Глава 155
18 марта 2026 г., 15:37
В последующие дни Чжоу Юнь Шэн продолжал уговаривать Сюэ Цзин И сказать ему правду, но, к его разочарованию, а может, и к ожиданию, она постепенно перестала испытывать боль и оцепенение, а ее нервный, блуждающий взгляд становился все более спокойным.
Она тихо набрала номер своего лечащего врача и спросила, сможет ли она жить, если не сделает операцию, но после долгого молчания врач ответил отрицательно.
— Я неплохо справляюсь, не слишком злюсь и не слишком радуюсь. Я могу вести спокойную жизнь, разве это не выход? Я не хочу отнимать чужое сердце, — воскликнула она со слезами на глазах.
Доктор ответил ей долгим вздохом.
Она плакала до изнеможения, а потом повесила трубку. Из-за сильных эмоциональных потрясений у нее участилось сердцебиение. Сначала она с трудом держалась на ногах, но через несколько минут упала и слабым голосом позвала:
— Фу Бо, Сяо Дэн, лекарство, мое лекарство!
Медсестра Сяо Дэн была неподалеку. Она быстро подбежала, чтобы дать ей лекарство, затем уложила ее на пол, расстегнула несколько верхних пуговиц и приподняла голову, чтобы ей было легче дышать.
Старый дворецкий немедленно вызвал частного врача, но тот уже был в пути, так как после звонка у него возникло дурное предчувствие. Они отнесли Сюэ Цзин И в её комнату для оказания медицинской помощи. К счастью, у семьи Сюэ были деньги, в их доме было всевозможное медицинское оборудование, а чтобы провести сверхсекретную операцию по пересадке сердца его дочери, Сюэ Жуй даже переоборудовал подземный гараж в современную операционную.
***
В тот вечер Сюэ Цзин И было плохо до восьми или девяти часов, но к ночи ей стало лучше. Врач не стал рассказывать старому дворецкому об их телефонном разговоре и сегодняшнем срыве, а просто дал несколько случайных пояснений и ушел. Когда он встретил по дороге мальчика, который был как две капли воды похож на Сюэ Цзин И, его взгляд стал холодным, как скальпель. Чжоу Юнь Шэн слегка кивнул и пропустил доктора вперед. Он поставил миску с рисовой кашей у кровати Сюэ Цзин И и тихо спросил: — Цзин И, тебе лучше? Съешь что-нибудь, если чувствуешь себя немного лучше, а то совсем ослабнешь. Старый дворецкий взял миску с рисовой кашей и с бесстрастным выражением лица спросил: — Господин Хуан, кто разрешил вам пользоваться кухней? — в доме сейчас были только он, Сяо Дэн и помощник-мужчина, так что вся готовка ложилась на его плечи. Он не знал, когда у Хуан И появилась возможность научиться пользоваться кухонными принадлежностями, и это его очень злило и беспокоило. Он ни за что не позволил бы мисс притронуться к еде, приготовленной Хуан И. — Это не я, это господин помощник, — махнул рукой Чжоу Юнь Шэн с самым невинным видом. Старый дворецкий по-прежнему был очень суров и сказал ему: — Впредь мистер Хуан не должен заниматься такими вещами. За мисс отвечаем мы. — Но разве я не ее брат? Дворецкий ничего не ответил, лишь презрительно улыбнулся и забрал тарелку. Ему пришлось заново готовить ужин для мисс. Сюэ Цзин И лежала на кровати, безучастно глядя на роскошные хрустальные светильники над головой. Она знала, что без операции у нее мало шансов выжить. У нее была очень редкая четвертая группа крови, которую в народе называли «бомбейской». В стране проживало более миллиарда человек, но ее группа крови была всего у 34 человек. Кроме этого мальчика, она вряд ли нашла бы еще одного человека с подходящей группой крови. — Цзин И, мне кажется, что я не нравлюсь твоей семье. Может, мне стоит уйти? — Чжоу Юнь Шэн нахмурился и пожаловался. — Нет, не уходи! — Сюэ Цзин И мгновенно пришла в себя. Она крепко схватила мальчика за тонкое запястье, впившись ногтями в его кожу, и взмолилась: — Не уходи, останься со мной! Ты моя единственная семья! Чем