Глава 108
27 февраля 2026 г., 19:38
Подросток несколько часов молился перед статуей, а Бог Света несколько часов смотрел на него в водное зеркало. Он встряхнул бокал, и золотистое вино слегка забурлило, источая насыщенный сладкий аромат. Обычно этот аромат заставлял Бога Света медленно потягивать вино, наслаждаясь им, но сегодня он не испытывал никакого желания.
Нежные слова, слетавшие с розовых губ мальчика, были слаще любого вина. Он подпер щеку другой рукой, прикрыв глаза, и выглядел так, словно был в бессознательном опьянении.
Мальчик наконец закончил свой молитвенный день. Он открыл свои голубые глаза, медленно подошел к статуе, слегка нахмурился и легонько поцеловал ногу Отца. Он долго стоял в этой позе, не желая вставать, его ресницы, на которых блестели слезы, намокли еще сильнее, и он слегка дрожал, выглядя таким жалким и милым.
Бог Света отставил бокал, его взгляд стал глубоким и сосредоточенным. Он вытянул руку и осторожно указал на точку между бровями мальчика. Чистый, яркий и сияющий золотой свет полился из светящегося зеркала в тело мальчика.
***
Чжоу Юнь Шэн поцеловал ногу Отца и уже собирался встать и уйти, как вдруг почувствовал, как волна силы вливается в его лоб и растекается по всему телу, даря тепло и комфорт, от которых он едва не застонал. Неужели это подарок от Отца? Он был очень взволнован. Он забыл о своем намерении уйти и продолжал стоять на коленях, цепляясь за лодыжку Отца, прижимаясь своей белой щекой к статуе. Из его влажных глаз наконец выкатились две кристально чистые слезинки. Они скатились по щекам и повисли на подбородке. Он выглядел таким несчастным. «Отец Божий, Ты услышал мою молитву? Отец, Ты знаешь, как сильно я Тебя люблю? Отец Божий, мой Отец, вся моя жизнь и душа принадлежат Тебе, прошу, возьми их.» Как он мог оставить Отца даже на минуту? В этот момент служанка, охранявшая дверь, прошептала: — Ваше Преосвященство, старший Епископ просит вас пройти в зал, чтобы обсудить крещение Второго принца. Чжоу Юнь Шэн сделал вид, что не слышит, и продолжал держаться за лодыжку Отца, словно потерявшийся ягненок, наконец вернувшийся в родительские объятия. Он не хотел отходить даже на полшага.***
Бог Света развел ноги и сел, его слегка прищуренные глаза скрывали легкую улыбку. Он пытался сдержаться, но в конце концов не смог совладать с волнением и снова указал на точку между бровями мальчика. Более чистая и мощная сила, чем прежде, нахлынула на него, словно приливная волна, и душа мальчика взмыла ввысь и замерла, а затем внезапно задрожала, и он в смятении застыл, не в силах пошевелить конечностями. Он был опьянен благосклонностью Отца. Его маленький ротик дергался, он стонал, его бледное лицо медленно краснело, а его томный и экстравагантный соблазнительный вид мог свести с ума даже богов. Кончик пальца Бога Света, коснувшийся поверхности воды, внезапно застыл, и спустя долгое время он медленно убрал его. Он неосознанно пошевелил пальцем, чувствуя жжение, которое медленно утихало. Бог Света поднял палец и тупо уставился на него. Его светло-золотистые глаза медленно стали темно-золотыми, а чистый черный цвет поглотил свет. Горничная несколько раз окликнула мальчика, но он не ответил, и ей пришлось вернуться в зал, чтобы сообщить о случившемся. После этого Епископ послал за ним своего заместителя, и только после этого подросток согласился уйти. Итак, когда Бог Света наконец избавился от странного покалывания в пальце, он оглянулся, но в зале уже не было стройного и прекрасного юноши. Радость в его сердце улетучилась, как порыв ветра, и его непривычно расслабленные брови, как обычно, нахмурились, придав лицу суровое выражение. — Отец, слуга Божий покинул