Коалиция Разрушенных Небес: Эффект Осколка

Лазарет Цитадели захлебывался. После стычки с «Теневыми Гончими» (мутировавшими существами из сектора Земли) поток раненых не прекращался. Двери распахнулись от удара ноги. Вики и Мими втащили носилки, на которых лежал молодой демон. Его грудь была разворочена когтями, черная кровь заливала пол. — Одри! — крикнула Вики, срывая голос. — У нас тяжелый! Артерия задета! Одри метнулась к ним. Её белый халат давно стал буро-красным. Волосы выбились из пучка, прилипая к потному лбу. В её глазах была та страшная, стеклянная сосредоточенность, которая бывает у хирургов на третьи сутки смены. — На второй стол! — скомандовала она. — Фелония, держи его ноги! Он в шоке, сейчас начнет биться! Фелония, которая дежурила в лазарете (официально — для охраны, неофициально — чтобы следить, поела ли Одри), тут же навалилась на ноги демона, прижимая их к металлу своим весом. — Тише, парень, — прорычала она. — Не дрыгайся, или кишки наружу выпустишь. Одри работала быстро. Магия, скальпель, снова магия. Она зашивала сосуды, игнорируя крики пациента. Ей приходилось причинять боль, чтобы спасти жизнь. — Зажим! — рявкнула она в пустоту, и Мими тут же сунула ей инструмент. Когда кровотечение остановилось и демона унесли в палату, Одри сползла по стене, оставляя кровавый след. Она дрожала. — Я не могу... — прошептала она, глядя на свои руки. — Их слишком много. Я начинаю забывать их имена. Я просто... шью мясо. Фелония подошла к ней. Она достала чистую салфетку и грубовато, но заботливо вытерла брызги крови с лица Одри. — Ты не шьешь мясо, Док. Ты даешь им шанс. Иди умойся. Я посторожу. — Мне нужно в стерилизационную, — кивнула Одри. — Там запасы эфира. Она поднялась и пошла к двери в дальнем конце зала. Фелония, повинуясь инстинкту (или паранойе Сингулярности), пошла за ней. Одри открыла дверь стерилизационной. Но вместо тесной каморки с полками она шагнула в... операционный театр. Здесь было ослепительно светло. Свет ламп был холодным, синеватым, режущим глаза. Стены были выложены идеально чистым белым кафелем. Ни пятнышка крови. Ни пылинки. В центре стоял хромированный стол. На столе лежал ангел. Он был в сознании. Его грудная клетка была вскрыта, ребра разведены расширителями. Но он не кричал. У него не было голосовых связок — они были аккуратно вырезаны и лежали рядом в лотке. Над ним склонилась женщина. Одри замерла. Она смотрела в спину самой себе. Та же фигура. Тот же халат, только идеально белый, накрахмаленный. Те же волосы, уложенные в безупречную прическу. Зеркальная Одри обернулась. Её лицо было лицом Одри, но без теней усталости. Без морщинок сострадания у глаз. Это было лицо фарфоровой куклы. Красивое. И абсолютно мертвое внутри. В руках она держала скальпель и... сердце ангела. Оно еще билось в её руке. — О, — произнесла Зеркальная Одри. Её голос был мелодичным, спокойным. — Посетители. Вы не записаны, но я сделаю исключение. Мне как раз нужен свежий материал для сравнения физиологии демонов и людей. Наша Одри попятилась, врезавшись спиной в грудь Фелонии. — Что это?.. — прошептала настоящая Одри. — Кто ты? — Я — это ты, свободная от сантиментов, — улыбнулась Зеркальная. — Посмотри, как чисто я работаю. Никакой паники. Никакой грязи. Я не спасаю их, дорогая. Я изучаю их. Она сжала сердце ангела чуть сильнее. Пациент на столе дернулся, его глаза расширились от ужаса, но Зеркальная Одри даже не посмотрела на него. — Боль — это просто сигнал нервной системы, — продолжила она лекторским тоном. — Если отключить эмпатию, медицина становится... искусством. Мы могли бы создать сверхсущество, Одри. Если бы ты перестала плакать над каждым порезом и начала резать сама. — Ты чудовище... — выдохнула наша Одри. — Я — эффективность. Разве ты не этого хотела час назад? "Просто шить мясо". Я делаю именно это. Зеркальная Одри сделала шаг к ним. Тут же из теней операционной вышли... ассистенты. Это были сшитые из кусков тел существа. Руки демонов, крылья ангелов, головы людей. Франкенштейны Сингулярности. Они двигались дергано, подчиняясь воле своей хозяйки. — Взять их, — равнодушно скомандовала Зеркальная Одри. — Детектива разобрать на органы. Доктора — на стол. Я хочу посмотреть, чем мой мозг отличается от её. Монстры двинулись вперед. Одри застыла. Она врач. Она давала