Глава 60
31 января 2026 г., 01:24
Это была очень тяжёлая песня, запоздалый разговор. Любовь отца была подобна горе, из-за неё Оу Цзы Нань всегда чувствовал себя подавленным и не мог пошевелиться. Он боялся увидеть разочарование на лице отца, поэтому делал всё возможное, чтобы выложиться по полной, но это только усугубляло его робость, от которой он не мог избавиться. Как у человека, который умело играл на восемнадцати музыкальных инструментах, мог не быть музыкального таланта?
Только после смерти отца пелена, застилавшая ему глаза, наконец спала, пробудив в нём безграничную смелость. Он вложил в эту песню всю свою подавленную любовь, невысказанные чувства и болезненную беспомощность.
Все противоречия, борьба, тоска и нежелание были выражены в пении Чжоу Юнь Шэна. Многие невольно расплакались, и Чжоу Юнь Шэн, поддавшись остаточным чувствам Оу Цзы Наня, тоже не смог сдержать эмоций и потерял голос, не в силах продолжать.
Фортепианная музыка стихла, и Чжоу Юнь Шэн закрыл лицо, чтобы скрыть досаду. Внезапно на огромном светодиодном экране появилось постаревшее лицо Оу И Бая. Он держал в руках видеокамеру, наводя объектив на себя, и слабо улыбнулся:
— Мой сын сказал, что споет песню, которую написал специально для меня. Я с нетерпением жду этого.
Камера наезжает и фокусируется на красивом молодом человеке, сидящем за роялем. Судя по обстановке, они находятся на вилле семьи Оу.
Юноша очень нервничал. Он расстегнул две верхние пуговицы рубашки, кашлянул и медленно произнёс:
— Эта песня называется «Из-за тебя». Папа, в этой песне я выразил многое из того, что всегда хотел сказать. Ты должен внимательно её послушать.
Оу И Бай пообещал, хотя его уже не было на экране, но в его голосе звучали искренняя радость и удовлетворение.
Поклонники Линь Сы Цина в зале сидели с открытыми ртами, испытывая сильнейшее смущение. В блоге Линь Сы Цина были опубликованы фотографии доказательств, которые он представил в суде. На всех рукописях «Из-за тебя» были указаны даты, свидетельствующие о том, что он написал их после смерти своего наставника.
Но на видео, когда Оу И Бай был ещё жив, Оу Цзы Нань уже написал эту песню и пел её у него на глазах. Так кто же в итоге оказался плагиатором? Ответ был очевиден. Рукописи, представленные Линь Сы Цином, стали неопровержимым доказательством его лжи.
Ритм был тот же, и песня та же, и то, как она обрывалась на полуслове, было тем же. Оу Цзы Нань прижался лбом к роялю, и крупные капли слез упали на черно-белые клавиши. Он явно испытывал боль и отчаяние из-за того, что не смог спасти отца.
Оу И Бай приподнял одеяло и, пошатываясь, подошёл к сыну. Он присел на корточки, крепко сжал его руку и сказал:
— Цзы Нань, эта песня великолепна, это лучшая песня, которую я когда-либо слышал. Я всегда хотел тебе кое-что сказать.
— Что это? — молодой человек повернулся к нему. Его глаза и нос горели красным, он выглядел очень хрупким, но в то же время очень милым.
Оу И Бай усмехнулся, запустил пальцы в волосы сына и медленно, но уверенно произнес:
— Цзы Нань, ты никогда меня не подводил, напротив, ты всегда был моей гордостью. Ты — гордость своего отца.
Оу Цзы Нань ждал этого подтверждения больше десяти лет. Он недоверчиво моргнул, всё ещё не оправившись от шока. Оу И Бай притянул его к себе и нежно похлопал по спине, как маленького ребёнка. Постепенно похлопывания становились всё слабее и наконец прекратились. Оу Цзы Нань осторожно повернулся, чтобы посмотреть на отца, но тот уже закрыл глаза и безмятежно улыбался.
