2. 9
20 апреля 2026 г., 18:00
Му Жуйлин и Чжань Чэньян все еще обсуждали, как завладеть «Уцзи Синьцзин». В этот момент на подоконник с шумом приземлился белый голубь и пискнул. Му Жуйлин сняла с лапки голубя крошечную бамбуковую трубочку и протянул ее Чжань Чэньяну.
Тот с помощью внутренней силы вытянул из нее бумажку, прищурился, глядя на нее, и через несколько мгновений слегка приподнял уголки губ.
— Какие новости? — Му Жуйлин посмотрела на него и вздохнула: — Твой час приближается. Когда он умрет, ты сможешь принять его силу и стать правителем Южной границы. Как только ты овладеешь тайным боевым искусством и доведешь его до абсолютного совершенства, стать Императором будет уже вопросом времени.
Чжань Чэньян радостно рассмеялся.
Выражение лица Юань Куньпэна сменилось с удивления, сначала, на отчаяние и страх; а теперь на ярость. Хотя он не мог разглядеть слова в записке, разговор между ними показал, что они с нетерпением ждут его смерти; и даже запланировали, как украсть его власть.
Взойти на престол — значит стать Императором. Какой же хороший человек должен быть Императором! Если он умрет, Чжань Чэньян, под лозунгом мести за него, легко сможет приказать его людям сражаться за него. Это действительно была волчья амбиция.
Юань Куньпэн сжал кулак и сдержал порыв прыгнуть вниз и убить их.
— Люди, присланные от Мэн Цзяна, вряд ли смогут противостоять тайной охране Юань Куньпэна. На всякий случай лучше отправить с ними нескольких убийц, чтобы Юань Куньпэн завтра умер наверняка, — ум Му Жуйлин был коварным и решительным. Уничтожив записку, она не могла не подстраховаться.
— Хорошо, так и сделаем, — Чжань Чэньян развернул лист рисовой бумаги и поспешно написал несколько строк. Он поместил его в бамбуковую трубку и отпустил голубя-посланника.
Они посидели минутку и услышали зловещий барабанный бой, доносившийся снаружи дома. Затем они задули свечи и ушли, взявшись за руки.
***
Чжоу Юнь Шэн поймал выпущенного почтового голубя, достал записку из бамбуковой трубочки и передал её Юань Куньпэну. Когда Юань Куньпэн с каменным лицом дочитал её до конца, он засунул записку обратно и отпустил почтового голубя На бамбуковой трубке был вырезан полураспустившийся цветок лотоса — символ павильона Сиинь, крупнейшей разведывательной организации в регионе рек и озёр. Из указаний в письме Чжань Чэньяна следовало, что он является хозяином павильона Сиинь. Итак, Чжань Чэньян узнал, что Мэн Цзян, командующий северной границей, собирался убить Юань Куньпэна. Если бы это не удалось, он планировал вмешаться и отправиться обратно на запад. Юань Куньпэн вспомнил все те события прошлого, которые они обсуждали ночь за ночью. Его тошнило, и в то же время он испытывал ярость. А Му Жуйлин таким легким и беззаботным тоном говорила о том, что завтра он не доживет до утра — какое же у нее злобное сердце! Раньше он был действительно слеп, раз смотрел на нее в хорошем свете! Юань Куньпэн молча сглотнул кровь и, слегка приветственно взмахнув рукой, попрощался с Чжоу Юнь Шэном. Он поддерживал деловые отношения с павильоном Сиинь и ежемесячно тратил огромные суммы на покупку сведений о местных фермерах. Его посредником выступал Чжань Чэньян. Он не только никогда не раскрывал, что сам является владельцем информационного павильона, но и каждый месяц повышал цену на разведданные. Он продолжал оплачивать их из своих бесчисленных запасов золота и серебра. Это ли называется «хорошим братом»? Наконец, Юань Куньпэн это понял. Он вспомнил, что его заместитель собрал много золота для доставки в павильон Сиинь. Он не мог этого вынести. Он хотел немедленно вернуться и остановить того. Платить деньги? Черт! Теперь он просто хотел, чтобы Чжань Чэньян получил тысячу ножей, раздробить ему кости и развеять его прах! — Генерал Юань, как вы собираетесь поступить с Чжань Чэньяном? — Чжоу Юнь Шэн преградил ему путь. — Естественно, его заманят в казармы, и стрелы пронзят его сердце, — Юань Куньпэн скрежетал зубами, говоря это. — Разве это не слишком легкий способ для него умереть? У меня есть лучший вариант. Хотите послушать? — Чжоу Юнь Шэн улыбнулся и придал своему лицу злобный вид. Юань Куньпэн немного подумал, а затем пригласил его, сказав: — Если у мастера Юя есть идея получше, Юань, конечно же, готов сотрудничать. Мастер Юй впервые прибыл на Юг и, возможно, не имеет места, где можно было бы обосноваться. Поэтому давайте вернёмся во дворец генерала и обсудим всё как следует. Он командовал миллионными войсками и не боялся, что враги Юй Цанхая придут за тем. Один убивает одного, двое убивают пару — было бы неплохо убить всех людей Цзян Ху, которые оскорбили военных. Другими словами, учитывая ядовитые слова, изреченные Чжань Чэньяном и Му Жуйлин, так называемые семь трагедий, скорее всего, были совершены ими. Вину затем возложили на главу Святой секты, чтобы вызвать общественный гнев, а затем объединить многих мастеров для уничтожения выживших, лишь для того, чтобы заполучить боевые навыки этого человека. Только Чжань Чэньян и Му Жуйлин могли пойти на такое — выкорчевать «зло» и не оставить после себя ничего. Впечатление, которое эти двое произвели на Юань Куньпэна, теперь было совершенно противоположным тому, которое он имел ранее. С одной стороны, он в душе вздыхал о Святой секте, а с другой — с таким же сожалением поглядывал на человека рядом с собой. Чжоу Юнь Шэн, делая вид, что ничего не замечает, повернул голову, взглянул на большое дерево и первым направился в сторону дворца генерала.***
