Глава 170
21 марта 2026 г., 15:42
Ци И Нин не только выглядел безупречно, но и увлекался весьма изысканными занятиями. Обычно он любил читать стихи, рисовать или просто гулять, наслаждаясь пейзажами. Когда он не занимался государственными делами, его часто сопровождали красивые наложницы, и он казался очень приятным человеком. Особенно после того, как он подавил сопротивление вдовствующей Императрицы и её клана по материнской линии и получил полный контроль над Императорским двором. Наконец расслабившись, он приказал привезти в столицу множество красавиц, чтобы заполнить опустевший гарем. Именно благодаря этим обстоятельствам семья Чжао Би Сюань смогла отправить её во Дворец, а затем появился Чжоу Юнь Шэн, который стал для неё самой важной ступенькой на пути к власти над двумя династиями.
Учитывая, что она была дочерью судьбы, то, каким бы распутным ни был Ци И Нин, после встречи с ней он стал очень нежным и преданным. Он не только игнорировал других наложниц, души не чаял только в ней, но и назначил Второго принца Наследным принцем, когда тому было чуть больше года. Его трепетное отношение к матери и ребенку считалось беспрецедентным.
Каждый раз, когда злодейская система заставляла Чжоу Юнь Шэна писать императорский указ о повышении Чжао Би Сюань, его сердце обливалось кровью. К тому времени он уже перевоплощался больше десятка раз, его глаза постепенно открывались, а способность читать по лицам достигла совершенства. Даже несмотря на то, что Чжао Би Сюань была внешне любящей и заботливой, он видел, что в её сердце таятся безразличие и обида. Она сразу ему не понравилась, и, как оказалось, он ей тоже был неприятен, но она все равно всячески притворялась, как змея, и водила его за нос.
Одному Богу известно, сколько раз он хотел оттолкнуть ее и крикнуть: «Убирайся с глаз долой!», но его всегда останавливало системное сообщение «ОТКЛОНЕНО». Из-за этого ему оставалось только притворяться, что он влюблен, и делать вид, что он влюблен, на протяжении восьми лет. Он видел насквозь фальшивую любовь Чжао Би Сюань, видел насквозь вероломство принцев Гуна и Аня и прекрасно понимал, что происходит при Императорском дворе. Единственное, чего он не смог понять, — это происхождение Второго принца. До самой смерти он не догадывался, что ребенок не его сын.
Он всегда любил детей, а Второй принц был таким белоснежным и милым, рассудительным и послушным, что он искренне привязался к тому. Когда он узнал правду, ему чуть не стало дурно. Даже когда Ци Цзинь Юй обезглавил его, он все равно переживал: как этот парень, став Императором, поступит с Чжао Би Сюань и Вторым принцем? В конце концов, весь мир знал, что мать и сын были любимыми наложницей и принцем Ци И Нина.
Но поскольку речь шла о судьбе детей этого мира, мировое сознание, естественно, исправило бы ошибку, связанную с их идентичностью, так что ему не стоило об этом беспокоиться. В прошлой жизни он по глупости переживал из-за таких вещей, а в этой жизни он собирался «помочь» этой семье из трёх человек.
Чжоу Юнь Шэн некоторое время терпеливо играл со Вторым принцем, а затем махнул рукой:
— Пора ужинать.
Чжао Би Сюань быстро приказала кормилице унести ребенка, а затем принялась подавать блюда Чжоу Юнь Шэну. После ужина Чжао Би Сюань, как и следовало ожидать, сослалась на недомогание и отправила Чжоу Юнь Шэна восвояси. Она не хотела вступать с ним в интимную связь, но и не хотела, чтобы он вступал в интимную связь с другими, поэтому каждый день посылала за ним гонцов, а сама придумывала отговорки, чтобы не ложиться с ним в постель.
В этом гареме она уже стала объектом жёсткой критики. Если бы кто-то из наложниц переманил Чжоу Юнь Шэна на свою сторону, её положение стало бы очень опасным.
