Глава 180
27 марта 2026 г., 16:28
Чжоу Юнь Шэн сидел за столом, перед ним лежало множество документов, и выражение его лица напоминало мрачность приближающихся грозовых туч. Услышав, как слуга докладывает о приходе герцога Юй Гоу, он тут же приказал:
— Впустите его.
Чжао Сюань почтительно преклонил колени и уже собирался доложить о том, что Чжао Би Сюань отравила еду, но в этот момент ему в лицо полетела кипа документов.
Чжоу Юнь Шэн с трудом выдохнул и крикнул:
— Поднимите их и посмотрите!
Чжао Сюань взял в руки петиции и стал медленно их читать. На его лице не было и следа паники. Это были петиции от придворных с требованием отстранить его от должности. Одни обвиняли его в сговоре с другими государствами с целью организации восстания, другие — в коррупции, присвоении военных средств и подтасовке военных достижений, а также в контрабанде соли, железа и других запрещенных товаров за пределами Великой Китайской стены. Если бы все обвинения оказались правдой, его бы казнили, сотворив тысячу казней.
— Герцог Юй Гоу, вам есть что сказать? — Чжоу Юнь Шэн приподнял бровь, его спокойный голос не выдавал ни радости, ни гнева. Из всех петиций об импичменте более половины были правдивыми, а некоторые — поддельными, но даже если убрать часть с поддельными доказательствами, Чжао Сюаня всё равно можно было обвинить в смертном преступлении — подготовке восстания. Его репутация на северо-западе была намного выше, чем у Императора. Жители северо-запада знали только о северо-западном генерале и не признавали Императора. Но Чжоу Юнь Шэну на самом деле было всё равно. Он позвал Чжао Сюаня сегодня просто ради забавы.
Не спрашивайте, зачем он это делал. Это животное всегда похищало его и играло с ним, когда у него было свободное время, он просто учился у того.
Чжао Сюань закончил читать донесения и сложил руки в знак почтения:
— Отвечая Вашему Императорскому Величеству, этот скромный чиновник не находит возражений, кроме одного: преданность этого скромного чиновника Императору так же велика, как небеса, солнце и луна. Если у меня мятежное сердце, пусть меня поразит молния и я не смогу умереть спокойно!
— О? У тебя и правда нет бунтарского духа? — Чжоу Юнь Шэн подошел к нему и уставился на его макушку.
— Нет, — без колебаний ответил Чжао Сюань.
— Ты никогда не делал ничего достойного моего прощения? — спросил Чжоу Юнь Шэн, но тут же понял, что его слова прозвучали двусмысленно, и неловко кашлянул.
— Никогда, — Чжао Сюань поднял глаза и быстро взглянул на Императора. Как он мог его оскорбить? Он был так влюблен в него, что ненавидел себя за то, что не мог вырвать из груди свое сердце и отдать ему.
«Ты, черт возьми, столько раз меня похищал, и ты еще смеешь так самоуверенно говорить «нет»?»
Чжоу Юнь Шэну так и хотелось ткнуть его пальцем в нос и выругаться, но он сдержался. Протянув руку, он схватил его за подбородок и приподнял невероятно красивое лицо, наклонившись, чтобы посмотреть прямо в глаза.
— Чжао Сюань, запомни, что ты сегодня сказал. Если я узнаю, что ты совершил что-то постыдное, я сдеру с тебя шкуру живьем.
Император был так близко, что каждое его слово сопровождалось легким дыханием, и это было смесью запахов травы, утренней росы и солнечного света. Ему оставалось только поцеловать Императора, чтобы ощутить их вкус. Раньше Император всегда был в полубессознательном состоянии и с завязанными глазами, поэтому то, что он с силой сжал его челюсть и оказался с ним лицом к лицу, так что их взгляды соприкоснулись, а дыхание смешалось, было для него в новинку. Чжао Сюань внезапно почувствовал сильное желание. Он надеялся, что однажды сможет сорвать с него повязку и заставить его увидеть, кто его похитил. Он был гордым, поэтому отказывался признавать, что ему это нравится, и постоянно ругался: «Животное», «Ублюдок», «Извращенец», но теперь Чжао Сюань надеялся, что единственное, что он будет выкрикивать, — это «Чжао Сюань, Чжао Сюань, Чжао Сюань…»
Он хотел быть честным, как яркое солнце на голубом небе, хотел встретиться с ним без опаски, хотел, чтобы тот узнал, кто его мужчина.
