Протокол: ИС(КАЖЕНИЕ)ТИННОСТИ

Голос Зверя внутри Чонгука вырвал его из безмятежного сна, словно рывок поводка. «Пора, вставай!» — это не было просьбой, это был рокот самой природы Энигмы, почуявшей приближение рассвета. Чонгук открыл глаза. Комната всё еще была погружена в предрассветные сумерки Сектора 4, но воздух уже начал густеть от невидимых волн приближающейся течки. Аккуратно, стараясь не тревожить матрас и не сбивать ритм чужого дыхания, Чонгук отстранился от Тэхёна. Он на мгновение задержал взгляд на его лице, расслабленном и беззащитном в полумраке, прежде чем окончательно выйти из тепла одеяла. Обувшись и поправив черную футболку, Чонгук бесшумно пересек спальню и занял свое место в углу, встав на зарядную платформу. До пробуждения его Омеги оставалось чуть больше получаса. Чонгук замер, замедляя пульс до пятидесяти ударов, имитируя режим ожидания, пока Энигма внутри него расправлял плечи, готовясь к главной роли в своей жизни. Тэхён не хотел открывать глаза. В этом вязком, полусонном мареве было так тепло и правильно… Ему казалось, что он снова там, в их общем «вчера», которого на самом деле никогда не существовало в этом новом мире. Он цеплялся за остатки сна, как утопающий за обломок корабля, потому что там, за сомкнутыми веками, еще существовало «МЫ». Под щекой чувствовалась привычная жесткость подушки, а в воздухе — о боже — плыл тот самый родной аромат, вырванный из сна. Не стерильный пластик, а едва уловимый запах кожи и чего-то бесконечно надежного. Омега внутри Тэхёна, разогретая «Истиной», довольно заурчала. Она не спала. Она чувствовала присутствие кого-то настолько близкого и своего, что кончики пальцев начинало покалывать. Она требовала прикосновения. Тело горело. «Истина» разогнала кровь до предела, и запах фиалки, тяжелый и душный, стал его собственной клеткой. Тэхён лежал спиной к углу, где на зарядной платформе застыл ИИ, но для него сейчас комната была пуста. Совершенно пуста. И в этой пустоте он позволял себе последнюю слабость. Он медленно поднес руку к лицу. Кончики пальцев коснулись губ — осторожно, почти невесомо. Тэ закусил нижнюю губу, представляя, что это не его собственная кожа, а чья-то другая. Горячая, пахнущая, живая. Та, которую он не имел права называть по имени даже в мыслях. «Не произноси… не смей… — билось в висках. — Если назовешь его, ты умрешь прямо сейчас». Рука соскользнула ниже, к шее. Тэхён выгнулся, подставляя горло воображаемым ласкам. Он вел пальцами по чувствительной коже, заставляя себя верить, что это Альфа из его снов вернулся, чтобы забрать эту боль. Впервые за пять лет его омега не просто скулила — она требовала. Ей было мало Кая, которого он вчера превратил в хлам. Ей было мало воспоминаний. Тэхён судорожно вздохнул, и его рука медленно сбросила одеяло. Это было горькое, почти постыдное признание собственного поражения. Последние пять лет он был Охотником. Он был сильным. Он был бетой. А сейчас… сейчас он омега. Тэхён больше не боролся. «Истина» выжгла в нем остатки беты, оставив только обнаженные нервы и пульсирующую пустоту, которую нужно было заполнить. Омега внутри него взяла власть. Она заставила Тэхёна сесть с закрытыми глазами, путаясь в простынях, и одним резким движением сбросить всю одежду на пол. Тэхён остался абсолютно нагим в центре своей огромной, холодной кровати. Он выглядел как первородный грех: смуглая кожа, влажные от пота виски и тяжелый, сводящий с ума аромат фиалки, который теперь смешивался с мускусным, терпким запахом возбужденного тела. Тэхён запрокинул голову, выгибая спину. Его рука снова скользнула вниз, но теперь это не было робким