Если бы на его месте был другой мужчина, он бы не стерпел такого поведения — сначала подлизываться, а потом резко переметнуться на другую сторону. Но Чжоу Юнь Шэн был геем, и именно этого он и хотел. Он пожелал ей хорошо отдохнуть и ушел. У входа во дворец он поднял голову и посмотрел на табличку, висевшую на балке. На ней красовалась бронзовая надпись, сделанная яркой каллиграфией:
«Дворец Фэн И»
Даже будучи императорской супругой высокого ранга, какое право она имела жить во дворце Фэн И? Чжоу Юнь Шэн усмехнулся и медленно побрёл обратно во Дворец Небесной Чистоты. Он просмотрел мемориалы, разложенные на императорском столе, узнал, в какое время вернулся, и не смог сдержать грустной улыбки.
Раньше, из-за угрозы, исходившей от злодейской системы, он благоволил Чжао Би Сюань и даже начал назначать членов её семьи на важные посты. Изначально она была дочерью наложницы из рода Вэнь Юань, потомком важного генерала. Её предки обрели большое влияние во времена становления Да Ци. Но после того, как всё успокоилось, наступил мир и процветание, а старый Император проводил политику жёсткого подавления военных, влияние её семьи постепенно сошло на нет. Однако в последние годы варварские племена, окружавшие Да Ци, неожиданно объединились и в летний и осенний периоды неоднократно вторгались на территорию Да Ци. В это время Чжоу Юнь Шэн получил от системы второе задание — организовать поход Вэнь Юаня.
Поэтому он лично назначил старшего сына маркиза Вэнь Юаня, Чжао Сюаня, главнокомандующим Западным фронтом, и тот повел армию на борьбу с варварами. Чжао Сюань был гениальным военачальником. Как только он прибыл на границу, стали поступать сообщения о его победах. Под давлением злодейской системы Чжоу Юнь Шэну пришлось снова и снова повышать его в звании. В день рождения Второго принца этот человек наконец одержал сокрушительную победу, и его окутал золотой свет «Счастливой звезды с небес», принадлежащей его племяннику. Чжоу Юнь Шэн был «вне себя от радости» и, не дожидаясь его возвращения в столицу, издал императорский указ, присвоив ему титул герцога Юй Гоу и должность главнокомандующего. Поскольку в Империи Да Ци по-прежнему строго подавлялась военная деятельность, такая должность была редкостью. Под его началом было по меньшей мере миллион солдат — достаточно, чтобы подчинить себе всю страну.
Чжоу Юнь Шэн открыл верхний мемориал, написанный Чжао Сюанем. Если судить о человеке по тому, как он пишет, то по его строгой и красивой каллиграфии можно было понять, каким неукротимым и способным был Чжао Сюань. Но, к сожалению, этот человек уже связал свою судьбу с принцем Гуном. Он был главной опорой принца Гуна в борьбе за престол, а также главным врагом Чжоу Юнь Шэна.
В мемориале он сообщил, что западная армия прибыла в лагерь за пределами столицы Империи и ожидает, когда Император откроет городские ворота для инспекции.
«Я опоздал на шаг.»
Отбросив мемориал, Чжоу Юнь Шэн покачал головой и тяжело вздохнул. Вэнь Юань уже стал влиятельной фигурой, и если он выступит против принца Гуна, то тот его уничтожит. Миллион солдат, которыми командовал Чжао Сюань, были не просто декорацией, ему нужно было действовать осторожно, иначе его бы разорвали на части. Кроме того, гарем находился под контролем вдовствующей Императрицы, и она приказала герцогству Цзин Го время от времени сеять смуту при Императорском дворе, так что с ней тоже нужно было разобраться. Если бы он прибыл на год или два раньше, задача была бы намного проще: он мог бы одним пальцем раздавить Чжао Би Сюань и принца Гуна.
— Ваше Императорское Величество, уже поздно, вам следует отдохнуть. Завтра вам предстоит принять множество офицеров и солдат, — мягкий голос тихо прозвучал у него над ухом. Чжоу Юнь Шэн оглянулся и тут же улыбнулся, прищурившись. При Императорском дворе и в гареме были свои разногласия, и ни одного из его окружения нельзя было назвать на 100% преданным, так что же, этот верный главный евнух Лю Хэ тоже был шпионом, который втерся в доверие по поручению вдовствующей Императрицы и принца Гуна? Бывший Ци И Нин не подозревал его только потому, что он был подарком от старого Императора.