Он покинул этот мир с чувством глубокого удовлетворения.
— Нет! Папа, не оставляй меня, я боюсь…
Душераздирающие крики юноши разносились по всему «Звездному павильону». Отчаяние и боль от потери любимого человека словно острым ледорубом пронзали его грудь снова и снова, разрывая сердце на части. Зрители в зале сдерживали боль и печаль в своих сердцах. В свете софитов в их глазах отражались слезы, а некоторые уже безудержно рыдали.
Светодиодный экран постепенно погас, и Чжоу Юнь Шэн встал. Он подошел к лучу света и медленно произнес в микрофон:
— «Это было видео, запечатлевшее последние мгновения жизни моего отца. Это самое болезненное и неприкосновенное воспоминание в моей памяти. Я не решался показать его, потому что не хотел, чтобы кто-то видел отца таким слабым. В моем сердце он всегда будет самым сильным и несгибаемым человеком, — в этот момент он снова закашлялся, и ему пришлось опустить голову, чтобы восстановить дыхание. Через мгновение он продолжил: — Вы можете оскорблять меня, порочить мою репутацию, но вы не можете порочить репутацию моего отца и нарушать его покой на небесах, — он закрыл глаза, а когда снова их открыл, вся печаль сменилась гневом. Его тон был ледяным, а слова — острыми, как нож: — Этой песне не нужны барабаны, бас-гитара, электрогитары, электронное микширование звука… ей нужен только чистый фортепианный аккомпанемент. Эта песня не о стенании и тоске по любви после расставания, это реквием по моему отцу. Линь Сы Цин, когда ты переделывал эту песню, ты хоть раз подумал о том, насколько она важна для меня и моего отца? Ты предал моё доверие и запятнал мою музыку. Я никогда тебя не прощу! Никогда!
Юноша пристально посмотрел в камеру, и на большом экране его холодные и жестокие глаза отразились как лезвия для фигурного катания.
Зрители были напуганы и очнулись, словно ото сна, только после того, как он исчез за кулисами. Они неловко переглянулись. Они пришли сюда, чтобы отомстить за Линь Сы Цина и Гэ Мэн Шу.
До этого они были твёрдо убеждены, что только талантливый Линь Сы Цин мог написать такую прекрасную песню, и только первоклассная вокалистка Гэ Мэн Шу могла идеально её исполнить. Что такое Оу Цзы Нань по сравнению с ними? Но после того, как им промыли мозги предыдущими безумными 20-ю песнями, они были полностью покорены.
Любая из этих двадцати песен могла стать классикой и потенциальным мировым хитом. Оу И Бай называл его своей гордостью, и это было очевидно. Линь Сы Цина нельзя было сравнивать с Оу И Баем по таланту, но талант Оу Цзы Наня уже превзошёл даже талант его отца и был намного выше, чем у Оу И Бая.
После своего дебюта Линь Сы Цин написал столько песен, выпустил столько альбомов, но даже его лучшая песня не могла сравниться ни с одной из этих двадцати.
Линь Сы Цин уступал Оу Цзи Наню, разрыв между ними был слишком велик. Это признавали даже самые преданные фанаты.
Фанаты молчали, пребывая в глубокой депрессии. Но среди зрителей были и те, кто пришёл просто повеселиться, и каждая песня постепенно превращала их из хейтеров в фанатов, а из фанатов — в станов. Зная, что их кумира действительно несправедливо обвинили, они размахивали своими звёздами и кричали:
— Оу Цзы Нань, ты лучший, ты наша гордость, мы всегда будем тебя поддерживать! Не сдавайся!
— Делай все, что в твоих силах, не сдавайся!
— Еще одна песня, двух часов недостаточно!
— Ты должен упорствовать, золото всегда будет сиять!
