Коалиция Разрушенных Небес: Эффект Осколка

Утро в Осколке наступило не с восходом солнца (солнца здесь не было), а с запахом кофе. Настоящего, крепкого, черного кофе. Запасы зерен были на исходе, но сегодня Дмитрий отдал приказ вскрыть "НЗ". Людям нужно было проснуться. Им нужно было смыть вкус вчерашнего безумия чем-то горьким и горячим. В Главном Зале царила атмосфера тяжелого похмелья. Никто не смотрел друг другу в глаза. Ангелы поправляли повязки на выдранных перьях. Демоны сидели тихо, спрятав когти. Вчерашняя оргия насилия и истерики, вызванная "Пси-вирусом", закончилась, но стыд остался. Стыд за то, что они увидели в себе и в других. Вики Уокер стояла на балконе, глядя на этот "лазарет душ". Рядом с ней, опираясь на перила, стоял Люцифер. Он выглядел мрачнее обычного. Его шея была замотана шарфом (скрывал следы когтей? Или просто мерз?), а в руке он сжимал дымящуюся кружку. — Мы пережили ночь, — констатировала Вики. — Но какой ценой? — Ценой гордости, Уокер, — хрипло ответил Люцифер. — Я видел, как мои лучшие бойцы скулили в углу. Я видел, как Ади нес Сэми на спине, словно раненого оленя. Мы все сломались. В этот момент двери зала распахнулись. Вошел Давид. Если остальные выглядели как выжившие после кораблекрушения, то Давид выглядел так, словно только что вернулся с курорта. Его рубашка была свежей, волосы уложены, а походка — пружинистой. Но главное — его аура. Раньше он ощущался как сильный, но сдерживающийся демон. Теперь от него фонило мощью. Тяжелой, древней, насыщенной тьмой. Люцифер тут же напрягся. Его ноздри раздулись. — Ты чувствуешь? — спросил он Вики. — Что? — Он пахнет... чужой силой. Как будто он сожрал кого-то очень большого. Давид прошел через зал, ловя на себе взгляды. Он не смотрел по сторонам. Он подошел к столу с кофе, налил себе чашку и, заметив Вики с Люцифером на балконе, салютовал им кружкой с легкой, почти наглой улыбкой. — Доброе утро, Ваше Высочество, — прокричал он снизу. — Надеюсь, ночь прошла... продуктивно? Люцифер зарычал. — Я вырву ему язык. — Стой, — Вики удержала его за локоть. — Ты не видишь? Он изменился. В нем... энергия Мальбонте. Люцифер замер. Он прищурился, сканируя Давида магическим зрением. — Твою мать... — выдохнул он. — Они что, дрались? Или... Люцифер осекся. Понимание ударило его, как пощечина. Он вспомнил, как сам отказал Давиду в библиотеке. И он понял, куда Давид пошел искать утешения. — Или они заключили сделку, — процедил Люцифер. — И судя по довольной роже профессора, сделка была очень выгодной. Здесь не пахло кофе. Здесь пахло ржавчиной, сыростью и старыми грехами Цитадели. Мия спускалась по скользким ступеням, держа пистолет наготове. Серебряные пули. На всякий случай. Она знала, что Макс здесь. Она чувствовала его запах — мокрая шерсть, адреналин и стыд. — Макс! — её голос эхом отлетел от бетонных стен. — Хватит играть в прятки. Я знаю, что ты здесь. Чума сдала тебя. Тишина. Только капающая вода. Мия прошла еще пару метров и увидела его. Макс сидел в тупике, где старая труба образовывала нишу. Он был в человеческом обличии, но голый по пояс (куртка валялась рядом, разорванная — видимо, он перекидывался). Он сидел на корточках, обхватив голову руками, и раскачивался. — Уходи, Мия, — прорычал он, не поднимая головы. — Я опасен. — Ты идиот, Фолл, а не опасен, — Мия убрала пистолет в кобуру. — Ты сбежал, как нашкодивший щенок. — Я поцеловал его! — Макс резко поднял голову. Его глаза горели желтым огнем зверя. — Я поцеловал Виктора! Я хотел его... сожрать? Трахнуть? Убить? Я не знаю! Это был не я! Это вирус! — Это был не вирус, — раздался спокойный, ледяной голос из темноты за спиной Мии. Макс вздрогнул и вжался в стену. Из тени