Чжоу Юнь Шэн никогда не доверял Лю Хэ, но и не готовился к худшему. Он знал, что ему уготована участь пушечного мяса, и не видел разницы между тем, чтобы сопротивляться, и тем, чтобы сдаться. Поэтому, когда принц Ань поднял восстание, он ничуть не удивился, увидев, что Лю Хэ привел принца Аня, чтобы схватить его. Принц Ань поднял восстание на фронте, а принц Гун послал войска, чтобы спасти Императора — с тыла, что позволило ему одним махом избавиться от двух соперников и занять трон без малейших проблем. Кто знает, сколько лет принц Гун и вдовствующая Императрица вынашивали этот план.
Что еще более нелепо, последними словами принца Гуна перед казнью были жалобы на то, что все, что он сделал, было крайней мерой. Если бы Чжоу Юнь Шэн не увел у него любимую женщину и не пытался бы убить его из ревности и подозрений, он бы не встал на этот путь, не стал бы убивать брата, чтобы узурпировать престол, — его вынудили. Затем он горько заплакал, обезглавливая брата.
Когда его голова разлетелась на куски, Чжоу Юнь Шэн отчаянно хотел крикнуть: «Меня тоже заставили!» Он был прекрасным примером «неподходящего Императора». Что он делал, сражаясь насмерть со своим братом, который был на девять лет младше? Даже когда его младший брат вырос, у того не было возможности свергнуть его с престола. Он снова и снова пытался убить принца Гуна только потому, что должен был выполнять задания системы. В конце концов, каким бы злодеем он был, если бы не строил козни против главных героев?
Перед Чжоу Юнь Шэном, словно на экране, проносились сцены из прошлого. Он махнул рукой:
— Прислуживай мне, пока я переодеваюсь, — ему действительно нужно было пораньше лечь спать, потому что завтра он, скорее всего, встретит своего возлюбленного при Императорском дворе. Он уже догадался, кто этот человек, и его сердце переполняли ожидания.
***
На следующий день герои войны собрались во дворце, чтобы получить награды. Чжоу Юнь Шэн сразу почувствовал присутствие своего возлюбленного среди них. Он оглядел их всех, и его взгляд помрачнел. Как такое возможно? Его сердце бушевало, но выражение лица не изменилось, и он наградил героев по заслугам. Измученные дорогой герои войны преклонили колени и вознесли хвалу, их глаза светились нескрываемым счастьем. Только простой и честный на вид подросток беззвучно открывал рот, теребил себя за уши и чесал щеку, явно смущаясь. Увидев эту знакомую картину, Чжоу Юнь Шэн приятно улыбнулся, жестом подозвал подростка и спросил: — Мой дорогой подданный, ты хочешь что-то сказать? — Этот скромный воин осмелился просить Ваше Величество обменять награду, которую он получил, — подросток стоял на коленях, сложив руки чашечкой, его щеки были бледными, он явно очень нервничал. — О, ты недоволен моим вознаграждением? — Чжоу Юнь Шэн прекрасно понимал причину, но ему очень хотелось его подразнить. — Этот мелкий военный не осмелился бы! Пожалуйста, Ваше Величество, этот мелкий военный умоляет вас выслушать его историю, — бледные щеки юноши быстро покрылись румянцем, губы задрожали, пока он торопливо рассказывал о себе. Он не был недоволен наградой, просто хотел обменять свое повышение на титул для своей покойной матери. Он был сыном наложницы из рода У Чан Марч. Его мать была низкого происхождения, но прекрасна, как цветок, поэтому первая жена часто издевалась над ней. Мать умерла от болезни, когда ему было одиннадцать лет. Стоя у ее смертного одра, он поклялся, что добьется титула для своей матери и вернет его сыновний долг, чтобы он мог хоть немного почтить ее память. Конечно, Чжоу Юнь Шэн узнал об этом, когда они с подростком постепенно сблизились. Никто в Да Ци не стал бы осуждать Чжоу Юнь Шэна за то, что юноша стремился получить