Глава 181
28 марта 2026 г., 12:03
— Ты, шлюха, что ты сделала с Принцем Цзинь Юем? Ну же, хватайте ее, скорее хватайте! — вдовствующая Императрица, охваченная тревогой за сына, размахивала руками и кричала в исступлении.
Придворные, которые уже опустились на колени за пиршественными столами, теперь жалели, что не могут втянуть головы в плечи, чтобы не слышать. Вдовствующая Императрица, такая реакция — это просто неспровоцированное признание, ах! Судя по ее горю и негодованию, эта вещь действительно принадлежала Принцу Гуну, а значит, у Принца Гуна был роман с наложницей Хуэй И?!
«А, не думайте об этом, чем больше ты об этом думаете, тем нелепее это кажется!»
Чжао Би Сюань опустилась на колени и упала к ногам Императора, ее тело сотрясалось от рыданий. Она хотела все объяснить, но почувствовала, что в горле пересохло и она не может вымолвить ни слова. В конце концов ей оставалось только закрыть лицо руками, чтобы не видеть холодный взгляд Императора.
Цянь Фанфэй уже думала о побеге до того, как попала во дворец. В худшем случае она могла умереть во дворце, но что в этом такого? Каждому человеку рано или поздно суждено умереть, вопрос только в том, когда это случится. Если она умрет, то, по крайней мере, ее будут сопровождать Принц Гун, Чжао Би Сюань и Второй принц, так что все не так плохо. Что касается ее матери и двух братьев, которых тоже держали в столице, то при мысли о них она могла лишь презрительно усмехнуться. С того дня, как мать бросила ее на произвол Цянь Туна, она полностью утратила надежду на то, что семья ее примет, и желание, чтобы ее любили. Сначала она думала, что нашла другой путь — с хорошим мужем, но оказалось, что этот путь ведет в никуда.
Из-за этого ей не о чем было мечтать и не о чем было беспокоиться. Опасаясь, что Император, чтобы замять семейный скандал, распустит гостей и отправит ее в темницу для тайной казни, Цянь Фанфэй быстро заговорила, открывая пакет с доказательствами, собранными теневыми стражами.
— Ваше Величество, возможно, вы не в курсе, но ваша супруга Хуэй И и Принц Ци Цзинь Юй начали тайно встречаться, когда им было по одиннадцать лет. Это любовный подарок, который супруга Хуэй И отправила Принцу Ци Цзинь Юю вместе с любовным письмом, — она бросила на стол нефритовое украшение и письмо, а затем продолжила: — После того как супруга Хуэй И вошла во дворец, они не прекратили встречаться. Из дворца вдовствующей Императрицы в Холодный дворец ведет туннель. Принц Ци Цзинь Юй пользовался этим туннелем, чтобы тайно встречаться с наложницей Хуэй И по ночам. Они могли заниматься любовью, когда им вздумается, и были очень страстными любовниками. Но когда наложница Хуэй И по неосторожности забеременела, они забеспокоились и после обсуждения решили, что вы заплатите за их грехи, — увидев, как в глазах Императора вспыхнула ярость, Цянь Фанфэй нервно улыбнулась и сказала: — Да, это именно то, о чем вы подумали: Второй принц не ваш сын. Поскольку вы с Принцем Ци Цзинь Юем братья, мы не можем доказать это с помощью анализа крови, но я нашла множество совпадений в их отношениях: как сильно они тосковали друг по другу, как хотели быть вместе, как они выдавали Принца за вашего сына. Все эти постыдные факты подробно описаны. А что касается вашей доброй матушки-Императрицы, то она всё знала с самого начала! Иначе с чего бы ей так баловать Второго принца и не обращать внимания на Первого? Потому что Второй принц — её настоящий внук, ах! Ха-ха-ха, это просто смешно, слишком смешно! В народе говорят, что дворцовые ворота сверкают, как нефрит, и блестят, как золото, только для того, чтобы скрыть грязь и коррупцию за ними. Младший брат спит с женой старшего, а мать не только помогает ему это скрывать, но и замышляет, как бы выгнать сороку из гнезда, чтобы занять трон Да Ци. Это нелепая, аморальная драма!
