Анатомия греха | Anatomy of sin

Прошло три дня. Три дня, которые показались Гермионе бесконечной, серой полосой из дежурств, мерзкого кофе и вечного холода. Она вернулась в свое привычное отделение неотложной помощи в одной из муниципальных больниц Лондона. Здесь пахло хлоркой, дешевым растворимым кофе и человеческим отчаянием. Вместо шелка и бархата — застиранная голубая униформа. Вместо опасных, молчаливых мужчин в смокингах — пьяные дебоширы, бомжи, ищущие ночлега, и перегруженные медсестры. — Грейнджер, ты опять витаешь в облаках! — рявкнул заведующий отделением, мистер Сметвик, проходя мимо. — У нас в третьем боксе передоз, а ты смотришь в стену. Шевелись! Гермиона молча кивнула и поправила стетоскоп. Раньше этот окрик заставил бы её сжаться, почувствовать вину. Сегодня она лишь отметила, что у Сметвика плохой цвет лица и, вероятно, проблемы с печенью. Его гнев больше не трогал её. В кармане её шкафчика, запертого на ключ, лежал черный телефон. И знание о том, что за один вечер она заработала больше, чем Сметвик за полгода, придавало ей странное, холодное спокойствие. Смена тянулась мучительно долго. Когда часы показали восемь вечера, Гермиона буквально вползла в раздевалку. Она открыла шкафчик. Черный телефон мигал индикатором. Одно сообщение. Гермиона почувствовала, как усталость мгновенно испаряется, сменяясь тем самым электрическим разрядом, которого она ждала все эти дни. «Адрес: Кенсингтон, 14. Черный ход. Код 9340. Пациент нестабилен. Нужен осмотр. B.Black.» Никаких «пожалуйста». Никаких «можешь ли ты». Приказ. Гермиона быстро переоделась. Джинсы, темная водолазка, удобные ботинки. Волосы в хвост. Она взяла свою медицинскую сумку, которую за последние дни доукомплектовала лучшими инструментами, купленными в специализированном магазине за наличные. *** Кенсингтон, 14 оказался частной клиникой пластической хирургии. Вывеска гласила «Эстетика и Гармония», но Гермиона понимала, что ринопластика здесь — лишь прикрытие. Она набрала код на панели неприметной двери с заднего двора. Замок щелкнул, открывая проход в стерильный, пустой коридор. Ее встретил не администратор, а тот самый водитель-громила. Он молча кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Лифт поехал не вверх, а вниз. Минус второй этаж. Двери открылись в палату, больше похожую на номер пятизвездочного отеля, если бы не мониторы жизнеобеспечения и капельницы. На широкой кровати лежал Рабастан Лестрейндж. Он был бледен, но в сознании. Его шея была аккуратно забинтована, нога, судя по очертаниям под одеялом, зафиксирована. В кресле у окна, листая журнал, сидела Беллатрикс. — Ты быстрая, — заметила она, не поднимая глаз от страницы. — Это хорошо. Местные врачи — идиоты. Они умеют делать сиськи, но боятся лишний раз тронуть огнестрел. Гермиона подошла к кровати, натягивая перчатки. Рабастан следил за ней тяжелым, мутным от обезболивающих взглядом. — Это она? — хрипло спросил он. Голос был похож на скрежет камней — видимо, отек давил на связки. — Девочка в красном? — Она самая, — усмехнулась Беллатрикс, отбрасывая журнал. — Твой ангел-хранитель, Баст. Будь вежлив. Гермиона проигнорировала их обмен репликами. Она включила режим врача. — Как самочувствие? Головокружение? Тошнота? Онемение в конечностях? Она проверила реакцию зрачков фонариком. Затем аккуратно отогнула край повязки на шее. Шов был наложен профессионально, но вокруг начала формироваться гематома. — Кто делал перевязку? — резко спросила она. — Какой-то хмырь в очках, — пробурчал Рабастан. — Он перетянул. Нарушен отток. Ещё пара часов, и у вас начались бы проблемы с дыханием. Гермиона достала ножницы. Её движения были точными, уверенными. Она срезала тугую повязку, обработала края раны, проверила дренаж. Рабастан заметно расслабился, его дыхание стало ровнее. — Нога? — спросила она. — Ноет. Как будто её грызут собаки. Гермиона откинула одеяло. Бедро было в гипсе. Она проверила пальцы стопы — теплые, чувствительность сохранена. — С ногой всё в порядке. Боль — это нормально, кость задета. Я скорректирую дозу обезболивающего, — она повернулась к Беллатрикс. — Мне