ближе она была к спасению, тем сильнее боялась смерти. Ей даже пришлось признать, что она эгоистичная трусиха. «Я ничего не знаю, правда ничего не знаю, я никогда не видела этот отчет!» Она продолжала гипнотизировать себя, и ее печальное и страдальческое выражение лица постепенно сменилось на спокойное. Чжоу Юнь Шэн понял, что она пытается его разжалобить. При этой мысли он вспомнил, что в прошлой жизни произошло то же самое: Сюэ Цзин И очень быстро шла на поправку, но после необъяснимого приступа она очнулась и схватила его за руку, глядя на него полными слёз глазами, как будто сильно его обидела. Неужели она тоже тогда узнала правду? Человеческая природа действительно эгоистична. Чжоу Юнь Шэн успокаивающе похлопал ее по руке: — Ладно, я не уйду, просто пожаловался. Когда Фу Бо со мной разговаривает, он всегда говорит загадками, а господин помощник и Сяо Дэн просто игнорируют меня. — Не сердись, я с ними поговорю, — Сюэ Цзин И слабо улыбнулась ему.***
С того дня отношение Сюэ Цзин И к Чжоу Юнь Шэну кардинально изменилось. Она перестала его сторониться и делала все возможное, чтобы хорошо к нему относиться, словно пытаясь загладить свою вину. Она поговорила с Фу Бо и остальными и попросила их относиться к ее брату как можно лучше. Несомненно, благодаря ее стараниям Чжоу Юнь Шэну было очень комфортно, и его все устраивало, кроме все более женственной одежды, которую ему приходилось носить. Вероятно, благодаря умиротворенному настрою физическое состояние Сюэ Цзин И постепенно улучшилось, и через месяц она уже могла иногда выходить на прогулку в сад. Чжоу Юнь Шэн пытался составить ей компанию, но она отказывалась. Подсознательно она не хотела, чтобы их с Чжоу Юнь Шэном видели вместе, — это вызвало бы подозрения у соседей. Но, чтобы загладить свою вину, она согласилась, когда Чжоу Юнь Шэн попросил разрешения прогуляться по полю для гольфа в одиночестве. Пока он весело прыгал и скакал по лужайке, Сюэ Цзин И оставалась в своей комнате и наблюдала за ним через щель в занавеске. Она восхищалась его здоровым телом, лучезарной улыбкой и светлым будущим. Но ведь все это должно быть и у нее. — Не смотрите, мисс, вам станет легче, — Фу Бо задернул все шторы, вышел на улицу и позвал Чжоу Юнь Шэна, вручив тому поддельное свидетельство о регистрации по месту жительства и удостоверение личности. — Хозяин уже зарегистрировал вас по месту жительства, но через месяц в школе начнутся летние каникулы, так что лучше начать занятия в следующем семестре. — Ладно, я знаю, что все равно не смог бы посещать занятия, если бы пошел сейчас, — Чжоу Юнь Шэн мило кивнул, взял удостоверение и посмотрел на него с легким удивлением. — Сюэ Цзинь И — это мое новое имя? — Конечно, раз хозяин вас усыновил, вам, естественно, нужно взять фамилию Сюэ. Пожалуйста, забудьте своё прежнее имя. Я сохраню для вас свидетельство о регистрации и удостоверение, чтобы вы их не потеряли, — старый дворецкий забрал документы и неторопливо ушёл. Он не думал, что мальчик захочет отказаться от своего прошлого. Чжоу Юнь Шэн уставился на его худую спину, ухмыляясь, как маленький дьяволенок. Он, конечно, знал, почему семья Сюэ дала ему имя, которое по звучанию в точности совпадало с именем Сюэ Цзин И. Семья Сюэ, независимо от того, хорошая она или плохая, была знатной и имела огромное влияние в Китае. Когда Сюэ Жуй и остальные уходили из дома, там, естественно, было тихо, но когда они возвращались, то устраивали всевозможные банкеты, приглашая знаменитостей из всех слоев общества. Чтобы гости случайно не встретили мальчика и не начали задавать вопросы, они подготовились заранее. Они не только изменили его внешность, но и скрыли его имя, позволив ему жить в тени Сюэ Цзин И. Когда Сюэ Цзин И будет в этом нуждаться, он полностью исчезнет. Чжоу Юнь Шэн смаковал свое новое имя, его ненависть была неутолима.***