Она злобно ухмыльнулась и швырнула сверток на пол, рассыпав улики. Там были письма, парчовый кошелек, вышитый носовой платок и другие личные вещи, даже алое нижнее белье и пара марлевых чулок. Не нужно было долго разглядывать их, чтобы понять, насколько сильно Принц Гун и наложница Хуэй И были привязаны друг к другу.
Цянь Фанфэй всё ещё хихикала, а придворные свернулись в клубок, пытаясь зарыться в пол. Услышав о таком грязном императорском скандале из первых рук, как Император собирается их выгораживать? Только Ло Чжэнь сидел прямо и смотрел на трон.
Вдовствующая Императрица совсем обезумела и кричала на стражников, чтобы те схватили Цянь Фанфэй, и даже приказала убить её на месте. Наложница Хуэй И рыдала у ног Императора, постоянно качая головой в знак отрицания. Император был очень спокоен, он даже скрестил стройные ноги и сидел в более расслабленной позе. Теперь он произнёс низким голосом:
— Заткни её.
Цянь Фанфэй тут же перестала улыбаться и, покраснев, опустилась на колени, но вскоре поняла, что приказ был отдан не для нее. Герцог Юй Гоу махнул рукой, и стражники, стоявшие у входа как вкопанные, тут же подошли к вдовствующей Императрице, небрежно сунули ей в рот платок и выволокли из зала. Никто ничего не сказал о том, что Император так грубо обошёлся с вдовствующей Императрицей. Учитывая, что вдовствующая Императрица и Принц Гун вступили в сговор, даже если бы Император приказал содрать с неё кожу заживо прямо при Императорском дворе, это было бы оправданно.
Сердце Цянь Фанфэй сразу успокоилось. Она думала, что Император, ради репутации императорской семьи, пренебрежет всеми доводами и убьёт её, но, судя по его действиям, у него не было такого намерения. Это хорошо, ведь пока она жива, у неё всегда есть шанс сбежать, потому что у неё есть козырь, который наверняка тронет сердце Императора.
В зале воцарилась тишина, которую могло нарушить лишь падение иголки. Все ждали, что Император вот-вот набросится на них. Было бы не так невыносимо, если бы он злился и кричал, но он был так спокоен, его взгляд был безучастным, словно он наблюдал за происходящим со стороны. От его спокойствия всем стало еще страшнее. Придворные, которые ранее пытались рекомендовать Второго принца в качестве наследника, покрылись холодным потом, их тела дрожали. Что касается маркиза Вэнь Юаня и Фан-ши, то они едва не упали в обморок, а Ли-ши, которая все еще злорадствовала, тоже была в замешательстве. Она хотела поднять голову, чтобы посмотреть на сына, но не решалась действовать опрометчиво. В конце концов она просто выругалась в адрес этой шлюхи Чжань Би Сюань.
Чжоу Юнь Шэн поднял свой бокал, чтобы сделать глоток, и, увидев, что Чжао Би Сюань вот-вот бросится к его ногам, чтобы молить о пощаде, хотел отшвырнуть её, но Чжао Сюань опередил его. Получив пощёчину, та отлетела в сторону, кубарем скатившись по невысокой лестнице в главный зал, её щёки тут же распухли.
В словаре персонажей Чжао Сюаня никогда не было места для фразы
«Настоящие мужчины не бьют женщин.»
Придворные невольно попрятались под столами, думая про себя: если герцог Юй Гоу теперь хочет «наказать семью ради справедливости», боюсь, уже слишком поздно. Любимая наложница Императора, с которой он прожил три года, оказалась такой мерзавкой, что не только выдала ублюдка за его сына, но и пыталась околдовать его, чтобы сделать этого ублюдка наследником престола. Было бы странно, если бы Император стерпел такое оскорбление!