Чертог. Пожалуйста, наставьте меня, — Бог в белом одеянии преклонил колени, его лицо исказилось от страха. Неизвестно, когда это началось, но милосердный Отец исчез и превратился в непостижимое божество с непредсказуемым нравом. Все существа на континенте думали, что боги их бросили, но они не знали, что боги никуда не уходили, а просто попали под влияние Бога Света, который раньше олицетворял красоту и покой. Казалось, он хотел уничтожить континент под Девятым небом, но в критический момент передумал. Он вел себя так, словно ему надоела игрушка: он играл с ней, когда ему было скучно, но большую часть времени не обращал на нее внимания. Еще более странно то, что, хотя он никогда не предавался запретным желаниям, он начал коллекционировать красивых мальчиков, причем его интересовали только белокурые, голубоглазые или черноволосые, темноглазые подростки. Однако всякий раз, когда он их собирал, он лишь мельком на них взглядывал, а потом отбрасывал в сторону и оставался невозмутимым, даже когда они все разом пытались привлечь его внимание. Он смотрел на них холодным и безжалостным взглядом, словно на изысканное подвижное украшение. Если бы он не сохранил свою божественную сущность, которая, по сути, стала еще сильнее, Бог заподозрил бы, что истинного Бога Света похитил злой дух. Бога Света не волновала потеря украшения. Он равнодушно произнес: — Пусть оно уходит. Он сказал «оно», а не «он», показывая, что Отец не придавал ни малейшего значения некогда весьма любимому сыну. Бог опустил голову еще ниже и напомнил: — Оно украло одно из твоих колец. Бог Света равнодушно хмыкнул. Как может предмет, до которого легко дотронуться простому смертному, быть достойным того, чтобы его спасал сам Бог Света? Это нелепо. Бог понял, что зря поднял шум, побледнел и поспешно отступил. Слуга впервые за тысячи лет сбежал, и вдруг из-за молитвы мальчика Бог Света потерял равновесие. Можно сказать, что мальчик напугал безжалостного Бога Света, заставив того наконец обратить внимание на страдания смертных.***
Чжоу Юнь Шэн вернулся из зала и вылил в канализацию лекарство, которые Второй принц передал Джошуа. Будучи безумным фанатом Бога Света, он не мог позволить себе такие вещи, как изобретение оракула. Его сердце все еще терзалось из-за прошлой любви, он не мог даже есть, просто лежал у окна и уныло смотрел на закат. Он просидел неподвижно час или два, а потом его печальные глаза вдруг прояснились и засияли. Он побежал в ванную и прыгнул в горячий источник, даже не сняв халат. Он уткнулся лицом в воду, и оно исказилось. «Я плакал перед статуей! Я целый день болтал со статуей! Я не мог уйти и цеплялся за лодыжку статуи, рыдая, как дурак! Меня тошнит! У меня мурашки по всему телу!» Он стиснул зубы, ругая себя за глупость. «Я был таким дураком!» Когда он вспоминал о своих поступках, ему хотелось выколоть себе глаза. Поморщившись и выплюнув множество пузырьков, он вышел из воды, и его лицо тут же стало спокойным и безмятежным. Что бы там ни было, сегодня он получил две большие порции световой энергии, так что, даже если его тошнило от одной мысли об этом, нужно было продолжать. Подумав об этом, он наконец успокоился и, приняв душ, сразу лег в постель, даже не высушив волосы.***
