My Devil Wears Louis Vuitton

      Париж встретил Сынмина довольно тепло. Пока они с Бан Чаном катили свои увесистые чемоданы вдоль аэропорта Шарль-де-Голль, в панорамные стеклянные окна настойчиво пробивалось летнее солнце. На улице явно стояла жара, несмотря на то, что июль ещё не наступил, и Сынмин подумал о том, как было бы здорово прямо сейчас оказаться под струями прохладного бодрящего душа. И выпить горячего кофе. Да, такой вот контраст.       Сынмин вздохнул.       — Ты чего так тяжело вздыхаешь? — поинтересовался Бан Чан, хотя у самого нарисовались круги под глазами после долгого перелёта и пары бессонных ночей до поездки. — Сейчас в отель приедем, отоспишься. Наконец-то почувствуешь, что значит работать в W Korea, — он усмехнулся и похлопал Сынмина по плечу.       Сынмин ничего не ответил, но не смог сдержать улыбку. Эта должность действительно досталась ему нелегко. Сейчас он приехал сюда в свою первую настоящую командировку вместе с Чаном, слегка дерзким, но талантливым репортёром. Чан работал в журнале W Korea уже много лет, и Сынмин даже не осмеливался спросить, сколько именно. Он просто радовался, что ему удалось устроиться сюда фотографом. Отучившись на факультете коммуникационного дизайна, Сынмин несколько лет проработал в небольшом рекламном агентстве, но устал довольствоваться малым. Он набрался смелости и со временем собрал безукоризненное портфолио.       Талант, к счастью, оказалось невозможно закопать, так что в W Korea Сынмина сразу заметили. И, кажется, даже признали.       В этой поездке они оказались вдвоём, хотя изначально в их тандеме предполагался ещё оператор, но его внезапно отозвали в последний момент.       — Они просто хотят проверить тебя на вшивость, Минни, — пояснял Бан Чан испуганному коллеге. — Просто покажи им, что ты способный малый. Главное, не ссы. Я подскажу тебе, где и что лучше снимать. Ты же умеешь, я видел твоё резюме.       На самом деле Сынмин был очень благодарен Бан Чану за эту искреннюю поддержку. Перед тем, как решиться отправить своё резюме в W Korea, он успел наслушаться всяких ужасов о том, что в таких крупных редакциях все друг друга обязательно ненавидят, по умолчанию мечтают утопить и чуть ли не иголки в обувь подкладывают.       В реальности же всё оказалось совсем не так страшно. Сынмин быстро освоился в новой обстановке, у него впервые за долгое время появился азарт и неподдельный интерес к своей работе. А новость о командировке в Париж на летний показ Луи Виттон заставила его почувствовать себя на седьмом небе от счастья.       — Короче, завтра ловим нашего Джексона, а потом оторвёмся на афтерпати, — Бан Чан не переставал говорить обо всех предстоящих событиях так, словно для него это были самые обыкновенные и привычные вещи.       Хотя, скорее всего, так и было. Когда долго работаешь в фэшн-индустрии, то неизбежно привыкаешь к тому, что тебя постоянно окружают звёзды и богема.       На предстоящем показе перед Бан Чаном стояла вполне конкретная задача — взять небольшое интервью у Джексона Вана, участника южнокорейского бойз-бэнда GOT7. Конечно, Чан должен был красиво и ёмко написать о показе в целом, но поймать Джексона становилось задачей номер один. Для читателей W Korea Джексон мог оказаться интереснее, чем любые, даже самые смелые аутфиты Луи Виттон.       Сынмин морально готовился к тому, что ему придётся везде следовать за Чаном, как тень, чтобы не упустить ни одного сенсационного кадра. Но он, кажется, был вполне готов и начал это делать ещё в аэропорту.       Сынмин прекрасно понимал, что если бы не Чан, он бы сейчас оказался совершенно один в чужой стране, не зная ни слова по-французски. За свои двадцать шесть лет он, конечно, путешествовал, и в Европе бывал не раз, но карьера в Сеуле отнимала порой слишком много сил и времени, не оставляя Сынмину шанса сделать глоток настоящей свободы.       