В этот момент Чжао Сюань был вынужден встретиться с Императором лицом к лицу, но не испытывал ни малейшего беспокойства, а просто продолжал обдумывать самые безумные идеи. Особенно когда мужчина, понизив голос, сказал, что сошлёт его на каторгу, Чжао Сюань, вероятно, не осознавал, насколько опасен был этот темный и высокомерный огонёк, вспыхнувший в его персиковых глазах. От этой красоты, от которой волосы вставали дыбом, у Чжао Сюаня перехватило дыхание.
Чжоу Юнь Шэн увидел, что его возлюбленный долго не отвечает, на его лбу выступили капли пота, а взгляд блуждал, и подумал, что напугал того. Его сердце наполнилось гордостью. Но краем глаза он заметил стремительно увеличивающегося в размерах великана и тут же в душе обругал того.
«Что я такого сказал, что у этого мужика так разыгралось воображение? Я что, сделал что-то провокационное? Почему у этого животного встал? Он же не в течке, правда?»
Чжоу Юнь Шэн тут же отпустил подбородок Чжао Сюаня и ударил его ногой, но в последний момент, побоявшись, что тот умрет, отступил на дистанцию. Он холодно бросил:
— Герцог Юй Гоу, вы опозорились перед Императором!
Чжао Сюань смирился с ударом и упал ниц, прося прощения:
— Прошу, Ваше Величество, простить дерзость этого ничтожного чиновника. Этот ничтожный чиновник глуп, но у него нет ни жены, ни наложницы, которые согревали бы его постель, и ему трудно контролировать себя.
«Хочешь, я пришлю тебе гарем?»
Эта фраза вертелась у Чжоу Юнь Шэна на языке, но он сдержался. Он мог играть с этим человеком, но если бы кто-то другой тронул его хоть пальцем, Чжоу Юнь Шэн не успокоился бы, пока не убил бы того человека собственноручно. Его лицо то краснело, то бледнело, то снова краснело, потом он сел за императорский стол и в волнении схватился за пресс-папье.
Чжао Сюань собрал документы и положил их в угол стола, затем поклонился и сказал:
— Этот скромный чиновник понимает, почему Император сегодня вызвал его к себе. Если бы вы действительно подозревали этого скромного чиновника, то наверняка не стали бы молчать об этих обвинениях. Раз уж вы доверились этому скромному чиновнику, он, конечно же, оправдает ваше доверие.
Чжоу Юнь Шэн холодно хмыкнул и сказал:
— Хорошо, теперь ты понимаешь, что я имею в виду.
Чжао Сюань увидел, как его губы слегка дрогнули, а брови слегка приподнялись. Наверное, тот думал, что выглядит очень благородно, но на самом деле он выглядел мило и очаровательно. Чжао Сюаню так и хотелось притянуть его к себе и страстно поцеловать. Он с трудом подавил внутреннее желание и продолжил:
— На самом деле у этого мелкого чиновника есть важное дело, о котором он хотел сообщить ещё до того, как вошёл во дворец.
— Что? — Чжоу Юнь Шэн насторожился и повернулся, чтобы посмотреть тому в глаза.
Чжао Сюань придвинулся ближе и прошептал, что произошло.
Брови Чжоу Юнь Шэна взметнулись вверх, он был крайне удивлён, но на самом деле в душе его царило спокойствие. Он спросил серьёзным тоном:
— Если это правда, то, сам понимаешь, весь клан Чжао может быть приговорён к казни, верно? Отравление Императора — это тяжкое преступление, достойное того, чтобы предать забвению целую семью.
