Скрытое соперничество

– Малышка, ты не занята? Илья предварительно постучал, прежде чем заглянуть в Викину комнату. Дочка лежала на постели с ноутбуком, очевидно, что-то читая. Тем не менее она отрицательно мотнула головой, тем самым приглашая Илью зайти. Тот мгновенно воспользовался возможностью и тут же опустился рядом с ней на кровать. – Завтра воскресенье. У тебя ведь выходной? Она кивнула и недоверчиво уставилась на папу поверх ноутбука. Как же хорошо был знаком Илье этот взгляд! Глубокие карие глаза смотрели с настороженностью, но при этом с интересом – то, как смотрел на него Шейн на протяжении уже многих лет. Вика было просто невероятно похожа на отца в это мгновение: то же сосредоточенное упрямое лицо, те же губы, чуть поджатые от напряжения. Илья не мог не улыбнуться. – Мы завтра съездим с тобой кое-куда. Тебе нужно развеяться. – Куда? Она старалась выглядеть равнодушной, но любопытство, мелькнувшее на дне глаз, ей все равно не удалось скрыть. – Увидишь, – Илья потрепал ее по волосам. – Думаю, тебе должно понравиться. Будь готова к двенадцати, хорошо? Дождавшись ее чуть растерянного кивка, Илья вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. В это же мгновение он натолкнулся на Шейна, который выходил из комнаты Кати. Они одновременно заговорщически друг другу улыбнулись. Наутро Вика проворно собралась, затем они неторопливо позавтракали, и Илья посадил дочь в машину, все так же отказываясь рассказать ей, куда именно они едут. Впрочем, когда машина повернула на знакомую лесную дорогу, сомнений у Виктории уже не осталось. – Ты что, решил отвезти меня в наш коттедж? Так и было. Коттедж Шейна по большей части использовался семьей в летний сезон, когда у девочек не было так много уроков и тренировок; они могли вдоволь накупаться в озере, погулять на свежем воздухе и отдохнуть от города. Дом, в котором семья жила сейчас, был совсем рядом с Оттавой, что было гораздо удобнее с точки зрения расстояния. Однако, их летний коттедж, хранившись в себе так много теплых воспоминаний, всегда оставался местом отдыха. – Это за то, что ты плохо себя вела, – усмехнулся Илья, а Вика ожидаемо закатила в ответ глаза. Она была немного напряжена не только из-за вчерашнего скандала, но еще и потому, что один на один с Ильей они оставались очень редко. Всегда была либо она плюс Катя, либо она плюс Шейн… Ну, либо они все вместе, вчетвером. Провести долгий срок рядом только с одним с папой… Казалось чем-то невероятным. Впрочем, Илья вел себя как обычно. По дороге болтал о своей команде, рассказывая Виктории, к своему несчастью очень хорошо разбиравшейся в хоккее для фигуристки, все новые стратегии и тактики, а также последние новости. Вика слушала, слегка улыбаясь, и лишь качала головой на папины приколы. Когда они добрались до места назначения, оказалось, что коттедж заметен снегом по самые двери. Так что с трудом пробравшись внутрь, они сначала включили отопление, разожгли камин, а затем Илья отправился во двор с лопатой, невольно вспоминая снежные Московские зимы. Вика тем временем разместилась в своей привычной комнате и улеглась на кровать, погрузившись в мысли. Она была слишком умна, чтобы не понимать: папа будет пытаться выпытать у нее причину их ссоры с сестрой, вот только зря надеется. Вика все равно ничего не расскажет, по крайней мере, точно не сейчас. Она не готова к этому, она просто… не может. И все же перспектива провести с папой день грела ее сердце. Илья вернулся примерно через час, уставший и весь покрасневший от мороза. Он позвал Вику вниз, и вместе они взялись готовить обед из захваченных Ильей продуктов: любимый Викторией запеченный картофель и курицу под сладким соусом. Обедали молча, что девушку даже чуть озадачило. Она ожидала, что папа нападет на нее с вопросами сразу же, но он, кажется, не проявлял такого уж большого интереса. Пару раз пошутил какие-то дурацкие шутки, а потом просто молчал, оставив дочь в замешательстве. – Хочешь пойти покататься? – спросил Илья, кивнув головой на окно. За стеклом простирался прекрасный вид на замерзшее зимнее озеро с голубовато-синим слоем льда. – Если честно, мне этого и на тренировках хватает, – покачала головой Виктория. – На открытом льду и без тренера это ведь совсем другое дело, – подмигнул он ей. – Я правда не хочу, – откликнулась Виктория и отвернулась. Илья видел, как что-то гложет ее