2. 15
26 апреля 2026 г., 20:49
В заброшенном доме Цзы Сюань сел рядом с уже уснувшим мужчиной и медленно направил свою Чжэньци в нужную сторону.
Когда Чжэньци наконец проникла в его даньтянь, краснота в его глазах померкла, туман в голове рассеялся, и к нему постепенно вернулся рассудок.
В его голове проносились похотливые и безумные сцены. Он посмотрел на руки, все еще испачканные кровью, потом на мирно спящего рядом мужчину и ужаснулся.
Он надеялся, что все произошедшее было лишь фантастическим сном. Когда наступит рассвет, сон закончится, и он проснется. Он тихо выпрыгнул из окна, чтобы дождаться рассвета. Через два часа луч солнца пробился сквозь облака и осветил его лицо, согревая, но не успокаивая, а, наоборот, вызывая ощущение падения в бездну.
Он наконец понял, что предал Будду и своего Учителя и под влиянием демона встал на путь зла.
Цзы Сюань стоял на крыше, не решаясь вернуться к Учителю и войти в комнату, где всю ночь ждал его человек.
Заметив, что дыхание мужчины становится тяжелее и он вот-вот очнётся, он быстро убежал и покинул это место, но на полпути неожиданно столкнулся с группой старейшин, которые заставили его вернуться в храм.
***
Чжоу Юнь Шэн проснулся без Цзы Сюаня. Он думал, что тот собирался найти еду, как и раньше. Он лег на диван и ждал больше часа, но никто не пришел. Он испугался, что тот встретил засаду и поспешил разыскать его. Он обыскал сотню миль вокруг этого места и обнаружил, что в лесу сломаны большие деревья. Там, казалось, был след борьбы. На стволе было оставлено несколько пальмовых отпечатков, что, очевидно, было вызвано мощной бриллиантовой рукой одной из семидесяти двух техник храма Шаолинь. Цзы Сюаня отвезли к его учителю, а не убили, и это хорошо. Он купил много сухих продуктов и направился в Шаолиньский монастырь.***
В это же время опозоренный Цзы Сюань стоял на коленях в зале для исповедей, где его допрашивали настоятель Чжи Шэнь и старейшины. — Ты предал Будду и сошёл с ума, — Настоятель Чжи Шэнь проверил пульс своего ученика, и в его глазах отразилась глубокая боль. Ребёнок с чистым телом Ян. Если бы он не свернул с правильного пути, то смог бы при жизни практиковать «высший закон тантры» и достичь золотого трона, но теперь всё разрушено. Цзы Сюань склонил голову, испытывая стыд и сожаление, и ничего не ответил. Согласно правилам храма, демонический практикующий должен был отказаться от боевых искусств, и его должны были изгнать из храма, но Чжи Шэнь не хотел этого делать. Посоветовавшись со старейшинами, он решил наказать его, дав 300 ударов палкой, и на пять лет заточить в пещере Дхармы. Цзы Сюань выдержал три сотни ударов, но его внутренние раны стали еще хуже. Неконтролируемая ци вырвалась из его даньтяня и хлынула по меридианам, из-за чего он снова превратился в демона. Его глаза налились кровью, а тело покрылось вздувшимися синими венами. Кожа из бронзовой стала иссиня-белой. Он был похож не на человека, а на свирепого призрака. Его можно было назвать только ужасающим. Монах, приставленный к нему в качестве надзирателя, увидел, как тот стиснул зубы и молча читал Священное Писание. Казалось, он изо всех сил старался сдержаться. Опасаясь, что, если он не сможет этого сделать, то начнет убивать без остановки, монах поспешил сообщить об этом настоятелю. Когда настоятель и все старейшины бросились к нему и увидели, что он стал получеловеком-полупризраком, они были потрясены. — Нет, он вот-вот превратится в демона! Быстро остановите его! — настоятель Чжи Шэнь первым сел в позу лотоса, сосредоточил в кончиках пальцев сгусток мощной Чжэньци и направил его в тело, помогая ему переместить Чжэньци в даньтянь. Несколько других старейшин сели вокруг них и начали передавать ему свою Чжэньци. Несмотря на то, что несколько мастеров высшего уровня одновременно выпустили Чжэньци, это лишь немного улучшило ситуацию. Кровавые вены в глазах Цзы Сюаня никуда не делись, а текстура синих вен на