титул для своей покойной матери, проявляя сыновнюю почтительность. Чжоу Юнь Шэн великодушно махнул рукой, одобряя обмен, и похвалил юношу. Что касается статуса старшего сына маркиза У Чана и маркизы, Чжоу Юнь Шэн сказал, что он слишком занят придворными делами и у него нет времени на них. Если они тоже хотят получить титул, пусть их сыновья сами его заработают. Видя, что время близится к вечеру, он махнул рукой, объявляя о завершении заседания, и намеренно попросил подростка и Чжао Сюаня остаться. — Би Сюань в последнее время плохо себя чувствует, боюсь, она скучает по своей семье. По ее просьбе несколько дней назад я пригласил маркизу во дворец, и вы тоже можете к нам присоединиться. Пока вы были в походе на северо-западе, Би Сюань каждый день молилась за вас, и эти мысли были очень тяжелы для неё, — Чжоу Юнь Шэн махнул рукой, не сводя тёмных глаз с высокого, сильного и необычайно красивого мужчины, стоявшего перед ним. Он и представить себе не мог, что Чжао Сюань станет его возлюбленным. В прошлой жизни он видел Чжао Сюаня всего два раза: в первый раз, когда отправлял его в поход на северо-запад, и во второй, когда тот вернулся ко двору после победы. После этого мужчина поспешно уехал на границу и больше не возвращался в столицу — до тех пор, пока принц Ань не поднял восстание, а принц Гун не отправил войска на помощь Императору. Тогда мужчина возглавил своих солдат и поспешил на помощь принцу Гуну, быстро захватив столицу Империи, и сжег большую часть оборонительных сооружений. Чжоу Юнь Шэн прекрасно понимал, что прежний Чжао Сюань и нынешний — не одно и то же лицо, но всё равно испытывал горькую обиду. Неужели этот человек уже объединился с принцем Гуном и теперь тайно помогает ему захватить престол? У этого человека не было воспоминаний, и для него всё в этой жизни было настоящим: семья, друзья, а может быть, даже жена и ребёнок. Чжао Би Сюань родила Второго принца для принца Гуна. Если бы об этом стало известно, всех членов семьи Вэнь Юань казнили бы. Чтобы выжить, сохранить свой славный семейный статус и обеспечить будущие поколения, им ничего не оставалось, кроме как заключить союз с принцем Гуном и Чжао Би Сюань. И вот теперь Чжоу Юнь Шэн, испытывая глубокие унижение, ненависть и вражду к Вэнь Юаню и принцу Гуну, не собирался сдаваться, пока они оба не будут повержены. Чжоу Юнь Шэн никогда еще не чувствовал себя таким встревоженным. Он уже строил планы по уничтожению этого человека, но тут узнал, что тот был его возлюбленным. Воистину, судьба насмехалась над ним! Чжоу Юнь Шэн, массируя напряжённые брови, больше не хотел видеть красивое, застывшее, как маска, лицо своего возлюбленного. Он снова отмахнулся от того и велел: — Иди к Би Сюань. Чжао Сюань опустил глаза и почтительно пообещал, что от начала и до конца не будет отводить взгляд от лацкана Императора и не будет смотреть прямо на Его Императорское Величество. Конечно, он не трусил, просто его не интересовала внешность Императора.***
После того как Чжао Сюань ушел, Чжоу Юнь Шэн вместе с подростком медленно побрели обратно во Дворец Небесной Чистоты. Мальчика звали Мэн Кан, в этом году ему исполнилось 18 лет. С детства он отличался отменным аппетитом и вырос сильным, как бык. Из-за этого хозяева и слуги поместья У Чан Марч насмехались над ним и издевались, особенно госпожа маркиза У Чан. Он был для нее бельмом на глазу, и она очень хотела от него избавиться. Маркиз У Чан редко уделял внимание детям наложниц, поэтому после смерти матери мальчика первая жена добилась своего и быстро отправила его в казарму, предвидя, что он там погибнет. Мэн Кан с детства натерпелся побоев и унижений, он явно столкнулся с лицемерием этого мира, но его сердце