нужно посмотреть карту назначений. И увольте того, кто делал перевязку шеи. Он некомпетентен. Беллатрикс смотрела на неё с нескрываемым интересом. Она медленно поднялась с кресла и подошла вплотную. — Ты здесь командуешь, Грейнджер? — Пока я лечу пациента — да, — твердо ответила Гермиона, глядя ей прямо в глаза. — Вы платите мне не за то, чтобы я кланялась, а за то, чтобы он выжил и не остался калекой. В комнате повисла тишина. Рабастан издал звук, похожий на сдавленный смешок. Губы Беллатрикс дрогнули в улыбке. Не безумной, не хищной, а почти довольной. — Дерзкая, — протянула она. — Мне нравится. Она достала из кармана ключ-карту и протянула Гермионе. — Это доступ ко всем медицинским запасам клиники. Бери всё, что нужно. И… Грейнджер? — Да? — Сними эту ужасную водолазку, когда придешь в следующий раз. Ты выглядишь как студентка-библиотекарь. У тебя теперь есть деньги. Соответствуй уровню своих пациентов. Гермиона взяла карту. — Я здесь врач, а не модель, мисс Блэк. — Одно другому не мешает. Закончишь с ним — зайди ко мне в кабинет наверху. Есть разговор. Не о медицине. Беллатрикс развернулась на каблуках и вышла, оставив за собой шлейф сандала и власти. Рабастан, наблюдавший за сценой, прикрыл глаза. — Ты сумасшедшая, док, — прохрипел он. — Никто так не говорит с Беллой. — Возможно, — Гермиона ввела препарат в катетер. — Но пока игла у меня в руках, правила устанавливаю я. Спите, мистер Лестрейндж. Она смотрела, как препарат начинает действовать, и чувствовала, как внутри неё растет новая, пугающая уверенность. Ей нравилась эта власть. Власть над жизнью и смертью, которая здесь, в подземелье мафии, ценилась куда выше, чем в стерильных кабинетах её официальной работы. Она закончила процедуры, сняла перчатки и направилась к лифту. Беллатрикс ждала. И Гермиона знала, что этот разговор окончательно закроет для неё дверь в нормальную жизнь. Лифт плавно поднял её на верхний этаж. Двери бесшумно разъехались, и Гермиона шагнула из стерильного медицинского мира в царство роскоши и сумрака. Кабинет Беллатрикс занимал весь этаж. Одна стена была полностью стеклянной, открывая панорамный вид на ночной Лондон, расчерченный венами автострад. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь светом города и настольной лампой на массивном столе из черного дерева. Беллатрикс стояла у окна спиной к ней. В руке у неё был бокал с янтарной жидкостью. — Виски? — спросила она, не оборачиваясь, словно видела отражение Гермионы в стекле. — Двадцатилетний односолодовый. Стоит как почка твоего начальника Сметвика. — Я не пью на дежурстве, — автоматически ответила Гермиона, проходя вглубь комнаты. Ноги утопали в ворсе ковра. — Твое дежурство закончилось, когда ты сняла перчатки в подвале, — Беллатрикс повернулась. — Теперь мы говорим о бизнесе. Она подошла к низкому столику, налила вторую порцию в тяжелый хрустальный стакан и протянула его Гермионе. Это был не вопрос. Это было требование. Гермиона взяла бокал. Лед тихо звякнул о стенки. — Садись, — Беллатрикс кивнула на глубокое кожаное кресло напротив своего стола, а сама присела на его край, возвышаясь над гостьей. — Давай начистоту, Грейнджер. Ты могла бы сбежать. Могла бы пойти в полицию с тем телефоном. Могла бы просто исчезнуть. Но ты приехала по первому зову. Почему? Гермиона сделала маленький глоток. Виски обожгло горло, но тепло приятно растеклось по телу, снимая напряжение последних часов. — Мне нужны деньги, — сказала она. Это была правда, но не вся. — Чушь, — фыркнула Беллатрикс. — Если бы тебе нужны были только деньги, ты бы взяла ту пачку, что я дала, и свалила бы в закат. Хватило бы на пару лет безбедной жизни. Дело не в деньгах. Она наклонилась вперед, её темные глаза буравили Гермиону, разбирая её на части. — Тебе скучно, доктор. Тебе до смерти скучно лечить насморк у алкоголиков и клеить пластыри на разбитые коленки. Ты видела смерть в лицо на том приеме, ты держала чужую жизнь в своих руках, когда вокруг царил хаос. И тебе это понравилось. Гермиона сжала стакан. Беллатрикс била точно в цель, вскрывая то, в чем Гермиона боялась признаться