Глава 160
19 марта 2026 г., 14:51
В этот день Сюэ Цзин И получила приглашение на Международный конкурс пианистов имени Шопена, который был самым масштабным в мире фортепианного искусства и делился на три категории: детскую, юношескую и взрослую. Если бы вы выиграли в юношеской категории, вас бы безоговорочно приняли в лучший в мире музыкальный колледж — Музыкальную академию Кертиса — и предоставили бы очень щедрую стипендию.
Сюэ Цзы Сюань, выигравший конкурс среди юношеских групп в возрасте 12 лет и ставший самым юным студентом Музыкальной академии Кертиса, прославился на весь мир. Его называли Принцем фортепиано, и он уже успел оправдать этот титул. Ни один музыкант не осмеливался утверждать, что играет лучше него.
Он покорил мир своим непревзойденным мастерством и яркой музыкальной выразительностью.
Заявка Сюэ Цзин И, как и в свое время заявка ее брата, привлекла большое внимание СМИ и представителей музыкального мира. Они возлагали на нее большие надежды и задавались вопросом, станет ли она «Королевой фортепиано». Конечно, некоторые беспокоились, что здоровье Сюэ Цзин И может не выдержать такой нагрузки, и долго решали, стоит ли отправлять ей письмо.
Но Сюэ Цзин И лично позвонила в оргкомитет, настаивая на том, что она сможет участвовать в конкурсе. Чтобы поддержать сестру, Сюэ Цзы Сюань по собственной инициативе подписал контракт с оргкомитетом и стал одним из судей взрослой группы.
Ему было всего 26 лет, но ему предстояло оценить мастерство группы музыкантов, которые могли быть на несколько десятков лет старше него. Это казалось нелепым. Однако, когда об этом стало известно, никто не возражал, и каждый музыкант, подавший заявку в оргкомитет, считал за честь, что Сюэ Цзы Сюань прослушает их выступление.
Организационный комитет наконец дал согласие, и Сюэ Цзин И получила приглашение. Конкурс проводился раз в пять лет, и каждый раз на него собиралось много участников, поэтому организаторы, естественно, не приветствовали пропуски. Это было особенно несправедливо по отношению к тем, кто не смог попасть на конкурс.
Сюэ Цзин И была вне себя от радости — это была единственная хорошая новость, которую она получила с тех пор, как Хуан И переехал в дом Сюэ.
***
В то утро, после того как Сюэ Янь забрал Хуан И, она прижалась к Сюэ Цзы Сюаню и стала умолять его присоединиться к ней в музыкальной комнате. Она открыла крышку пианино и, улыбаясь, стала перебирать черно-белые клавиши одну за другой, словно жизнь снова наполнилась солнечным светом и надеждой. — Брат, можешь помочь мне выбрать песни, которые я буду исполнять на конкурсе? — она достала несколько нотных листов. Сюэ Цзы Сюань молча смотрел в окно. — Брат, что случилось? — осторожно спросила Сюэ Цзин И. Сюэ Цзы Сюань вышел из оцепенения и безразличным тоном произнес: — Выбери свои любимые песни для тренировки, а я скажу, стоит ли их оттачивать, когда прослушаю. — Хорошо, — Сюэ Цзин И была очень довольна. Она положила один из нотных листов на пюпитр и сыграла веселую танцевальную мелодию. Она делала все возможное, чтобы впечатлить брата своей игрой на фортепиано, как будто его похвала была для нее самым драгоценным подарком на свете. Она хотела не только поступить в Музыкальную академию Кертиса, но и привлечь внимание брата, показать тому, каких успехов она добилась, и, может быть, даже заставить его полюбить ее еще сильнее. «Брат, ты смотришь на меня? Пожалуйста, посмотри на меня!» Веселая танцевальная мелодия превратилась в безутешную печаль. Сюэ Цзин И с силой ударила по клавишам, из ее глаз потекли слезы. Она испортила танцевальную мелодию, и в обычной ситуации брат бы ее отругал, но сейчас он