— Как бы Император ни поступил с кланом Чжао, это всего лишь одна семья. Этот скромный чиновник не потерпит, чтобы кто-то покушался на жизнь Императора, — Чжао Сюань вовремя напомнил, кому он предан.
Чжоу Юнь Шэн, конечно же, не позволил бы впутать в это дело своего возлюбленного. Он обратился к евнуху Линь Аню:
— Иди найди Сюй Юаня, и чтобы тебя никто не видел.
Чжао Сюань быстро взглянул на него, мечтая прикоснуться к его подбородку. Он и не подозревал, насколько тот красив, особенно когда высоко поднимал голову, опускал веки и смотрел с таким благородным, невыносимо высокомерным выражением лица, что это могло свести с ума кого угодно. Он не мог думать ни о чем, кроме как о том, чтобы обладать им.
Чжоу Юнь Шэн был слишком хорошо знаком со своим возлюбленным и по малейшему движению его бровей мог сразу понять, о чем тот думает. Увидев, как потемнели глаза его возлюбленного, он мысленно обругал его извращенцем, взмахнул рукавами и отвернулся. Стражники все еще охраняли место, где пролился суп, и отошли в сторону только после того, как евнух Линь Ань привел Сюй Юаня. Сюй Юань смог добиться расположения Императора, он был выдающимся человеком, не боялся запачкаться и не боялся смерти. Он окунул мизинец в суп и поднес его ко рту, но через мгновение его лицо помрачнело.
— Докладываю Императору, что в суп был подмешан хронический яд под названием «Дэн Сянь». Если принимать его в течение трёх-пяти лет, внутренние органы откажут и вы умрёте, но никаких внешних признаков не будет.
— Даже если бы твоя сестра убила меня, Принц Ци Цзинь Юй не стал бы регентом Да Ци, разве не ты, Чжао Сюань, занял бы этот пост? Ты являешься дядей Второго принца по материнской линии, — поскольку рядом были только его доверенные подчиненные, Чжоу Юнь Шэн смело высказал свои мысли.
Все затаили дыхание, а у герцога Юй Гоу по спине побежали мурашки. Судя по тону Императора, он, похоже, подозревал, что наложница Хуэй И действовала по приказу герцога Юй Гоу. Но он был прав: у Принца Гуна не осталось ни связей, ни титула, ни реальной власти. Из-за изуродованного лица и парализованных рук, даже если бы он был следующим по старшинству членом императорской семьи после смерти Императора, его бы не назначили регентом. Если бы Чжао Сюань отказался, никто не смог бы предложить кого-то более достойного. Поэтому сомнения Императора были вполне обоснованными.
Чжао Сюань не ожидал, что Император тоже знает о супружеской измене Чжао Би Сюань с Принцем Ци Цзинь Юем, то есть что он давно отказался от Чжао Би Сюань. Эта мысль привела его в восторг, он не только не испугался, но даже сложил руки в знак почтения и сказал:
— Отвечая Вашему Величеству, этот скромный чиновник готов всегда быть рядом с Императором. Если Император произнесет какие-то возмутительные слова, то после его смерти этот скромный чиновник не сможет жить дальше. Этот мелкий чиновник надеется, что его похоронят вместе с Императором. Этот мелкий чиновник не имеет никакого отношения к регентству и к тому, кто кого любит.
Услышав эти слова, стражники и Сюй Юань вздохнули про себя и воскликнули:
«Кто бы мог подумать, что обычно неразговорчивый герцог Юй Гоу так умеет льстить и даже осмелится предложить похоронить его вместе с Императором. Но на каком основании можно хоронить генерала после смерти Императора? С таким мученическим подвигом тебе бы в наложницы императорского гарема податься, а не в генералы.»