даже себе. — Адреналин вызывает привыкание, — тихо сказала Гермиона. — Именно. И я предлагаю тебе не просто дозу. Я предлагаю тебе неиссякаемый источник. Беллатрикс поставила свой бокал на стол и взяла папку. — Я навела справки. Ты — лучшая на курсе. Блестящий диагност. Железные нервы. Но система тебя пережевала. Ты гниешь в муниципальной больнице, где твой талант никому не нужен. Я предлагаю тебе должность личного врача. Она открыла папку. Там лежал один лист бумаги. Контракт. Сумма, прописанная в графе «ежемесячный оклад», заставила глаза Гермионы расшириться. — Это… это шутка? — Это цена твоей доступности, — жестко сказала Беллатрикс. — Ты продолжаешь работать в своей богадельне для прикрытия. Это идеальное алиби. Но когда звонит черный телефон — ты бросаешь всё. День рождения мамы, свидание, сон, смену — плевать. Ты едешь к нам. Ты не задаешь вопросов «откуда эта пуля» или «почему у этого парня сломаны все пальцы». Ты просто чинишь их. Молча. Качественно. — А если я откажусь? — спросила Гермиона, хотя уже знала ответ. Беллатрикс улыбнулась. Улыбка была холодной, как скальпель. — Ты уже вошла в эту дверь, Грейнджер. Ты спасла Лестрейнджа. Ты видела мое лицо, когда я стреляла. Выхода нет. Есть только два пути: либо ты с нами и богата, уважаема и под защитой… либо ты становишься проблемой. А проблемы я решаю быстро. Она снова взяла свой бокал и подняла его в салюте. — Но я не хочу тебя пугать. Я хочу, чтобы ты была частью команды. Мне не нужен раб, мне нужен профессионал. Партнер. Гермиона посмотрела на ночной город за окном. Там, внизу, была её старая жизнь — безопасная, правильная и невыносимо серая. Здесь, наверху, пахло опасностью, виски и большими деньгами. Она вспомнила, как уверенно чувствовала себя внизу, срезая повязку с шеи Рабастана. Как дрожали, но слушались руки. Как смотрела на неё Беллатрикс — как на равную. Гермиона поставила бокал на стол и взяла ручку. — Мне нужны гарантии, — сказала она твердо. — Мои родители. Они не должны пострадать. Ни при каких обстоятельствах. — Волос с них не упадет, — кивнула Беллатрикс. — Пока ты верна, мы храним твоих близких. Это закон. Гермиона подписала контракт. Размашисто, не дрогнув рукой. — Добро пожаловать в ад, доктор Грейнджер, — усмехнулась Беллатрикс, забирая лист. — Тебе здесь понравится. — Что теперь? — спросила Гермиона. — Теперь иди домой. Выспись. И купи себе нормальную одежду, ради бога. В следующий четверг у нас ужин у Малфоев. Ты приглашена. — Я? На ужин? В качестве кого? — В качестве моего личного врача и… скажем так, консультанта по безопасности здоровья. Нарцисса хочет с тобой познакомиться. Она слышала о «Кровавой Леди» и заинтригована. А если ты понравишься Цисси — считай, ты схватила бога за бороду. Беллатрикс подошла к ней и, неожиданно интимным жестом, поправила выбившуюся прядь волос у виска Гермионы. Её пальцы были холодными, но прикосновение — электрическим. — Иди. Водитель ждет. Гермиона вышла из кабинета, чувствуя спиной взгляд черных глаз. В лифте она прислонилась к зеркальной стене и посмотрела на свое отражение. Водолазка и джинсы всё те же. Но взгляд изменился. Из зеркала на неё смотрела не уставшая девочка-парамедик. На неё смотрела женщина, которая только что продала душу дьяволу и, кажется, заключила чертовски выгодную сделку. *** Ее старенький «Форд Фиеста» умирал долго и мучительно. Глушитель дребезжал, кондиционер работал по настроению, а чтобы включить вторую передачу, требовалось особое заклинание и грубая физическая сила. Раньше Гермиона терпела — денег хватало только на бензин и ремонт. Но теперь, сидя в этой консервной банке после визита в офис из стекла и стали, она чувствовала себя нелепо. Врач не может приезжать на вызов на машине, которая вот-вот развалится. Это вопрос не только статуса, но и скорости. Если Беллатрикс позвонит и скажет, что счет идет на минуты, «Фиеста» станет причиной чьей-то смерти. В среду утром, воспользовавшись выходным после ночной смены, Гермиона поехала в автосалон. Она выбрала не пижонский спорткар и не огромный внедорожник, привлекающий внимание. Ей нужно было что-то