Глава 168. Дополнительная к четырнадцатому миру. Сюэ Цзы Сюань
20 марта 2026 г., 23:46
После смерти сестры Сюэ Цзы Сюань понял, что он чудовище.
В тот год ему было всего одиннадцать, и он каждый день занимался в музыкальной комнате, чтобы принять участие в Международном конкурсе пианистов имени Шопена. Он вспомнил, как тогда к нему в комнату ворвалась его мать и, задыхаясь, сказала:
«Цзы Сюань, твоя сестра умерла, иди к ней.»
Он вышел из комнаты и увидел, что его дом превратился в траурный зал: его годовалая сестра лежала в маленьком гробике, завернутая в новые пеленки. Она родилась с эритробластозом и умерла после нескольких месяцев лечения. Его мать лежала на столе и горько рыдала, выкрикивая имя дочери душераздирающими воплями. Отец молча плакал, его глаза были красными, а лицо — таким же убитым горем. Сюэ Цзы Сюань тронул себя за сердце, но оно и правда было на удивление спокойным. Он не чувствовал их горя, не мог слиться с этой семьей. Когда они носились туда-сюда, пытаясь вылечить его сестру, он ни разу не спросил, как у нее дела.
«Посмотри на нее хорошенько! Что это у тебя за выражение лица? Тебе не грустно?»
Его мать, очевидно, заметила его ненормальность, она прижала его равнодушное лицо к маленькому гробику, чтобы он мог взглянуть в лицо своей умершей сестры. Он равнодушно смотрел на ту, его глаза были сухи, спустя долгое время мать отпустила его и посмотрела на него новыми, полными сомнения глазами.
После похорон сестры мать отвела его к психиатру, и с тех пор он проходил лечение в течение пяти лет. Постепенно он смирился с тем, что он чудовище, не способное испытывать эмпатию. Такие люди не могут понять чувства других, не понимают, что значит чувствовать их печаль или радость. Он посмеивался над этим, потому что знал, что музыка может заставить его грустить и даже радоваться. В мире музыки он чувствовал себя цельным.
Но много лет спустя, когда появился тот самый мальчик, он понял, что значит чувствовать себя по-настоящему цельным. До этого его мир был черно-белым, как прыгающие клавиши пианино, но с его появлением в этот монохромный мир ворвались самые прекрасные цвета, красота и очарование, которые он никогда раньше не ценил.
Его мать страдала от депрессии и даже имела суицидальные наклонности. Чтобы облегчить ее состояние, отец удочерил девочку. Но, к сожалению, когда девочке было три года, у нее диагностировали врожденный порок сердца. В семье Сюэ уже была одна умершая дочь, и они не хотели отказываться от второй, поэтому родители не жалели сил на ее лечение. Сюэ Цзы Сюань уже понимал, что он не такой, как все, и научился скрывать это. Несмотря на то, что он ничего не чувствовал к этой сестре, он неохотно позволял ей проявлять близость, но со временем у него появилась привычка носить перчатки — это был его последний защитный барьер.
Когда ей было шесть лет, у нее проявился талант к игре на фортепиано, и он впервые посмотрел на нее по-другому. Он даже подумал, что она появилась в семье Сюэ по воле небес. Он был готов обучать каждого талантливого ребенка и с нетерпением ждал, когда они вырастут. Стране нужно было больше людей, которые бы поддерживали музыку, потому что это было единственное, что могло вызвать у него эмоции, его связующее звено с реальным миром. Без музыки он чувствовал себя так, словно жил в вакууме, и в конце концов это могло привести к его гибели.
Когда его сестре исполнилось шестнадцать, ее сердце уже не могло поддерживать взрослеющее тело. Когда отец попросил его тайно привезти ее брата-близнеца в дом Сюэ, он знал, что они собираются сделать, но ничего не почувствовал. Его сестре нужно было здоровое сердце, и кто-то мог его обеспечить, вот и все.
По правде говоря, их первая встреча произошла в полуразрушенном горном доме, и первое впечатление было не самым приятным. Он и представить себе не мог, что мальчик с восковой кожей и желтыми пятнами грязи на лице станет его самой прекрасной мечтой и самым горьким разочарованием. По дороге обратно в столицу он не сказал тому ни слова, а когда привёз в дом Сюэ, то вёл себя крайне равнодушно и предупредил: во-первых, не трогай меня; во-вторых, не называй меня братом. После того как всё улеглось, он часто вспоминал эту фразу, и ему казалось, что его кости ломают, а сердце разрывают на части.
Мальчик поднял на него взгляд, его черные глаза были полны страха и растерянности, в них блестели слезы, словно он вот-вот расплачется. Каждую ночь, каждую ночь до конца своих дней он мечтал вернуться в тот момент, крепко обнять мальчика и сказать ему самым нежным голосом:
«Ты можешь, ты можешь делать со мной что угодно. Не бойся, я тебя защищу.»