явно не слышал ни одной ноты, он просто стоял у окна и безучастно смотрел вдаль, его спина казалась такой одинокой. Она знала, что тот ждет Хуан И. Хуан И обычно уходил на 10 часов, а ее брат обычно оставался на посту до заката. Ей так хотелось подойти к нему, обнять, сказать, как сильно она его любит, и попросить уделить ей немного внимания. Но эти безумные и страстные мысли таяли, как дым, при виде его холодных, безжизненных глаз. Ее руки снова и снова ударяли по клавишам, издавая резкие звуки, но мужчина даже не оборачивался. Сюэ Цзин И упала на скамью, окончательно сдавшись, вытерла слезы и тихо спросила: — Старший брат, как тебе моя игра? Сюэ Цзы Сюань, не повернув головы, ответил: — Продолжай, — он не слушал, поэтому не стал ничего комментировать. Сюэ Цзин И едва сдерживала смех. Неужели это ее брат? В прошлом он бы уже вышвырнул ее из комнаты. Теперь его глаза видели только Хуан И, его уши слышали только Хуан И, а сердце могло думать только о Хуан И. По его мнению, все, кроме Хуан И, были пустыми местами. Сюэ Цзин И подавила щемящее чувство в груди, переключилась на следующую песню и начала играть. Когда она добралась до второй части, Сюэ Цзы Сюань внезапно открыл дверь и бросился вниз по лестнице. Глаза Сюэ Цзин И потемнели от дурного предчувствия. Она раздвинула шторы, чтобы выглянуть в сад, и увидела, что по лесной тропинке едет машина Сюэ Яня. Хуан И вернулся. Сюэ Цзин И с завистью наблюдала, как её брат покровительственно приобнял мальчика, а затем увидела, как Сюэ Янь высунул голову из окна машины, чтобы что-то сказать. Мужчины посмотрели друг на друга, и в их глазах вспыхнула неприкрытая враждебность. Однако, когда Хуан И своим чистым и мелодичным голосом произнес: «Пока дядя», лица этих двоих мгновенно просветлели. Очевидно, что они по-разному восприняли эту фразу, но их любовь к Хуан И была настолько глубокой, что ему даже не нужно было делать ничего особенного — достаточно было улыбнуться и сказать несколько слов, чтобы они были довольны. Они явно были близнецами, но все дары Божьи — здоровое тело, красивая улыбка и необыкновенный талант — достались ему, а у нее не было ничего, кроме израненного сердца. Это было несправедливо! Судя по такому образу мыслей, Сюэ Цзин И явно забыла о шестнадцати годах роскошной и комфортной жизни, а также о трудностях, с которыми столкнулись её настоящие родственники. Когда она снова села за пианино, ее сердце переполняла ревность. Дверь открылась, и Сюэ Цзы Сюань ввел в комнату мальчика. Его обычно холодное и безразличное лицо теперь излучало тепло. — Ты сказала, что хочешь, чтобы я помог тебе выбрать песни. Какие твои любимые? — Вот эти, — Сюэ Цзин И протянула ему листы с нотами, и ее сердце переполнила невыразимая горечь. Снова те же указания, он явно не слушал ее выступление. Она и так это знала, но все равно чувствовала себя несчастной из-за его равнодушия. Чжоу Юнь Шэн придвинулся ближе, чтобы взглянуть на них. Сюэ Цзы Сюань почувствовал его присутствие и улыбнулся. Он оглянулся, притянул Чжоу Юнь Шэна к себе и положил ноты ему на колени, чтобы ему было удобнее читать. После отъезда Сюэ Яня у него поднялось настроение, и он надеялся, что тот больше не вернётся. — Сяо И, почему ты вернулся так рано? — Сюэ Цзин И изо всех сил старалась не смотреть на их объятия. — У дяди дела, он может не вернуться на поле для гольфа еще месяц или два, — Чжоу Юнь Шэн невинно моргнул. На самом деле Сюэ Янь не был занят, но он вспомнил, что Сюэ Цзин И получила приглашение, и специально поспешил вернуться, подписав для этого кучу неравноправных договоров. В прошлой жизни Сюэ Цзин И тоже получила приглашение, и