Сюэ Цзин И узнала, что мальчика переименовали в Сюэ Цзинь И, и стала относиться к нему еще более трепетно. Она часто завороженно смотрела на его профиль, и ее глаза наполнялись слезами. В тот день она отрабатывала постановку пальцев в музыкальной комнате. Из-за того, что она долгое время была прикована к постели, она чувствовала себя очень скованно и несколько раз останавливалась, чтобы прийти в себя. — Что ты делаешь? — Чжоу Юнь Шэн прислонился к дверному косяку. — Учу ноты. Хочешь научиться? Я могу тебя научить, — увидев любопытный взгляд мальчика, Сюэ Цзин И с улыбкой поманила его к себе. — Дай мне сначала посмотреть, я смогу повторить, — Чжоу Юнь Шэн придвинул стул, чтобы сесть рядом с девочкой, и похвастался. — Ну, тогда смотри внимательно, — Сюэ Цзин И поджала губы и улыбнулась. В музыкальной комнате раздавались веселые звуки фортепиано, поднимая настроение всем, кто их слышал. Чжоу Юнь Шэн послушно сел, а затем начал покачиваться в такт музыке и кивать, явно довольный. Сюэ Цзин И увидела его воодушевленный взгляд и заиграла еще энергичнее. Она давно не была так счастлива. Они так увлеклись игрой, что не заметили Сюэ Цзы Сюаня, тихо стоявшего в дверях. Он только сегодня вернулся домой и хотел пойти в свою комнату, чтобы принять горячую ванну, но его привлекла музыка, доносившаяся из музыкальной комнаты. Эмоциональная составляющая была очень точной, но навыков не хватало. Но, как бы то ни было, навыки можно развить тренировками, а вот для восприятия и эмоциональной составляющей нужен талант. Его сестра была очень талантлива в музыке, и именно этим он гордился больше всего. Сюэ Цзы Сюань одобрительно кивнул и махнул рукой, чтобы Фу Бо отнёс его багаж в комнату. — Хорошо? — с предвкушением спросила Сюэ Цзин И, когда песня закончилась. — Очень хорошо, — Чжоу Юнь Шэн кивнул. — Ты запомнил? — нарочно поддразнила его Сюэ Цзин И. Она не думала, что мальчик сможет научиться играть на пианино, увидев, как это делает кто-то другой, если только он не гений. Но, к сожалению, Чжоу Юнь Шэн был именно таким гением. Играть на фортепиано для него было все равно что писать программу: достаточно было нескольких нажатий на клавиши, чтобы создать богатый ритм и скомпоновать мелодию, не говоря уже о его феноменальной памяти. — Подвинься, я тебе сыграю, — Чжоу Юнь Шэн занял место Сюэ Цзин И, сел за пианино и небрежно нажал на две клавиши. Сюэ Цзин И прикрыла рот рукой и хихикнула, но вскоре ей стало не до смеха. С кончиков пальцев мальчика срывалась знакомая мелодия, и звучала она легче и быстрее, чем ее собственная. Его веки подрагивали, взгляд был затуманенным, тонкие пальцы порхали по черно-белым клавишам, извлекая извилистые и мелодичные звуки, похожие на крик зимородка. Иногда они были нежными, как медленно распускающиеся цветы, а иногда — живыми, как капли росы. Первая часть закончилась, и он перешел ко второй, с более быстрым ритмом. Он склонился над клавишами, стуча по ним, словно бесчисленные капли дождя, падающие на сочную зеленую траву, переливающуюся на фоне голубого озера, и поднимающие брызги над маленьким цветком. Раннее летнее утро, пейзаж прекрасен, как райский уголок. Подросток с помощью невидимых звуков фортепиано нарисовал такой яркий, великолепный райский пейзаж. Не только Сюэ Цзин И заслушалась, но и Сюэ Цзы Сюань был очарован и не мог оторваться от музыки. В конце песни Чжоу Юнь Шэн положил руки на колени и спросил: — Я что-то не так сыграл? — Ты никогда раньше не учился играть на пианино? — прежде чем Сюэ Цзин И успела ответить, в комнату вошел Сюэ Цзы Сюань и впервые посмотрел мальчику в глаза. — Я ничему не учился, но могу повторить все, что