Через две недели Второму принцу Алджеру исполнялось 18 лет. После крещения он должен был отправиться в путешествие и в течение двух лет не мог вернуться в столицу Королевства, так как ему нужно было выполнить несколько заданий. На этом континенте неспокойно, и даже дворянину нужно набраться сил, иначе его могут убить в любой момент. Хотя магов со светлой атрибутикой было немного, магов с другими атрибутами и воинов было в избытке, и среди них было много могущественных людей. Но это была палка о двух концах. Сражаясь с демонами, любой человек мог заразиться их скверной и потерять рассудок, а затем начать убивать своих же соотечественников. Чем могущественнее был человек, тем легче было ему привлечь демонов-паразитов. Демоны очень умны, и, чтобы найти самого могущественного носителя, они вселяются в нескольких людей и через них постепенно приближаются к своей истинной цели, выжидая удобного случая. Таким образом, во время путешествия в каждой команде должен быть светлый жрец. Пока все сражаются, светлый жрец ходит по полю боя и создает световые круги, чтобы не дать демонам сбежать, а также чтобы их товарищи по команде не заразились демоническим семенем. Если жрец достаточно силен, он может использовать заклинания света, чтобы изгнать паразитического демона из носителя и убить его. В Королевстве Сагья было всего три светлых жреца: один был епископом, другой — его заместителем, а третьим был Джошуа. Епископ был стар, а Джошуа ещё не достиг совершеннолетия, поэтому только заместитель Епископа мог сопровождать Второго принца в его путешествиях. Епископ крестил и благословил Второго принца, но сразу после церемонии ушел, даже не поговорив с Королем. Второй принц, который был полон уверенности в себе, был ошеломлен. Он велел своему слуге отвести Джошуа в укромный уголок, чтобы поговорить с ним. — Джошуа, ты забыл, что обещал мне? Если я не смогу стать правителем Королевства Сагья, мой брат отправит меня на границу сражаться с демонами. Возможно, мы больше никогда не увидимся. Несмотря на то, что из-за самогипноза у Чжоу Юнь Шэна в голове что-то перемкнуло, он не мог забыть, как Второй принц использовал Джошуа. Он хотел бы посмотреть, как Второй принц взойдет на трон Королевства Сагья без помощи Джошуа. Но он не стал бы так глупо оскорблять Второго принца. Будущий любовник Второго принца происходил из очень знатной семьи: слева от него был Бог Света, справа — Бог Тьмы, а еще были Король зверолюдов, Папа и Король эльфов. Он был в шаге от того, чтобы стать правителем мира. На эту могущественную группу было трудно напасть открыто, поэтому ему оставалось только перехитрить их. Его глаза наполнились хрустальными слезами, он схватился за сердце и трагическим голосом произнес: — Алджер, как ты можешь заставлять меня предавать моего самого любимого Отца? Фальсифицировать оракула, выдавать себя за Бога — такого греха достаточно, чтобы я сгорел дотла в адском пламени! Нет, даже хуже: что, если я лишусь благословения Отца и стану бесстыдным богохульником? Я буду вечно жить под всеобщим презрением и оскорблениями, а разъяренные горожане, возможно, даже забьют меня камнями до смерти. Такого будущего ты хочешь для меня? Ты хочешь столкнуть меня в эту бездонную пропасть? Алджер, я начинаю сомневаться, что ты действительно меня любишь. Второй принц потерял дар речи. Он не понимал, как всего за несколько дней Джошуа смог взять себя в руки. Да, если бы он действительно сделал то, что предлагал, то, скорее всего, столкнулся бы с такими последствиями. У заместителя Епископа родился внебрачный ребенок, его репутация была запятнана, и он лишился возможности стать преемником. То, что следующим Епископом станет Джошуа, было предрешено, а право Епископа было сравнимо с правом Короля. Второму принцу было уже не уговорить его, и он не мог оскорбить его достоинство, поэтому тут же поклялся, что никогда не поступит с ним так несправедливо, сказав, что потерял рассудок из-за желания быть с ним, и попросил прощения за свои ошибки. Чжоу Юнь Шэн молча кивнул, пристально посмотрел в глаза Второму принцу и ушёл. В его взгляде не было прежней страсти, и это очень встревожило Второго принца. Он задержался на мгновение, не желая уходить.***