Чжоу Юнь Шэн почувствовал удовлетворение, но напустил на себя еще более высокомерный вид. Некоторое время он пристально смотрел на собеседника, а затем проворчал:
— Придворный писец, ты записал все, что только что сказал герцог Юй Гоу? В день моей смерти не забудьте, что герцог Юй Гоу преданно последует за мной к Желтому источнику.
Придворный писец, часто сопровождавший Императора, поклонился в знак согласия и сделал запись в «Ежедневных заметках»:
«Цянь Юань, 17-й год, 11-й день месяца Синь Мао, герцог Юй Гоу прибыл во дворец Небесной Чистоты. Герцог Юй Гоу поклялся: он хочет быть похороненным вместе с умершим Императором. Он с радостью дал свое обещание, свидетелями были несколько человек.»
***
Чжао Би Сюань снова поместили под домашний арест. Чтобы успокоить Принца Ци Цзинь Юя и вдовствующую Императрицу, Чжоу Юнь Шэн каждые два дня наведывался во дворец Фэн И и оставался там на ночь, но ни разу не заходил в боковую комнату, где была заперта Чжао Би Сюань. Чжао Би Сюань часто слышала, как подъезжает императорская карета, и поднимала шум, умоляя Императора освободить ее. Но даже когда она кричала до изнеможения, ее никто не слушал. Через два месяца она совсем обессилела. Отбросив в сторону простой суп и холодное жаркое, которые принесла служанка, она хрипло закричала: — Я должна увидеть Императора! Иди, позови Императора, иди же! — О боже! «Позови императора»? Да кто ты такая, чтобы думать, что Император всегда готов откликнуться на твой зов? Ты не только номинальная супруга Императора, но даже будь ты вдовствующей Императрицей, ты все равно не смогла бы видеться с Императором, когда вздумается. К сожалению, ты испортила единственную еду на сегодня… ну ничего, ты можешь все вылизать, ты всегда такая услужливая, — служанка насмехалась над ней. — Ты, собачья рабыня, ты смеешь притеснять меня за спиной у Императора, скоро я снова окажусь в фаворе, и тогда я тебя на куски разорву, — Чжао Би Сюань скрывала свой страх и угрожала, но на самом деле она понимала, что ее шанс снова оказаться в фаворе упущен. Если бы Император отправил ее в Холодный дворец, возможно, у нее еще был бы шанс, но Император ничего не сделал, только посадил под домашний арест, и от этого ей стало еще страшнее. Она и представить себе не могла, какое холодное и горькое отчаяние ее ждет. — Я притесняю тебя за спиной у Императора? Тогда я скажу тебе прямо: Император знает обо всем, что ты сегодня натерпелась. Думаешь, он снова тебя пригреет? И не надейся! — служанка покачала головой, рассмеялась и ушла, заперев за собой огромную медную дверь на замок. Чжао Би Сюань без сил упала на пол, беззвучно рыдая. Теперь она каждый день вспоминала, как была наложницей Императора Хуэй И, и думала о том, как Император души в ней не чаял. В то время ей казалось, что она вынуждена быть с Императором, притворяться, что любит его, и каждая минута, каждая секунда с ним были невыносимы. Но теперь, когда она разорвала эти отношения и разрушила их собственными руками, она наконец поняла, как это было прекрасно. Если бы она могла вернуться в тот день, когда вошла во дворец, она бы отнеслась к Императору по-доброму и навсегда забыла бы о Принце Ци Цзинь Юе. При мысли о Принце Ци Цзинь Юе, его злобном, похожем на демона лице, Чжао Би Сюань вздрогнула и заплакала еще сильнее.***
