Коалиция Разрушенных Небес: Эффект Осколка

Виктор Ван Арт стоял на одной из немногих уцелевших открытых террас Восточного крыла. Раньше отсюда открывался вид на цветущие сады школы. Теперь отсюда открывался вид на фиолетовое ничто. Он кутался в длинное пальто из черной шерсти. Вампиры не чувствуют холода так, как люди, но эта сырость — «Точка росы» — пробирала даже мертвых. Она оседала на коже липкой пленкой, заставляя чувствовать себя покрытым плесенью. Виктор ждал. Он знал, что Макс придет. Оборотень вернулся из экспедиции живым, но, судя по отчетам Грега, его щит отказал в Бездне. Макс заглянул за грань. Такое не проходит бесследно. Шаги за спиной были тихими, почти неслышными. Мягкая поступь хищника. Виктор не обернулся. — Ты не в лазарете, — констатировал он, глядя в пустоту. — Одри искала тебя, чтобы проверить уровень радиации. — Одри может проверить уровень моего терпения, и он на нуле, — голос Макса был хриплым, прокуренным (хотя он не курил) и странно ломким. Виктор медленно повернулся. Макс Фолл стоял в дверном проеме. Он не переоделся. Он всё еще был в той грязной, опаленной походной куртке, от которой пахло озоном и жженым пластиком. Его волосы были взъерошены, на щеке краснел след от химического ожога, который уже затягивался, но всё еще выглядел болезненно. Но страшнее всего были глаза. Обычно теплые, янтарные, насмешливые — сейчас они были темными. Расширенные зрачки, в которых застыл ужас животного, загнанного в угол. — Тебе нужно отдохнуть, Макс, — мягко сказал Виктор. Он сделал шаг навстречу, но Макс дернулся назад, как от удара. — Не подходи. Я фони́л там как Чернобыль. — Грег сказал, вы чистые. — Грег не знает, что у меня внутри, — Макс ударил кулаком по каменной стене. — Ты не видел этого, Ван Арт. Ты сидел здесь, пил свой «Тру Блад» и читал Бодлера. А мы... мы ходили по мертвым китам. Виктор остановился. Он видел, что Макса трясет. Это был «откат». Адреналиновая яма после выживания. — Я знаю, что это было страшно, — Виктор говорил своим фирменным, успокаивающим тоном, который обычно бесил Макса, но сейчас был единственным якорем. — Но ты вернулся. Ты здесь. Стены твердые. Воздух есть. Ты жив. — Я жив? — Макс издал лающий смешок. Он прошел мимо Виктора к перилам, глядя вниз, в бездну. — Я не уверен. Там, в вакууме... когда мой щит погас... я почувствовал, как меня нет. Он повернулся к Виктору. Его грудь тяжело вздымалась. — Я подумал о тебе, — вдруг выпалил он. Виктор замер. Его бесстрастное лицо дрогнуло. — Обо мне? — Да. Не о стае. Не о Мии. О тебе. О том, что я, черт возьми, так и не сказал тебе, какой ты занудный, высокомерный ублюдок. И что я... — Макс запнулся. Он провел рукой по лицу, стирая несуществующую паутину. — Что я привык к тому, что ты всегда маячишь где-то на периферии. Как мебель. Дорогая, антикварная мебель. Это была странная, неуклюжая попытка пошутить, но она рассыпалась. Виктор подошел к нему вплотную. На этот раз Макс не отступил. Он дрожал. — Макс, — Виктор протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся ожога на щеке оборотня. Кожа была горячей, лихорадочной. — Тебя трясет. У тебя шок. Пойдем внутрь. Прикосновение холодного пальца вампира к горячей коже сработало как детонатор. Макс перехватил руку Виктора. Его хватка была жесткой, почти болезненной. Он посмотрел на эти тонкие, аристократичные пальцы, потом в глаза Виктору. Взгляд оборотня метнулся к губам вампира. Внутри Макса что-то оборвалось. Инстинкт «бей или беги» трансформировался в инстинкт «хватай и живи». Ему нужно было доказательство жизни. Ему нужен был контраст. Лед на его огонь. — К черту, — выдохнул Макс. Он рванул Виктора на себя. Грубо, резко, зверино. Виктор не успел среагировать. Он только выдохнул удивленное «Макс...», прежде чем губы оборотня накрыли его губы. Это не было поцелуем из романтических фильмов. Это было столкновение. Макс целовал так, будто хотел его сожрать. Или спастись. Он вжимал Виктора в перила, его руки комкали дорогую шерсть пальто, путались в длинных черных волосах вампира. От Макса пахло гарью, кровью и диким, лесным мускусом. Он кусался. Его язык требовательно, отчаянно вторгался в рот Виктора, ища отклик. Виктор застыл. Его глаза были широко раскрыты от шока. Вампир, который контролировал каждый свой вдох последние триста лет, потерял почву под ногами. Это было неправильно. Это было безумно. Это был Макс Фолл. И... Виктор ответил. Всего на секунду. Его руки, которые он держал на весу, опустились на плечи Макса. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержать. Он приоткрыл губы, позволяя этому хаосу проникнуть в себя. Этот момент длился вечность и мгновение. А потом Макс осознал, что делает. Он резко оторвался от Виктора, отшатнувшись назад, как от огня. Тяжелое дыхание обоих повисло в холодном воздухе облаками пара. Виктор стоял, прислонившись к перилам, его губы были красными и припухшими, волосы растрепаны. Он смотрел на Макса с выражением, которое невозможно было прочитать: смесь удивления, вопроса и... чего-то еще. Темного. Макс смотрел на него с ужасом. — Я... — голос оборотня сорвался. — Я не... блядь. Он схватился за голову. Паника накрыла его волной. Он только что поцеловал Виктора Ван Арта. Князя. Союзника. Мужчину. Он перешел черту, которую они чертили годами. — Забудь, — прохрипел Макс, пятясь к двери. — Просто... — Макс, подожди, — Виктор сделал шаг вперед, протягивая руку. — Нам нужно поговорить. — Не о чем говорить! — рявкнул Макс. В его голосе зазвучало рычание. Глаза вспыхнули желтым. — Не приближайся ко мне, Ван Арт. Я сейчас не отвечаю за себя. Он развернулся и бросился бежать. Не по-человечески. Он сорвался с места с неестественной скоростью, исчезая в темном коридоре Цитадели. Прошло двенадцать часов. В Цитадели наступила условная «ночь». Лампы приглушили, коридоры опустели. Виктор Ван Арт стоял в холле Северного крыла, где разместили оборотней. Он был безупречен, как всегда: свежая рубашка, идеально уложенные волосы. Никто бы не догадался, что внутри него бушевал ураган. Он искал Макса. Он проверил их комнату. Пусто. Вещи на месте, но рюкзак исчез. Он проверил столовую. Тренировочный зал. Крышу. Никого. — Виктор? — к нему подошла Мия. Она выглядела уставшей, на плечах плед. — Ты что-то потерял? — Я ищу Макса, — спокойно ответил вампир, хотя сердце (мертвое, но сентиментальное) сжалось. — Он не пришел на вечерний сбор совета. Мия нахмурилась. — Странно. Я видела его днем, сразу после возвращения. Он был... сам не свой. Пробежал мимо меня, даже не поздоровался. Я думала, он спит. — В его комнате пусто, — сказал Виктор. — Кровать не застелена. К ним подошел один из молодых волков стаи. — Вы ищете Фолла? — спросил он, с опаской косясь на Виктора. — Я видел его у вентиляционных шахт на нижнем уровне. Часа четыре назад. Он спрашивал, есть ли выходы в технические туннели, которые не охраняются. — В технические туннели? — Мия побледнела. — Там же лабиринт. И там холодно. Зачем ему туда? Виктор почувствовал, как внутри всё леденеет. Макс сбежал. Он не просто спрятался в комнате, чтобы пережить стыд. Он ушел в «подполье». В самые темные, заброшенные углы Осколка, где можно превратиться в волка и забиться в нору. Он спрятался от Виктора. — Спасибо, — коротко кивнул Виктор. — Виктор, что происходит? — спросила Мия, хватая его за рукав. — Вы поругались? Ван Арт посмотрел на неё сверху вниз. Что он мог сказать? «Он поцеловал меня так, будто хотел убить, а я позволил»? — У него стресс после экспедиции, — солгал Виктор. Гладкая, привычная ложь. — Я найду его, Мия. Иди спать. Он развернулся и пошел к лестнице, ведущей в подвалы. Макс Фолл был лучшим следопытом. Найти того, кто не хочет быть найденным, было почти невозможно. Но Виктор был вампиром. У него была вечность терпения. И теперь у него был запах. Запах озона, гари и страха, который остался на его губах. «Беги, волчонок, — подумал Виктор, спускаясь во тьму. — Прячься. Но мы заперты в одной клетке. И рано или поздно тебе придется посмотреть мне в глаза».