My Devil Wears Louis Vuitton

      Утро в день отъезда выдалось хмурым и прохладным. Сынмин проснулся в совершенно ужасном настроении, несмотря на то, что Феликс ночевал в его постели.       Это только подливало масла в огонь. Сынмин мучился от предстоящего расставания так, словно оно уже наступило.       — Эй, — сонно прошептал Феликс, — ты чего? Что с тобой?       Он явно заметил, как Сынмин сокрушался, сидя на краю кровати без движения уже несколько минут подряд.       — Я боюсь, — коротко и глухо ответил Сынмин.       Феликс придвинулся к нему, чтобы приобнять со спины:       — Чего?       — Всего. Что всё это закончится, как только мой самолёт приземлится в Сеуле. Что я потеряю тебя, хотя даже не успел узнать, как следует. Это разрывает меня изнутри.       — Так дай нам шанс, Минни, — Феликс осторожно погладил Сынмина по спине. — Да, сейчас расстояние между нами никуда не исчезнет, но ведь и мы тоже? Мы останемся друг у друга. И мы будем скучать. По крайней мере, я точно буду.       — Я тоже, — тихо подтвердил Сынмин, целуя тёплые пальцы Феликса.       — Я провожу тебя сегодня в аэропорт и поцелую, как в самых романтичных фильмах. Я не могу обещать тебе всё и сразу, но я постараюсь придумать что-нибудь, чтобы ты не умер от тоски по мне, хорошо? — он легко усмехнулся, уткнувшись носом в плечо Сынмина.       Кивок головой в знак согласия. Это всё, что мог позволить себе Сынмин. Он не мог даже представить себе, что обретёт любовь на другом конце земного шара, когда летел в эту командировку. И вот теперь первоначальная эйфория сменилась на тяжёлое ожидание новых испытаний.       — Оставь мне свой галстук, — попросил Феликс. — Я буду носить его и всегда думать о тебе.       Сынмин без колебаний сам аккуратно повязал ему на шею тот самый подарок от Чана, который теперь должен был стать связующим звеном в их любви.       Феликс помог Сынмину собрать чемодан, и благодаря этому спустя двадцать минут они уже сидели в лобби отеля, ожидая только Бан Чана.       — Вижу, все готовы ехать, — улыбнувшись, подметил Чан.       Он никак не комментировал присутствие Феликса, словно всё так и должно было быть.       По дороге в аэропорт все трое молчали, только Чан изредка записывал кому-то голосовые сообщения. Он не лез с разговорами или расспросами, и Сынмин был ему безгранично благодарен за это.       Прощание далось Сынмину тяжело. Хуже, чем он ожидал. Он не смог сдержать слёз. Он шмыгал носом и даже снял очки, чтобы утереть мокрые глаза. Феликс утешал его, как мог. Он долго держал Сынмина за обе руки, что-то постоянно нашёптывал ему на ухо и гладил по растрепавшимся волосам.       Поцелуй возле выхода на посадку ощущался таким горьким, что сердце Сынмина болезненно кольнуло. Если бы не Чан, понимающе похлопывающий его по плечу, он вряд ли бы смог вообще зайти в самолёт.       Уже в Сеуле, перед тем как пожать друг другу руки и разъехаться по домам, Бан Чан сказал:       — Знаешь, Минни, может быть, я скажу сейчас ужасную банальщину, но если ты находишь что-то по-настоящему своё, оно не исчезает только из-за того, что между вами появляется расстояние. Любовь — это своего рода сила. И она умеет преодолевать, ждать и надеяться. Так что выше нос. И в офис завтра не опаздывай.       Сынмин благодарно кивнул. Его телефон уже разрывался от сообщений от Феликса, но на душе всё ещё скреблись кошки.       Так что Сынмин нашёл лучший способ отключиться от реальности — с головой окунуться в работу. В Сеуле его ждали незаконченные проекты и новые задачи. Господин Пак похвалил его за снимки и видео из Парижа и даже пообещал ему новую командировку в Европу.       