вышел Виктор. Вампир выглядел идеально, как всегда, но Мия (которая знала его лучше всех) видела трещины. Его руки были спрятаны в карманы пальто, чтобы скрыть дрожь. На его шее всё еще виднелись следы от когтей Макса — синяки, которые регенерация убирала медленно. — Виктор... — Мия отошла в сторону, образуя вершину треугольника. — Ты должен был лежать. — Я должен был найти своего волка, — Виктор не смотрел на Мию. Он смотрел только на Макса. — Не подходи! — рявкнул Макс, скаля зубы. Его ногти удлинились, превращаясь в когти. — Я не контролирую зверя, Ван Арт! Я тебя разорву! — Ты уже пытался, — Виктор сделал шаг вперед. Спокойно. Без страха. — Вчера. Когда вирус превратил меня в монстра, а тебя — в животное. Мы столкнулись, Макс. И мы выжили. Виктор подошел к нему вплотную. Макс зарычал, но не напал. Он дрожал всем телом. Виктор опустился перед ним на одно колено — жест, немыслимый для аристократа-вампира — и протянул руку. — Посмотри на меня. Макс поднял на него дикий взгляд. — То, что случилось на террасе... — начал Виктор. — Это был не вирус. Это был адреналин. Страх смерти снимает барьеры, Макс. Мы годами ходили вокруг да около. Мы рычали друг на друга, мы соперничали... Но ненависть и страсть — это две стороны одной монеты. — Я люблю Мию, — выдавил Макс. Это был его последний щит. — Я тоже, — просто ответил Виктор. Они оба посмотрели на девушку. Мия стояла, скрестив руки на груди. Она не плакала. Она не злилась. Она... улыбалась? Грустно, но с пониманием. — Вы два идиота, — сказала она. — Вы думаете, я слепая? Я видела, как вы смотрите друг на друга годами. Как вы соревнуетесь. Это всегда было больше, чем просто соперничество за меня. Мия подошла к ним. Она положила одну руку на плечо Виктора, другую — на взъерошенную голову Макса. — Мир рухнул, мальчики. Правила старого мира больше не работают. Здесь, в Осколке, нет "нормально". Есть только "мы выжили". Она посмотрела на Макса. — Ты поцеловал его. Тебе понравилось? Макс покраснел, его звериные глаза виновато забегали. — Это было... интенсивно. — Вот и славно, — Мия потянула Макса за руку, заставляя подняться. — А теперь одевайся. Здесь воняет дерьмом, а наверху дают кофе. Мы поднимемся. Вместе. И разберемся с этим дерьмом. Потом. Виктор встал, отряхивая брюки. Он встретился взглядом с Максом. В этом взгляде больше не было холода. Там был вопрос. И обещание. Макс выдохнул, его когти втянулись. Он поднял свою рваную куртку. — Ладно, — буркнул он. — Но если ты кому-то расскажешь, Ван Арт... — Я могила, — уголок губ Виктора дрогнул в улыбке. Они пошли к выходу. Трое. Мия в центре, Вампир и Оборотень по бокам. Нестандартная геометрия любви, рожденная в конце света. Здесь было тихо. Грег спал прямо на полу, укрывшись курткой Кассиэля. Ангел сидел рядом, прислонившись к стене, и охранял сон человека, машинально поглаживая рукоять меча. Мальбонте был на троне. Он не спал. Он чувствовал себя... странно. Пустота, которая мучила его, исчезла. На её месте было ощущение сытости. Темной, тяжелой, но приятной сытости. Давид забрал у него излишек боли, но взамен оставил часть своей демонической сущности. Теперь в крови Мальбонте, помимо ангельского света и его собственной тьмы, текла еще и древняя магия Гоэтии. Двери сектора открылись. Вошла Лэйн. Она выглядела лучше — выспавшаяся (спасибо Анне), с чистыми волосами, собранными в хвост. В руках она держала планшет. За ней тенью следовала Анна. — Мы нашли решение, — сказала Лэйн без предисловий. Она не боялась Мальбонте. Для неё он был просто очень сложной переменной в уравнении. Мальбонте перевел на неё взгляд. Его глаза были ясными. Пугающе ясными. — Какое решение? — Энергия "Пси", — Лэйн вывела