система тут же выдала задание: попытаться помешать Сюэ Цзин И принять участие в конкурсе. Но дочь судьбы есть дочь судьбы: сколько бы раз он ни побеждал Сюэ Цзин И, она быстро приходила в себя и смело возвращалась на поле боя. Он вспомнил, как в финале она повредила пальцы, но все равно доиграла сложную фортепианную пьесу и благодаря своей невероятной настойчивости выиграла конкурс. Именно в тот день Сюэ Цзы Сюань по-настоящему начал воспринимать её как прекрасную женщину, а не как младшую сестру. В этой жизни он не стал бы использовать дурацкие методы системы, чтобы заманить Сюэ Цзин И в ловушку, у него был гораздо более интересный план. — Цзин И, я слышал, ты получила приглашение на Международный конкурс пианистов имени Шопена? Поздравляю, — с улыбкой сказал Чжоу Юнь Шэн. — Спасибо, — Сюэ Цзин И вежливо кивнула, в глубине души ненавидя Сюэ Яня за то, что тот не забрал его с собой. — В свободное время ты можешь помогать Цзин И с практикой. У нее все еще много недостатков в технике, ты можешь указывать ей на ошибки или показывать, как правильно играть, — Сюэ Цзы Сюань провел пальцами по мягким волосам мальчика, и в его глазах отразилась радость от обретения потерянного сокровища. Выражение лица Сюэ Цзин И на мгновение помрачнело. Несмотря на то, что мальчик только начал учиться играть на фортепиано, по мастерству и выразительности исполнения он уже намного опережал Сюэ Цзин И, так что просьба сыграть для неё была не такой уж абсурдной. Но её самолюбие всё равно было задето, поэтому она улыбнулась и согласилась, но в душе решила, что станет играть лучше него. Она забросила тренировки только из-за болезни, но если бы она уделяла им хотя бы неделю в месяц, то смогла бы догнать мальчика, а может, и превзойти того. С такими мыслями она тренировалась с особым усердием и придавала большое значение мнению Сюэ Цзы Сюаня. Мальчик больше не убегал от него, а просто каждый день тихо сидел рядом, играл на своем ноутбуке и иногда, когда ему хотелось спать, клал голову на его колени, как на подушку. Сюэ Цзы Сюань не мог сдержать улыбку. Он быстро пришел в себя и снова стал требовательным учителем игры на фортепиано. Если Сюэ Цзин И брала неверную ноту, он строго приказывал ей начать сначала. Всякий раз, когда это происходило, Чжоу Юнь Шэн смотрел на Сюэ Цзин И и широко улыбался. Он знал, что эта озлобленная Сюэ Цзин И воспримет эту ободряющую улыбку как насмешку и презрение, что полностью нарушит ее концентрацию. И действительно, Сюэ Цзин И с каждым днём становилась всё более напряжённой, а её игра — всё более сумбурной, особенно когда Сюэ Цзы Сюань, чтобы помочь ей, заставлял Чжоу Юнь Шэна играть правильно после каждой ошибки. Идеальная игра мальчика была подобна непреодолимой пропасти, и Сюэ Цзин И чувствовала, что, как бы она ни старалась, ей никогда его не догнать. Она была достаточно сильна, чтобы не показывать свою трусость перед братом, но понимала, что находится на грани нервного срыва и что достаточно легкого толчка, чтобы ее уверенность в себе окончательно пошатнулась. Раньше ей нравилось целыми днями заниматься в музыкальной комнате, но теперь это стало пыткой. Видя ее изможденное лицо и потухший взгляд, Чжоу Юнь Шэн понял, что переломный момент все ближе. В последние дни он намеренно подавлял ее своим талантом, чтобы подорвать уверенность в себе, толкая ее все дальше и дальше по черной дороге к безумию. Для тех, кто так долго пребывал в отчаянии, грань между здравомыслием и безумием тонка.***