Дни и недели летели стремительно, потому что работы значительно прибавилось. В W Korea каждый день что-то происходило, и Сынмину было непривычно, ведь раньше он мог возиться с одним рекламным проектом месяцами. Здесь такое оказалось невозможно, но это не давало ему впасть в апатию и начать жалеть себя из-за тоски по Феликсу.       Конечно же, он скучал. Это чувство преследовало его везде: пока он пил кофе с Чаном, пока обрабатывал снимки, пока мылся в душе, пока ехал на работу и с работы. Изо дня в день.       Они созванивались с Феликсом. Вели долгие разговоры, обменивались фотографиями. Но Сынмину этого катастрофически не хватало. Ему хотелось погулять с Феликсом по ночному Сеулу, сводить его в свой любимый ресторан, показать самую дурацкую дораму. И любить его, любить каждую ночь. Каждое утро, даже если бы он из-за этого стал опаздывать на работу.       — Помнишь про показ в Лувре? Он уже завтра, — голос Феликса в трубке зазвучал беспокойно.       — Конечно, я помню. Волнуешься?       — Не особо. Больше жалею, что ты не увидишь это великолепие. Тут такие декорации, такая подготовка, — тараторил Феликс без умолку.       Естественно, Сынмин был прекрасно осведомлён об этом показе. И он даже знал имена тех, кто поехал от W Korea в этот раз. Но даже заикнуться перед начальством о том, чтобы попасть туда самому, он не мог.       — Ничего страшного, — успокаивал Сынмин то ли Феликса, то ли самого себя. — Я ведь буду смотреть трансляцию, а потом коллеги пришлют фотографии. Напечатаю себе плакат с тобой и повешу в спальне.       Феликс рассмеялся.       — Минни, я бы познакомился с тобой ещё раз. Ну, знаешь, в других вселенных. Если бы ты был, например, не фотографом, а стилистом. Или барменом. Или продавцом уличной еды. Мне вообще всё равно. Я почему-то уверен, что я бы нашёл именно тебя, несмотря ни на что.       Сынмин молчал. Сердце отстукивало какой-то дикий ритм.       — А ты? — тихо спросил Феликс.       Сынмин прикрыл глаза и так же тихо ответил:       — А я бы влюбился в тебя, несмотря ни на что.       — Я хочу к тебе. Хочу обнять тебя. Я, кажется, впервые чувствую, что у меня есть дом. Пусть и очень далеко.       Это признание тронуло Сынмина.       — Я всегда жду тебя здесь, — с нежностью заверил он.       На следующий день в издательстве все только и говорили, что о предстоящем показе. Он закрывал Неделю моды, а потому считался знаковым. Сынмин забился в самый дальний угол, чтобы лишний раз не сыпать себе соль на рану. Кроме Чана никто не мог понять его упаднических настроений.       Он старался заниматься другими делами, но к вечеру всё равно мельком посмотрел трансляцию. И фотографии. Конечно же, Феликс сиял ярче всех. До него хотелось дотронуться прямо через экран ноутбука.       Сынмин знал, что после показа состоится афтерпати. Всё, как всегда. Ничего необычного. Но почему-то именно в этот раз ему совсем не хотелось, чтобы толпы незнакомых людей окружали Феликса, пытаясь с ним заигрывать. Он тяжело вздохнул.       Он не ждал звонка, тревожно ворочаясь всю ночь до утра. Но около шести телефон всё-таки упрямо зазвонил. В Париже только наступила полночь.       — Феликс? — сонно пробормотал Сынмин.       — Минни, всё прошло просто потрясающе, и теперь я смогу немного отдохнуть, — радостно сообщил Феликс, но тут же спохватился. — Ой, я тебя, наверное, разбудил?       — Ерунда, — мягко ответил Сынмин. — Я очень рад за тебя. И мне приятно слышать твой голос.       — Хотел бы я сейчас оказаться подальше от всего этого, — Феликс понизил голос. — Я бы закрылся с тобой в номере на несколько дней. Мы бы только занимались любовью и ели пиццу с вином в перерывах.       Сынмин горько улыбнулся.       — Я бы тоже очень хотел этого, Феликс. Надеюсь, что у нас ещё будет такая возможность. Господин Пак постоянно говорит о новой командировке куда-то в Европу.       — Ты самый талантливый. Ты заслуживаешь все командировки мира.       После таких разговоров возвращаться в реальность всегда тяжело. Ощущение, что ты упускаешь что-то очень важное, никак не покидает.       Пятница прошла бы совершенно обыденно, если бы не пристальные взгляды Бан Чана за обедом, но Сынмин упорно молчал. Говорить о Феликсе совершенно не хотелось. Потому что боль оседала в душе грязным серым пятном.       На выходных Сынмин решил забаррикадироваться дома, не собираясь даже вставать с постели. Он мог позволить себе наконец-то пострадать в одиночестве.       Если бы не один внезапный звонок.       — Минни, ты сегодня очень занят? — послышался знакомый голос в трубке.       — Вообще-то я… Я собирался тихо умереть в собственной кровати, — горько усмехнулся Сынмин.       — Не надо, — загадочно произнёс Феликс.       — Почему?       — Потому что я уже сто лет не был в Сеуле и боюсь заблудиться даже в аэропорту.       Повисло молчание. Мозг Сынмина судорожно пытался обработать только что поступившую информацию. Но с каждой секундой это не помогало принять происходящее, а только усугубляло ситуацию. Сынмин будто разучился говорить.       — Ты серьёзно? — он всё ещё не мог поверить в сказанное.       — Я подумал, что неплохо было бы навестить бабушку с дедом, пока я в так называемом отпуске, — Феликс говорил так, словно ничего необычного вовсе не произошло. — Можно будет обнаглеть и немного пожить у тебя? — он усмехнулся, скорее всего прекрасно зная ответ заранее.       — Конечно можно, но где ты сейчас? В аэропорту? Я сейчас вызову такси и заберу тебя, подожди меня в какой-нибудь кофейне. Мне ехать полчаса, — суетился Сынмин.       — Минни, всё хорошо. Успокойся. Я уже здесь, — мягко успокоил его Феликс.       И Сынмин немного пришёл в себя. Потому что это оказалось самой настоящей правдой. И это значило, что теперь Феликс никуда не исчезнет. Не ускользнёт так безвозвратно, как он того боялся ещё в Париже.       Они встретились, тепло обнявшись. Несомненно, обоим хотелось большего, но здесь этого было нельзя себе позволить. Поэтому Сынмин как можно скорее вызвал такси прямиком до своей квартиры.       — У меня небольшой беспорядок, — оправдывался он, закатывая чемодан Феликса в прихожую.       У Сынмина в квартире царила спокойная обстановка. Никаких резких акцентов, вся мебель была в едином стиле. Бежевые и серые оттенки преобладали в интерьере, и в целом Сынмину нравилось, как выглядел его ремонт. Главное, что ему, глубоко одинокому человеку, было хотя бы немного тепло и уютно в собственном доме.       Но теперь, когда Феликс ступил на порог его дома, всё вокруг вдруг заиграло совершенно новыми красками.       — Вау… У тебя зеркало прямо напротив кровати, — заворожённо протянул Феликс.       — Я до сих пор не могу поверить, что ты на самом деле здесь, — признался Сынмин.       Тогда Феликс обернулся и прошептал:       — Тогда проверь, — и в этих простых словах прозвучал такой неприкрытый вызов, такое дьявольское желание.       У Сынмина снова земля начала уплывать из-под ног. То самое чувство, по которому он так сильно изголодался за эти несколько недель.       Он стремительно заключил Феликса в свои объятия, с наслаждением вспоминая родной запах. Сначала лёгкий поцелуй в шею. Затем тяжёлый и медленный — в губы.       Одежда полетела на пол так стремительно, что никто не успевал ничего обдумывать.       Сынмин поманил Феликса за собой на кровать. Ещё никто и никогда не ночевал с ним в этой кровати. И поэтому, когда он увидел их отражение в огромном зеркале шкафа, стоящего напротив, щёки залились краской.       