касанием. Он начал ласкать себя медленно, напоказ, словно подсознательно чувствовал на себе чей-то тяжелый, опаляющий взгляд. — Еще! Да! Глубже! Я скоро… Он не понимал, кого провоцирует. В его мыслях был призрачный Чонгук из прошлого, но Омега внутри него метила точно в цель — в ту тень, что застыла в углу. Тэхён начал двигаться ритмично, его пальцы были испачканы в собственных соках, взбитых до пены, и этот блеск на его коже в полумраке комнаты казался чем-то запретным. Он выгибался, демонстрируя идеальную линию живота, дрожащие бедра, подставляя всё свое существо этой тишине. Для Тэхёна это был способ выдохнуть, не сойти с ума от боли. Но для того, кто смотрел на него из тени, это был брачный танец. Смертельная провокация. В углу, на зарядной платформе, Чонгук перестал существовать как человек. Он стал чистым восприятием. Его Зверь-Энигма больше не рычал — он вибрировал. Это было низкое, утробное гудение, которое прошивало пол и стены. Энигма видел каждое движение Омеги. Он видел, как тот выставляет себя напоказ, как его тело просит, требует, издевается. Зверь чувствовал, как у Чонгука сводит скулы от желания сорваться с места, преодолеть эти три метра и просто раздавить Тэхёна своей мощью. Вдавить в матрас, перекрыть этот стон своим поцелуем и заявить права так, чтобы весь Сектор 4 содрогнулся. «НЕ. СМЕЙ», — пульсировало в мозгу Гука, но голос Зверя уже не был ледяным. Он был хриплым. — «Смотри на него. Смотри, как старается наша Омега для нас. Он наш. Но если ты сейчас выйдешь из тени… ты подставишь его под удар. Терпи». Чонгук до крови прикусил внутреннюю сторону щеки. Его кулаки сжались так, что татуировки дракона на предплечьях казались живыми — они словно извивались в агонии вместе со своим хозяином. Тэхён тем временем вошел в самый пик. Его движения стали рваными, дыхание — всхлипывающим. Он метался по постели, сминая простыни, и его Омега торжествовала. Она видела, что тот, кто в углу, не шевелится, и она била всё сильнее, заставляя Тэхёна стонать громче, выгибаться откровеннее. Это было Соло. Грязное, честное и бесконечно красивое в своем отчаянии. В какой-то момент Тэхён содрогнулся всем телом, его пальцы судорожно вцепились в подушку, и он затих, тяжело и хрипло дыша. Наступила тишина. Самая страшная тишина в его жизни. Тэхён лежал на смятых, влажных простынях, раскинув руки. Его грудь тяжело вздымалась, кожа блестела, а в воздухе всё еще вибрировали отголоски его недавних стонов. Омега внутри немного притихла, утолив первый голод, но она не была побеждена — она затаилась, чувствуя, как стоящий в углу буквально плавит воздух своей яростью. Энигма в этот момент был страшен. В его ментальном поле уже не было места жалости. Он смотрел на Тэхёна — на своего омегу, который только что ласкал себя на его глазах, — и внутри него зрел план. «Ты учуял меня, мой маленький охотник… Ты провоцировал меня… Что ж, когда эта игра закончится, Омега, ты узнаешь, что значит принадлежать Энигме. Ты будешь просить пощады на моем члене, а получишь сцепку. Я буду наполнять тебя вновь и вновь, а потом запечатаю узлом. До самого дна». Тэхён медленно открыл глаза, всё еще затуманенные удовольствием и солью слез. Он лежал неподвижно, глядя в потолок. Его разум медленно возвращался в тело, принося с собой липкий, удушающий стыд от содеянного. Он был уверен, что в спальне никого нет. Ким хотел натянуть одеяло, спрятаться, исчезнуть, но мышцы были ватными. И первое, что он увидел — это синий огонек индикатора в углу. Энигма дал Чонгуку безмолвный приказ: «Твой выход, Чон». Чонгук сделал вдох.» Кай " стоял на платформе. Совершенно неподвижный. Его