Но на самом деле он ничего для него не сделал. Он бросил его на произвол судьбы и уехал, а когда вернулся домой после гастролей, то увидел, что мальчик сидит за пианино. Он не мог поверить, что мальчик впервые прикоснулся к инструменту, а его «Доброе утро» заставило его почувствовать себя так, словно он вдохнул аромат свежей утренней росы на рассвете, и усталость от долгого путешествия тут же прошла. Тогда он впервые по-настоящему заглянул в глаза мальчика и вдруг понял, что они невероятно красивые. Чем дольше он смотрел в эти глаза, тем сильнее ему казалось, что в их бездонных зрачках он видит еще один прекрасный мир.
Этот мир был таким загадочным, что завораживал его. Он начал учить мальчика играть на фортепиано и был очарован. Мальчик оказался еще более выдающимся, чем он себе представлял, и когда тот сидел за фортепиано, весело перебирая пальцами, он просто не мог отвести от того взгляд. Мальчик был подобен величественному мосту, подобен бурному потоку, который с непреодолимой силой врывался в его сердце.
Когда он увидел, как мальчик с любовью лежит на коленях у Сюэ Яня и весело с ним болтает, его охватила ревность. Он ненавидел себя прежнего за то, что был так равнодушен к нему, отвернулся от него и позволил ему отдаться другому. Если бы он позаботился о мальчике после того, как привёз его в дом Сюэ, если бы выслушал его тревоги и сомнения, возможно, он стал бы самым важным человеком в жизни того.
Но этого «может быть» не было с самого начала. Когда сестра и родители давили на мальчика и эксплуатировали его, тот постепенно начал понимать, зачем его вообще привезли. Мальчик стоял на сцене венского «Золотого зала», поражая мир своим мастерством, но при этом разбивая его сердце. Слезы и пот мальчика, которые капали на клавиши, попадали и на его сердце, взращивая семя любви, которое быстро пустило корни и проросло. Его бесплодное, пустынное сердце постепенно покрылось зелёными лозами и прекрасными цветами, и каждый цветок был воплощением его любви к мальчику и его музыке.
Он был прекрасной высокой нотой, самой красивой мелодией и самой трогательной песней о любви. Благодаря ему он осознал красоту и теплоту реального мира. Он выбежал на сцену и крепко обнял того, заявляя всему миру, что он — его гордость. Если бы он мог, то остановил бы время в момент их объятий.
Мальчик заставил его пустую грудную клетку отрастить сердце, из которого хлынула кровь, и превратиться в человека из плоти и крови, способного чувствовать. Однако там, где в жизни есть что-то прекрасное, обязательно есть и что-то уродливое. Когда он вернул мальчика обратно в дом Сюэ, то внезапно снова вспомнил о том, зачем привёз его туда.
Когда сестра спросила его, хочет ли он, чтобы она жила, от этих слов его кровь заледенела. Конечно, он хотел, чтобы она жила, но если бы ему пришлось выбирать, он знал, кого бы выбрал. Он пытался защитить его, но было уже слишком поздно.
В ту ночь, сбежав из дома Сюэ, мальчик, казалось, заметил, что с его семьей что-то не так. Он и хотел вернуть его, и в то же время надеялся, что тот никогда не вернется. Но, вспоминая, как он лежал на коленях у Сюэ Яня и широко улыбался, он не мог сдержать ревности. В тот момент в глазах мальчика вспыхивали бесчисленные звезды, одна за другой, образуя яркий поток света. Больше всего на свете он хотел, чтобы однажды этот поток окутал и его.
Он терпел это три дня, чуть не сойдя с ума от тоски по нему. Когда отец решил вернуть мальчика, он был вне себя от радости и нетерпения.
Но тут реальность нанесла ему самый сокрушительный удар. Мальчик неожиданно подружился с Сюэ Янем, и, пока он переживал и сомневался, они договорились о счастливом будущем. Он не знал, как сбежать от семьи Сюэ, и каждый день просыпался в холодном поту. Сюэ Янь узнал об их заговоре, его отец был в панике, но его беспокоило только то, что мальчик тоже узнал правду. Больше всего он жаждал любви и внимания мальчика, и больше всего боялся его ненависти. Однако он не только не получил его любви, но и, возможно, столкнется с его ненавистью.
Кто бы мог влюбиться в того, кто пытается его убить? Это был его первородный грех, который он никогда не сможет искупить. Он спрятался в своей комнате, схватившись за сердце. У него было здоровое тело, но он испытывал мучительную боль, как при сердечном приступе у сестры, и желал умереть. Когда мальчик вернулся в дом Сюэ, каждая клеточка его тела жаждала встречи, но у него не хватило смелости даже взглянуть на того.
Он боялся увидеть ненависть и сопротивление в его чистых, полных слез глазах. Ненависть — это нож, она разрубит его разум и душу на куски. Однако, несмотря на боль и страдания, он почувствовал облегчение: хорошо, что мальчик под защитой, теперь ему ничего не угрожает. Но в конце концов он недооценил решимость своей сестры и, получив сообщение от дворецкого, чуть не выронил телефон.