какое-то время скрылась, а затем снова проявилась на поверхности тела и выглядела ещё более устрашающе, чем раньше. — Все ученики Зала дзэн должны собраться, чтобы прочесть «Сутру о падении в демонизм». Скорее! — громко приказал настоятель Чжи Шэнь, усиливая поток Чжэньци. Монахи в зале для наставлений у входа в пещеру не стали медлить. Они поспешили найти всех учителей и братьев, окружили пещеру Дхармы и хором начали читать Священное Писание. Стройное нефритовое тело, лежащее в луже крови, постепенно расслабилось. Эмоциональный рык, бормотание, стоны и резкий звук удара тела о землю сменились звуками чтения сутры, которые, казалось, доносились откуда-то из далека и звенели в ушах, проясняя метафизическое состояние Цзы Сюаня и пробуждая его разум. Он следовал за остальными и присоединился к песнопениям, постепенно избавляясь от кроваво-красных отблесков в глазах, восстанавливая нормальные вены на теле, возвращая хаотичную Чжэньци в даньтянь и возвращаясь на правильный путь с края пропасти. Когда Чжи Шэнь увидел, что его ученик пришел в себя, он осторожно перестал передавать свою Чжэньци и увел всех старейшин. Едва он вышел, к нему бросился ученик, схватил его за руку и сказал: — Просветленный настоятель, к нам явился Повелитель демонов! — Хорошо, что он пришел! — глубокомысленно сказал Чжи Шэнь и сразу же решил не отпускать Юй Цанхая. Монахи Шаолиньского храма сами никогда не убивают других, даже если те злые, но люди на демоническом пути другие.***
Чжоу Юнь Шэн стоял перед дверью храма, скрестив руки на груди. Он изо всех сил закричал: — Откройте дверь и выпустите Цзы Сюаня! — звуковые волны разнеслись по всему храму, казалось, что весь Шаолинь содрогнулся от землетрясения. Его голос был отчетливо слышен за сотню миль. Чжи Шэнь и группа старейшин попытались сдержать ситуацию, но остальные ученики пошатнулись, застонали от боли, из их ртов потекла кровь, а внутренние повреждения оказались серьёзными. Цзы Сюань, который уже был в нормальном настроении, услышал до боли знакомый голос. В его сознании начали всплывать образы двух людей, слившихся в кровавых объятиях. Волнующий душу вкус, импульсивные и яростные столкновения, удовлетворение желания — все эти образы были подобны яду, разъедающему огромную дыру в его пробуждающемся сознании. Он терпел и терпел, а потом открыл глаза и харкнул кровью на камни перед собой. Ученики, стоявшие снаружи пещеры, защищались от звуковой волны с помощью заклинаний, но неожиданно оказалось, что мастера и старейшины зала тоже не устояли перед этим звуком. Они поспешили увеличить громкость и еще интенсивней начали читать сутры. Синие вены на коже Цзы Сюаня на мгновение вздулись, но через некоторое время успокоились. Казалось, он вот-вот взорвется. — Будда Амитабха, все явления подобны снам и иллюзиям, подобны росе и вспышкам молний. Именно так их и следует воспринимать. Все иллюзорно! — он также попросил своего ученика забыть обо всех своих прежних поступках. Если он откажется от всего, то сможет вернуться на берег и восстановить свое золотое тело, мастер дзен-буддизма стоял у входа в пещеру и говорил мягким, убедительным голосом. Цзы Сюань задыхался, его сердце бешено колотилось. Однако он вырос в храме, и преданность Будде была у него в крови. Он заставил себя подавить эти горькие воспоминания с помощью основного закона Шаолиньского храма, чтобы снова стать человеком без желаний, печали и радости. — Амитабха, спасибо за совет, — он сложил руки, и его лицо снова стало бесстрастным. Мастер дзен-буддизма кивнул и улыбнулся, затем повернулся и продолжил читать мантры. За воротами Чжоу Юнь Шэна окружили буддийские монахи. Но он был в храме своего возлюбленного, так что убивать их было нельзя. Он действовал очень сдержанно и лишь оттолкнул нападавших, заставив тех отлететь в сторону. Медленно войдя в храм, Юй Канхай крикнул: — Цзы Сюань, я пришёл за тобой! Несколько старейшин и настоятелей знали, что