Чжоу Юнь Шэн допил свой бокал вина и, увидев, что придворные «вот-вот готовы провалиться сквозь землю», а придворный писец перестал писать «Ежедневные заметки» и, дрожа, опустился на колени, не осмеливаясь записывать эти скандальные события, не смог удержаться от усмешки и покачал головой.
— Прелюбодеяние наложницы Хуэй И с Принцем Гуном — разве это моя вина? — мягко спросил он.
— Эти двое аморальны, они не уважают человеческие отношения, и в этом нет вины Императора, — никто не осмелился ответить, кроме Чжао Сюаня, который стоял неподвижно, старательно сдерживая себя.
— Если так, то почему я должен стыдиться и скрывать это ото всех? Я не сделал ничего плохого, и меня не пугают ни нынешние, ни будущие поколения. Придворный писец, возьми кисть и запиши это. Твои слова не должны быть расплывчатыми, но и преувеличивать не стоит.
Придворный писец кивнул и, наклонившись вперед, принялся писать с невероятной скоростью. Придворные услышали эти слова и прониклись восхищением перед великодушием и широтой взглядов Императора, все меньше беспокоясь о собственной безопасности. Если бы Императором был принц Ань или Принц Гун, или любой другой Принц, головы Цянь Фанфэй и Чжао Би Сюань уже летели бы с плеч, и никто из присутствующих не смог бы остаться невредимым.
Его Величество действительно Святой Император!
Цянь Фанфэй быстро взглянула на красивого мужчину, восседавшего на императорском троне. Ее настроение было на удивление спокойным. Император действительно оказался таким, как о нем говорили: одновременно безжалостным и великодушным. Хотя она вошла во дворец с намерением умереть, она была бы счастлива, если бы ей удалось сохранить жизнь. Похоже, Император не собирался торопиться с казнью, потому что от начала и до конца она ни разу не увидела в его глазах кровожадности.
Заметив, что Цянь Фанфэй украдкой поглядывает на него, Чжоу Юнь Шэн кивнул ей и спросил:
— Принцесса Цинь, где сейчас Принц Гун? Он жив или мёртв?
Цянь Фанфэй почтительно поклонилась и ответила:
— Докладываю Вашему Величеству, что Принц Гун чувствует себя неплохо, он сейчас лежит в постели и спит. Я не собиралась его убивать, только хотела вырвать его с корнем, вот и всё.
Ах, вырвать с корнем ее единственное «И это все»? Принцесса Цинь была по-настоящему жестока. Для мужчины потерять свой член — это хуже, чем смерть. Даже если бы вы узнали, что у Принца Гуна и наложницы Хуэй И роман, разве не лучше было бы тайно сообщить об этом Императору? Зачем сразу наносить такой смертельный удар? Придворные вздыхали в душе, но не знали о страданиях Цянь Фанфэй.
Она не хотела показывать свои раны посторонним, поэтому ей оставалось только улыбаться и терпеть. Была ли она жестокой? Откуда им было знать, что Принц Ци Цзинь Юй был в бесчисленное количество раз жесточе ее? Если бы ему удалось выжать из нее все, что можно, следующим шагом он отправил бы ей чашу с ядом. Он не относился к ней по-мужски, и она позаботилась о том, чтобы он больше никогда не смог притворяться мужчиной!
Чжоу Юнь Шэн подпёр лоб рукой, в очередной раз поражённый стойкостью этой женщины. Он махнул рукой и сказал:
— Ладно, берите Принцессу Цинь под стражу, я скоро приеду, чтобы лично её допросить, — под пристальными взглядами он должен был наказать её, но в этой жизни он мог дать ей шанс на спасение.