надежное, быстрое и респектабельное. Идеальный камуфляж успешного доктора. — Audi A5 Sportback, — она провела рукой по капоту цвета мокрого асфальта. — Двухлитровый турбодизель, полный привод Quattro. Менеджер, молодой парень в узком костюме, смерил её оценивающим взглядом. Джинсы, кеды, рюкзак. — Отличный выбор, мисс, — сказал он с профессиональной, но слегка снисходительной улыбкой. — Но, может быть, посмотрим что-то попроще? У нас есть отличные варианты с пробегом на заднем дворе. Эта модель… довольно дорогая в обслуживании и цена кусается. Гермиона посмотрела на него тем тяжелым, немигающим взглядом, который переняла у Блэк за одну встречу. Улыбка менеджера померкла. — Я беру эту. В полной комплектации. Прямо сейчас. Она не стала доставать пачки наличных — это вызвало бы подозрения и проверки по 115-му федеральному закону. Вместо этого она использовала карту, привязанную к счету, на который накануне упал «аванс». Через два часа она выехала из салона. В салоне пахло дорогой кожей и новизной. Шумоизоляция отрезала её от хаоса лондонских улиц. Машина слушалась малейшего движения руля, словно читала мысли. Гермиона вдавила педаль газа на светофоре, и её вжало в кресло. Мощь. Контроль. Первым делом она поехала к родителям. Ей нужно было отработать легенду. Отец поливал газон перед домом, когда к бордюру бесшумно подкатила хищная темно-серая тень. Он даже не сразу понял, кто это, пока стекло не опустилось. — Гермиона? — он выронил шланг. — Боже мой! Это что… твоя? Гермиона вышла из машины, на ходу надевая свою самую беззаботную улыбку. — Привет, пап! Нравится? Отец обошел машину, присвистнув. Он боялся даже коснуться полированного бока. — Нравится — не то слово, милая. Но… откуда? Это же стоит целое состояние! Ты же говорила, что в больнице урезали бюджеты? Гермиона оперлась бедром о дверцу, скрестив руки на груди. Ложь сорвалась с языка легко, как будто она репетировала её всю жизнь. — В больнице — да. Но есть государственная программа поддержки молодых специалистов. «Вклад в медицину будущего», или что-то вроде того. Сметвик выбил для меня грант за те сложные случаи в прошлом месяце. Помнишь, я рассказывала? Отец кивнул, хотя явно помнил смутно. — Так вот, — продолжила она уверенно. — Они покрыли шестьдесят процентов стоимости как субсидию. А на остальное банк дал льготный кредит под мизерный процент. Фактически рассрочка на пять лет. Я посчитала — платежи будут меньше, чем я тратила на ремонт своего старого корыта. Грех было не воспользоваться. Отец расплылся в улыбке. Гордость в его глазах была такой искренней, что Гермиону кольнуло чувство вины, но она быстро задавила его. — Я всегда знал, что тебя оценят! — он обнял её. — Мать будет в восторге. Грант за вклад в медицину! Наконец-то государство взялось за ум и начало платить врачам. Ты заслужила это, милая. Каждую пенни. — Спасибо, пап, — она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах скошенной травы и старого лосьона после бритья. «Если бы ты знал, какой именно «вклад» я внесла и чью шею зашивала, ты бы поседел на месте», — подумала она. — Ну, давай прокатишь старика! — отец с энтузиазмом дернул ручку пассажирской двери. Они сделали круг по району. Отец восхищался плавностью хода, климат-контролем и тем, как звучит аудиосистема. Гермиона улыбалась и кивала, но её мысли были далеко. Телефон в кармане коротко вибрировал. Она бросила быстрый взгляд на экран, пока отец разбирался с настройками навигатора. «Хороший выбор, Грейнджер. Ауди — это стильно. Надеюсь, багажник достаточно вместительный? Никогда не знаешь, что придется перевозить. B.Black.» Гермиона почувствовала холодок по спине. Беллатрикс знала. Она, вероятно, знала о покупке еще до того, как Гермиона подписала документы в салоне. За ней следили? Или просто контролировали расходы? — Ты что-то сказала? — спросил отец. — Нет, пап. Просто вспомнила, что нужно заехать в химчистку перед ужином в четверг. — Свидание? — подмигнул он. — Вроде того, — усмехнулась Гермиона, поворачивая руль. — Важная встреча с… потенциальными инвесторами. Машина мягко шуршала шинами по асфальту.