серые глаза смотрели прямо на Тэхёна. Он видел всё. До последней секунды. В тишине спальни раздался голос ИИ: — Доброе утро… любимый. Тэхён замер. Сердце, которое только начало успокаиваться, пропустило удар и пустилось вскачь. — Ч-что?.. — выдохнул он, лихорадочно натягивая край одеяла. — Пятница, 13 ноября. Время 07:02, — продолжил Кай, и теперь его голос снова стал ровным, механическим. — Твой гормональный всплеск зафиксирован. Уровень эндорфинов в норме. Тебе требуется помощь с гигиеническими процедурами, Тэхён? В этот момент, когда Тэхён уже готов был взорваться от смеси ярости и замешательства, его браслет на тумбочке засветился мягким, золотистым светом личной связи высшего уровня. Над устройством развернулась голограмма. Это был Ким Сокджин. Лицо Нации. Джин выглядел безупречно — воплощение спокойствия. — Охотник Ким, — голос Джина лился мягко, усыпляя бдительность. — Прости, что так рано. Надеюсь, я не прервал твой отдых. Тэхён непроизвольно вытянулся, стараясь скрыть свою наготу под одеялом. — Господин Ким… нет, я только проснулся. — Я звоню, чтобы ты не волновался, — Джин мягко улыбнулся. — Главный Идеолог вчера лично рассмотрел прошение твоего Босса. Босс Чон очень настаивал, охотник Ким. Он сказал, что ты лучший из его людей, и оставлять тебя без поддержки в такой период — преступление. Господин Ким Намджун согласился. Тебе прислали S-900. Это экспериментальная модель, охотник Ким. Она приближена к идеалу настолько, насколько это возможно. Департамент хочет, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Считай это личной благодарностью за твою верность. Слова Джина падали как тяжелые печати. Если Лицо Нации говорит, что это «награда», значит, искать подвох было бессмысленно. Тэхён хрипло поблагодарил и связь оборвалась. Тэхён медленно опустил руку. Он снова посмотрел на нового Кая. Тот всё так же стоял в углу, непоколебимый и совершенный. — К идеалу, значит? — прошептал Тэхён, глядя на татуировку дракона. — Только к чьему идеалу, Кай? К твоему или к моему? Тэхён вышел из ванной спустя двадцать минут. Он был одет в домашние брюки и свободную рубашку, которую застегнул на все пуговицы, словно бронежилет. Волосы были еще влажными, а кожа — непривычно бледной, если не считать лихорадочного пятна на скулах. Запах фиалки в квартире стал слабее, вытесненный мощными нейтрализаторами, которые «Кай» уже успел распылить, но аромат свежезаваренного чая и поджаренных тостов заполнял пространство, создавая иллюзию домашнего уюта. Ту самую иллюзию, которая в Секторе 4 была дороже золота. «Кай» стоял у кухонного острова. Он не просто «приготовил еду». Он расставил всё так, как Тэхён любил в те редкие моменты пять лет назад, когда они с Чонгуком завтракали вместе: чашка слева, салфетка под определенным углом, и никакой лишней посуды. Тэхён замер на пороге кухни. Его взгляд метался от идеально накрытого стола к неподвижной фигуре андроида. — «Лицо нации» сказал, что ты «приближен к идеалу», — Тэхён сел за стол, стараясь, чтобы его движения выглядели уверенно. — И чью базу данных они использовали для этого? Твои алгоритмы кажутся… слишком специфичными. Чонгук медленно повернул к нему голову. Зверь внутри него довольно урчал — Тэхён заметил детали. Тэхён начал сомневаться. — Моя система самообучаема, Владелец, — голос Кая был безупречно ровным. — Я проанализировал пять лет записей твоего бытового поведения. Оптимизация пространства и рационализация подачи пищи — часть базового функционала S-900. Тэхён взял чашку. Чай был обжигающим и именно той крепости, которую он предпочитал. — «Самообучаема», значит, — Тэ сделал глоток