Здесь, в Париже, почему-то всё ощущалось каким-то нереальным. Как будто Сынмин уснул и никак не может проснуться.       Их встретил водитель в строгом костюме и на идеально отполированном чёрном мерседесе отвёз их в один из самых роскошных отелей города — ИнтерКонтиненталь Париж Ле Гран. У Сынмина буквально отвисла челюсть от осознания масштабов происходящего. Уровень ответственности, естественно, был соответствующий. Но его это уже не особенно пугало. Постоянно болтающий опытный Чан рядом очень хорошо разряжал обстановку.       — Алло, приём, Минни, — Бан Чан нетерпеливо щёлкнул пальцами прямо перед глазами Сынмина. — Ты слышишь, что я говорю? Мы приехали, выходи. Сейчас заселимся, и до завтра ты свободен, но смотри, ни во что не вляпайся. Если надумаешь куда-то пойти, особенно в злачные места, лучше разбуди меня и возьми с собой. А то я не хочу потом отчитываться господину Паку о том, почему у меня фотограф напился или ещё чего похуже.       — Я не… Я не планирую ничего такого, — честно ответил Сынмин. — Я, наверное, тоже лягу спать. Может быть, под вечер в Лувр попробую заглянуть.       — Ценитель искусства? Ну, вперёд, только он до шести работает. Я скину тебе подборку ресторанов в смс на случай, если всё-таки надумаешь выбраться из своей раковины.       Сынмин согласно кивнул.       Их заселили в номера на разных этажах, так что в лифте они попрощались, сами не зная, на сколько. Скорее всего, уже до завтра. Сынмин и правда не планировал искать тусовки или злачные места, как выразился Чан.       У Сынмина опять перехватило дыхание, когда он вошёл в номер. В этой поездке он удивлялся буквально на каждом шагу. Всё вокруг казалось таким новым, незнакомым и так и манило исследовать. Обстановка в номере была до неприличия шикарной: дорогущая мебель, тяжёлые бархатные портьеры, позолоченные детали в интерьере.       И кровать. Такой огромной кровати Сынмин, кажется, ещё никогда в своей жизни не видел. Он не смог отказать себе в удовольствии запрыгнуть на неё прямо в одежде. Ощущалось непривычно. Совершенно один посреди всей этой роскоши и чистоты. Он словно какой-то принц из сказки, привилегированная персона номер один во всей вселенной.       Сынмин неохотно и лениво разобрал вещи. Он взял с собой совсем немного, только необходимый минимум. В одежде он был неприхотлив, не гонялся за брендами. В основном предпочитал простую и удобную одежду. Но ещё в Сеуле, под угрозой убийства, Чан заставил его взять строгий чёрный костюм — тот самый, который ему пришлось тащить в портпледе поверх чемодана.       — Если ты в джинсах заявишься на афтепати, я тебя лично отравлю твоим любимым коктейлем, — пообещал тогда Бан Чан, не принимая никаких возражений.       Сынмину ещё никогда не приходилось присутствовать на мероприятиях такого масштаба. Да, он иногда делал фото на открытиях ресторанов, галерей и бутиков. Но оказаться здесь, в Париже, в самом сердце фэшн-индустрии — это уже вообще не шутки.       С этим осознанием он сходил в долгожданный душ, завернулся в уютный белоснежный халат и с тревогой достал свой макбук. Ему не давала покоя мысль о том, что завтра ему придётся в соло работать за двоих в течение всего показа. Он должен успеть не только сделать статичные кадры, но и отснять качественные видеоматериалы.       Он просто обязан был доказать их начальнику, Пак Джинёну, что он может работать в условиях многозадачности, что ему под силу справиться практически с чем угодно.       Поэтому Сынмин со вздохом вполне закономерной усталости открыл свой ноутбук и принялся смотреть фотографии и видео с предыдущих показов Луи Виттон, чтобы поймать нужную волну.       Показ мужской коллекции — не самое громкое мероприятие для этого модного дома, но присутствие Джексона Вана на этом показе значительно повышало градус.       