Стражники двинулись вперед, чтобы арестовать Цянь Фанфэй, но она трижды поклонилась и вдруг встала, весело улыбнувшись:
— Не нужно меня связывать, я сама пойду, — затем она развернулась и гордо вышла из зала.
Чжоу Юнь Шэн приказал своим людям увести Чжао Би Сюань и отпустил придворных, ни разу не пригрозив им, чтобы они хранили молчание. Придворные были в еще большем трепете и, естественно, не упоминали об этом, вернувшись домой, а лишь намеренно настраивали себя против Вэнь Юаня и Юй Гоу. Чжао Цзя, некогда прославившаяся благодаря благосклонности к супруге Императора Хуэй И, вероятно, вскоре будет устранена. Ноги старого маркиза Вэнь Юаня и Фан-ши были слишком слабыми, чтобы идти, поэтому стражники вывели их из зала Тайхэ. Чжао Сюань не обратил внимания на двух парализованных людей и медленно направился к карете, поддерживая обмякшую Ли-ши.
— Всё кончено! С нашей семьёй покончено! Ты явно заслужил свой титул кровью и потом, но эта шлюха Чжао Би Сюань всё испортила. Она была так любима, так почему же она завела роман с Принцем Гуном? У неё совсем нет мозгов! Эта шлюха не знает стыда, она вся в свою мать! — Ли-ши рыдала и ругалась. Если бы Чжао Би Сюань сейчас была рядом, она бы набросилась на неё и разорвала в клочья.
— Не волнуйся, мама, это дело не затронет герцогство Юй Гоу. Возвращайся, у меня есть дела, — Чжао Сюань дал простое объяснение, вскочил на коня и ускакал.
***
Во дворце Фэн И двое слуг связали Чжао Би Сюань и заткнули ей рот скомканным платком. Чжоу Юнь Шэн просматривал письма, которые передала ему Цянь Фанфэй. Они были знакомы 6 или 7 лет и начали встречаться в 11 лет. Первые письма были очень целомудренными, милыми и теплыми, но с возрастом их содержание становилось все более откровенным, особенно во времена любовной истории в Холодном дворце. Каждое письмо было пропитано запахом мужского и женского возбуждения — запахом желания. Чжао Би Сюань даже прислала ему свое нижнее белье, марлевые чулки и другие предметы одежды, от которых у любого разыгралось бы воображение. Возможно, эти вещи каждую ночь оказывались в руках Принца Ци Цзинь Юя, и он снова и снова вдыхал их аромат. Представляя себе эту сцену, Чжоу Юнь Шэн покачал головой и усмехнулся, а затем смахнул со стола улики, и толстая стопка писем упала к ногам Чжао Би Сюань. Он сурово приказал: — Отпустите её. Двое слуг развязали ту и отошли на несколько шагов. Чжао Би Сюань убрала платок изо рта и взмолилась: — Ваше Величество, я была неправа, пожалуйста, дайте мне ещё один шанс! Я навсегда забуду о Принце Гуне и буду служить вам всем сердцем! Чжоу Юнь Шэн фыркнул от смеха, покачал головой и вздохнул: — О, Чжао Би Сюань, я скажу тебе правду: я давно знал о вашей с Принцем Ци Цзинь Юем гнусной измене. Как ты думаешь, что я чувствую, когда смотрю на тебя? Чжао Би Сюань была ошеломлена, наконец-то поняв, почему Император вдруг начал пренебрежительно относиться к ней и ко Второму принцу. Значит, он уже всё знал и просто выжидал. Она не хотела слышать то, что он собирался сказать, потому что это было бы больно. Пока она думала, что может начать всё сначала с этим человеком, он уже давно отверг её и даже подстроил всё так, чтобы это произошло сегодня. Он уничтожил Принца Ци Цзинь Юя и одновременно разрушил её жизнь. Чжао Би Сюань поняла, что тот хотел сказать, и покачала головой, пытаясь подняться. Чжоу Юнь Шэн холодно произнёс, выходя из дворца Фэн И: — Чжао Би Сюань, каждый раз, когда я тебя вижу, меня тошнит. Раз тебе так нравится Принц Ци Цзинь Юй, я исполню твоё желание.***