Но не от стыда.       Обнажённые тела отчаянно тянулись друг к другу, не оставляя никакого пространства. Руки блуждали в поисках подтверждения того, что этот момент реален. Что они снова могут сливаться воедино, дышать друг другом, не в силах насытиться.       — Я очень скучал, — выпалил Феликс, с трудом прерывая горячий поцелуй.       — Я тоже, — прошептал Сынмин, глядя ему в глаза. Прямо как тогда. Как несколько недель назад.       — Я тут кое-что привёз тебе из Парижа, Минни, — продолжил Феликс. — Надеюсь, тебе понравится.       Он оторвался от Сынмина и открыл свой громоздкий чемодан, из которого тут же высыпалось несколько вещей, видимо, упакованных в дикой спешке.       Хорошо, что в этом чемодане оказались ещё и запасы презервативов со смазкой, потому что у Сынмина этого добра в доме не водилось уже долгие годы.       — Наденешь это для меня? Я постоянно думал о том, как твои длинные ноги будут смотреться в ней, — Феликс кивнул на до безобразия короткую юбку в своих руках.       Сынмин сглотнул, чувствуя, как смущение подступает всё ближе и ближе. Но ведь и он зря времени не терял, пока страдал от одиночества после возвращения из Парижа.       Он заказал себе чулки, и даже сделал в них фотографии, но так и не успел отправить их Феликсу.       — Я надену. И у меня тоже кое-что есть.       Настал его час. Все сомнения разом остались где-то далеко за дверьми его квартиры.       Феликс заинтересованно наблюдал за тем, как Сынмин достаёт полупрозрачные чёрные чулки из комода и дрожащими руками пытается их натянуть.       — Позволь мне помочь, — томно выдохнул Феликс. Он ещё раз окинул своим потемневшим густым взглядом стройные ноги Сынмина и старательно принялся за дело.       Затем он попросил Сынмина встать напротив зеркала и помог ему надеть юбку в красную клетку прямо на голое тело.       Это смотрелось так развратно, что у Сынмина перехватило дыхание, не говоря уже о том, что тон лица давно слился с цветом ткани.       Феликс снял с него очки и осторожно положил на комод.       — Возможно, тебе не стоит видеть во всех деталях, как я буду тебя трахать, — прошептал Феликс и прикусил мочку Сынмина.       — Ах, — простонал Сынмин, прикрывая глаза.       По всему телу побежали мурашки. Сынмин жаждал уже не только прикосновений.       Он хотел, чтобы Феликс взял его. Прямо сейчас, даже без особой прелюдии. Из уст Феликса самые грубые слова звучали как-то по-особенному, и у Сынмина сводило внизу живота от невыносимого желания, обжигающего все внутренности.       — Так трахни меня уже, — еле слышно прошептал Сынмин, чуть ли не задыхаясь.       Феликса не нужно было долго уговаривать. Он повалил Сынмина на кровать, впиваясь в его кожу настойчивыми поцелуями, словно обезумевший. Он перевернул его на живот и хрипло скомандовал:       — Встань раком.       Сынмин послушно исполнил его просьбу. Предательски короткая мини-юбка не прикрывала абсолютно ничего, так что жаждущая задница Сынмина неизбежно открылась взору Феликса. Тот явно был в восторге от такого расклада, потому что уже в следующее мгновение Сынмин почувствовал дерзкий шлепок по ягодице.       Он успел только ахнуть. Феликс уже расправлялся с презервативом, выдавливая прохладную смазку прямо на пульсирующую дырочку. Он жадно обхватил Сынмина за талию и вошёл сразу наполовину.       — Ах, а-а-а! — вскрикнул Сынмин.       — Какой же ты горячий внутри, — прохрипел Феликс, проталкиваясь глубже.       В этой позе проникновение ощущалось невероятно чувствительно. Феликс каждым движением задевал простату, отчего тело Сынмина выдавало мгновенную реакцию в виде неконтролируемой дрожи.       