Коалиция Разрушенных Небес: Эффект Осколка

Когда процедура закончилась, в Техническом Секторе Ноль воцарилась тишина. Но это была не мертвая тишина Бездны. Это была тишина работающего механизма. Гудение генераторов стало ровным, низким, почти успокаивающим. Свет ламп перестал мигать и горел чистым, теплым белым светом. Лайя, которая всё это время держала призму Света в дальнем углу, медленно опустила руки. Золотое сияние вокруг неё погасло. Она пошатнулась, и Рафаил тут же подхватил её, не давая упасть. — Всё? — прошептала она, едва шевеля губами. — Всё, — ответил Рафаил, целуя её в висок. — Поток чистый. Никаких голосов. Ты справилась, душа моя. В центре зала Мальбонте застегивал манжеты рубашки. Он выглядел... обновленным. Серость ушла с его лица. Его движения стали четкими, хищными. Тьма, которая неделями отравляла его изнутри, исчезла. Он даже не посмотрел в угол, где в тени лежал Давид. Демон из Гоэтии не двигался минут пять. Потом его пальцы судорожно сжались, царапая металл. Давид перевернулся на спину. Его грудь ходила ходуном, издавая хриплые, свистящие звуки. Он был жив. Но он был полон. Черная скверна, которую влил в него Мальбонте, бурлила под его кожей, как живая ртуть. Вены на его шее и руках были черными. Глаза, когда он их открыл, были залиты тьмой от края до края. — Профессор? — окликнул его Мальбонте, уже стоя у выхода. — Ты идешь? Или мне вызвать уборщиков? Давид закашлялся, выплевывая сгусток черной слизи. Он оперся рукой о стойку и с трудом, шатаясь, поднялся на ноги. Его костюм был уничтожен. Рубашка превратилась в пропитанную потом и ихором тряпку. Но он улыбался. Это была улыбка наркомана, получившего дозу, которая убила бы слона. — Иду... — просипел Давид. Его голос изменился. Он стал ниже, в нем появилось рычание. — Просто... перевариваю десерт. Он сделал шаг и чуть не упал, но удержал равновесие. Мальбонте хмыкнул, не предлагая помощи, и вышел. Давид поплелся следом, оставляя за собой шлейф тяжелой, давящей ауры. Коридоры Цитадели. Утро. Утро в Осколке наступило не с восходом солнца (его здесь не было), а с запахом кофе. Дмитрий приказал вскрыть "НЗ". Людям нужно было проснуться. Им нужно было смыть вкус вчерашнего безумия чем-то горьким и реальным. Люцифер стоял у окна в коридоре, глядя на фиолетовое небо. Он чувствовал, как изменилась атмосфера замка. Страх ушел, сменившись усталостью. Мимо него прошел Давид. Демон шел медленно, придерживаясь за стену. Он выглядел так, словно побывал в мясорубке. Люцифер напрягся. Его ноздри раздулись. — Ты воняешь, — бросил Принц Ада, не оборачиваясь. — Воняешь гнилью и Мальбонте. Давид остановился. Он повернул голову. Люцифер ожидал увидеть привычную насмешку. Но он увидел Бездну. Глаза Давида были черными провалами. От него исходила такая мощь, такая концентрация грязной энергии, что у Люцифера, привыкшего к аду, по коже побежали мурашки. — Я не воняю, Ваше Высочество, — прошелестел Давид. Его голос звучал как шорох песка в склепе. — Я пахну... сытостью. — Ты позволил ему использовать себя как помойное ведро, — Люцифер с презрением скривил губы. — Я думал, у тебя есть гордость. — Гордость — это для тех, кто боится испачкаться, — Давид облизнул пересохшие губы. Его язык был черным. — А я... я гурман. И я только что сожрал боль тысячи мертвецов. Хочешь попробовать? Давид сделал шаг к Люциферу, и воздух вокруг него сгустился. Лампа над головой лопнула. Люцифер инстинктивно призвал огонь в ладонь, но тут же погасил его. — Убирайся с глаз моих, падальщик, — прорычал он. — Пока я не решил, что ты опасен для общества. Давид тихо, жутко рассмеялся и пошел дальше, в темноту коридора. Ему нужно было место, чтобы "переварить" этот ужин. Мия спускалась вниз. Она знала, что Макс здесь. Чума не врала. Запах мокрой шерсти и стыда был отчетливым даже сквозь вонь сточных вод. — Макс! — её голос эхом отлетел от бетонных стен. — Хватит играть в прятки. Вылезай. Тишина. Только капающая вода. Мия прошла еще пару метров и увидела его. Макс сидел в тупике, где старая труба образовывала нишу. Он был в человеческом обличии, но голый по пояс. Его кожа была грязной, волосы спутаны. Он сидел на корточках, обхватив голову руками, и раскачивался. — Уходи, Мия, — прорычал он, не поднимая головы. — Я не в себе. — Я заметила, — Мия убрала пистолет (серебро, на всякий случай) в кобуру. — Ты сбежал, Фолл. Как нашкодивший щенок. — Я поцеловал его! — Макс резко поднял голову. Его глаза горели желтым огнем зверя. — Я поцеловал Ван Арта! Я хотел его... я не знаю! Сожрать? Трахнуть? Убить? Это был не я! Это вирус! — Это был не вирус, — раздался спокойный, ледяной голос из темноты за спиной Мии. Макс вздрогнул и вжался в стену. Из тени вышел Виктор. Вампир выглядел идеально, как всегда, но Мия видела трещины. Его руки