На следующий день у наложницы Хуэй И и вдовствующей Императрицы возникли проблемы со здоровьем. Жизнь вдовствующей Императрицы удалось спасти, но нижняя часть ее тела была парализована. Наложнице Хуэй И повезло меньше, и на следующий день она скончалась. Она не получила посмертного титула и не была причислена к лику святых. Ее завернули в одеяло и похоронили в пригороде столицы, даже не установив надгробный камень. За мятеж против Императора Принц Гун был лишён титула и имущества и низведён до положения простолюдина. Кроме того, из-за того, что ему вовремя не оказали медицинскую помощь, началось нагноение, и он надолго оказался прикован к постели. Чжао Сюань лично отправился в особняк Гун Цинь, чтобы огласить императорский указ, а затем приказал своим людям отнести полумёртвого Принца Ци Цзинь Юя в полуразрушенное здание на улице Янь Вэй и передать ему рабыню, подаренную Императором. Рабыня была закутана в плащ, ее лицо было скрыто, а на руках у нее был младенец, который жалобно плакал, требуя, чтобы его покормили. Когда Чжао Сюань уходил, из дома донесся звук, похожий на звон разбитой чашки, и непрекращающийся плач женщины и ребенка. Придворные увидели, что Император спокойно уладил ситуацию, не убивая без разбора невиновных и не вымещая гнев на случайных прохожих, и решили, что Император еще более милосерден, чем они думали. В столице уже знали, что из-за спора о титуле герцог Юй Го разорвал все связи с супругой Императора Хуэй И. Всякий раз, когда вдовствующая Императрица собирала придворных, чтобы попытаться сделать наследником Второго принца, обычно молчаливый при Императорском дворе герцог Юй Гоу решительно возражал, заявляя, что Второй принц не является ни старшим сыном, ни ребёнком от первой жены, а значит, не может быть назначен наследником. Из-за этого герцогство Юй Гоу не было причастно к восстанию наложницы Хуэй И, в отличие от маркиза Вэнь Юаня. Как говорится, старость не гарантирует добродетели. Император без лишних раздумий осудил его, лишив титула и конфисковав семейное имущество. В тот день старый маркиз Вэнь Юань, забыв о чувстве собственного достоинства, погнался за Фан-ши, чтобы забить её до смерти. Если бы она не вырастила такую бесстыжую дочь, разве оказался бы он сегодня в таком положении? В конце концов он вспомнил о Ли-ши, которую сам выгнал из дома, и угрюмо побежал к ней за помощью. Желая сохранить лицо, Ли-ши впустила того, но когда Чжао Сюань вернулся вечером, он безжалостно выгнал его, пригрозив, что, если Вэнь Юань посмеет вернуться, ему переломают ноги. Старый маркиз Вэнь Юань хотел надавить на него, играя на сыновнем долге, но Чжао Сюань парировал его доводы фразой: — Если ты считаешь, что я не проявляю сыновней почтительности, то можешь пойти в правительственное учреждение и доложить на меня. Посмотрим, как поступит Император. Как у старого маркиза Вэнь Юаня хватило бы наглости заговорить с Императором? Даже когда он встречал на улице знатного человека, которого знал раньше, он опускал голову и жался к стене, ненавидя себя за то, что не может превратиться в облачко дыма и исчезнуть. Он вытер лицо и побрел прочь, думая о своем невероятно могущественном старшем сыне, а также о своей старшей дочери, которая впала в немилость, и внезапно пожалел о своих прошлых решениях.***