Он помчался домой со всех ног, но было уже слишком поздно. Увидев кровавую рану на груди мальчика, он почувствовал, будто его самого режут. Когда его привезли в участок, его повторяющийся кошмар стал реальностью. Мальчик прятался за Сюэ Янем и смотрел на него со страхом и ненавистью.
В этот момент все зеленые лозы и прекрасные цветы в его сердце увяли и оно снова стало бесплодным. Кровавый ветер ударил его в лицо, едва не задушив. В этот момент прекрасный и величественный мир, в который он мог заглянуть, окончательно закрылся перед ним. Безмятежное будущее, которое он столько раз представлял, обернулось бесконечной безнадежностью. Именно в этот момент он понял, что на самом деле значит потерять доверие мальчика.
Это была мертвая тишина, страшнее самой смерти.
Врач сказал ему, что руки уже не вернуть в прежнее состояние, но он ничего не почувствовал. Эти руки были изуродованы, чтобы спасти мальчика, и эта мысль приносила ему небывалое удовлетворение. Он даже с благодарностью смотрел на окровавленные бинты. Раньше он никогда ничего для него не делал, а теперь был готов отдать за него все. Он изо всех сил старался сотрудничать со следствием и признался во всем в суде. Он уставился на место истца, надеясь, что мальчик посмотрит на него, пусть даже с ненавистью.
Но он все равно был разочарован: ненависть мальчика достигла такого накала, что тому даже смотреть на него было противно.
Он опустил голову и сказал себе, что это заслуженное наказание. Семья Сюэ распалась, а компанию Сюэ Жуя поглотил Сюэ Янь. Часть активов пошла на погашение долгов, часть — на компенсацию психологической травмы мальчика. Сюэ Цзы Сюань был лучшим пианистом в мире, и у него было довольно много сбережений. Он отказался от предложения агента продать особняк. Мальчик прожил в нем по меньшей мере год, и если переедет, то он потеряет последнюю связь с ним.
Теперь его состояние можно было охарактеризовать как «полное поражение и падение с небес на землю», «разочарование и одиночество». Из-за разрыва связок ему было трудно даже держать в руке ручку, не говоря уже о том, чтобы играть на пианино. Если бы это было в прошлом, он бы не смог смириться с таким отчаянием, но сейчас он был спокоен, потому что расплачивался за свои преступления. Казалось, он потерял все, но только он сам знал, что жгучая любовь, наполнявшая его сердце, ничуть не ослабла, а с течением времени становилась все сильнее, и этого было достаточно, чтобы поддерживать в нем жизнь. Он сидел перед телевизором и не моргая смотрел, как мальчик выступает с Ивановым.
После покушения на убийство мальчик стал известен как трагический гений. Его удивительный талант и непростая судьба вызывали у всех фанатичную любовь к нему. И он был достоин этой любви. Он так хорошо сыграл, что зрители встали и аплодировали, а многие из приглашенных ветеранов войны даже расплакались. Спустя долгое время, когда фигура мальчика давно исчезла с экрана, Сюэ Цзы Сюань вытер холодные слезы и подошел к столу. Затем он нарисовал ноты, вложив в них всю свою переполнявшую сердце любовь.
Он редактировал ее снова и снова, потратив целых пять лет на сочинение песни «Forever». Затем, волнуясь и испытывая тревогу, он отправил ее по почте мальчику, который уже вырос и стал мастером игры на фортепиано, нет, его уже можно было назвать молодым человеком. Он все так же был красив, его ясные и блестящие глаза тоже не изменились. Он вел себя все более сдержанно и часто не появлялся на публике по году-два, если только не предстоял важный концерт. Сюэ Янь вылечил свои ноги, и каждый раз, когда они пробирались сквозь толпу, он покровительственно обнимал его за плечи и даже обнимал за талию, улыбаясь особенно довольной улыбкой. Об их отношениях ходило много слухов, но никто не осмеливался заходить слишком далеко.
Сюэ Цзы Сюань собрал все фотографии этих двоих, вырезал лицо Сюэ Яня и сделал из них альбом. Он верил, что однажды этот мальчик лично исполнит «Forever» в память о его любви. Однако Сюэ Цзы Сюань ждал целую вечность и в конце концов не смог больше ждать. Он лежал на больничной койке, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких, с иглой в морщинистой руке.
Он отключил аппарат ИВЛ и с трудом перевел дыхание. Перед глазами все поплыло, и ему показалось, что он снова стал молодым и идет по грязной тропинке в полуразрушенный дом к мальчику. Он не мог не улыбнуться, глядя на грязное лицо мальчика, на его сияющие, полные звезд глаза, которые расширились от удивления. Он подошел, без колебаний притянул перепачканного в грязи мальчика к себе и благоговейно поцеловал того в лоб, вздохнув:
«Я здесь. На этот раз я тебя защищу. Можем начать все сначала?»
Мальчик непонимающе кивнул, его темные зрачки ярко отражали фигуру Сюэ Цзы Сюаня.
В долгожданной, великолепной фантазии Сюэ Цзы Сюань с радостью покинул этот мир.
