Скрытое соперничество

На следующее утро завтрак прошел в зловещей тишине. Шейн и Илья просто из кожи вон лезли, чтобы хоть как-то разговорить дочерей, но те отвечали хмуро и односложно. Наскоро закинув в себя завтрак, Катя ушла собираться в школу, Вика же упорхнула из-за стола спустя минуту – сказала, что ей пора одеваться на тренировку. Шейн выжидательно взглянул на Илью, но тот лишь пожал плечами. Переупрямить собственных дочерей не мог даже он. Сегодня они отвозили дочерей самостоятельно: Виктория хоть и достигла уже совершеннолетия, но научиться водить машину у нее пока просто не было времени. Так что Шейн усадил дочь рядом с собой и выехал в направлении ее тренировочного катка, в то время как Илья с Катей повернули в другую сторону, направившись в школу, где последней предстояло учиться еще два года. Ее недовольное лицо мелькнуло напоследок в поле зрения Шейна и вскоре исчезло. Он чувствовал себя как никогда неловко рядом с дочкой. Понятия не имея, как подступиться, он принял совершенно неожиданное для обоих решение – внезапно заговорил с ней на французском: – Дорогая, я знаю, что у вас с Катриной что-то произошло. Нет смысла этого отрицать. Он внимательно смотрел на заснеженную дорогу. Январь в этом году выдался особенно морозным. Вика тоже смотрела вперед, не подавая виду, что ее как-то озадачивает папин выбор языка. – Ты ведь знаешь, что мы волнуемся, – продолжил Шейн. – Может, скажешь, что случилось? – Папа, я не хочу об этом говорить, – откликнулась дочка, роняя голову на ладонь, будто заскучала. – Это связано с чем-то по-настоящему серьезным? – не унимался Шейн. – Алкоголь, наркотики? Может быть, к вам кто-то приставал? – Господи, – Виктория закатила глаза точь-в-точь как это делает Илья. – Нет, правда. Все нормально, у нас свои девчачьи разборки. Отстаньте оба от нас, пожалуйста. Шейн не нашел, что на это ответить. Попытка с французским провалилась: он думал, что поговорить о чувствах на языке, который реже всего используется у них дома, станет мостиком к более легкому диалогу, но увы, этого не случилось. Проводив дочку на тренировку, он отправился на работу, все еще погруженный в свои мысли. Вечером, когда они вместе с Ильей оказались вдвоем на своем любимом уютном диванчике, тот тоже не смог ничем его порадовать. – Она на меня только накричала, – хмуро сообщил он Шейну. – Сказала мне, что я «все равно ничего не пойму». – Все подростки так говорят, – кивнул обреченно Шейн. – Они все невыносимые, – согласился Илья, и притянул мужа ближе к себе. В следующие пару дней ситуация не улучшилась. Девочки спокойно разговаривали с отцами, но напрочь игнорировали друг друга во время совместных приемов пищи и вечерами сидели по своим комнатам, не желая показать даже носа наружу. К счастью, на третий день лед, кажется, все же тронулся. Они все вновь сидели вместе за молчаливым завтраком, как вдруг Виктория, не поднимая взгляда от своей овсянки, внезапно заговорила негромко, обращаясь к сестре: – Ты знаешь, я тут подумала… Может быть, я слегка перегнула палку. – Еще как перегнула, – мгновенно откликнулась Катя. Илья с Шейном воровато переглянулись, но не произнесли и звука, боясь спугнуть спонтанное потепление. – Наверное, я отреагировала слишком сильно, – продолжила Вика, подняв взгляд и уставившись на сестру. – Но мое мнение ты все равно знаешь. – Знаю, и мне на него плевать, – Катя откинула назад мешающую волнистую прядь волос, и продолжила налегать на кашу. Но обе они при этом слегка улыбнулись. Впрочем, эффект от этого странного диалога был космическим: у всех четверых невероятно поднялось настроение, и Виктория даже выразила желание съездить на вечернюю тренировку сестры, чтобы поддержать ее. У Кати