть чиновником. Быть чиновником слишком утомительно: каждый день ходить в суд ещё до восхода солнца. Отец Шэнь закончил размахивать кулаками и, тяжело дыша, улыбнулся: — Даже если ты не хочешь быть одним из них, ты всё равно станешь одним из них. Как Император может позволить тебе уйти? Я думал, что наша семья Шэнь в безвыходном положении, но я не ожидал, что у меня родится такой хороший сын. Хороший сын, тебе больно? Чжоу Юнь Шэн был в ужасе от слащавого тона отца.