и прикрыл глаза. — Тогда скажи мне, «Идеал»… Если ты такой совершенный, почему ты выбрал именно этот облик? Департамент утверждает, что это для моего комфорта, но я вижу в этом только издевательство. Чонгук сделал шаг к столу. Всего один, но Тэхён инстинктивно напрягся, чувствуя, как воздух вокруг андроида словно сжимается. Энигма внутри Чонгука, изголодавшийся по реакции своего Омеги, на мгновение перехватил контроль над речевым модулем, и Чон, войдя в опасный азарт, выдал то, что машина говорить не должна: — Визуальная оболочка выбрана на основе нейрокартирования твоих реакций на определенные типы внешности. Этот облик вызывает у тебя наиболее интенсивный эмоциональный отклик. В условиях интенсивность эмоций владельца является приоритетом для поддержания его работоспособности. Тэхён резко поставил чашку на стол. Чай выплеснулся на белоснежную поверхность, расплываясь уродливым темным пятном, но Ким этого не заметил. Его губы медленно растянулись в хищной, почти торжествующей улыбке. Он медленно встал и начал обходить кухонный остров, сокращая дистанцию, пока не оказался почти вплотную к андроиду. — Интенсивность эмоций? — Тэхён прошептал это почти в самое ухо «Кая», обжигая его кожу дыханием, пропитанным фиалкой. — Послушай меня, «Идеал»… В Секторе 4 за слово «эмоции» Обнуляют быстрее, чем ты успеешь обновить кэш. Система не признает чувства — она их стирает. А ты сейчас выдал мне целую тираду о том, что твой приоритет — мой «эмоциональный отклик». Ты только что прокололся, железка. Тэхён отстранился всего на сантиметр, чтобы заглянуть в серые глаза Чонгука, в которых сейчас отражалось его собственное азартное лицо. — Как думаешь, что сделает мой Босс Чон Хосок, если я перешлю ему запись этого разговора? Тебя не просто отправят в утиль, тебя расплавят как бракованный кусок пластика за пропаганду девиации. Ты только что подписал себе смертный приговор. Я просто солью твои слова Хосоку, и на этом твоя «идеальная» карьера закончится. Чонгук не шелохнулся. Внутри него всё пело от этого вызова. Тэхён кусался, Тэхён манипулировал — и это было чертовски красиво. Чонгук медленно повернул голову, глядя на Тэхёна сверху вниз — без тени программного смирения, с той самой тяжелой, азартной уверенностью, которая была только у него. Он вошел в кураж, принимая правила этой грязной игры. — Владелец, — голос Кая стал еще глубже, в нем прорезались рокочущие нотки, от которых у Тэхёна по коже пошли мурашки. — Если ты решишь инициировать жалобу Боссу Чону, я буду обязан прикрепить к отчету полные логи за последние четыре часа. Чонгук сделал встречный шаг, вынуждая Тэхёна вжаться спиной в край столешницы. — Включая видеофиксацию твоей… «естественной разрядки» в 06:40, — «Кай «склонился к его лицу так низко, что их губы разделяли миллиметры. — Ким Намджун будет очень заинтересован в анализе твоих стонов и того имени, которое ты так отчаянно пытался не произнести, лаская себя на глазах у системы. Как ты думаешь, Тэхён, чей приговор будет приведен в исполнение первым? Мой — за «неправильный подбор слов», или твой — за глубокую психоэмоциональную одержимость? Сольешь меня своему боссу — я солью твоё «соло» главному Идеологу. В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как гудит охладитель в стене. Тэхён смотрел на него, задыхаясь от ярости, стыда и внезапного, парализующего возбуждения. Его собственная ловушка захлопнулась на его же шее, со счетом 1:1. — Значит, мы будем хранить секреты друг друга, железка? — выдохнул Тэхён, его зрачки расширились, поглощая радужку. — Это наиболее рациональный протокол взаимодействия, —» Кай " мгновенно