не ожесточилось, а, наоборот, научилось ценить доброту и отвечать на нее добром. Сегодня Чжоу Юнь Шэн присвоил его матери титул и даже позволил ему поселиться в поместье. Он был благодарен ему всю жизнь. В прошлой жизни, когда принц Ань поднял восстание, он спас Чжоу Юнь Шэна, силой прорвав окружение, а затем закрыл собой и погиб под градом стрел. Чжоу Юнь Шэн неоднократно пытался отослать его, но тот отказывался, поклявшись умереть за Императора. Чжоу Юнь Шэн привык видеть в людях только тёмные стороны, и его сердце было холоднее, чем у кого бы то ни было, но в то же время теплее, чем у кого бы то ни было. Если кто-то плохо с ним обращался, он отплатит ему сторицей, но если кто-то был добр к нему, он запомнит это навсегда. Он думал, что если бы его возлюбленный был здесь, то это точно был бы тот самый глупый мальчишка, который пожертвовал собой ради него, но реальность оказалась полной противоположностью его ожиданиям. Но в любом случае это не повлияло на его решимость отплатить этому глупому мальчишке. Чжоу Юнь Шэн жестом пригласил Мэн Кана сесть рядом и тактично расспросил его о службе в армии, естественно, интересуясь его жизненным опытом. В прошлой жизни Мэн Кан тоже обменял награду на титул, но, когда он вернулся домой, маркиза стала держать его в ежовых рукавицах и даже выдала за него замуж свою племянницу, чтобы контролировать его. Та женщина была марионеткой в руках маркизы. Она тайно сообщала ей обо всех политических шагах Мэн Кана, и маркиза с помощью своего шпиона несколько раз ставила Мэн Кана в затруднительное положение, из-за чего он лишался назначений, а его блестящее будущее оказывалось под угрозой. В этой жизни Чжоу Юнь Шэн никогда не позволит этим демонам и чудовищам снова строить козни против этого мальчика. Выслушав его историю, Чжоу Юнь Шэн не только вернул ему обещанную награду, но и, вернувшись во Дворец Небесной Чистоты, поразмыслив, пожаловал Мэн Кану большое поместье и тут же распорядился установить мемориальную табличку, чтобы можно было там жить. Сам Император пожаловал ему поместье и распорядился установить мемориальную табличку. Если бы Мэн Кан не переехал туда немедленно, это было бы воспринято как неуважение. Мэн Кан был честен и прямолинеен, но не глуп. Он понимал, что Император проявляет к нему расположение, и его большие глаза наполнились слезами. — Сильный мужчина восьми футов ростом, почему ты плачешь? Откуда взялась эта гигантская молодая леди, быстро вытри слезы, — Чжоу Юнь Шэн не знал, плакать ему или смеяться, он накинул на него ярко-желтый носовой платок. Он все еще помнил, как был несправедливо заключен под стражу вместе с Мэн Каном, он был таким же, как сейчас, лежал перед ним и плакал, гладкий мраморный пол стал скользким, из-за чего Чжоу Юнь Шэн чуть не поскользнулся и не упал. Грубая внешность этого парня и его доброе сердце остались прежними — как же это навевает воспоминания. Наблюдая за тем, как Мэн Кан сморкается, Чжоу Юнь Шэн подпер лоб рукой и громко рассмеялся.***
Чжао Сюань был сыном первой жены, а Чжао Би Сюань — дочерью наложницы. Несмотря на то, что они были братом и сестрой, их матери были разными, поэтому их чувства не были глубокими. При встрече они поздоровались, навестили Второго принца и попрощались. Не успел Чжао Сюань войти во Дворец Небесной Чистоты, как услышал взрыв звонкого смеха, который эхом разнесся по помещению и вырвался наружу. Он был таким же мощным, как столкновение армий, но в то же время успокаивающим, как ветерок, гуляющий по лугам. Кончики его ушей дрожали от этого звука, пока он стоял у двери в ожидании вызова. Лю Хэ вежливо поздоровался с ним, а затем вошёл в зал, объявив, что герцог Юй Гоу просит аудиенции. Это был