клятву не вредить. Она не могла ударить, даже защищаясь. Но Фелония клятв не давала. — На пол! — рявкнула она, толкая Одри за металлическую каталку. Детектив выхватила свой пистолет (заряженный разрывными пулями с рунами) и открыла огонь. Выстрелы грохотали в стерильной тишине как пушечные залпы. Первый монстр лишился головы. Второй — ноги. Фелония стреляла с пугающей точностью. На её лице не было страха, только холодная, расчетливая ярость. — Не смей к ней подходить! — рычала она, перезаряжая обойму на ходу. Но монстров было много. Они наступали. Зеркальная Одри стояла и с любопытством наблюдала, делая пометки в планшете. — Интересная реакция защиты, — комментировала она. — Высокий уровень агрессии. Адреналин зашкаливает. Один из монстров замахнулся на Фелонию хирургической пилой. Фелония увернулась, но лезвие задело её плечо. Брызнула кровь. — Фелония! — закричала наша Одри. Вид крови Фелонии стал триггером. Одри схватила с каталки поднос с инструментами. Там был скальпель. Она не могла убить пациента. Но это были не пациенты. Это была болезнь. Она швырнула поднос в лицо нападавшему монстру, отвлекая его, а затем, подскочив, вонзила скальпель ему в шею, точно в сонную артерию. Монстр рухнул. Фелония добила последнего выстрелом в упор. Осталась только Зеркальная Одри. Она не испугалась. Она разочарованно цокнула языком. — Как грубо. Никакой элегантности. Она подняла руку. Скальпели со всех столов взмыли в воздух, нацелившись на настоящую Одри. — Ты слабая, — сказала Зеркальная. — Ты сгоришь на работе. А я вечна. Скальпели полетели вперед. Одри зажмурилась. Но удара не последовало. Послышался глухой звук удара тела о тело. Одри открыла глаза. Фелония закрыла её собой. Несколько скальпелей вонзились в плащ детектива, один застрял в бедре. Но Фелония стояла. Она держала пистолет, направленный прямо в лоб Зеркальной Одри. — Ты права, сука, — прохрипела Фелония, сплевывая кровь. — Она слабая. Она плачет. У неё трясутся руки. Фелония взвела курок. — Но именно поэтому я убью за неё любого. Даже её саму. Потому что её "слабость" — это то, что делает нас людьми. А ты — просто бракованный кусок стекла. — Это нерациона... — начала Зеркальная Одри. БАХ. Пуля вошла точно между идеальных бровей "Черного Доктора". Зеркало треснуло. Белая комната начала рассыпаться осколками. Операционный стол, ангел без голоса, кровь — всё превратилось в серый туман. Реальность // Кладовая Они вывалились обратно в кладовку Цитадели. Фелония рухнула на колени, шипя от боли. Из её бедра торчал фантомный осколок (след от скальпеля), который тут же исчез, но рана осталась. Одри бросилась к ней. — Фелония! Боже, ты ранена... — Жива, — отмахнулась детектив, морщась. — Просто царапина. Одри дрожащими руками начала осматривать её рану. Слезы текли по её лицу, капая на брюки Фелонии. — Я видела её... — всхлипывала Одри. — Она была мной. Я могла бы стать такой. Если бы перестала чувствовать... — Эй, — Фелония перехватила её руки. Жестко, но аккуратно. — Посмотри на меня, Док. Одри подняла заплаканные глаза. Фелония, грязная, в крови, с простреленным плащом, смотрела на неё с такой нежностью, которая казалась неуместной на её суровом лице. — Ты никогда не станешь ею. Знаешь почему? — Почему? — Потому что та стерва хотела меня разобрать. А ты сейчас плачешь, потому что у меня дырка в ноге. Фелония потянулась и стерла слезу с щеки Одри большим пальцем. — Твоя эмпатия — это не слабость, Одри. Это твоя суперсила. И пока я рядом, никто — ни зеркала, ни демоны, ни ты сама — не отнимет её у тебя. Одри судорожно вздохнула и вдруг прижалась лбом к плечу Фелонии. — Ты идиотка, — прошептала она. — Ты закрыла меня собой. — Работа такая, — хмыкнула Фелония, гладя её по спутанным волосам. — Защищать ценные объекты. А ты, Док... ты самый ценный объект в этом чертовом замке. Дверь кладовки приоткрылась. Заглянула Мими. — Эм... Вы тут долго? У нас там еще двое раненых, и... ой. Она увидела кровь и их позу. — Я зайду позже? — Зови санитаров, — Одри выпрямилась, мгновенно включая режим "Врача", хотя её глаза всё еще были красными. — И носилки для детектива. У нас герой с рваной раной бедра. Фелония закатила глаза, но не стала спорить. Позволить Одри позаботиться о себе — это был лучший способ доказать ей, что она всё еще на стороне Света.