были в карманах пальто, чтобы скрыть дрожь. На его шее всё еще виднелись синяки от пальцев Макса. — Виктор... — Мия отошла в сторону, образуя вершину треугольника. — Я должен был найти своего волка, — Виктор не смотрел на Мию. Он смотрел только на Макса. — Не подходи! — рявкнул Макс, скаля зубы. Его ногти удлинились, превращаясь в когти. — Я не контролирую зверя, Ван Арт! Я тебя разорву! — Ты уже пытался, — Виктор сделал шаг вперед. Спокойно. Без страха. — Вчера. Когда вирус превратил меня в монстра. Мы столкнулись, Макс. И мы выжили. Виктор подошел к нему вплотную. Макс зарычал, но не напал. Он дрожал всем телом. Виктор опустился перед ним на одно колено — жест, немыслимый для Князя — и протянул руку. — Посмотри на меня. Макс поднял на него дикий взгляд. — То, что случилось на террасе... — начал Виктор тихо. — Это был не вирус. Это был адреналин. Страх смерти снимает барьеры. Мы годами ходили вокруг да около, Макс. Мы рычали, мы соперничали... Но ненависть и страсть — это две стороны одной монеты. — Я люблю Мию, — выдавил Макс. Это был его последний щит. — Я тоже, — просто ответил Виктор. Они оба посмотрели на девушку. Мия стояла, скрестив руки на груди. Она не плакала. Она не злилась. Она... улыбалась. Грустно, но с пониманием. — Вы два идиота, — сказала она. — Вы думаете, я слепая? Я видела, как вы смотрите друг на друга годами. Как вы соревнуетесь. Это всегда было больше, чем просто соперничество за меня. Мия подошла к ним. Она положила одну руку на плечо Виктора, другую — на взъерошенную голову Макса. — Мир рухнул, мальчики. Правила старого мира больше не работают. Здесь, в Осколке, нет "нормально". Есть только "мы". Она посмотрела на Макса. — Ты поцеловал его. Тебе понравилось? Макс покраснел, его звериные глаза виновато забегали. Он посмотрел на губы Виктора, потом на Мию. — Это было... интенсивно, — признался он. — Как удар током. — Вот и славно, — Мия потянула Макса за руку, заставляя подняться. — А теперь одевайся. Здесь воняет дерьмом, а наверху, говорят, дают кофе. Мы поднимемся. Вместе. И разберемся с этим дерьмом. Потом. Без драм. Виктор встал, отряхивая брюки. Он встретился взглядом с Максом. В этом взгляде больше не было холода. Там был вопрос. И обещание. Макс выдохнул, его когти втянулись. Он поднял свою рваную куртку. — Ладно, — буркнул он. — Но если ты кому-то расскажешь про мои сопли, Ван Арт... — Я могила, — уголок губ Виктора дрогнул в улыбке. Они пошли к выходу. Трое. Мия в центре, Вампир и Оборотень по бокам. Странная, неправильная, но единственно возможная геометрия в конце света. Главный Холл. Полдень. Вики Уокер стояла на импровизированной трибуне (ящиках из-под снарядов, накрытых знаменем Цитадели). Перед ней собрались все. Люди, ангелы, демоны. Раненые, уставшие, напуганные, но живые. Свет горел ярко. Вентиляция гудела, выгоняя сырость. Осколок оживал. Вики искала глазами своих. Вон Мими, стоит у колонны, бледная, но решительная. Рядом с ней Ади и Сэми — держатся за руки так крепко, что костяшки побелели. Вон "Тяжелая артиллерия" — Эрагон и Микаэль. Архангел что-то говорит Серафу, и тот кивает, не огрызаясь. Вон Грег и Кассиэль. Ангел сидит с перевязанным крылом, а человек спит у него на плече. Вон Лэйн и Анна. Они стоят чуть в стороне, Анна что-то шепчет Лэйн на ухо, и "ледяная королева" улыбается. И Мальбонте. Он стоял в тени, у самой стены. Одинокий, могущественный, свободный от боли. Рядом с ним никого не было. Давид исчез, забившись в какую-то нору переваривать тьму. Вики набрала в грудь воздуха. — Слушайте меня! — её голос, усиленный магией, разнесся по залу. — Мы пережили эту ночь. Мы прошли "Точку росы". Толпа затихла. — Мы думали, что умрем от холода. Мы думали, что сойдем с ума от голосов. Но мы здесь. Вики сжала кулак. — Мы нашли энергию. Да, она досталась нам страшной ценой. Да, мы заплатили за неё своей невинностью. Но теперь у нас есть свет. У нас есть тепло. У нас есть время. Она посмотрела на темное окно под потолком, за которым всё еще бушевала фиолетовая буря. — Энтропия хотела сломать нас. Она хотела, чтобы мы ели друг друга. Чтобы мы забыли, кто мы. Но посмотрите вокруг. Люди начали переглядываться. — Вы видите врагов? Нет. Вы видите братьев и сестер по несчастью. Мы — Осколок. Мы — ковчег безумцев, которые отказались умирать. — Ура! — крикнул кто-то из демонов. — Слава Вики! — поддержал ангел. Зал взорвался аплодисментами. Это не был праздник победы. Это был крик выживших. Злой, яростный, утверждающий. Вики встретилась взглядом с Мими. Демоница подмигнула ей и беззвучно прошептала: "Моя королева". В этот момент Вики поняла: самое страшное позади. Они научились выживать. Они научились использовать тьму как топливо. Они научились любить вопреки логике. Теперь осталось только одно. Найти путь домой.