увижу и услышу, — Чжоу Юнь Шэн уставился на свои руки, словно перенесся в прошлое. В прошлой жизни Сюэ Цзы Сюань тоже вернулся в этот день, и Сюэ Цзин И научила его играть на фортепиано. В то время это была всего лишь его вторая реинкарнация, и, кроме хакерства, он не владел никакими другими навыками. Но он был очень умен и хвастался, что играть на фортепиано для него проще простого. Увидев, как играет Сюэ Цзин И, он сделал идеальную копию ее исполнения. Но тогда Сюэ Цзы Сюань вёл себя совсем не так, как сейчас. Он подошёл к роялю и с силой захлопнул крышку, едва не прищемив пальцы, всё ещё лежавшие на клавишах. Когда он вскрикнул от боли, мужчина предупредил его, произнося каждое слово по отдельности: — Твой звук подобен безжизненному трупу, от него исходит гнилостный, отвратительный запах. Если ты еще раз прикоснешься к пианино, я переломаю тебе пальцы, — затем он развернулся и ушел, больше не взглянув на того. В тот момент Чжоу Юнь Шэн мысленно обозвал Сюэ Цзы Сюаня извращенцем и придирой и был твердо уверен, что его игра идеальна. Лишь много позже, когда он наконец избавился от контроля злодейской системы и осмелился выпустить свои эмоции в реинкарнации, он по-настоящему влюбился. Тогда он наконец понял, что имел в виду Сюэ Цзы Сюань. В его музыке не было эмоций, она была безжизненной, как труп без души. Возможно, обыватель не увидел бы проблемы, но Сюэ Цзы Сюань почувствовал дискомфорт с первой же ноты. Сюэ Цзы Сюань был крайне бесчувственным, он не испытывал ни сочувствия, ни моральных принципов, ни понимания того, что правильно, а что нет, — он был похож на гротескного персонажа из черно-белого немого фильма. Поэтому, когда Сюэ Жуй велел ему привезти Хуан И, он понял, что отец хочет забрать сердце мальчика, но его это не смутило. Единственным, что делало его жизнь яркой и насыщенной, была музыка. Когда он слушал достаточно трогательную музыку, его холодное сердце становилось мягким и нежным, и наоборот: если кто-то осквернял музыку, он приходил в ярость. Он никогда не завидовал талантливым музыкантам, считая их самым ценным достоянием мира. Он поклонялся им, поддерживал их и неосознанно учился у них. В результате Сюэ Цзы Сюань приобрел отличную репутацию и стал очень популярен в музыкальной индустрии. Каждый год он жертвовал крупные суммы музыкальным учреждениям, чтобы готовить больше талантливых музыкантов. Сюэ Цзы Сюань редко смотрел в глаза другим людям, но сейчас он подошёл к мальчику и, возвышаясь над ним, сверлил того своим грозным взглядом. — Я никогда не учился играть на фортепиано. Моя семья была бедной, и это было нам не по карману, — Чжоу Юнь Шэн встал, вид у него был смущенный, но на самом деле он наслаждался вниманием собеседника. Заинтересовать Сюэ Цзы Сюаня было его главной целью на сегодня. Если хочешь, чтобы игра была интереснее, нужно создавать противоречия и конфликты. Сюэ Цзы Сюань был его инструментом для того, чтобы ослабить семью Сюэ. Сюэ Цзы Сюань кивнул, его глаза заблестели. Он знал о семье Хуан И. Не было странным, что тот никогда раньше не видел фортепиано, как бы он тогда научился на нём играть? Но если он смог сыграть так хорошо, прослушав всего один раз, значит, его музыкальный талант был выше среднего. Осознав это, Сюэ Цзы Сюань не почувствовал мелочной зависти, напротив, он был очень рад, хотя, пожалуй, правильнее было бы сказать, что он был взволнован. Ему нравилось погружаться в прекрасную музыку, от которой сердце начинало биться чаще, а кровь — быстрее бежать по венам. Он надеялся, что человечество будет создавать все больше и больше прекрасной музыки, чтобы сделать мир прекраснее. Он едва заметно улыбнулся и спросил: — Что ты почувствовал, когда только что играл эту мелодию? Чжоу Юнь Шэн слегка охрипшим