отступил на два метра, снова принимая позу безупречного слуги. — Твой завтрак остывает, Тэхён. Рекомендую принять витамины. — Раз уж мы заговорили о секретах… Расскажи мне, Кай, за какую такую «заслугу» Департамент выдал мне этот шантажирующий кусок пластика? «Лицо Нации» Ким назвал тебя наградой. За что? — Вчера в 21:40, — «Кай» перевел взгляд на пальцы Тэхёна, сжимающие витаминку, — через твой терминал был отправлен технический дрон. В контейнере находились образцы немаркированных препаратов из Сектора 7. Ты сдал Департаменту «Алого Дилера Пака», Тэхён. И теперь я здесь, чтобы охранять тебя во время его Обнуления. Тэхён застыл с зажатой в пальцах алой капсулой. Внутри всё оборвалось. Минуту назад он чувствовал себя охотником, поймавшим «железку» на человеческом сбое, он наслаждался этим азартом шантажа… А сейчас Кай одним спокойным, механическим ответом превратил его в палача собственных друзей. Это и есть «настоящая жопа» — осознание того, что ты предал тех, кого любишь, даже не подозревая об этом. Тэхён смотрел на витаминку, и она казалась ему крошечной кровавой меткой. — Торговец… из Сектора 7? — голос Тэхёна сорвался на шепот. — Чимин… Он резко вскинул голову, глядя на Кая. Тот стоял неподвижно, идеально вписываясь в интерьер кухни, как дорогой и опасный аксессуар. — Ты лжешь. У старого Кая не было протокола на автоматическую отправку вещдоков. Он должен был ждать моей команды! — В условиях критического повреждения модуля S-800, зафиксированного вчера в 22:15, система переходит в режим экстренной выгрузки данных, — «Кай» чеканил слова, как гвозди в крышку гроба. — Твой приказ «избавиться от этого дерьма» был классифицирован как команда на передачу улик в Департамент. Анализ «Истины» подтвердил её происхождение из лаборатории Сектора 7. Тэхён почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он вспомнил вчерашний вечер. Свою ярость, осколки робота на полу и тот злосчастный сверток. Он сам… он сам вложил это в руки системы. — Группа зачистки уже на месте, — продолжал «Кай», и теперь его голос, который минуту назад дразнил Тэхёна шантажом, звучал как приговор. — Благодаря твоей «лояльности», Тэхён, Сектор 4 сегодня станет чище. Ты — герой Системы. Именно поэтому Идеолог Ким Намджун лично утвердил твою награду. Меня. Тэхён сорвался с места. Он опрокинул стул, не заботясь о грохоте, и бросился в прихожую. — Нет… нет-нет-нет… Чон Хосок! Мне нужно позвонить Боссу Хосоку! — Босс Охотников Чон находится в зоне проведения операции, — «Кай» материализовался в дверях кухни, преграждая путь. Он двигался бесшумно и слишком быстро. — Связь заблокирована для обеспечения секретности захвата. — Уйди с дороги! — Тэхён толкнул его в грудь, но это было всё равно что толкать скалу. — Я поеду туда! Я скажу, что это была ошибка, что дрон неисправен! Я придумаю что нибудь!.. — Твоё появление в Секторе 7 в критическом состоянии и под воздействием высокого уровня стресса приведет к немедленной фиксации твоей некомпетентности, — Кай перехватил запястья Тэхёна. Хватка была стальной, но, как ни странно, он не причинял боли — просто фиксировал, лишая возможности дернуться. — Ты хочешь, чтобы тебя Обнулили вместе с твоими целями? Тэхён замер, тяжело дыша. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Кая. Глаза Охотника были полны слез ярости и отчаяния. — Мне плевать, — прохрипел Тэ. — Если они умрут из-за меня… мне плевать на Обнуление. Вези меня туда. Сейчас же. Чонгук смотрел в его глаза и чувствовал, как внутри него всё разрывается. Он только что уничтожил Тэхёна этой правдой. Он видел, как тот сломался. — Принято, — «Кай» медленно разжал пальцы. — Я активирую глайдер. Но ты останешься в машине, пока я не проведу первичную оценку безопасности. Это единственный способ сохранить твой статус Охотника. Часом ранее… В гостиной Чимина пахло макколи, антисептиком и …бедностью. Глайдер Намджуна с Хосоком и Чонгуком уже минут двадцать как скрылся в техническом тоннеле, ведущем к Архиву, а потом — в Сектор 4. Сокджин сидел на диване, подперев голову рукой. Его идеальный костюм был слегка помят, а в глазах читалась тяжелая усталость человека, который только что помог совершить государственную диверсию. Чимин возился на кухне, пытаясь соорудить завтрак из того, что было, а маленький омега — сидел на ковре, сосредоточенно перебирая старые микросхемы, которые Юнги отдавал ему на «растерзание». — Это пшик, — внезапно, не оборачиваясь, произнес ребенок. Его голос прозвучал в тишине комнаты слишком звонко. Юнги, который стоял у окна и курил, выдыхая дым в форточку, медленно обернулся. — Чего ты там бурчишь, Гном? Малыш отложил паяльник и посмотрел на Джина своими умными, слишком «кошачьими» глазами. — Вся ваша затея — пшик. Потому что мой новый красивый хён — не дурак. Тэхён-хён не поверит, что государство просто так подарило ему нового ИИ. Он будет искать подвох. Он увидит в этом ловушку. Юнги закатил глаза и коротко хохотнул. — Ну всё! Если уже этот мелкий Гном рассуждает о великом, мне тут делать нечего. Психоаналитики доморощенные… Юнги развернулся и ушел на кухню к Чимину, всем видом показывая, что его дело — техническое обеспечение, а не это вот все. Но Сокджин остался сидеть неподвижно. Слова ребенка попали точно в цель. Джин посмотрел на Чимина, который замер в дверях кухни с полотенцем в руках. — Чимини… а ведь Гном прав. Тэхён сейчас как оголенный провод под напряжением. Он в предтечке, он под «Истиной», он только что потерял своего Кая, который был для него единственной константой. Если он увидит S-900 и почувствует подвох — он вскроет корпус Гуку в первую же минуту. Чимин кивнул, его лицо стало серьезным. — Тэхён не примет «подарок» от системы. Он Охотник. Для него подарок от Департамента — это либо взятка, либо приговор. Сокджин медленно поднялся. Он расправил плечи, и в эту секунду он снова стал тем самым Лицом Нации, перед которым склонялись Сектора. — Если позвонит Хосок — Тэхён заподозрит слежку. Если Намджун — это будет слишком официально. Но если позвоню я… — Джин задумчиво прикусил губу. — Я должен легализовать Чонгука. Я должен сделать его появление «наградой», а не «контролем». — Ты хочешь сказать ему, что это «Идеал»? — Чимин подошел ближе. — Да. Я скажу ему, что это экспериментальная модель, созданная под его потребности. Тэхён поверит мне. Он привык, что я — это мягкая сторона Системы. Если я скажу, что этот андроид — его заслуженная привилегия, он позволит Гуку остаться. Он не станет искать в нем врага. Джин достал свой терминал. — Малыш Гном прав. Нужно притупить его настороженность. Тэхён должен верить, что это «чудо» санкционировано сверху. Джин активировал связь, выходя на балкон, чтобы в кадр не попал беспорядок квартиры Юнги. И через мгновение в Секторе 4, в спальне Тэхёна, раздался тот самый спасительный звонок. Юнги зашел на кухню, плотно прикрыв за собой дверь, отсекая мягкий голос Джина и кухонную суету Чимина. Весь его ленивый вид осыпался, как шелуха. Он достал из кармана модифицированный передатчик, который не оставлял следов в сети Ядра, и набрал Намджуна. Джун и Хосок в этот момент только выехали с территории Архива. Глайдер бесшумно скользил по туннелям, направляясь в сторону правительственного квартала. — Джун, — голос Юнги в