Когда Принц Ци Цзинь Юй очнулся от резкой боли, особняк Гун Цинь уже был окружен столичной стражей. Увидев, что его нижняя часть тела залита кровью, он тут же впал в ярость и начал колотить по столбику кровати, крича до хрипоты. Он был уже не человеком и не призраком, и вместо того, чтобы цепляться за никчемную жизнь, предпочел бы умереть. Несколько раз он пытался броситься на мечи стражников, но они всегда успевали увернуться. После неудачных попыток покончить с собой Принц Ци Цзинь Юй мог только калечить себя, но, когда он увидел, что Император прислал к нему Чжао Би Сюань, он решил, что во всем виновата эта шлюха. Если бы она его не соблазнила, он бы до сих пор был неприкасаемым Принцем Гуном, как же он докатился до такого? Поэтому он начал пытать Чжао Би Сюань самыми разными способами, не только избивая ее, но и засовывая в ее интимные места посторонние предметы, пока она не превратилась в изуродованное тело. Чжао Би Сюань сопротивлялась и молила о пощаде, жалобно рыдая. Таким образом, через несколько месяцев, когда деньги в доме стали заканчиваться, Ци Цзинь Юй, чтобы прокормиться и оплатить лечение своей гноящейся раны, стал часто приглашать в дом местных головорезов и негодяев. После обмена денег он брал ребенка на руки и уходил гулять на улицу. Отчаянные и жалобные крики Чжао Би Сюань эхом разносились по дому, но он ни разу не оглянулся. В то же время Цянь Фанфэй, находившаяся в заточении, скончалась, и вдова по имени Цянь Ту отправилась на северо-западную границу в сопровождении множества высоких и крепких телохранителей и с огромным богатством. Благодаря покровительству генерала северо-запада она всего за несколько лет стала самой известной в Да Ци торговкой пушниной, а через несколько лет, оправившись от потрясений, вышла замуж за местного заместителя командира и родила пухленького сына. Кажется, она была по-настоящему счастлива.***
Император спокойно и тихо уладил скандал, который должен был потрясти все слои общества. Хотя Император не запрещал говорить об этом, все хотели стереть из памяти воспоминания о том дне. Поэтому, когда год спустя все уже было спокойно, некоторые придворные вдруг заметили, что наследников у Императора на удивление мало, а гарем пуст, и поспешили подать прошение о пополнении гарема. Когда человек, подавший прошение, закончил говорить, Чжоу Юнь Шэн почувствовал на себе острый, как нож, взгляд Чжао Сюаня. Он сделал вид, что задумался, а затем мрачно произнес: — Я прокомментирую этот вопрос позже, заседание объявляется закрытым. Придворные с сожалением смотрели вслед удаляющемуся Императору, у которого, казалось, на плечах лежала тысяча забот. Не смотрите на то, что Император держится спокойно, его сердце наверняка разбито, ведь он потерял любимую женщину, с которой прожил три года. Мастер Ли совсем не понимает, что творит, и бездумно задевает больное место Императора. Даже если наследников у Императора мало, а гарем пуст, по крайней мере, подожди, пока Император оправится, прежде чем поднимать эту тему! Мастер Ли тоже осознал свою оплошность: свернув за угол, он случайно столкнулся с герцогом Юй Гоу и встретился с его пронзительным, ледяным взглядом. — Мастер Ли, смотрите под ноги, чтобы не упасть, — сказал Чжао Сюань, натянуто улыбнувшись. Мастер Ли повторил свои извинения и быстро покинул дворец, ускакав прочь на коне. Однако, когда он уже подъезжал к воротам своего дома, конь внезапно испугался и сбросил его, наступив при этом на правую ногу и сломав ее. Он был прикован к постели и не мог двигаться как минимум три месяца.***