голосом сказал: — Это как проснуться рано утром и вдохнуть первый глоток свежего воздуха. Я счастлив и полон сил. Сюэ Цзы Сюань протянул руку, чтобы погладить мальчика по голове, и увидел, что тот отстранился, но это не испортило его хорошего настроения. — Ты прав, эта мелодия называется «Доброе утро». Я сыграю другую, пожалуйста, послушай, — он сел за пианино, снял белые шелковые перчатки и начал играть. Несомненно, его мастерство было намного выше, чем у музыкантов того времени, его взгляд на жизнь был мрачным и ненормальным, но именно благодаря этому мрачному и ненормальному взгляду его музыка производила неизгладимое впечатление, которое напрямую затрагивало души слушателей. Он добивался все новых и новых успехов, продвигаясь все дальше и дальше, пока не остался совсем один. Но никто не знал, какое сильное одиночество он испытывал в глубине души. Он жаждал найти партнера, который бы разделял его взгляды, который мог бы тронуть его душу своей музыкой. Великолепный звук еще долго разносился в воздухе. В конце мелодии он убрал руки и посмотрел на юношу: — Ты выучил? — Я справлюсь. — Хорошо, теперь сыграй это для меня снова, — Сюэ Цзы Сюань покинул место у пианино. Сюэ Цзин И сидела в сторонке и наблюдала за их общением, крепко сжимая в руках одежду. Она знала, что не должна этого делать, но все же надеялась, что мальчик не успеет закончить игру и ее брат не будет смотреть на него таким нежным и сосредоточенным взглядом. Она помнила, что, когда была маленькой, брат никогда на неё не смотрел, но однажды, когда она с воодушевлением сыграла для него менуэт, он взял её на руки и впервые улыбнулся ей: — Вот это по-нашему, по-сюэски, — благодаря этой песне он признал её присутствие в семье, что свидетельствовало о его симпатии к людям с музыкальными талантами. Если бы талант мальчика превосходил ее собственный, возможно, он понравился бы ее брату больше, чем она сама. Ее сердце сжалось от предчувствия беды, она потянула его за одежду и закричала: — Старший брат, у меня болит в груди! Сюэ Цзы Сюань тут же подхватил её на руки и понёс в спальню, но не забыл на прощание сказать: — Жди меня завтра в музыкальной комнате. Чжоу Юнь Шэн кивнул и тоже поднялся наверх. От этих слов у Сюэ Цзин И сжалось сердце. Она могла бы остановить его один раз, но не могла бы делать это всю жизнь. Если бы она раскрыла свои эгоистичные мысли, брат бы ее возненавидел. Она лежала в постели, и на ее усталом лице читалось беспокойство. Когда врач ушел, Чжоу Юнь Шэн тихо открыл дверь и проскользнул внутрь. Он спросил: — Цзин И, что с тобой? Почему ты постоянно падаешь в обморок? — Ничего страшного, просто в детстве я плохо питалась, и у меня слабое здоровье, — Сюэ Цзин И становилась всё более искусной во лжи. Когда она смотрела на мальчика, в её глазах читалось чувство вины, но с каждым днём оно становилось всё слабее, особенно после сегодняшнего случая. — Тогда отдыхай, — Чжоу Юнь Шэн сочувственно коснулся бледной щеки девушки, почувствовал, как она напряглась, и в его глазах мелькнула насмешка.***
На следующий день Чжоу Юнь Шэн проснулся рано и вошёл в музыкальную комнату. Сюэ Цзин И уже сидела за роялем и играла вчерашнюю музыку Сюэ Цзы Сюаню. В конце она с надеждой посмотрела на того: — Брат, у меня получилось? — Нужно больше практиковаться, — тон Сюэ Цзы Сюаня был безразличным. Такой уровень музыкального таланта не мог его впечатлить, но и не вызывал отвращения. Хотя его сестра не состояла с ним в кровном родстве, она удивительным образом обладала уникальным музыкальным талантом семьи Сюэ. Если бы позволяло ее физическое состояние, упорные тренировки в течение нескольких лет могли бы привести к большим успехам. — Ты, подойди и сыграй еще раз, — он махнул рукой молодому