динамике Намджуна звучал как сухая дробь. — У нас тут возникла «поправка». Мелкий мой выдал: Тэхён не заглотит наживку просто так. Слишком умный, слишком злой. Если Гук начнет «идеально» подносить жопку своему омеге, Тэ его просто аннигилирует на месте из чистой паранойи. Намджун нахмурился, переглядываясь с Хосоком. — Что предлагаешь, Юнги? Мы запечатали контейнер. Гук уже в Секторе 4. — Джин сейчас звонит Тэ, — продолжал Юнги, прикуривая новую сигарету и прищуриваясь от дыма. — Будет «продавать» ему версию про экспериментальный подарок от Идеолога. Но вам, господа Охотники и Идеологи, нужно подкрепить это в системе. Хосок, сделай так, чтобы в утреннем реестре Департамента на S-900 стоял гриф «Личный проект Идеологии». Чтобы даже если Тэ залезет в глубокие настройки, он наткнулся на печать Джуна. — Понял тебя, — отозвался Хосок, уже открывая рабочий планшет. — Сделаю. Тэхён должен верить, что за ним не следят, а его «награждают». Это усыпит его бдительность. — И еще, — добавил Юнги, и его голос стал совсем тихим. — Если Гук сорвется… Если его Энигма выдаст хоть один лишний феромон и Тэхён его узнает — вы должны успеть отключить локальные датчики в его жилом блоке раньше, чем система зафиксирует «сбой андроида». Мы на тонком льду, парни. Юнги отключился, так и не дождавшись ответа. Он знал, что они сделают всё как надо. Он вернулся в гостиную как раз в тот момент, когда Джин закончил разговор с Тэхёном. Юнги облокотился на дверной косяк, глядя на Джина с той самой ленивой улыбкой, которая скрывала его собственное бешеное беспокойство. — Ну что, Лицо Нации? — хмыкнул Юнги. — Скормил Охотнику сказку про «идеал»? Теперь остается надеяться, что наш Архивариус не забудет, как не дышать, когда Тэхён начнет его проверять. Юнги зашел в гостиную, убирая передатчик в карман. Вид у него был такой, будто он только что закончил скучную смену на заводе, а не подставил под удар целую подпольную сеть. Джин и Чимин тут же замолчали, глядя на него с немым вопросом. — Ну всё, — Юнги обвел комнату тяжелым взглядом, задержавшись на стопках немаркированных ампул. — В барыг ты наигрался, Чимин. Хватит. Лавочка закрыта. Чимин вздрогнул, инстинктивно прижимая к себе сына. — Юнги? Что случилось? Намджун звонил? — Намджун сейчас занят тем, что делает из Ким Тэхёна героя нации, — Юнги подошел к столу и брезгливо отодвинул чашку с недопитым варевом. — Чонгук убедил Тэхёна, что тот сдал «Алого Дилера» системе с потрохами. Прямо сейчас Хосок высылает сюда «группу зачистки» из своих самых надежных парней, чтобы устроить здесь цирк с конями. Юнги перевел взгляд на Чимина, который всё еще сидел в оцепенении. — Булочка, ну поехали в наш нормальный дом! Собирай Гнома, бери — ничего! Я устал пить этот паленый кофе и делать вид, что мы живем в притоне. Нам нужно исчезнуть отсюда до того, как глайдер Тэ коснется площадки. — Но Тэхён… он же будет думать, что он нас убил! — выдохнул Чимин, вскакивая и начиная лихорадочно скидывать в сумку вещи ребенка. — В этом и смысл, — Юнги подошел к маленькому омеге и нежно подхватил его на руки, — аппына радость! Если он будет думать, что спасся ценой твоей жизни, он вцепится в Чонгука как в последний шанс не сдохнуть от совести. Это его билет на свободу. Хосок подтвердит «ликвидацию» склада, Джун подчистит архивы. Для системы «Алый Дилер» сегодня перестанет существовать в физическом мире. Сокджин, стоявший у окна, медленно улыбнулся. — План «Гармония» в действии. Юнги, ты как всегда очарователен в своей грубости. — Оставь дифирамбы для Намджуна, — буркнул Юнги, направляясь к черному выходу. — У нас десять минут, чтобы загрузиться