1. 3. 5
31 марта 2026 г., 02:18
Сюэ Ли Дани была поражена вспышкой гнева в глазах сына. Она едва могла поверить, что это странное выражение на лице молодого человека принадлежит ее сыну, который даже бровью не повел и не проронил ни слезинки после смерти родной сестры. Что же с ним произошло? Или кто-то заставил его стать таким? А может, ей просто показалось?
По мере приближения к месту назначения в глубине зеленого, пышного поля для гольфа стала видна вилла. Колеса машины застучали по дороге, усыпанной мелким гравием. Сюэ Цзы Сюань сжал кулаки и стиснул зубы, его глаза становились все более сухими.
Он несколько раз глубоко вдохнул. Страх и предвкушение смешались в его груди, усиливая давление. В этот момент он наконец понял, что такое тревога перед возвращением домой. Душа, которая когда-то мечтала о втором шансе, наконец получила то, чего жаждала больше всего. Но теперь, когда его желание сбылось, он вдруг почувствовал себя таким подавленным и робким, что не решался выйти.
— Мы дома, — Сюэ Ли Дани вышла из машины и подождала немного, но поняла, что сын не двигается. Она наклонилась и быстро заглянула в машину, но увидела, что его лицо бледное, а лоб покрыт холодным потом, как будто он испытывает сильную боль. — Цзы Сюань, что случилось? Тебе плохо? Я же говорила, чтобы ты оставался в больнице, но ты не послушался! Сяо Ван, отвези нас обратно в больницу!
— Я в порядке, в больницу не нужно, — глухо ответил Сюэ Цзы Сюань. Однако, если прислушаться, можно было уловить легкую дрожь в его голосе, вызванную сдерживаемыми эмоциями. Он быстро моргнул, подавляя подступающие слезы, и вышел из машины. Он сделал несколько шагов вперед, остановился и уставился на виллу, освещенную солнцем.
— Старший брат, заходи, на улице холодно, — Сюэ Цзин И подошла к нему сбоку и, протянув обе руки, попыталась взять того за руку.
Сюэ Цзы Сюань увернулся от неё, прежде чем она успела подойти слишком близко, и продолжил идти вперёд. Сначала его шаги были медленными и нерешительными, но потом он ускорился и, едва дойдя до дверей, быстро поднялся по ступенькам и распахнул тяжёлые деревянные створки.
В гостиной было пусто, из кухни доносились звуки, похожие на сплетни и смех, там разговаривали помощник и медсестра. Услышав, что открылась входная дверь, они вышли посмотреть, и на их лицах отразилось удивление.
— Господин Сюэ, вы очнулись?
— Молодой господин, вы только что вернулись из больницы. Я как раз готовлю рисовую кашу. Не хотите ли попробовать? О, госпожа и юная мисс тоже вернулись, — медсестра Сяо Дэн быстро подошла, чтобы помочь Сюэ Ли Дани с багажом, и усадила бледную Сюэ Цзин И на диван.
Сюэ Цзы Сюань не обратил на них внимания, обошёл первый этаж по кругу, но так и не нашёл того, кого искал, и только потом понял, что его нет внизу. Он машинально поднял глаза на второй этаж, и в этот момент на лестнице появился мальчик и посмотрел на них сверху вниз.
— Господин, господин Сюэ, вы вернулись, — взгляд Чжоу Юнь Шэна на мгновение встретился с глубоким взглядом Сюэ Цзы Сюаня, и он тут же отвел глаза. Он пробормотал приветствие, а про себя вздохнул:
«Так скоро выписали? Как и следовало ожидать, только хорошие умирают молодыми, а злые живут тысячу лет.»
— Эм, я вернулся, — «на этот раз я защищу тебя, давай начнем все сначала, хорошо?» Эти слова когда-то снова и снова звучали в его голове во сне, но когда сон стал явью, он почувствовал, что задыхается и не может продолжать. Он опрометью взбежал по лестнице, схватил худого юношу и крепко обнял того, дрожа всем телом.