человеку, стоявшему в дверях. Сюэ Цзин И медленно поднялась со стула, машинально потирая грудь. Сегодня она не могла притвориться больной. Чжоу Юнь Шэн вытер ладони об одежду, а затем медленно положил пальцы на соответствующие клавиши. Прежний Чжоу Юнь Шэн не умел играть на фортепиано и, находясь под контролем системы, не хотел выдавать свои истинные эмоции, поэтому грубо имитировал исполнение на одном из самых трогательных и красивых музыкальных инструментов в мире. Но нынешний Чжоу Юнь Шэн уже не был прежним. Он освободился от оков системы, разрушил барьер, окружавший его сердце, и пережил глубочайшее горе, но в то же время познал ни с чем не сравнимое удовольствие. Какие бы эмоции он ни хотел выразить с помощью музыки, он мог передать их ярко и живо: летние дожди, зимний снег, весеннее солнце, осенний бриз. Он мог использовать музыку, чтобы создать фантастический или реалистичный мир. Эта песня называлась «Океан», в ней описывались стаи рыб, резвящихся в морских глубинах. Чжоу Юнь Шэн закрыл глаза и настроился на нужный лад, прежде чем начать играть. Все тело мальчика было окутано ярким солнечным светом, его пальцы поднимались и опускались, рисуя причудливые узоры из света и тени, словно по ним плыли бесчисленные серебристо-белые рыбки. Он нажимал на клавиши с силой, создавая волны, и слегка постукивал, чтобы волны плавно спадали. Его гибкие пальцы быстро скользили по клавишам, словно белые дельфины, преследующие аппетитных сардин и создающие водовороты на своем пути. Он воспроизвел несравненные морские пейзажи в сопровождении чудесных мелодий. Сюэ Цзин И прикрыла грудь ладонью. Чем мелодичнее звучала игра мальчика, тем тревожнее ей становилось. Она не могла удержаться от того, чтобы время от времени не поглядывать на брата, и заметила, что он смотрит на подростка неописуемым, горящим взглядом. От этого взгляда у нее сжималось сердце. Кончики пальцев Чжоу Юнь Шэна постепенно замедляли движение, пока не остановились совсем. Прилив медленно отступал, обнажая мягкий золотистый песок. Игра закончилась. Сюэ Цзы Сюань подошёл к нему и хрипло спросил: — Тебе нравится играть на пианино? — он ни за что не принял бы отрицательный ответ: у мальчика был такой удивительный талант, он был рождён для музыки. — Конечно, мне это нравится, — Чжоу Юнь Шэн неловко встал. — Хорошо, с завтрашнего дня я буду учить тебя игре на пианино. Приходи сюда в шесть часов каждое утро, — сказал он командным тоном. — Хорошо, — Чжоу Юнь Шэн кивнул, его щеки покраснели. — Как тебя зовут? — до этого момента Сюэ Цзы Сюань действительно не признавал существование мальчика. — Меня зовут Сюэ Цзинь И. — Сюэ Цзинь И? — Сюэ Цзы Сюань нахмурился. — Это Сюэ Цзинь И, — Чжоу Юнь Шэн написал имя на ладони. Сюэ Цзы Сюань кивнул и заметил, что его помощник машет ему рукой у двери, а потом вспомнил, что сегодня у него лекция в университете. Он надел пальто, поправил галстук и, уже подойдя к двери, вдруг кое-что вспомнив, обернулся и сказал: — Меня зовут Сюэ Цзы Сюань. Чжоу Юнь Шэн ошеломлённо кивнул. Когда черная машина поехала по гравийной дороге, Сюэ Цзин И стояла у окна и смотрела ей вслед. Когда машина скрылась из виду, она повернулась к молодому человеку и напряженным голосом произнесла: — Ты действительно нравишься старшему брату. Чжоу Юнь Шэн покраснел и заикаясь вымолвил: — П-правда? Но я ничего такого не почувствовал. Его план состоял именно в том, чтобы понравиться Сюэ Цзы Сюаню, понравиться ему настолько, чтобы он не смог его бросить. Конечно, это чувство было связано не с любовью, а с верой. Верой Сюэ Цзы Сюаня была музыка, и ему просто нужно было, чтобы его музыкальный талант стал частью этой веры. Как выбрать между семьей и верой? Это была самая большая проблема для меломана Сюэ Цзы Сюаня.