изнутри. Очевидно, ссора с сестрой ранила ее куда больше, чем она готова была признать. Но то, что она не хотела рассказать об этом своим отцам, ранило Илью еще больше. – Окей, – он хлопнул себя по коленям и встал. – Тогда пойдем прогуляемся по лесу! Я захватил из дома ватрушку, она в машине. Может скатимся пару раз с горки. Вика решила не сопротивляться. В самом деле, раз уж они сюда приехали, можно немного развеяться. Она так устала ото всего происходящего в ее жизни, и побыть просто ребенком хотелось ей сейчас как никогда сильно. Как ни странно, уловка Ильи сработала. Уже спустя пару часов Вика напрочь забыла о том, что у нее что-то случилось. Она радостно пулялась в отца снежками, сама прячась от его бомбардировки за деревьями; хохотала во все горло, скатываясь с горы к озеру и слушая папины «Викуля, держись! Только не врежься никуда!». А потом они вдвоем, набегавшиеся и запыхавшиеся, лежали на чистейшем нетронутом снегу, глядя в небосвод. В коттедж папа с дочкой вернулись уже затемно. Камин почти потух, и Илья взялся вновь его разжигать, а Вика отправилась разогревать остатки обеда, так как оба успели очень проголодаться за это время. Потом, когда они оба уютно устроились на диване, потягивая из кружек горячее какао, Вика поймала себя на том, что тихонько хихикает с шуток Ильи. Ей сейчас было так хорошо. – Ты знаешь, – начал вдруг он чуть более тихим, чем до этого, голосом, – откуда у меня эта татуировка? Илья закатал рукав и показал ей свое левое плечо. – Гагара? – Виктория хихикнула в точности так же, как делала это в детстве. – Когда мы были маленькими, ты рассказывал нам, что как-то раз пошел в поход и подрался там с гагарой, а потом в честь этого набил себе татуировку. – Я чуть приукрасил действительность, – улыбнулся Илья, разваливаясь поудобнее на диване и заглядывая дочери в глаза. – Только приукрасил? – недоверчиво ухмыльнулась Вика. – Ладно, сильно приукрасил, – сдался Илья, но при этом совсем не выглядел виноватым. – На самом деле, я не очень люблю гагар. – Ты их боишься! – Неправда! – возмутился Илья. – Мне просто… не нравится их голос. Они оба рассмеялись. А затем Илья сказал внезапно: – Я сделал ее из-за твоего папы. Вика удивленно уставилась на него. Последнее предложение, казалось, не имело вообще никакого смысла. – Знаешь, в этом коттедже… Мы с ним впервые признались друг другу в любви. Вика тотчас залилась краской. Кажется, это был один из самых неловких моментов всей ее жизни. – Зачем ты мне это рассказываешь? – спросила она смущенно. – А тебе что, неинтересно? Илья взглянул на дочку прямо. Если она попросит, он замолчит в ту же секунду, однако… – Интересно. Вика опустила голову, отчего распущенные волосы прикрыли половину ее лица. Голос тоже стал сейчас тише, и Илья понял, что она слушает. – Это было наше первое совместное лето. Однажды мы сидели вот там, на веранде, смотрели на огонь… И вдруг эта ужасная волкоптица как заорет! Шейн тогда так надо мной потешался… Но все равно для меня это стало одним из самых лучших воспоминаний. – Звучит романтично… – откликнулась Виктория, все еще немного смущенная такой внезапной откровенностью. – Ты знаешь, как мы познакомились с твоим папой? – продолжил Илья. – Конечно, – отмахнулась в ответ Вика. – Вы играли в соперничавших командах, были главными врагами. Со временем вражда переросла в дружбу, вы совместно открыли фонд Ирины… А потом влюбились, поженились и все дела. – Вот как, – хмыкнул Илья и замолчал. – Что-то из этого неправда? – удивленно воскликнула Вика, поворачиваясь к Илье и забыв даже о неловкости. – Это официальная версия, которую можно прочитать на Википедии, – покачал он в ответ головой. – И разумеется, все это целиком неправда. – Но как…? – Мы не говорили правды почти никому, даже вам. В первую очередь потому, что вы были слишком малы. К тому же, это в целом довольно сложно объяснить. Вика медленно кивнула. Она знала, что ее отцы – одна из первых открытых гей-пар в НХЛ, но никогда не задумывалась всерьез о том, через что они прошли. – Сейчас ты уже взрослая, и думаю, я могу рассказать. – Илья смотрел на пляшущий в камине огонь, и на лице его повисла мягкая ностальгическая улыбка. – Мы познакомились, когда были примерно твоего возраста. Общались нечасто, от случая к случаю, от игры к игре. Но… нас тянуло друг к другу. Мы не давали никаких обещаний, ничего не просили и не требовали