С Девятого Неба, расположенного над ними, Бог Света мог видеть всю эту картину. Как обычно, он полулежал в богато украшенной беседке в окружении множества прекрасных юношей и девушек. Кто-то наливал ему вино, кто-то пел для него, а кто-то тихо пристраивался у его ног со спокойной улыбкой на лице. Они смотрели на своего Бога Света с восхищением, но не знали, что, пока он, казалось, наслаждался вином, его взгляд был прикован к другому человеку. Только Бог, стоявший поодаль, мог заметить, что Отец изменился в эмоциональном плане. Его бледно-золотистые глаза стали темно-золотистыми, с черными вкраплениями. Если бы его глаза стали совсем черными и он потерял контроль, Чертог был бы разрушен его огромной божественной силой. Такое случалось не раз. Бог начал нервно потеть, без конца проклиная виновника, прогневившего Отца. Его предшественник погиб во время последней вспышки гнева Отца, и от него не осталось даже осколков души.***
Чжоу Юнь Шэн вошёл в зал и поклонился Богу Света. Его глаза видели только Отца, его сердце чувствовало только Отца, его душа была наполнена Отцом, и хотя воспоминания о Втором принце не принадлежали ему, они все равно причиняли ему сильную боль. Он чувствовал, что предал своего Отца, а это был непростительный грех. Крупные капли слез, словно разорванная жемчужная нить, одна за другой падали на лодыжку Отца, издавая хлюпающие звуки. Его глаза были закрыты, щеки мокрые, а белые зубы так сильно впились в губы, что те стали алыми и, казалось, вот-вот истекут кровью. Но он не чувствовал ни малейшей боли, он просто вцепился в лодыжку Отца и безудержно рыдал, раскаиваясь: «Отец мой, как я могу признаться тебе в том, что поддался на уловки вора и чуть не забыл о своей любви к тебе? Отец мой, я лишился самого дорогого, что у меня было, — благочестия, которое по праву принадлежало тебе, и я готов пройти через адский огонь ради того, чтобы искупить свою вину. Отец мой, я признаюсь тебе в своих грехах, умоляю тебя простить своего бедного ребенка, его терзают чувство вины и раскаяние, и это может его убить! Отец мой, пожалуйста, отшлепай меня, пожалуйста, отругай меня, пожалуйста, сожги меня, а потом, пожалуйста, продолжай любить меня! Пожалуйста, продолжай любить меня…» Он прижался лицом к холодной статуе и заплакал, как потерявшийся ребенок. Его лицо было очень бледным, глаза и нос покраснели, он выглядел очень несчастным, но очень милым.***
Черный свет в глазах Бога Света постепенно угас. Он вздохнул и смахнул слезы, повисшие на подбородке мальчика, через свое зеркало. Ему было всего 16 лет, 16 лет — такой незрелый возраст, как он мог разглядеть обман, скрытый в сердцах людей? Его обманул и использовал злой обманщик, он не виноват. Его нарастающий гнев постепенно утих. Бог Света хотел бы протянуть руку и вытащить из воды сгорбленного мальчика, посадить его к себе на колени и нежно утешить, вытерев его хрустальные слезы. Это был его Маленький Верующий, его дитя, и никто не имел права заставлять его так унывать. Несмотря на то, что он чуть не сбился с пути, его любовь и преданность Богу Света только укрепились после этой неудачи. Он почувствовал угрызения совести и уважение в глубине души мальчика, поэтому протянул руку и наполнил его тело теплым и ярким золотистым светом, чтобы тот перестал горевать. Плачущий мальчик внезапно застыл на месте. Он недоверчиво коснулся лба, а затем широко улыбнулся. «Ты простил меня, Отец? Я знал, что милосердный Отец простит мои ошибки. Отныне твой слуга Джошуа не будет смотреть ни на кого, кроме своего Отца. Ты знаешь, что ты для меня — всё. Никакие сокровища мира не сравнятся с тобой. Я забуду