— Я вернулся, я наконец-то вернулся, — он уткнулся лицом в теплое плечо мальчика, не желая, чтобы тот видел его глубокое горе и горькое раскаяние, а также слезы, которые начали наворачиваться на глаза.
Он открыл рот и снова попытался заговорить, но вдруг понял, что в этот момент, кроме ощущения дыхания, сердцебиения и тепла тела юноши, ему больше ничего не нужно. Он с трудом подавил желание закричать, его сердце переполняли печаль и восторг, он не мог сдержать дрожь, и юноша, которого он обнимал, тоже дрожал вместе с ним.
Чжоу Юнь Шэн почувствовал, как что-то влажное растеклось по его плечу, услышал сдавленные рыдания. Обычно высокомерный и гордый человек сейчас выглядел очень жалким, крепко обнимая Чжоу Юнь Шэна и беззвучно роняя слезы. Его горе было таким явным и тяжелым. Внизу остальные члены семьи Сюэ в недоумении смотрели на них, не решаясь подойти, чтобы не расстроить Сюэ Цзы Юаня еще больше.
Чжоу Юнь Шэну вдруг захотелось рассмеяться. Что вообще происходит? Он игнорирует всех вокруг и обнимает его, рыдая. Неужели после выписки из больницы у него совсем крыша поехала? Он не мог ни понять, ни посочувствовать его горю. Что может быть тяжелее, чем когда у тебя вырывают сердце? Он еще даже не начал плакать, так какое право имеет Сюэ Цзы Сюань рыдать?
Он подавил отвращение и обиду и прошептал:
— Господин Сюэ? Что-то случилось? — тот ничего не ответил, лишь крепче обхватил его за талию, так что ему показалось, будто его вот-вот раздавят. Не видя другого выхода, он ткнул мужчину в голову, и от этого прикосновения по его пальцам пробежала волна боли. Он снова спросил: — Господин Сюэ, если что-то не так, лучше скажите, не держите в себе. Тётя Сюэ и Цзин И очень за вас переживают.
Сюэ Цзы Сюань наконец перестал плакать, и его дрожь постепенно утихла. Он поднял голову и посмотрел на мальчика покрасневшими глазами, провел тонкими пальцами по его мягким, отросшим волосам и едва заметно улыбнулся. Он не ошибся, это действительно был он, его юный, невинный шестнадцатилетний любимый.
В этот момент все его страхи и тревоги сменились радостью и благодарностью, когда он обнял Чжоу Юнь Шэна. Сюэ Цзы Сюань нежно убрал волосы мальчика с его лица и легонько поцеловал в бледную щеку. Этот поцелуй был полон бесконечной печали и благоговения.
Ошеломлены были не только члены семьи Сюэ, но и обычно сообразительный Чжоу Юнь Шэн. Он прижал руку к щеке, его глаза округлились от удивления.
Спокойное выражение лица Сюэ Цзы Сюаня длилось всего мгновение. Прикоснувшись к многочисленным бинтам на руке мальчика, он тут же запаниковал:
— Что случилось с твоими руками? — эти руки, которые считались мировым достоянием, не должны были пострадать ни на йоту.
В этот момент все воспоминания о его нынешней жизни, которые были погребены в самых дальних уголках его сознания, нахлынули на него разом. Он привез сюда этого мальчика с намерением убить его. Он отвергал любые попытки мальчика сблизиться с ним, отказывался есть с ним за одним столом. И в конце концов он с силой захлопнул крышку пианино прямо на руки мальчика, раздавив ему пальцы.
Он с трудом мог поверить, что этот жестокий человек — его прошлое «я». Он осторожно сжал его изувеченные руки, его пальцы слегка дрожали от страха, что любое неосторожное движение может причинить еще больший вред. Его сердце невыносимо болело. Ему казалось, что это он сам пострадал. Он не знал, когда это произошло, но этот юноша стал для него всем и единственным, как он мог не переживать за него? Как он мог не страдать?