Они бок о бок вошли в комнату с пианино, смеясь и непринужденно болтая, но на самом деле их мысли были заняты другим. Сюэ Цзы Сюань достал нотные листы и с суровым тоном протянул их ей: — Если судить по тому, как ты играла в последние несколько дней, ты вылетишь в первом же этапе отборочного тура. Я подобрал для тебя эти пьесы. Если сосредоточишься на их разучивании, возможно, попадешь в финал. Сюэ Цзин И взяла ноты и, быстро пролистав их, побледнела. В партитуре было всего пять пьес, но она считалась одной из самых сложных в мире. Другое название — «Трансцендентные этюды». Из названия понятно, что для исполнения этих пьес пианист должен обладать выдающимися навыками. Лучшие музыканты мира боялись хвастаться тем, что могут полностью сыграть все пять пьес. На самом деле, если им удавалось успешно сыграть две или три, они уже гордились собой. А Сюэ Цзы Сюань был единственным человеком в мире, который мог в совершенстве сыграть все пять композиций. Он установил для Сюэ Цзин И такие высокие стандарты, что она чувствовала сильное давление. Кончики пальцев Сюэ Цзин И задрожали, когда она открыла партитуру. Первая пьеса была наименее сложной, но, едва взглянув на ее название, Сюэ Цзин И потеряла дар речи. В пьесе «Адское пламя» было больше всего двойных нот: в одном такте их было до 120, из них около 70 — двойные трели. Если пальцы были слишком напряжены или ноты звучали неровно, пьеса была обречена на провал. Некоторые пианисты шутили: у тех, кто может идеально сыграть «Адское пламя», руки двигаются точнее, чем у робота. Сюэ Цзин И сделала глубокий вдох и заставила себя расслабить пальцы. «Ты справишься, ты должна!» Она продолжала себя подбадривать, но допустила ошибку уже на второй строке. Двойная нота прозвучала фальшиво, и мелодия стала слишком резкой. — Хватит, снова! — рявкнул Сюэ Цзы Сюань. Увидев, что мальчик оторвался от компьютера и смотрит на него широко раскрытыми глазами, он встревожился и быстро подошел к тому, чтобы погладить по голове. Мальчик смущенно улыбнулся и снова склонился над компьютером, а Сюэ Цзы Сюань уже мягче сказал: — Начни сначала, не напрягай пальцы, расслабь даже запястья. Сюэ Цзин И кивнула, но ее руки задрожали еще сильнее. Она собралась с духом и продолжила играть, но в конце первого такта у нее выскочило больше дюжины двойных нот подряд, и это ее напугало. Ее пальцы задрожали, и изначально красивая мелодия превратилась в невнятный шум. — Стой! Что с тобой происходит? Я помню, что твой уровень был выше. Отойди, я продемонстрирую, — Сюэ Цзы Сюань нахмурился. Сюэ Цзин И поспешно отошла в сторону и нервно посмотрела на него. Чжоу Юнь Шэн отложил компьютер и прислонился к пианино, чтобы послушать, а затем с энтузиазмом спросил: — Брат, эта песня очень весёлая, можно я тоже сыграю? Холодное выражение лица Сюэ Цзы Сюаня мгновенно смягчилось, и он тепло сказал: — Давай, попробуй. Чжоу Юнь Шэн сидел за роялем и снова и снова перечитывал партитуру. Запомнив ее, он отложил ноты и начал играть. Эта песня была навеяна одним из кошмаров композитора. Ему приснилось, что он попал в ад, где его окружало синее пламя и жуткие демоны. Пламя обжигало, демоны преследовали его, и он в ужасе бежал, пока не проснулся, крича и брыкаясь, и понял, что все это было сном. Он вытер холодный пот и с облегчением рассмеялся. В результате этого опыта первые три такта песни были наполнены ослепительными двойными нотами и двойными трелями, которые детально воссоздавали ужасающую, жуткую, неистовую атмосферу, но последний такт был полон радости и облегчения, позволяя слушателям полностью избавиться от охватившей их паники. Резкий эмоциональный спад и смена стиля стали самым ярким моментом в этой пьесе, а последовательное появление двойных нот сделало ее невероятно сложной для исполнения. Тонкие пальцы Чжоу Юнь