После того как они ушли, Цзы Сюань вышел из густых ветвей и листьев с задумчивым выражением лица. Он не мог видеть, что происходило в доме, и не слышал их разговора. Но, судя по всему, это было связано с уничтожением выживших Святой секты, из-за чего Юй Цанхай проводил столько времени, исследуя окрестности по ночам. Неужели семь трагедий на самом деле были делом рук деревни Биюнь и рода Му? Но зачем же сваливать вину на главу Святой секты? А как же общая картина? Эти два человека были хорошо известны в сообществе боевых мастеров благодаря своей щедрости и доброте. Цзы Сюань не мог представить себе их жестоких сердец. Но по сравнению с ними он предпочитал верить Юй Цанхаю. Пытаясь подавить нахлынувшую правду, он плотно следовал за ним, бросившись в гостиницу напротив генеральского особняка, снял комнату за несколько медных монет и сел, чтобы привести в порядок свою Чжэньци. Несколько раз он был настолько увлечен, что Цзэньци пошла вразрез с потоком, и Дантянь был поврежден. Если бы он снова не взял себя в руки, то вступил бы на демонический путь. Однако, когда он пытался медитировать, его сердце долго не могло успокоиться. Он размышлял о любви и ненависти между этим человеком и Му Жуйлин и гадал, чем те занимаются с Юань Куньпэном. Может, генерал пригласил каких-нибудь красивых певиц, чтобы развлечься, как гости в публичном доме? Если бы он знал об этом, то не должен был оставлять того человека, иначе он бы знал о каждом его шаге и мыслях с того самого момента. Разочарование, сожаление, страх, смятение — всевозможные эмоции бурлили в груди, но в конце концов превратились в эротический свиток в его сознании и медленно развернулись. На этом свитке он придавил мужчину к подоконнику и заставил его плакать. Внезапно из глубины его сердца раздался звук буддийской трубы, который зазвучал в его ушах, заставив душу Цзы Сюаня резко содрогнуться, а изо рта хлынула кровь. Он бездумно уставился на окровавленную стену, и прошло полчаса, прежде чем он поднял руки, чтобы спрятать свое мрачное лицо, искаженное болью. «Будда, прости своего ученика за его грехи и покажи ему путь к жизни!» Он благочестиво молился, сложив руки, но не смог добиться даже малейшего искупления добродетели.***
На следующий день, как обычно, Юань Куньпэн отправился в казармы на инспекцию, но неожиданно посреди пути сотни замаскированных убийц внезапно появились и окружили его. К счастью, он был готов прорвать осаду под защитой своих тайных стражников, и благодаря тысячам лучников, которые скрывались поблизости, убийцы были уничтожены. Какими бы искусными ни были мастера боевых искусств, они не могли соперничать с множеством стрел. Большинство убийц в масках погибли мгновенно, а некоторые получили серьезные ранения. Они разорвали мешочки с ядом и сразу же покончили с собой. Юань Куньпэн приказал осмотреть тела, но не обнаружил никаких полезных улик. Он сделал вид, что в ярости возвращается в свой дворец. В то же время Чжань Чаньян получил известие о неудавшемся покушении, и в порыве гнева одним ударом меча разломал стол пополам. Прошло несколько дней, прежде чем он прибыл во дворец генерала, чтобы выразить свои соболезнования. Однако он обнаружил, что Юань Куньпэн был в сопровождении молодого человека с перьевым веером и шелковым шарфом. Этот юноша был потомком семьи моистов. Несмотря на юный возраст, он был услужливым и находчивым. Он был советником, которого Юань Куньпэн искал всем сердцем и душой. Пробыв на должности всего два-три дня, он уже завоевал доверие армии. Чжан Чэньян хвастался своим гением, но когда он разговаривал с молодым человеком, тот всегда подвергал его слова сомнению, часто выставляя того глупым. Это сделало его посмешищем. Он обнаружил, что его место занял подросток. Юань Куньпэн не относился к нему как прежде. Напротив, он становился все более отчужденным. Он неоднократно уговаривал его вернуться, чтобы сопровождать свою невесту, словно у него было сильное желание огородить генерала от молодого человека. Чжан Чэньян мог только слегка улыбаться в ответ на насмешки. Выйдя из дворца генерала, он оглянулся на бронзовую табличку, висевшую на верхушке балки под крышей, и вдруг почувствовал, что подняться до такого уровня слишком сложно. После нескольких дней напряжённых раздумий он решил прибегнуть к «женской хитрости» и послать Му Жуйлин к генералу, чтобы выяснить правду. Отношение Юань Куньпэна изменилось так стремительно, что он забеспокоился: не раскрылись ли его тайные действия? Му Жуйлин хотела просто покончить с генералом чашкой яда Дуаньчансань. С Юань Куньпэном нужно было разобраться по законам превратностей жизни. Но подчиненные того не так глупы, как выжившие Святой секты. Если Юань Куньпэн умрет после ее визита, они наверняка всех подозреваемых похоронят вместе с ним. Эти солдаты были грубы и жестоки, предпочитая по ошибке убить тысячу, чем отпустить одного. С такими людьми особенно полезно было иметь дело хитрой Му Жуйлин, что как раз означало «Одним ударом сбить десятерых».