взамен. То, что было между нами, сложно даже назвать отношениями. Но знаешь… Чем больше мы узнавали друг друга, чем чаще виделись… Тем большего нам хотелось. И нам было очень страшно. Вика смотрела на отца во все глаза. Никогда он еще не представлялся ей человеком со своими уязвимостями, он всегда казался уверенным в каждом своем действии. Но, видимо, это не всегда было так. – Наши недоотношения продлились почти десять лет. Ты можешь себе представить, какой это срок? Чего за это время только не случилось, но мы все равно не могли друг друга отпустить. И вот только здесь, в этом самом коттедже, мы оба, наконец, набрались храбрости. Признались в чувствах, и с тех пор… С тех пор были вместе. Думали о будущем. Строили планы. Мечтали о детях. Вика почувствовала, как ей щиплет глаза. Она подалась папе навстречу и оказалась в его огромных уютных объятиях, прижимаясь к нему изо всех сил. – Мы с папой так любим вас двоих, – прошептал Илья дочке в макушку. – Любим, и при этом иногда не знаем, как нам себя вести. Чем вам помочь. И когда вы ссоритесь, это просто разбивает нам сердце. Ты можешь не рассказывать, что у вас случилось, но я хочу, чтоб ты знала: мы всегда готовы выслушать и понять вас обеих. Что бы там ни происходило. Илья не сразу заметил, как легонько вздрагивают плечи его дочки. Когда он оттянул ее от себя, чтобы взглянуть в лицо, то увидел, что огромные карие глаза затуманены слезами, а губы мелко подрагивают. – Малышка… Последовала небольшая пауза. – Пап, я думаю, мне нравятся девушки. *** Илья на несколько мгновений обратился в ледяную статую. – Если честно, этого я точно не ожидал услышать, – обретя голос, заговорил Илья, по-прежнему не выпуская дочь из объятий. – Только пожалуйста, не надо сейчас шутить! – взмолилась с истеричной ноткой в голосе Вика. Илья сжал губы, чтобы не улыбнуться, и уложил Викину голову обратно себе на плечо. – Не буду, – честно пообещал он. А затем после паузы спросил. – Когда ты поняла? – Думаю… – ее голос дрожал. – Наверное, пару лет назад. Не знаю точно. За мной всегда ухаживало так много парней, что я не могла разобраться толком, мне нравятся они сами или их внимание ко мне… – Почему ты не сказала раньше? – грустно спросил Илья, внутренне немного ненавидя себя за то, что не замечал этого раньше. Да в целом, что тут удивительного! Его дочка всегда была такой воздушной принцессой, само собой его воображение всегда рисовало рядом надежного и смелого принца. Как оказалось, даже сам Илья не был свободен от стереотипов. Черт, а ведь его радар всегда так хорошо работал! – Как я могла вам сказать? – Вика покрутила головой на отцовском плече. – Я думала, что я вас разочарую… – У тебя буквально два отца, ты что, серьезно? – Да от этого только сложнее, – откликнулась Вика. – Я будто подтверждение идиотского стереотипа о том, что гей-родители непременно воспитают таких же гей-детей… Они замолчали. Спустя пару минут Илья не выдержал: – Это все бред сивой кобылы. Какая разница, что там подумают остальные? Самое главное… Ты правда думала, что мы с Шейном тебя не поддержим? Вика не ответила и снова хлюпнула носом. Илья прижал ее к себе крепче, пытаясь справиться с эмоциями. В груди бурлило так много всего: и неверие, и удивление, и радость оттого, что дочь, наконец, открылась, и злость на себя… Неужели он правда не видел? Но как?! – Получается, вы с Катей из-за этого поссорились? На Илью будто снизошло осознание и на секунду ему стало страшно. Неужели Вика боялась каминг-аута из-за… сестры? – Ты сказала ей, и она плохо восприняла? – предположил Илья, и почувствовал, что у него аж в груди что-то похолодело от такой вероятности. – Нет, – твердо ответила Вика чуть гнусавым голосом. – Дело не в этом. И вообще, Катя давно начала догадываться. Наверное, даже раньше, чем я сама. Она все подшучивала над тем, с каким равнодушием я отношусь к своим ухажерам. – Я вообще ничего не понимаю, – признался Илья, у которого в голове все перемешалось окончательно. – Она ненавидит меня, – в голосе Вики снова слышались слезы. – Она меня никогда не простит за то, что я сделала. – О чем ты вообще? Катя любит тебя! – возмутился Илья, защищая честь младшей дочки. – Но по поводу не простит… за что? Вика потерла глаза, отсела от отца, и набравшись какой-то внутренней решимости, взглянула ему в лицо. – Это звучит ужасно, но… я влюбилась в ее соперницу.