В особняке Принца Гуна, после двух месяцев ежедневного употребления тонизирующего средства, Цянь Фанфэй внезапно почувствовала головокружение и тошноту. Она подумала, что это хорошие новости. Поскольку Принц Ци Цзинь Юй в последнее время был не в духе, она не осмеливалась говорить ему о своём состоянии, пока не пройдёт диагностику по пульсу, и ждала, когда сможет сообщить ему радостную новость. С появлением в семье ребёнка у него появится надежда, и он перестанет винить себя. Опасаясь встревожить мужа и вдовствующую Императрицу и тем самым разочаровать их, Цянь Фанфэй не осмелилась отправить сообщение в императорскую лечебницу и послала кого-то на поиски независимого лекаря. Пожилой лекарь осторожно прощупал ее пульс и вдруг испуганно ахнул. Но он уже получил расположение госпожи Цянь и, конечно же, не стал ничего скрывать. Вытерев холодный пот, он рассказал Принцессе правду о ее отравлении. Цянь Фанфэй была сильно потрясена. Она дала лекарю двести серебряных монет и отпустила того, а затем тайно пригласила еще нескольких лекарей. Когда все они подтвердили слова первого, она наконец поверила. Цянь Тун относился к ней как к скоту, мать без колебаний бросила ее при первых же признаках беды, а два старших брата только и знали, что искать удовольствий, и вспоминали о ней, только когда у них заканчивались деньги… можно сказать, что она никогда не чувствовала тепла со стороны семьи, поэтому мечтала создать идеальную семью. В результате она стала очень трепетно относиться к своему здоровью, особенно когда дело касалось деторождения. До замужества она каждый день приглашала императорского лекаря, чтобы тот ее осматривал и следил за тем, чтобы она родила здоровых наследников. Как же ее могли отравить? Это произошло не в поместье генерала Чжэньбэя, значит, это случилось в особняке Принца? Но у Принца не было наложниц, кто же мог желать ей зла? Цянь Фанфэй была очень проницательна и тщательно изучила особняк без ведома Принца Ци Цзинь Юя. У нее было много теневых стражей, и проверить другие императорские резиденции было бы непросто, но целью расследования был особняк Принца Гуна, который она сама основательно перестроила. На поиски ушел всего один день. Когда теневые стражи передали ей улики, выражение лица Цянь Фанфэй сменилось с шока на отчаяние, а затем на спокойствие. Она и представить себе не могла, что за свою жизнь дважды испытает чувство, будто ее сердце рассыпается в прах. Если бы она не влюбилась в Принца Ци Цзинь Юя, если бы он не воскресил ее мертвенно-спокойное сердце, возможно, сейчас она не испытывала бы такой чудовищной ненависти. Она всегда считала, что грубая безжалостность Цянь Туна — самая страшная, но теперь она поняла, что безжалостность, завуалированная нежностью, в бесчисленное количество раз страшнее. Прикоснувшись к своему плоскому животу, она нервно улыбнулась. «Принц Ци Цзинь Юй, ты забрал мой глаз, а я заберу твой, с нетерпением жду этого момента!» Таким образом, в течение месяца все было спокойно, и вскоре наступил Праздник долголетия. Император устроил во дворце банкет, пригласив на него множество чиновников, и Принц Гун с женой, естественно, были в числе первых гостей. Принц Ци Цзинь Юй был сыном своего времени, и через несколько месяцев он даже смог постепенно выйти из депрессии. Он постоянно твердил себе: «Если из-за этого лица ты никогда не покажешься на людях, как ты будешь управлять Императорским двором в будущем? Как ты будете проводить собрания с министрами?» С этими мыслями он смело вышел из особняка и снова начал общаться с людьми, неожиданно быстро освоившись в новой обстановке. Дворцовый банкет был хорошей возможностью наладить отношения с придворными, так что он не мог его пропустить. Увидев, что Цянь Фанфэй давно ушла в свои покои, но до сих пор не вышла, он решил зайти к ней и поторопить. Как только он открыл дверь, в нос ему ударил резкий запах, и он потерял сознание. — Привяжите его к столбику кровати, — приказала