Сынмин начал нервничать. Теперь уже не только из-за двойной работы, но и из-за предстоящего интервью. А вдруг что-то пойдёт не так, а он ничем не сможет помочь Бан Чану? А это афтерпати? Что вообще там нужно делать, с кем говорить, к кому подходить? Сынмин был бы рад вообще там не появляться. Но бросать Бан Чана одного тоже не дело.       Звук смс вырвал Сынмина из злополучного круговорота негативных мыслей.       — Ты поел? — назойливо спрашивал Чан в смс.       Сынмин вдруг вспомнил, что последний раз он ел ещё в самолёте и ощутил резко нахлынувший голод. В животе заурчало, и он позвонил на ресепшн, чтобы на ломаном английском заказать себе огромный бургер прямо в номер.       — Да, поел. Спасибо, что напомнил. Спокойной ночи) — ответил Сынмин и отложил телефон подальше.       После уничтожения бургера ему действительно очень сильно захотелось спать, и он больше не смог сопротивляться своей усталости.       Сынмин проснулся под надоедливые звуки будильника, который он очень предусмотрительно поставил на четыре часа. До закрытия Лувра оставалось ещё два, так что теоретически можно было успеть.       Надев чистую одежду, которую он скрупулёзно развесил в огромном гардеробе, Сынмин, наконец, покинул здание отеля. Он взял с собой только телефон, чтобы гулять налегке, но уже спустя пять минут пожалел об этом. Ему захотелось сделать кадры всего, что он видел вокруг. Не просто на телефон, а на свою родную камеру, которую он воспринимал как давнюю подругу. Его манили вечерние загруженные незнакомые улицы, крохотные пекарни и огромные рестораны, ревущие мотоциклы, разрезающие тёплый, густой весенний парижский воздух.       Сынмин решил не сопротивляться собственному чутью и оставил идею с Лувром. Он не мог себе позволить спешить и думать о том, как успеть впопыхах увидеть хоть что-нибудь. Он посчитал это кощунством, поэтому решил остаться посреди гостеприимных улиц Парижа, чтобы вдоволь надышаться им. Здесь он мог почувствовать себя по-настоящему свободным, пусть даже совсем ненадолго. Он не ощущал одиночество так остро, как часом ранее в гостиничном номере. Там тишина давила, а здесь он мог стать частью городского потока.       Вечер закончился тем, что Сынмин нашёл какую-то атмосферную кофейню поблизости к своему отелю и твёрдо решил, что обязательно заглянет сюда ещё раз в какой-нибудь день на завтрак. Или на ланч, как получится. Но уже через несколько минут он посчитал эту идею неудачной, ведь ему нужно было успеть посетить ещё так много мест.       Этот воздух свободы заставлял его мыслить не так, как он привык. Это одновременно пугало и завораживало.       Перед сном он долго ворочался на чересчур просторной постели, и почему-то именно в этот момент уже ставшее привычным одиночество снова накатило мощной неотвратимой волной. Сынмин судорожно проверил все соцсети и мессенджеры — никто не писал ему. Не звонил.       Большая проблема одиночества в том, что оно не кричит, не нападает снаружи. Оно съедает изнутри, оставляя за собой липкое чувство страха и неполноценности.       Он испытал внезапную злость, а затем жалость к самому себе. Вроде бы поводов для недовольства быть вообще не должно. У него есть престижная высокооплачиваемая работа, надёжный и опытный коллега под боком, любимое дело, отличные перспективы для развития навыков, возможность путешествовать по всему миру. Многие люди могли только мечтать о такой жизни, как у него.       Но боль от постоянно сопровождающей его тишины всё равно никуда не девалась, заставляя чувствовать себя одиноко и отчуждённо. Иногда она притуплялась, а в большинстве случаев Сынмин просто научился её профессионально игнорировать и заталкивать как можно глубже в недры своей ранимой души. Вот и сейчас он, тяжело вздохнув, уткнулся лицом в подушку, усилием воли заставляя себя уснуть.       Завтра предстоял очень важный и сложный день — ударить в грязь лицом было бы равноценно самоубийству.