голограмму. — Мы не можем использовать её напрямую, она несет психо-слепок мертвых. "Вирус". Но мы не можем её выбросить, иначе замерзнем через два дня. — И? — Мальбонте наклонился вперед. — Нам нужен фильтр, — Лэйн указала на схему. — Кто-то или что-то, что пропустит через себя поток, отделит чистую энергию от сознания мертвых и подаст в сеть только "свет". — Я больше не буду этим фильтром, — отрезал Мальбонте. — Я чуть не стал овощем. — Тебе и не нужно, — вмешалась Анна. — Лэйн придумала другое. Лэйн кивнула. — Лайя, — сказала она. Мальбонте нахмурился. — Лайя? — Её свет, — объяснила Лэйн. — Она не просто светится. Её энергия имеет уникальную частоту. Она работает как призма. Она очищает. Вспомни, как она вытащила Влада из тьмы. Если мы подключим ядра "Пси" через кристалл, заряженный светом Лайи, он отсечет ментальную грязь. Мертвые останутся в ядрах, но их энергия пойдет в сеть чистой. — А Лайя выживет? — спросил Мальбонте. — Да. Ей не нужно быть проводником постоянно. Ей нужно просто "зарядить" призму. Создать линзу. Мальбонте задумался. Это был риск. Но это был выход. — Зовите её, — приказал он. — И Рафаила. Он ей понадобится для стабилизации. В этот момент в дверях появился Давид. Он прислонился к косяку, держа в руках ту самую чашку кофе. — А я могу помочь с "грязью", — лениво протянул он. Мальбонте посмотрел на него. Между ними пробежала искра воспоминаний о прошлой ночи. Жар. Власть. Подчинение. — С грязью? — переспросил Мальбонте ровно. — Мертвые в ядрах страдают, — Давид подошел ближе. — Их боль — это отходы производства. Для вас — яд. Для меня... — он улыбнулся, и его глаза на миг стали черными, — ...завтрак. Я могу построить отводной канал. Вся ментальная грязь пойдет не в сеть, а в меня. И в моих... коллег. Голод, думаю, тоже не откажется. Лэйн посмотрела на Давида с расчетом. — Демон как мусоросжигатель ментальных отходов? — она постучала пальцем по подбородку. — Экологично. Эффективно. Мне нравится. Мальбонте усмехнулся. Впервые за долгое время. — Ты хочешь питаться отбросами, Давид? — Я хочу быть полезным, Бонт, — Давид подмигнул ему. — И сытым. Мы ведь теперь партнеры, не так ли? Мальбонте кивнул. Медленно. Весомо. — Партнеры. Главный Холл. Час спустя. Вики созвала всех. Люди, ангелы, демоны собрались в центре. Они выглядели уставшими, но в их глазах больше не было паники. Была решимость. — Слушайте меня! — голос Вики, усиленный акустикой зала, звучал твердо. — Мы пережили ночь. Мы пережили вирус. Мы знаем, что там, снаружи, есть ресурсы. Она указала на группу, стоящую рядом с ней: Лэйн, Давид, Лайя. — У нас есть план. Мы вернем свет. Мы вернем тепло. И мы сделаем это безопасно. Она посмотрела на толпу. — Макс, Виктор, Эрагон, Микаэль — вы будете нашей защитой. Лэйн и Грег — нашим мозгом. Лайя — нашим сердцем. Она сделала паузу. — А я... я буду вашим голосом. Мы не просто выживаем, Осколок. Мы строим новый дом. И в этом доме нет места страху. Толпа молчала секунду, а потом кто-то (кажется, это был Ади) начал хлопать. Хлопки подхватили. Через минуту зал взорвался овациями. Не радостными, не праздничными. Это были аплодисменты выживших. Злые, громкие, утверждающие жизнь. Вики посмотрела на Мими, которая стояла рядом и сжимала её руку. — Мы справимся? — спросила Мими одними губами. Вики посмотрела на Макса и Виктора, стоящих плечом к плечу. На Мальбонте и Давида, обменивающихся взглядами. На Ади и Сэми. — Мы — чокнутая, сломанная семья, Мими, — улыбнулась Вики. — Конечно, мы справимся. У вселенной просто нет шансов против такого дурдома. Она подняла голову к потолку, где загорались первые, по-настоящему чистые лампы, питаемые очищенной энергией. Белый шум ушел. Началась музыка.