он опытный практикующий. Они приказали своим ученикам отойти, сорвали с себя монашеские одеяния и выстроились в ряд из восемнадцати архатов, поклявшись убить его на месте. Он вытер губы и презрительно рассмеялся. Взмахнув кончиком пальца, он отправил старейшину, который первым бросился в атаку, в полет на несколько метров, а когда он выставил ладони вперед, оставшиеся семнадцать человек почувствовали, как их тела сотрясла сокрушительная волна воздуха, от которой их чуть не стошнило кровью. О таких невероятных боевых искусствах можно было услышать только в древних легендах. Чжи Шэнь взмахнул рукавом и подозвал к себе восемнадцать человек. Как только он вытянул руку, са его ладони обрушилось тысячетонное Татхагата давление, заставившее его выругаться. Чжоу Юнь Шэн рассмеялся и влепил ему пощечину. По храму прокатился оглушительный грохот, поднявший в воздух деревья, кирпичи, черепицу и другие предметы. Этих двоих можно назвать лучшими мастерами в мире. Простая ладонь тоже может создать такую мощную силу. Все присутствующие были в ужасе и быстро защитились с помощью внутренней силы, чтобы их не унесло ветром. Когда песок и камни постепенно рассеялись, двое мужчин все еще стояли на том же месте. Разница была лишь в том, что Повелитель демонов улыбался, и его глаза сверкали, в то время как у настоятеля был окровавленный рот и серое лицо. Было очевидно, что он получил серьезные внутренние повреждения. Даже настоятель ему не ровня, кто же сможет его контролировать? Если бы он убил их сегодня, они бы исчезли с лица земли. При мысли об этом у всех монахов похолодело в груди. Увидев, что он направляется к храму, все отступили назад, демонстрируя свою робость. Чжи Шэнь наконец не смог сдержать ситуацию и выплюнул глоток крови. Неожиданно в престижном храме Шаолинь настал день издевательств над их собственной репутацией. Это действительно заставляло потерять лицо! В этот момент подошел настоятель Зала дзэн и с теплотой в голосе произнес: — Благодетель Юй, Цзы Сюань Шишу попросил бедного монаха передать вам привет. Эти монахи всегда называли его «Демоническим Мастером», затем внезапно появился человек, который назвал его «Благодетелем», который также говорил о Цзы Сюане, холод в глазах Чжоу Юнь Шэна слегка рассеялся. Он махнул руками: — Вам ничего не нужно говорить, пусть он выйдет и поговорит со мной сам! — Вы не можете увидеть Шишу, — мастер зала Дзэн спустился по ступенькам. — Почему я не могу его увидеть? — улыбнулся Чжоу Юнь Шэн. — Шишу чуть не погиб, потому что встал на демонический путь. До этого его кровь и Чжэнь Ци были в противофазе, что едва не привело к взрыву. Если он увидит вас и его демоны снова вырвутся наружу, никто не сможет их усмирить. Я также прошу благодетеля Юя помнить, что ради спасения вашей жизни Шишу рисковал собой. Не встречайтесь с ним больше! Чжоу Юнь Шэн на мгновение замолчал, а затем решительно воскликнул: — Нет, я должен его увидеть! — с презрительным смехом он сказал: — Ты был бы прав, если бы попросил меня спасти ему жизнь. У меня больше внутренней силы, чем у него, и я могу помочь ему контролировать свою Чжэньци. С твоей слабой внутренней силой даже десять человек, работающих сообща, не смогли бы помочь ему избавиться от скрытых опасностей, но я могу. Если не хочешь, чтобы он умер, просто отдай его мне! От осознания того, что у них «слабая внутренняя сила», у некоторых старейшин вытянулись лица. Глава Зала дзэн некоторое время молчал. Он прав. Если смотреть на ситуацию объективно, то единственный, кто может помочь Цзы Сюаню подавить Чжэньци, это этот человек. Если он это сделает, то Цзы Сюань сможет сразу же восстановиться, как и раньше, что гораздо лучше, чем отказаться от боевых искусств и начать все сначала. Но он был демоном в сердце Цзы Сюаня. Кто знает, не сойдет ли Цзы Сюань с ума при виде него и не потеряет ли рассудок окончательно. Вокруг повисла тишина. Чжоу Юнь Шэн не стал ждать ответа и