Алджера и буду жить только ради тебя, Отец.» Он нежно погладил статую, его глаза все еще были полны слез, но на лице играла милая улыбка. Бог Света прищурил свои темно-золотистые глаза и стал следить за каждым движением мальчика. Маленького Верующего зовут Джошуа, какое чудесное имя. Он хочет жить только ради своего Отца? Даже его клятвы очаровательны. Бог Света улыбнулся, затем опустил голову и задумчиво уставился себе под ноги. Если бы мальчик упал ниц рядом с ним, обхватил его руками и прижался к нему, как к статуе, что бы он почувствовал? Он попал в ловушку чудесной фантазии. Бог мог видеть только свет, исходящий от водного зеркала, и не мог видеть его содержимое, пока Отец не разрешит. Но в любом случае ему хотелось поклоняться водному зеркалу. Разгневанный Монарх так быстро успокоился, что за сотни миллионов лет своего существования ни разу не видел ничего подобного. Что могло так заинтересовать Монарха? Неужели кто-то в храмах привлек его внимание? Его мысли метались в голове, но он не осмелился озвучить свои догадки и махнул рукой, отпуская группу внешне послушных, но внутренне напуганных слуг.***
Чжоу Юнь Шэн провел день в покаянии и размышлениях, а на закате вернулся в свою спальню. Он ворвался в ванную и прыгнул в воду, колотя по ней кулаками, яростно разбрызгивая воду и крича про себя: «Черт побери, я чуть не разревелся, как девчонка! Ублюдок, я чуть не ударился головой о колонну, чтобы покончить с собой от стыда! Какой безмозглый! Неудивительно, что члены сект готовы жертвовать собой ради своих богов, теперь я их понимаю!» Фанат исчез, и вернулся рассудительный Чжоу Юнь Шэн. Он был охвачен бурей эмоций и сидел на корточках в бассейне, то корча гримасы, то поднимая шум. Это выглядело очень забавно.***
После того как Бог Света нашел своего прекрасного Верующего, он стал вызывать водное зеркало только для того, чтобы наблюдать за ним во время молитв и видеть его, пока он произносит свои нежные и ласковые слова. Но со временем он все больше привязывался к своему Верующему, и время, которое он проводил, подглядывая за ним, увеличивалось. Он узнал, что каждый день тот просыпается и признается в любви ему своему отражению в зеркале. Его милый, но серьезный вид всегда вызывал у Бога Света улыбку. Будучи единственным Богом на материке, он привык к тому, что его уважают, но никто не мог по-настоящему его задеть. Даже «самый могущественный» Папа был для него всего лишь игрушкой, с которой он развлекался на досуге. Он восхищался амбициями Папы. Он был светлым священником, но тьма, таившаяся в его сердце, разъедала его сильнее, чем демоны. Это вызывало у Бога Света чувство товарищества, поэтому он не возражал против того, чтобы держаться за Папу. Он хотел посмотреть, что тот привнесет на континент, — разрушит его или возродит. Все эти игры были затеяны потому, что он, честно говоря, не знал, что делать с этим континентом. Он казался ему неинтересным, и иногда ему хотелось его уничтожить, но в самый ответственный момент он всегда сдерживался. У него было смутное ощущение, что этот мир таит в себе бесценное сокровище. Он должен был заполучить это сокровище, чтобы живые существа на континенте продолжали существовать. За сотни миллионов лет он увидел лишь непостоянство и эгоизм человеческой натуры. Даже у так называемых богов были скрытые мотивы, и они враждовали друг с другом. Как может существовать по-настоящему чистый человек, с чистой белой душой? Но взгляните, что он нашел: душа его Маленького Верующего была белоснежной, с золотистым отливом, который может быть только у тех, кто по-настоящему предан Богу Света. Так красиво, так ослепительно, так чудесно. Ему никогда не надоедало за ним