сейчас был очень важный период: она невероятно успешно выступала в юниорской лиге, и если она покажет хорошие результаты на ближайших соревнованиях, то есть вероятность, что ее возьмут в состав женской сборной Канады! Шейн, обрадованный, что в их семье понемногу начинает воцаряться мир, с большим удовольствием отвез Вику в школу, где тренировалась сестра, а затем уехал на пару часов по делам, чтобы потом вернуться и забрать их обеих. Илья тем временем вернулся с работы, где тренировал свою команду, и где еще никогда не был таким душечкой, как сегодня. Оказавшись дома, он даже решился приготовить особенно вкусный ужин, чтобы порадовать вернувшихся уставших детей и любимого мужчину. Каково же было его изумление, когда в один момент входная дверь распахнулась с громким стуком, дочери влетели в холл, едва успев разуться, и кричали друг на друга так, что даже Илья не смог понять, что именно они говорят. Впрочем, в какой-то момент все стало довольно четко. – Я тебя ненавижу! – крикнула Катя, уже взбежав по лестнице наполовину. Ее лицо было заплаканным и очень красным, по ощущениям, она кричала на протяжении всего пути домой. – Это взаимно! – не осталась в долгу Вика, которая тоже оказалась у подножия лестницы, но что-то ее все же сдерживало от того, чтобы понестись за сестрой следом и прикончить ее. – Ты самое ужасное существо на свете! – захлебнувшись рыданиями проорала Катя, тыча пальцем в сестру. – Ты предательница, поняла? Предательница! Илья не сразу заметил, но на щеках Виктории тоже блестели слезы. Она яростно стерла их тыльной стороной ладони, и только открыла рот, чтобы что-то сказать… Но было уже поздно: светлые кудри мелькнули в конце коридора и следом раздался грохот закрывающейся в ее спальню двери. Даже не взглянув на отца, Вика тоже взлетела по лестнице и исчезла за дверями своей комнаты, с той лишь разницей, что прикрыла она ее чуть тише. Илья, кажется, даже ни разу не вздохнул на протяжении всей этой драматичной сцены. Он перевел шокированный взгляд на Шейна, который стоял как истукан, и выглядел измотанным, но на удивление, почти безэмоциональным. – Что это было? Илья ткнул наверх пальцем так, как тыкают в незнакомые предметы малолетние дети. Шейн покачал головой и рухнул на ближайший стул. – Я не знаю. – В каком смысле? – Илья все еще ощущал себя словно в какой-то нелепой американской комедии. – Разве не ты их только что привез? Что там случилось в машине? – Ничего не случилось! Шейн, кажется, начал немного злиться. – Они такие вернулись с тренировки! Кричали друг на друга, Катя начала плакать… Я понятия не имею, о чем была речь: они говорили на русском, да еще так быстро, что я только отдельные слова мог улавливать. – Это какие? – решил попытать удачу Илья. – Блять, хоккей, заткнись. Больше я ничего не запомнил… – Очень информативно, – Илья тяжело вздохнул. – Ну извини, что не владею свободным русским! – запальчиво воскликнул Шейн. Илья почувствовал себя пристыженным. Он ведь знал, что Шейн приложил немало усилий для того, чтобы начать говорить хотя бы на самом начальном уровне. Девочкам было легко, они впитывали язык с младенчества, а еще изучали его дополнительно в школе, так что догнать их Шейн никогда бы не смог. Так что обижаться на него за то, что тот не сумел разобрать суть ссоры двух разъяренных девчонок, которая к тому же наполовину, судя по всему, состояла из мата… Было попросту глупо. – Не обижайся, – спустя пару минут молчания попросил примирительно Илья. – Иди ко мне. И когда они обнялись, им обоим показалось, что стало чуточку легче. Они всегда это чувствовали, даже когда проходили самые сложные жизненные ситуации. А здесь… такая мелочь. Вдвоем они точно смогут с этим справиться.