направился в сторону настоятеля Зала дзэн. Они не хотели его видеть, и он не хотел видеть их. Сегодня он не остановится ни перед чем, чтобы забрать монаха. В этот момент из пустоты раздался глубокий голос: — Будда Амитабха, благодетель Юй, пожалуйста, уходите скорее. — Цзы Сюань? — Чжоу Юнь Шэн был ошеломлен. Он не мог поверить, что после всего, что между ними произошло, этот человек так равнодушно его прогоняет. Он стиснул зубы и пошел дальше, ускоряя шаг. Ученики Зала дзэн бросились наперерез, но он отшвырнул их. Он был так зол, что не сдерживал свою силу. Он ударил нескольких слабых учеников, и те едва не погибли. — Если ты не выйдешь, я сегодня же разнесу Шаолиньский храм! — закричал он. Монахи были вынуждены отступить, понимая, что у него хватит сил претворить эти жестокие слова в жизнь, и на их лицах отразилась печаль. Цзы Сюань помолчал, а через мгновение вздохнул: — Этот бедный монах и Шаолиньский храм неразрывно связаны. Если вы уничтожите храм, этот бедный монах будет сражаться с вами до конца, — он сделал паузу, и в его безразличном и отчужденном тоне послышалась едва уловимая дрожь. — Но если вы дадите клятву, бедный монах, возможно, вас простит. — Какую клятву? — с нетерпением спросил Чжоу Юнь Шэн. — Отложи мясницкий нож и стань приверженцем Будды. Если ты пообещаешь бедному монаху, что больше никогда в этой жизни не совершишь преступлений, и сдержишь клятву в течение десяти лет, то бедный монах встретит тебя примерно через десять лет, — к тому времени всё, что должно быть забыто, забудется, а всё, что должно исчезнуть, исчезнет. Как утренняя роса и цветы, они существуют лишь мгновение, не могут длиться вечно и не могут исчезнуть. Чжоу Юнь Шэн сначала опешил, потом поднял глаза и рассмеялся от иронии ситуации. Чем громче он смеялся, тем больше слез невольно вытирал. Неужели это и правда его возлюбленный? Тот, с кем он неразлучен в жизни и смерти, тот, от кого он зависит навеки? Тот хочет заставить его поклясться, что он никогда не будет убивать, но в сложившейся ситуации ему придется умереть. Однако он был так легок и равнодушен, что ему казалось, будто его жизнь — это всего лишь пыльная буря, которую можно смахнуть легким движением руки. Цзы Сюань встревожился из-за его жалкого смеха. Он тут же применил фундаментальный закон Чжэньянь, чтобы стабилизировать свой разум. Его глаза покраснели и потемнели, но в конце концов он взял себя в руки, и его взгляд стал похож на застоявшуюся воду. Он спросил: — Благодетель согласится? Чжоу Юнь Шэн рассмеялся и громко сказал: — Что ж, я обещаю! Клянусь, что отложу свой мясницкий нож и стану приверженцем Будды. Я никогда не отниму ни у кого жизнь, иначе мы с тобой никогда не встретимся на небесах и на земле. Он почувствовал, что его подбородок холодный и влажный, и, коснувшись его, понял, что плачет. Он посмеялся над своей слабостью и, не колеблясь, ушел. Любовь в его глазах постепенно сменилась холодом. Выйдя из храмовых ворот, он повернулся, чтобы посмотреть в сторону пещеры Дхармы, и сказал про себя: «Пришло время тебе понять, каково это — отказаться от мясницкого ножа и стать приверженцем Будды. Я уничтожу твою невинность и веру одну за другой.»***
Слова «небо и земля, из поколения в поколение, никогда не встретятся» словно заворожили Цзы Сюаня, и он не смог сдержать рвотные позывы. Он схватился за сердце, чувствуя, что его вот-вот вырвут, и боль была невыносимой. Он пожалел об этом почти сразу же, как только мужчина замолчал! Однако в мире нет лекарства от сожалений. Ему ничего не оставалось, кроме как действовать в правильном направлении. В трансе он вспомнил буддийскую поговорку: в жизни, среди терний, если твое сердце не дрогнет — ты не дрогнешь, тебе не будет больно; если твое сердце дрогнет — ты дрогнешь, причиняя боль своему телу и душе, и испытаешь на себе все виды боли в этом мире. Теперь, когда он погрузился в пучину страданий, единственным спасением было забвение.