Хлюпающие звуки их сталкивающихся тел наполняли комнату такой первобытной похотью, от которой хотелось одновременно провалиться сквозь землю и вознестись на небеса.       Вдруг Сынмин внезапно ощутил мучительную пустоту, когда Феликс на мгновение вышел из него. Он капризно заскулил, подаваясь назад.       — Тебе так нравится, как я тебя трахаю, Минни?       — Да, — выдохнул Сынмин. — Зачем ты остановился? Не мучай меня, — он чуть не заплакал.       — Значит, хочешь ещё? — с этими словами Феликс приподнял Сынмина так, что теперь они оба могли видеть друг друга в зеркале, стоя на коленях. Феликс горячо дышал в шею Сынмина.       — Yes, — неожиданно выпалил Сынмин. — Yes, please.       — Ух ты, — изумился Феликс, не сдерживая улыбку. — Good boy. My good boy.       Сынмин облегчённо выдохнул, когда Феликс снова вошёл с новой силой. Он выбивал из его груди такие громкие стоны, что потом точно придётся краснеть перед соседями.       Когда Феликс сжал член Сынмина своей небольшой, но твёрдой рукой, а затем начал ласкать, Сынмин прикрыл глаза.       — Нет, я хочу, чтобы ты смотрел. Посмотри, какой ты красивый, Минни, — голос Феликса звучал сбивчиво, но уверенно. — Я хочу, чтобы ты видел, как я заставлю тебя кончить.       Вид Сынмина в зеркале возбуждал не только Феликса, но и его самого. Чулки сползли практически на уровень колен, юбка отчаянно задиралась, а раскрасневшиеся горошины сосков набухли от возбуждения.       Сынмин дёрнулся, пытаясь ловить последние мгновения бешеной стимуляции сразу и спереди, и сзади. Тело напряглось, как натянутая струна, а затем сперма вылилась из него горячим потоком, стекая по ладони Феликса.       — М-м-м, — протянул Сынмин, пытаясь закрыть глаза.       — Смотри же, смотри, — Феликс не давал ему этого сделать.       Ещё несколько импульсивных, но выверенных толчков и Феликс кончил в презерватив вслед за Сынмином, прижимая того к себе за шею. Резинка полетела куда-то на пол, а Феликс перевернул Сынмина на спину, накрывая его собой и новым поцелуем.       Но уже не страстным, а благодарным. Умиротворяющим, нежным.       Они смогли отдышаться через десять минут. Вместе сходили в душ и проспали до самого вечера.       — Хочешь сходить в мой любимый ресторан? Там подают интересные коктейли, — предложил Сынмин, поглаживая Феликса по растрепавшимся волосам.       — Конечно, хочу. А завтра можем вместе навестить моих бабушку с дедушкой, если у тебя нет особых планов.       Сынмин затих. Это предложение прозвучало слишком внезапно.       — И что… Что мы им скажем?       — Что ты мой парень, — невозмутимо ответил Феликс, беспечно зевая.       — Уверен?       — Э-э-э, ну, можем сказать, что мы трахаемся до потери пульса и любим друг друга.       Сынмин рассмеялся. Почему-то рядом с Феликсом все проблемы становились решаемыми и не такими страшными, как казались поначалу.       — А ты надолго в Сеуле? — Сынмин боялся этого вопроса, но всё-таки решился его задать. Горькая правда была всяко лучше сладкой лжи.       — Мне пока дали отдохнуть после показов недели три, а потом… А потом мы что-нибудь придумаем, да?       — Обязательно, — согласился Сынмин, уже прокручивая в голове, как они, наконец, смогут побыть только вдвоём в его квартире, занимаясь любовью на всех подходящих (и не очень) поверхностях, пошататься по ночному городу и заглянуть во все злачные бары, прихватив Бан Чана за компанию.       Им предстояло действительно многое обдумать и решить, но главное они уже для себя решили. И от этого у Сынмина в душе расцветал настоящий сад, и Феликса хотелось обнимать до хруста костей.       И просто хотелось, наконец, жить. Теперь уже точно без страха.       По-настоящему.