недавно присвоенный Чжао Сюаню титул, который делал его статус более высоким, чем у его отца, маркиза Вэнь Юаня. Этот титул был присвоен ему ещё в те времена, когда он с триумфом возвращался в столицу Империи. Он был официально зарегистрирован и не подлежал изменению. Чжоу Юнь Шэну оставалось только винить себя за то, что он прибыл слишком поздно и не смог помешать возвышению Чжао Цзя. — Пусть заходит, — Чжоу Юнь Шэн перестал улыбаться, на душе у него было тяжело. У Чжао Сюаня до сих пор дрожали кончики ушей, поэтому он сразу заметил недовольство, скрывавшееся за мрачным тоном мужчины. Он быстро прокрутил в памяти все случаи, когда мог чем-то задеть Императора, но пришел к выводу, что дело в том, что «босс недоволен повышением своего подчиненного». Он не смог сдержать усмешки: с каких это пор могущественный генерал заканчивал свою жизнь хорошо? Даже свирепого генерала, который помог становлению Да Ци, бросили, когда он стал бесполезен. Это показало, что подозрения и ревность Императора — обычное дело. Он потер кольцо с орнаментом на большом пальце левой руки и вошел, чтобы поприветствовать Императора. — Вставай. Эта западная кампания тебя очень утомила, да и время уже позднее. Почему бы тебе не остаться здесь на ночь и не поужинать со мной? Завтра я устрою пир, чтобы наградить солдат, и ты сможешь есть и пить в свое удовольствие, — Чжоу Юнь Шэн долго терпел, но в конце концов не удержался, схватил его за руку и потянул на себя, украдкой поглаживая тыльную сторону его ладони. Чжао Сюань поблагодарил его за оказанную честь и спрятал руку в рукаве, сжав ее в кулак. По какой-то причине кожа, к которой прикоснулся Император, стала обжигающе горячей. При упоминании об ужине у Мэн Кана разболелась голова. Он очень боялся банкетов, потому что на них ему приходилось изображать из себя утонченного аристократа, стоя перед столом, ломившимся от деликатесов, сдерживать слюновыделение и, конечно же, никогда не наедаться досыта. Это была настоящая пытка! Увидев, как его лицо то краснеет, то бледнеет, Чжоу Юнь Шэн не смог сдержать смешка. Этот парень всегда был таким, все его мысли были написаны у него на лице, и другие могли прочитать их с первого взгляда. — Лю Хэ, не подавай ему пиалу, просто принеси молодому генералу Мэну тазик с рисом, — Чжоу Юнь Шэн не удержался от замечания, увидев, как дворцовая служанка расставляет на столе маленькие винные чаши и пиалы. Он жестом указал на двух человек, сидевших рядом с ним, и его настроение улучшилось. Лю Хэ в недоумении встал, решив, что ослышался. Зрачки Чжао Сюаня расширились. Он не ожидал, что Император и Мэн Кан так быстро сблизятся и даже будут любезно вести себя за этим неловким обеденным столом. Он не мог не оглянуться и с удивлением увидел, как Император широко улыбается раскрасневшемуся Мэн Кану, а его прекрасное, словно нефрит, лицо сияет, как весенние цветы. Чжао Сюань не мог отвести от него взгляда. — Ваше Императорское Величество, этот скромный военный воспользуется этой пиалой, она очень большая, еды в ней хватит с лихвой, — Мэн Кан был не слишком красноречив и после долгих мучений смог выдавить из себя только эту фразу. — Да, хватит, чтобы наесться до отвала после четвертой или пятой, — Чжоу Юнь Шэн постучал серебряными палочками для еды по краю своей пиалы, невольно бросив взгляд в сторону Чжао Сюаня. Но тот с самого начала и до конца сидел, опустив голову, словно из уважения, и от этого на душе у Чжоу Юнь Шэна стало еще тяжелее. Мэн Кан не думал, что Император так быстро узнает о его ненасытности. Смутившись, он взглянул на главнокомандующего, словно прося о помощи. Чжао Сюань открыл рот, чтобы помочь тому, но Император неожиданно махнул рукой: — Лю Хэ, принеси