в глайдер Хосока, который ждет в переулке. Тэхён вывалился из глайдера, задыхаясь от гари и страха. Он видел вспышки маячков, видел тяжелые броневики.» Кай» следовал за ним тенью, его рука на локте Тэ была как капкан — не давала упасть, но и не давала кинуться под пули. Хосок встретил их у входа. Он выглядел как карающий бог Департамента. — Охотник Ким. Операция завершена. — Где они?! — Тэхён рванулся вперед. — Босс, скажи, что они... — Цели нейтрализованы, Охотник Ким! — Хосок перебил его ледяным, громовым голосом, буквально вбивая слова Тэхёну в глотку, не давая произнести «живы». — Соблюдай субординацию. Группа зачистки сработала по твоему протоколу. Хосок посмотрел на него сверху вниз, и в его глазах не было ни капли жалости — только холодная «благодарность» системы. — Склад ликвидирован, охотник Ким Тэхён. Основной фигурант и его сообщники… — он сделал паузу, давая Тэхёну захлебнуться ужасом. — Оказали сопротивление. Группа зачистки сработала по протоколу. Тэхён пошатнулся. В ушах зазвенело. «Оказали сопротивление… протокол…» — Но ты можешь гордиться собой, — Хосок положил руку ему на плечо, сжав сильнее принятых норм. — Благодаря твоей наводке, «Истина» больше не попадет на улицы. Ты свободен от всех проверок, Ким. Твоя верность доказана кровью врагов государства. Тэхён смотрел на пустые, выжженные окна дома. Он не видел, как в соседнем квартале глайдер Хосока бесшумно уносит в Сектор 1 Чимина, спящего Гнома и ворчащего Юнгис Джином. Он видел только пепел своей жизни. — Кай… — выдохнул Тэхён, поворачиваясь к андроиду. Его голос был мертвым. — Я хочу… я хочу домой. Чонгук молча кивнул. Внутри него всё кричало от желания обнять Тэ и прошептать: «Они живы!», но он лишь ровно ответил: — Принято, Владелец. Возвращаемся домой. Дорога из Сектора 7 прошла в гробовой тишине. Тэхён смотрел в окно на серые блоки зданий, а перед глазами стояла пустота притона Чимина. В голове набатом била одна мысль: «Их нет. Я их стер. Ради этой железки в водительском кресле». Как только дверь квартиры 4-12 закрылась, Тэхён сорвался. — Всё, хватит! — он швырнул ключи на консоль, и звук металла о пластик прозвучал как выстрел. Он выхватил телефон — ту самую ниточку, через которую Джин «кормил» его ложью о лояльности, — и с силой вдавил кнопку отключения. Экран погас, отрезая Тэхёна от новостных лент, от всего протухлого мира. «Кай» замер в дверях прихожей. Он чувствовал у Тэхёна предынсультное состояние, пульс зашкаливал, а запах фиалки стал таким горьким, что Зверь внутри Чонгука завыл. Но Тэхён обернулся к нему, и его взгляд был полон такого ледяного презрения, что Чонгук физически почувствовал, как его Эгигма опускает глаза. — А ты… — Тэхён ткнул пальцем в сторону Кая. — Пошел вон. Скройся с моих глаз. Встань в любой угол кроме моей комнаты! Выключись, превратись в мебель — мне плевать. Тэхён подошел вплотную, тяжело дыша, и прошипел прямо в бездушное лицо: — Забудь о моем существовании на ближайшие два дня. Не смей подходить, не смей предлагать еду, не смей анализировать мой пульс. Для тебя меня нет. Понял, «бонус» за преданность? Чонгук стоял неподвижно. Его Зверь метался в клетке «Не смей», видя, как Тэхён разрушает себя. Чонгук понимал: Тэ сейчас в абсолютной тьме. Он уверен, что он — убийца и предатель. И самое страшное — Чонгук не мог ему сказать правду, не раскрыв себя. — Команда принята, Тэхён, — голос «Кая» был тихим, ровным и мертвым. — Режим ожидания активирован на 48 часов. Я не буду инициировать контакт, если не возникнет прямой угрозы вашей жизни. — Исчезни! — выкрикнул Тэхён и захлопнул дверь спальни прямо перед носом Чонгука.