Коалиция Разрушенных Небес: Эффект Осколка

В личных покоях Мальбонте никогда не было уютно. Это место напоминало склеп или оружейную — минимум мебели, холодный камень, запах озона и древней пыли. Этой ночью воздух здесь был особенно тяжелым. Мальбонте сидел на краю огромной кровати, застеленной черным шелком. Он был полуобнажен — рубашка брошена на пол, торс открыт. Он выглядел... не побежденным, нет. Но опустошенным. Последняя вылазка в Сингулярность потребовала от него колоссального напряжения сил. Он удерживал реальность от схлопывания несколько часов подряд, работая как живой атлант. Теперь его тело гудело. Черные вены, обычно пульсирующие тьмой, сейчас выглядели блеклыми, серыми нитями под мраморной кожей. Он сидел, опустив голову, уперевшись локтями в колени, и просто дышал. Дверь бесшумно открылась. Давид вошел, не спрашивая разрешения. Он давно потерял эту привычку. Демон остановился в паре шагов, сканируя обстановку. Он привык видеть Мальбонте либо в ярости, либо в ледяном спокойствии. Видеть его уставшим было чем-то новым. И странно волнующим. — Тебе нужно "слить" лишнее? — тихо спросил Давид. Его голос был готов в любой момент сорваться на привычное подобострастие. — Я готов принять. Мальбонте медленно поднял голову. Его глаза были тусклыми, как остывшие угли. — Нет, — его голос был хриплым, тихим. — Во мне ничего нет. Я пуст, Давид. Это признание повисло в воздухе. Для существа, которое питается силой, признаться в пустоте — значит признаться в уязвимости. Давид сделал осторожный шаг вперед. — Тогда... что я могу сделать для моего Короля? Мальбонте посмотрел на него. Взгляд был долгим, изучающим. Он словно решал, стоит ли подпускать этого хищника так близко, когда сам он без брони. Наконец, он чуть заметно кивнул и откинулся назад, опираясь спиной на изголовье кровати. Он развел руки в стороны, открывая грудную клетку и живот. — Подойди, — это был не приказ, а, скорее, разрешение. — Сделай что-нибудь с этим шумом в моей голове. Давид приблизился. Он двигался плавно, как большая кошка, которая не верит своему счастью. Его Бог лежал перед ним, открытый, не защищающийся, позволяющий... что? Давид опустился на колени перед кроватью, оказавшись между разведенных ног Мальбонте. Он не стал сразу касаться. Он просто смотрел. На широкую грудь, на шрамы, оставленные его собственными когтями в моменты безумия, на то, как медленно вздымаются ребра. — Можно? — шепнул Давид, поднимая руки. Его пальцы дрожали от предвкушения. Мальбонте прикрыл глаза. — Действуй. Давид положил ладони на бедра Мальбонте. Медленно, почти невесомо, он повел ими вверх. По бокам, ощущая каждый кубик пресса, каждое напряженное сухожилие. Его руки были горячими, демоническими. Кожа Мальбонте была ледяной. Этот контраст температур вызывал дрожь у обоих. Это не было похоже на их обычные стычки, полные боли и агрессии. Сейчас Давид не брал. Он давал. Он начал массировать напряженные мышцы живота Мальбонте. Его движения были уверенными, глубокими, но лишенными всякой грубости. Он разминал забитые магией узлы, втирая свое тепло в холодное тело полукровки. Мальбонте выдохнул сквозь сжатые зубы. Его голова откинулась назад, горло открылось. Давид воспринял это как приглашение. Он поднялся с колен, нависая над Мальбонте. Его руки скользнули на плечи, большими пальцами надавливая на точки у основания шеи, где скапливалось больше всего напряжения. — Ты слишком много на себя берешь, Бонт, — прошептал Давид, наклоняясь к самому его уху. — Даже Атланту нужно иногда ставить небо на землю. Мальбонте не ответил, но Давид почувствовал, как под его руками тело полубога начинает расслабляться. Железный каркас, который Мальбонте держал веками, давал трещину. Он позволял себе обмякнуть. Давид осмелел. Он наклонился ниже и коснулся губами шеи Мальбонте. Там, где билась жилка. Он не кусал. Он целовал. Медленно, влажно, с каким-то болезненным благоговением. Он вылизывал кожу, словно пытаясь залечить невидимые раны. Рука Мальбонте, до этого безвольно лежавшая на покрывале, поднялась. Давид замер, ожидая удара или приказа остановиться. Но ладонь Мальбонте легла на затылок Давида. Пальцы зарылись в густые темные волосы демона. Мальбонте не оттолкнул его. Он прижал его ближе. Этот жест — разрешение на близость, на заботу — подействовал на Давида сильнее, чем любой удар хлыстом. У демона перехватило дыхание. Он переместил поцелуи на челюсть Мальбонте, потом на скулу. — Посмотри на меня, — попросил Давид хрипло. Мальбонте открыл глаза. В них не было привычной тьмы или красного огня. Они были просто серыми, бездонными и очень усталыми. Он смотрел на Давида снизу вверх. И в этом взгляде было странное, пугающее доверие. — Ты мой самый полезный инструмент, Давид, — тихо произнес Мальбонте. Это звучало как величайшая похвала. — Ты умеешь быть... разным. — Я буду тем, кем ты захочешь, — выдохнул Давид, касаясь своим лбом лба Мальбонте. — Сегодня я буду твоей тишиной. Давид накрыл губы Мальбонте своими. Поцелуй был глубоким, тягучим, темным. В нем не было борьбы за власть. Давид вел, но вел осторожно, словно ступал по тонкому льду. Он пробовал Мальбонте на вкус, когда тот был не ядом, а просто... мужчиной. Мальбонте отвечал. Лениво, позволяя демону исследовать свой рот, позволяя ему задавать темп. Он полностью отдал контроль, наслаждаясь редким моментом, когда ему не нужно ничего решать, не нужно никого подавлять. Давид, чувствуя эту податливость, мягко толкнул его в плечи, заставляя лечь на подушки. Мальбонте подчинился, раскинув руки. Давид навис над ним, опираясь на руки по обе стороны от его головы. Он смотрел на лежащего под ним полубога как на величайшую святыню, которую ему дозволили осквернить своей заботой. — Спи, — прошептал Давид, проводя пальцем по брови Мальбонте. — Я покараулю твой сон. Ни одна тень из Сингулярности не посмеет подойти. Я сожру их всех. Мальбонте закрыл глаза. Его дыхание выровнялось. Рука, которая всё еще лежала на затылке Давида, соскользнула и упала на кровать. Он засыпал. Впервые за многие века он засыпал в присутствии другого существа, не выставляя ментальных щитов. Давид остался сидеть рядом, охраняя покой своего жестокого божества, чувствуя себя самым могущественным демоном во вселенной, потому что только ему было позволено видеть слабость Мальбонте.