Чжао Сюань поспешил домой и позвал своих подчинённых. — Дело сделано? — Да, он получил серьёзное ранение и не сможет появляться при Императорском дворе как минимум три месяца. — Хорошо, передайте это сообщение за Великую Китайскую стену, чтобы они начали выдвигаться. Я возвращаюсь на северо-запад. — Генерал, вы наконец-то возвращаетесь?! Этот подчинённый немедленно всё организует! — подчинённые были вне себя от радости и после короткого обсуждения разошлись выполнять свои задачи. Спустя полмесяца в суд внезапно поступило донесение о том, что варвары на северо-западе ведут себя необычно и, похоже, собирают силы для нового вторжения. Чжао Сюань, как ответственный за это дело, немедленно встал на колени и попросил указаний. Чжоу Юнь Шэн заметил, что Чжао Сюань хочет поскорее покинуть столицу. Возможно, он всё ещё был расстроен из-за предыдущего предложения? Он хотел уехать, и Чжоу Юнь Шэн не стал его останавливать, потому что знал, что этот человек от него не отстанет и рано или поздно вернётся. Взяв мемориал, он написал на нём ярко-красным цветом «Одобрено», явно не собираясь уговаривать того остаться. Чжао Сюань встал на колени и поблагодарил его за оказанную честь, его глаза сверкали холодным светом. Чжоу Юнь Шэн лично проводил армию за городские ворота на расстояние десяти миль и, глядя, как величественные войска исчезают вдали, почувствовал лёгкую грусть. Его глаза слегка затуманились. Теперь, когда он вспоминает прошлое, ему кажется, что он был слишком наивен. Как он мог поддаться на уговоры такого труса, как Чжао Сюань, и сбежать в чужую страну? Он был запрограммирован на самоуничтожение — разрушение и грабеж были его сутью. Это означало, что, даже если бы он перевоплощался десятки тысяч раз и принимал десятки тысяч разных обликов, его инстинкты никогда бы не угасли. Итак, той ночью, когда Чжоу Юнь Шэн лёг спать, несколько тайных стражей тайно вынесли его из дворца и доставили в карету Чжао Сюаня. Чтобы его возлюбленный не ударился во время поездки, Чжао Сюань приказал своим людям подготовить роскошную карету, которой пользовались крайне редко, и застелить внутреннее пространство толстыми одеялами и подушками. Обнимая и целуя Чжоу Юнь Шэна, Чжао Сюань ласкал его всю ночь и уснул только с восходом солнца. Чжоу Юнь Шэн почувствовал тяжесть в груди, как будто на него давил огромный камень, а руки и ноги стали совсем слабыми. На самом деле слабым было все его тело. Он явно не спал, но не мог даже открыть глаза. Он облизнул пересохшие губы и с трудом прохрипел: — Воды, мне нужно воды. — Вот вода, пейте медленно. Вскоре он оказался в знакомых теплых объятиях, и хриплый голос Чжао Сюаня, который он использовал, когда притворялся мужчиной в черном, зашептал ему на ухо. Чжоу Юнь Шэн прикусил язык, чтобы убедиться, что он действительно не спит, а потом мысленно выругался: «Черт возьми, опять меня похитили!» — Куда ты меня везёшь? — спросил он, не притронувшись к чашке. — Я твой мужчина, конечно, ты пойдёшь туда же, куда и я, зачем спрашивать? — Чжао Сюань усмехнулся, взял его за подбородок, влил воду ему в рот, а затем наклонился, чтобы поцеловать, дразня языком, и неохотно отстранился, увидев, что его возлюбленный задыхается и краснеет, словно вот-вот потеряет сознание. — Разве ты не знаешь, что я Император Да Ци? Как говорится, под небесами вся земля принадлежит Императору, а на границах этой земли каждый человек — его подданный. Даже если ты меня похитил, куда ты собираешься бежать? — Чжоу Юнь Шэн не ожидал, что его возлюбленный совершит такой безумный поступок, наплевав на все последствия. Чжао Сюань громко рассмеялся, погладил его по глазам, которые всё ещё не открывались, поцеловал густые ресницы и прошептал: — Император Да Ци