Слова поддержки звучали один за другим по всему «Звёздному павильону», заставляя поклонников Линь Сы Цина и Гэ Мэншу чувствовать себя ещё более смущёнными и злыми. Стыд они испытывали из-за оскорблений и недопонимания, которыми осыпали Оу Цзы Наня, а злость — из-за обмана их кумиров.
Линь Сы Цин дебютировал с образом музыкального гения и всегда был самым претенциозным из четырёх королей. Его поклонниками были в основном зрелые профессионалы, способные здраво рассуждать и принимать решения. В этот момент они покраснели и даже немного смутились.
«Звездный павильон» начал оживляться, зрители долго не расходились, не желая покидать зал.
— Оу Цзы Нань, прости!
— Оу Цзы Нань, мы были неправы, пожалуйста, прости нас за наше невежество.
— Оу Цзы Нань, отныне ты мой кумир, я буду тебя поддерживать!
Люди, покинувшие фандом, были повсюду, но те немногие фанаты постарше, которые организовали этот акт возмездия, не протестовали. Извинения были уместны и необходимы.
Поклонниками Гэ Мэн Шу были в основном молодые девушки и парни, они были очень эмоциональны. Некоторые продолжали бормотать, что видео может быть фейком, но их тут же окружили пристальные взгляды, и они не осмелились поднять головы.
Охранники и полицейские начали эвакуацию зрителей. Концерт начался с размахом, но закончился довольно неловко.
***
Сунь Си Му стоял в тени, не сводя глаз с юноши, освещенного прожектором. Он был таким ярким, таким притягательным, каждое его движение излучало ни с чем не сравнимое очарование. Он был самым изысканным вином и самым сильнодействующим наркотиком, никто не мог устоять перед его соблазном и никто не мог вырваться из его плена. Сунь Си Му знал, что, как только тот выйдет на сцену, его ждёт успех. Но когда он действительно добился успеха, он не смог вынести того, что все взгляды были прикованы к нему. Он смотрел, как другой мужчина приближается к нему, и его кровь медленно закипала. Ему хотелось схватить его в охапку и страстно поцеловать, запереть в комнате и сделать с ним все, что вздумается, войти в него своим самым твердым местом, погрузиться в безумие… Его сердце уже трепетало от любви к нему, разрываясь на части, но ноги упрямо приросли к полу, и он не мог пошевелиться. Всегда сдержанный, он не мог придумать, как выразить свою любовь, и на его лице отразилось замешательство. Чжоу Юнь Шэн подошёл к мужчине и спросил: — На что ты пялишься? Сунь Си Му сглотнул и хрипло произнёс: — Ты сегодня отлично справился, даже лучше, чем я ожидал. Я горжусь тобой. Чжоу Юнь Шэн внезапно придвинулся ближе, раскинул руки и загнал Сунь Си Му в угол, после чего медленно произнес: — Я хочу кое-что проверить. Надеюсь, ты мне поможешь. Сунь Си Му сглотнул, подождал, пока его сердце перестанет бешено колотиться, и спросил: — Что такое? — он наклонился так близко, что ему действительно захотелось поцеловать того. Но прежде чем он успел воплотить свои мысли в жизнь, молодой человек обхватил его за шею, притянул к себе и поцеловал в губы. Тёплый язык вытянулся и переплелся с его собственным, и неописуемая пульсация прошла от глубины его сердца к душе. Кроме ароматных цветов и ярких фейерверков в его сознании, он больше ни о чём не мог думать. Взгляд Сунь Си Му стал глубже и темнее, левая рука обхватила затылок юноши, не позволяя ему отстраниться, а правая рука агрессивно сжала его талию, притягивая к себе, так что они не могли разъединиться. Сотрудники, которые сначала подошли поздравить его, быстро разошлись. Они делали вид, что ничего не замечают, но в душе все в один голос думали: неудивительно, что босс так много вложил в Оу Цзы Наня, у них такие отношения. Восхождение Оу Цзы Наня к славе было лишь вопросом времени, ведь он действительно талантлив.