Цянь Фанфэй, протирая начищенный до блеска острый кинжал. Две служанки низко поклонились и связали его толстыми веревками, аккуратно сняв с него верхнюю одежду. Цянь Фанфэй подошла к кровати, отрезала ему член, положила его в маленькую темную деревянную шкатулку, собрала все улики и спокойно вышла из дома. Главный слуга увидел, что принцесса вышла одна в сопровождении двух служанок: одна несла шкатулку, другая — сверток. Он догнал их и спросил: — Принцесса, где Принц? — Он вдруг передумал и сказал, что не поедет. Знаете, его лицо… — Цянь Фанфэй притворилась, что вздыхает. — Я пыталась его уговорить, но он и слушать не хотел. Завернулся в одеяло и лег спать, говорит, что не хочет выходить и с кем-то встречаться. Принц в плохом настроении, пусть его никто не беспокоит, чтобы он еще больше не расстраивался. Принц действительно какое-то время пребывал в подавленном состоянии, хотя в последнее время его настроение улучшилось. Сегодня во дворце должен был состояться банкет, на котором должны были присутствовать все столичные аристократы, и для Принца было вполне естественно вдруг засомневаться. Главный слуга не усомнился в ее словах и почтительно пообещал, что так и будет, не заметив, как капля крови упала на ось кареты, когда служанка, державшая шкатулку, села внутрь. Когда Цянь Фанфэй прибыла в зал Тайхэ, Императора и вдовствующей Императрицы еще не было. Она села на место, предназначенное для Принца Ци Цзинь Юя, налила себе бокал вина и осушила его, расслабившись. Пока человек живет на земле, он должен жить счастливо и героически умереть. Что за Принц Гун, что за наложница Хуэй И, что за вдовствующая Императрица? Раз они ее спровоцировали, она отправит их прямиком в ад! Чжао Сюань узнал об этом в тот же момент, когда Цянь Фанфэй задумала свою месть. Он мрачно взглянул на ту, сокрушаясь в душе, что, будь она мужчиной, он бы её завербовал. Пока он размышлял, прибыли Император, супруга Хуэй И и вдовствующая Императрица. Чиновники тут же преклонили колени в знак приветствия. Вдовствующая Императрица увидела, что место её сына пусто, и, не спрашивая, догадалась, почему он не пришёл. Она слегка кивнула Цянь Фанфэй. Чжоу Юнь Шэн произнёс несколько вступительных слов и велел чиновникам развлекаться. Чжао Би Сюань сидела рядом с ним и в восторге подливала тому вино. Она думала, что ее запрут в боковой комнате до конца жизни, и не ожидала, что Император вдруг пришлет служанок, чтобы нарядить ее, и скажет, что возьмет с собой на пир. Она чуть не упала в обморок от волнения, ей казалось, что она снова как во сне сидит рядом с Императором. В великолепном зале знатные дамы, преклонившие колени рядом с министрами, смотрели на ее недосягаемое место с завистью и почтением. Все это было так знакомо, что ей с трудом удавалось сдерживать волнение. Цянь Фанфэй долго смотрела на Чжао Би Сюань, потом усмехнулась и продолжила пить. — Ваше Величество, от выпивки на голодный желудок у вас может разболеться живот. Вам нужно что-нибудь съесть, чтобы подкрепиться, — Чжао Би Сюань не обращала внимания на враждебность Цянь Фанфэй и искренне заботилась об Императоре. Чжоу Юнь Шэн смертельно устал от этих игр и, отмахнувшись от неё, махнул рукой герцогу Юй Гоу: — Чжао Сюань, присоединяйся ко мне, выпьем. «Чжао Сюань?» У Чжао Сюаня задрожали уши, и в ответ на это его член тут же напрягся. Он мечтал, чтобы его возлюбленный выкрикнул эти два слова голосом, полным удовольствия и легкой боли, когда он будет стонать, когда он будет злиться, когда он не сможет больше сдерживаться, и он бы вспомнил, кто подарил ему эти ни с чем не сравнимые ощущения. Он был не «Животным», не «человеком в черном», он был Чжао Сюанем, его возлюбленным! Быстро подавив возбуждение с помощью внутренней силы, Чжао Сюань спокойно подошел к императорскому столу и, наливая вино, стал уговаривать Императора: — Пить на голодный желудок действительно вредно, Ваше Величество, лучше сначала что-нибудь съесть, — затем он взял палочки для еды и наполнил тарелку Императора его любимыми блюдами. Чжоу Юнь Шэн улыбнулся, взглянул на того и махнул рукой: — Давай поедим вместе. Чжао Би Сюань сегодня была необычайно собрана. Она быстро послала людей за новой чашкой и палочками для еды, а также льстиво попыталась обратиться к старшему брату Чжао Сюаню, явно желая поболтать, но не в силах была вымолвить и слова. Она совершила слишком серьёзное преступление против него, и теперь все её слова были бы бесполезны. Если бы она знала, что последствия потери благосклонности Императора будут такими ужасными, она бы не стала так решительно рвать с ним связи. Увидев Фан-ши, сидящую в нижнем зале и с тревогой смотрящую на нее, Чжао Би Сюань оправила придворное платье, которое стало ей велико, и натянуто улыбнулась. После нескольких тостов члены Императорского двора начали преподносить Императору приготовленные подарки. Чжоу Юнь Шэн уже знал, кто сегодня будет главным, поэтому, мельком взглянув на подарки и похвалив их, он со скучающим видом приказал слугам отнести их в личную кладовую. Наконец настала очередь Цянь Фанфэй, и она тут же выпрямилась. Цянь Фанфэй с сочувствием смотрела на невероятно красивого правителя. Она до сих пор не могла понять, почему у Чжао Би Сюань был роман с Принцем Ци Цзинь Юем. Император три года баловал её, не говоря уже о том, что даже среди простых людей редко можно встретить такую преданную любовь. Если бы на её месте была она, то спала бы спокойно и просыпалась бы с улыбкой на лице. Холодно улыбнувшись, Цянь Фанфэй протянула деревянную шкатулку евнуху Линь Аню. Когда Линь Ань попросил её рассказать о сокровище, чтобы он мог объявить о нём перед группой министров, Цянь Фанфэй усмехнулась: — Его Величество узнает, как только откроет шкатулку. Чжоу Юнь Шэн, конечно же, знал, что лежит в шкатулке, но, когда он уже собирался поднять крышку, Чжао Сюань схватил его за запястье. Он не хотел, чтобы его возлюбленный увидел такую мерзость, и тем более не хотел, чтобы тот к ней прикасался. Быстро открыв шкатулку, он притворился, что возмущен, опрокинул ее на землю и рявкнул: — Принцесса Цинь, что это такое? Придворные, сидевшие в первых рядах, увидели, как из маленькой шкатулки выкатилась окровавленная штука, похожая на сосиску. При ближайшем рассмотрении даже те придворные, которые повидали немало невероятных зрелищ, не смогли сдержать крика. К всеобщему удивлению, эта штука оказалась отделенным от тела пенисом. Принцесса Цинь принесла такое на день рождения Императора. Неужели она устала от жизни? И что еще важнее — кому он принадлежал? Цянь Фанфэй нервно рассмеялась, повернула голову и уставилась на Чжао Би Сюань налитыми кровью глазами, произнося каждое слово с расстановкой: — Что это такое? Полагаю, никто здесь не знаком с этим лучше, чем наложница Хуэй И, ведь оно бесчисленное количество раз проникало в тело наложницы Хуэй И, доставляя ей невероятное удовольствие. Госпожа, почему вы прячетесь? Оглянитесь, он так по вам скучает! Слова были вульгарными, но скрытый за ними смысл был ещё более вульгарным, и от этого все содрогнулись от страха. Придворные хотели бы исчезнуть, все жалели, что пришли, а Чжао Би Сюань и вдовствующая Императрица побледнели как полотно. Ещё один взгляд на эту штуку — и они были на грани нервного срыва.