сейчас во дворце, тебе не о чем беспокоиться. — Ты собираешься захватить мой престол? — тон Чжоу Юнь Шэна внезапно стал резким. — Нет, я не позволю чужаку занять твое место. Через несколько дней он умрет, и следующим Императором станет Первый принц, — Чжао Сюаню было все равно, какие потрясения произойдут при Императорском дворе после восшествия Первого принца на престол. В этом году Первому принцу исполнилось всего пять лет, как он мог взять на себя ответственность за управление Да Ци? Даже если бы Чжоу Юнь Шэн захотел отречься от престола, ему все равно пришлось бы ждать, пока Принцу исполнится четырнадцать, иначе в Императорском дворе воцарился бы хаос и простые люди пострадали бы. Чжоу Юнь Шэн ненавидел себя за то, что не мог подвесить Чжао Сюаня вниз головой и выпороть его, и изо всех сил заорал: — Чжао Сюань, ублюдок, немедленно верни меня обратно! Чжао Сюань потерял дар речи и почти полчаса приходил в себя, прежде чем недоверчиво спросил: — Как ты узнал, что это я? — его голос мгновенно стал прежним. — Конечно, я знаю! С тех пор как я впервые затащил тебя в постель, неужели ты думал, что я принял тебя за кого-то другого? Твое грубое лицо ни с кем не спутаешь, даже с Чжао Би Сюань. Я всегда хотел быть с тобой, твое тело оставило глубокий след в моей памяти, я сразу тебя узнал. Иначе с чего бы я постоянно спускал тебе с рук твою наглость? Конечно, потому что я чертовски тебя люблю. Тебе не нужно меня связывать или накачивать наркотиками. Если ты просто скажешь, что тоже меня любишь, я буду счастлив быть с тобой. Чжао Сюань долго молчал. Чжоу Юнь Шэн прождал почти полчаса и наконец почувствовал, как к его губам поднесли чашку с водой, от которой исходил целебный аромат. Он медленно пил и постепенно почувствовал, что его тело наполняется силой, и даже смог слегка приоткрыть глаза. Перед ним возникло напряжённое лицо Чжао Сюаня с налитыми кровью глазами. Он выглядел ужасно. — Ты сказал, что всегда знал, что это я? — тяжело спросил он. — Угу, — лениво согласился Чжоу Юнь Шэн. — Ты сказал, что любишь меня? — Да. — Ты сказал, что с радостью будешь со мной? — Ты что, недавно оглох? Или просто не понимаешь человеческую речь? — Чжоу Юнь Шэн высокомерно приподнял бровь. Это наконец вернуло Чжао Сюаню ощущение реальности происходящего. Он повалил Императора на одеяло и неистово поцеловал, на его лице читались экстаз, возбуждение, тревога и другие противоречивые эмоции. Он схватил Императора за подбородок, заставив его посмотреть ему в глаза, и сказал: — Хорошо, я отправлю тебя обратно. Может быть, его возлюбленный лгал, чтобы заманить его обратно в столицу, а может быть, как только он войдет во дворец, его пронзит тысяча стрел, но ради того, чтобы услышать от возлюбленного «да», он был готов рискнуть, даже если бы перед ним были горы кинжалов, моря пламени, драконьи озера и тигриные пещеры. — Хороший мальчик, — улыбнулся Чжоу Юнь Шэн, обхватил его руками за шею и рассмеялся. — Я не тороплюсь возвращаться. Наконец-то ко мне вернулись силы, а у тебя разве не было каких-то планов? Тревога Чжао Сюаня мгновенно улеглась, он рассмеялся и крепко обнял своего возлюбленного. Теперь он знал, что не прогадал. Если бы тот не был искренен, если бы не любил его всем сердцем, разве мог бы Император Да Ци, человек с таким чувством собственного достоинства, лечь под него? Как оказалось, это была не односторонняя любовь, а тайная взаимная страсть двух людей. Ничто не может сравниться с ощущением счастья от того, что любимый человек отвечает вам взаимностью.