Шэна скользили по клавишам, аккуратно и точно нажимая на них. Когда он закончил, Сюэ Цзин И невольно потерла руки, на которых выступили мурашки. Он играл так безупречно, что его мастерство могло сравниться с мастерством знаменитых музыкантов-ветеранов. Сюэ Цзы Сюань стоял рядом с пианино и не сводил с подростка завороженного взгляда. Когда тот закончил, он с трудом успокоил бешено колотящееся сердце и хрипло похвалил: — Превосходно, мне больше нечему тебя учить. Чжоу Юнь Шэн застенчиво улыбнулся. Больше нечему учить? Если даже Король фортепиано мог сказать такое, значит, навыки мальчика достигли такого уровня, до которого другим было бы трудно дотянуться. Сердце Сюэ Цзин И было изранено ядовитой ревностью. Увидев, как брат машет ей, приглашая подойти и попробовать еще раз, она рефлекторно сделала два шага назад. — Цзин И, ты внимательно смотрела? Иди сюда и попробуй еще раз, не забывай расслабляться. — Да, — Сюэ Цзин И посмотрела на пианино, и из щели между клавишами внезапно вырвалось темно-синее пламя и с ревом полетело прямо ей в лицо. Она быстро отпрянула, чтобы увернуться от огня, и чуть не упала. Чжоу Юнь Шэн заметил, что она отшатнулась, и быстро подбежал, чтобы поддержать её. Он тихо спросил: — Что случилось? — Нет, ничего, — Сюэ Цзин И пристально вглядывалась в клавиши, но на них не было огоньков, от нервного напряжения у нее, вероятно, начались галлюцинации. Она медленно положила палец на клавишу, но он словно погрузился в лаву, причиняя невыносимую боль. Она прекрасно знала, что одним нажатием можно создать прекрасную мелодию, но сейчас у нее не было сил пошевелить пальцами. Мальчик идеально сыграл «Адское пламя» с первой попытки, и ей захотелось взобраться на вершину этой недосягаемой горы, а может, и еще выше. Возможно ли это? Забудьте о том, чтобы сделать это сейчас, когда она была на пике формы, — она бы и тогда не смогла. Ему нужно было всего лишь нажать на несколько клавиш, и она потеряла… потеряла уверенность в себе, гордость, а заодно и внимание брата. Одному Богу известно, как сильно она хотела, чтобы брат смотрел на нее с такой же одержимостью, но она знала, что никогда не сможет превзойти мальчика. Внезапно она упала на пианино и вскрикнула от боли, прижав локоть и грудь к клавишам и издав пронзительный звук. Сюэ Цзы Сюань побледнел, подхватил её на руки и отнёс в спальню. Дворецкий, услышав шум, вызвал врача, пока готовил лекарства и медицинское оборудование. Чжоу Юнь Шэн не интересовался, действительно ли Сюэ Цзин И больна или притворяется. Он знал только, что, поскольку он полностью сломил ее гордость и уверенность в себе, игра может продолжаться.***
Сюэ Цзин И притворялась, она не хотела выставлять себя дурой перед братом и становиться фоном для демонстрации превосходства Хуан И. Но, возможно, из-за стремительных психологических атак, после того как она пришла в себя, она заметила, что ее психологическая устойчивость значительно возросла. То, от чего раньше у нее сжималось сердце, например, вид страстных объятий, теперь не вызывало у нее никаких эмоций. Рано утром следующего дня она тихо вошла в музыкальную комнату и в оцепенении села за инструмент. Спустя полчаса она положила руки на клавиши и попыталась сыграть простейший менуэт, но знакомая мелодия не появилась, уступив место беспорядочным, бессмысленным звукам. Музыка была словно выгравирована в ее сознании, она могла видеть ее с закрытыми глазами, но на самом деле не могла выразить ее с помощью инструмента. Казалось, она утратила способность играть. Сюэ Цзин И запаниковала, потом сменила мелодию и попробовала снова. Но чем больше она волновалась, тем хуже у нее