наблюдать. Когда Маленький Верующий молился, он чувствовал себя истинно благочестивым, но стоило ему вернуться в свою комнату, как он менялся. Он не мог читать его истинные мысли, но это не мешало ему замечать другие проявления характера Маленького Верующего, которые сильно отличались от обычной мягкости и спокойствия. Он скалил зубы, сверкал глазами, сердито бил по воде, как непоседливый и милый ребенок, закатывающий истерику. Нет, он все еще был ребенком, и ему действительно стоило быть таким непоседливым. Он забыл, что в 16 лет он еще совсем малыш, и будь он Богом, то все еще находился бы в детских пеленках. Учение Бога Света было очень суровым, и вполне естественно, что он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Ему нравилось водить пальцем по губам мальчика через водное зеркало. Бог Света улыбнулся и продолжил любоваться прекрасным юношей, вышедшим из ванной. Он смотрел, как тот ложится спать с мокрыми волосами. Как обычно, он использовал свою силу, чтобы высушить волосы Маленького Верующего. Бог Света не убрал водное зеркало, а просто потягивал нектар из хрустального кубка и смотрел, как спит Маленький Верующий. Нектар, стекавший в его губ, казался слаще прежнего.***
Чжоу Юнь Шэн проснулся в обычное время, серьёзно загипнотизировал себя и вошёл в Храм, охваченный безумной любовью к Богу Света. Горничная убирала подношения с жертвенника. Несмотря на то, что там были вино, выпечка, цветы, овощи, фрукты и другие продукты, которые могли храниться несколько лет, не портясь, скупость по отношению к Богу Солнца считалась богохульством, поэтому церковь следила за тем, чтобы подношения не портились. Если подношение оставалось на жертвеннике больше двух недель, его нужно было заменить. Несколько сотен лет назад этой работой занимались «светлые» священники, но по мере усиления влияния церкви священники становились все более аристократичными, и никто больше не хотел выполнять такую утомительную и скромную работу. Раньше Джошуа не обращал внимания на такие мелочи, но теперь, когда он стал фанатом благодаря Чжоу Юнь Шэну, он, конечно же, всё понял. Он тут же остановил служанку и опустился на колени перед Отцом, чтобы искупить свою вину. — Как я мог так пренебрегать своим Отцом? Все подношения Отцу я должен делать своими руками, я должен сам положить свое тело и душу на алтарь, чтобы Отец насладился ими. Вы все уходите, в будущем я сам буду заниматься этим, вам не нужно нести ответственность за эти дела, — он отослал двух служанок и собрал подношения с алтаря в корзину. Поскольку 007 пришлось потратить все физические очки на развитие лёгкости, его силы были невелики, поэтому, когда он добрался до порога и переложил тяжёлую корзину в одну руку, он потерял равновесие и упал. Он ударился лбом о твердую стойку, но не пострадал.***
Бог Света проснулся из-за того, что мальчик сказал: «Я должен сам положить свое тело и душу на алтарь, чтобы Отец мог насладиться ими.» Бог Света вызвал зеркало и увидел эту опасную сцену. Его глаза слегка потемнели, и он тут же окутал нежный лоб мальчика золотистым сиянием.***
Громкий стук напугал служанок, стоявших у двери. Они подняли головы и тупо уставились на пыль, сыплющуюся с дверного косяка, а затем поспешили проверить, что случилось со священником. Судя по звуку, он был сильно ранен. Чжоу Юнь Шэн пошатнулся и встал, выражение его лица было очень странным. Он не чувствовал боли в голове, наоборот, ощущал тепло и мягкость, как будто кто-то накрыл его голову ладонью, чтобы защитить от удара. Он снова отослал служанку, которая собиралась помочь ему отнести подношения, потрогал столб и убедился, что тот такой же твердый, как и прежде, после чего задумчиво удалился.