рис. По приказу Императора молодой генерал Мэн должен сегодня наесться до отвала. Если он не закончит есть, ему нельзя будет покидать дворец. Лю Хэ сдержал улыбку и пообещал, что прикажет дворцовой служанке принести большую миску с рисом и поставить её перед Мэн Каном. Мэн Кан взглянул на генерала Чжао, потом на Императора, и у него сжалось сердце. В конце концов, кто распустил слухи о том, что у него аппетит как у быка? А ведь они дошли даже до Императорского двора! Что ж, раз Император приказал ему поесть, он должен подчиниться. Более того, мастерство императорского повара было вполне заслуженным: стоило ему лишь слегка принюхаться к блюдам, как у него тут же потекли слюнки. Он боялся, что, если не подставит таз, слюна прольется на пол. Не теряя самообладания, Мэн Кан поблагодарил Императора за оказанную честь и придвинул к себе миску с рисом. Чжоу Юнь Шэн тщательно проинструктировал императорскую кухню, чтобы там приготовили несколько любимых блюд мальчика. Взяв блюдо, он перелил его содержимое в миску и ласково сказал: — Ешь медленно, не подавись. В прошлой жизни, когда мальчик умер у него на руках, его последними словами были: «Мы в бегах уже три дня и три ночи, почти ничего не ели, боюсь, я превращусь в голодного призрака. Ваше Величество, пожалуйста, не забудьте когда-нибудь зажарить молочного поросенка для этого маленького военного.» Это было нелепое заявление, но за ним скрывалась отчаянная беспомощность, из-за которой Чжоу Юнь Шэн разрыдался, не в силах унять слезы. После стольких перерождений Мэн Кан был единственным, кто добровольно отдал за него свою жизнь. Хотя мальчиком двигала смесь феодальной этики и преданности Императору, в его поступке было и что-то искреннее, поэтому Чжоу Юнь Шэн никогда его не забывал. Вспомнив прошлое, Чжоу Юнь Шэн махнул рукой Лю Хэ: — Пусть на императорской кухне приготовят жареного молочного поросенка. Молчаливый Чжао Сюань вдруг поднял на него глаза. Чжао Сюань хорошо знал предпочтения каждого из своих подчиненных, в том числе и Мэн Кана. Из всех блюд, расставленных на столе, девять из десяти были любимыми Мэн Кана. Более того, мальчик постоянно болтал о том, что мечтает съесть жареного молочного поросенка, когда вернется с границы. Откуда Император так много знает об этом безымянном молодом генерале, что кажется, будто они старые друзья? Что он собирается сделать — взрастить Мэн Кана и использовать его против него? При мысли об этом глаза Чжао Сюаня потемнели, но он быстро взял себя в руки. Мэн Кан был храбр, но не слишком умен, он не смог бы собрать и возглавить целую армию, так как же он мог помочь Императору против него? Император взошел на престол в 11 лет и к 14 годам уже достаточно хорошо разбирался в управлении государством, чтобы не полагаться на столь нереалистичный план. Что бы тот ни замышлял, он не дрогнет. Взгляд Чжоу Юнь Шэна часто останавливался на лице другого мужчины, поэтому он сразу понял, что тот чем-то обеспокоен, и не смог сдержать глубокого вздоха. У его возлюбленного была амнезия, поэтому он даже не ожидал, что при их встрече земля содрогнется и небеса разверзнутся, а он сам влюбится без памяти с первого взгляда. Другой мужчина попал в этот мир очень давно, и пока его сознание адаптировалось к окружающему миру, его подсознание постепенно погрузилось в спячку. Вероятно, разбудить его будет очень непросто. Похоже, эту жизнь нужно немного подправить. С этой мыслью Чжоу Юнь Шэн поднял свой бокал и тепло сказал: — Герцог Юй Гоу, давайте выпьем за меня. Чжао Сюань почтительно поднял свой бокал, на его лице читалось благоговение, но в душе он был спокоен. Он не мог позволить себе выказать хоть малейший страх перед императорской властью.