получалось играть, и едва различимый ритм вскоре превратился в полный хаос, скрипящий, как старая лестница, которая вот-вот рухнет. Откуда взялась эта музыка? Это явно был звук пытки. Если бы ее брат услышал это, он бы с силой захлопнул крышку пианино и сломал ей пальцы. Сюэ Цзин И наконец остановилась и в оцепенении уставилась на свои дрожащие руки. Она знала, что ей нужно сделать перерыв и какое-то время не прикасаться к фортепиано. Просто сидя за инструментом, она испытывала не предвкушение и удовольствие, а страх и тревогу. Идеальные выступления Хуан И настроили ее на такой лад, и с каждым днем это чувство становилось все сильнее, особенно после вчерашнего сокрушительного провала. Сюэ Цзин И аккуратно закрыла крышку и вернулась в свою спальню. Музыкальная комната с пианино была звукоизолирована, поэтому она никого не разбудила, и теперь у нее было время спокойно подумать. Она включила компьютер и сосредоточенно изучала информацию о кардиохирургии. С прошлого месяца она черпала в ней вдохновение, чтобы продолжать бороться. Внезапно она наткнулась на новостной сюжет и долго не могла прийти в себя. Молодому человеку пересадили сердце, и после реабилитации у него появилось множество необъяснимых воспоминаний, а также обнаружились таланты, которых у него раньше не было. Это изменило его жизнь. Эксперты провели анализ и пришли к выводу, что человеческое сердце может хранить воспоминания, благодаря чему реципиенты после трансплантации сердца перенимают некоторые навыки предыдущего владельца. Некоторые примитивные племена в Африке совершали ритуал поедания сердец своих врагов, чтобы набраться сил. Сюэ Цзин И с ужасом уставилась на этот отчёт и спустя долгое время улыбнулась. Если бы она получила сердце Хуан И, смогла бы она перенять его невероятный музыкальный талант? Как узнать, если не попробовать? Кем он был для нее — всего лишь сосудом, в котором хранилось ее сердце, ничтожеством, живущим в ее тени? Почему он должен внушать ей страх? Она улыбнулась еще шире и злораднее, а затем, заметив на столе приглашение, приняла решение. Поскольку она на какое-то время утратила способность играть, она решила, что вместо нее в конкурсе примет участие Хуан И. Ее не интересовали призовые, ей просто хотелось поступить в Музыкальную академию Кертиса. С ее нынешними способностями ей пришлось бы заниматься как минимум несколько лет, чтобы поступить, но Хуан И мог бы легко пройти отбор. Он все равно скоро умрет, так что можно и воспользоваться им. А когда она получит его сердце и талант, никто не узнает, что в конкурсе участвовала не она. Подумав об этом, она спокойно выключила компьютер и нажала кнопку вызова экстренной помощи.***
Члены семьи Сюэ с изможденными лицами окружили больничную койку, особенно Сюэ Ли Дани, у которой глаза были красными от постоянных слез. Сюэ Цзин И взяла ее за руку и тихо спросила: — Мама, я умру? — Чепуха, тебе обязательно станет лучше, мы придумали, как помочь. Милая, это правда. — Да, как только ваше состояние немного улучшится, мы сразу же назначим вам операцию, — подразумевалось, что для нее всегда найдется донорское сердце. Сюэ Цзин И слегка улыбнулась, затем посмотрела на Сюэ Цзы Сюаня с пепельным лицом и спросила: — Старший брат, как думаешь, я смогу поправиться? Сюэ Цзы Сюань не ответил ни «да», ни «нет», просто встал и ушёл, бросив на ходу: — Отдохни как следует. Он наконец понял, что выживание его сестры было связано со смертью мальчика, и от этого ему стало дурно. Теперь он не мог смириться с существованием Сюэ Цзин И. Она была бракованным продуктом, и убить гения, чтобы компенсировать ее недостатки, — это было преступлением!
