Анатомия греха | Anatomy of sin

Утро в пентхаусе Беллатрикс началось не с кофе, а с тихой, партизанской войны. 6:45 утра. Гермиона, стиснув зубы, стояла в прихожей. Она была полностью одета: строгая белая блузка, юбка-карандаш (брюки слишком давили на отекшее колено) и… один кроссовок на здоровой ноге. Больная нога была босой, потому что даже мысль о том, чтобы натянуть на неё обувь, вызывала искры из глаз. Но Гермиона была настроена решительно. Она опиралась на трость, которую вчера клялась выбросить, и лихорадочно шарила в сумочке. Ключей от машины не было. Ключей от входной двери — тоже. Более того, приложение Uber на телефоне выдавало ошибку: *"Ваш аккаунт временно заблокирован по просьбе владельца карты»*. — Ты ищешь это? Гермиона резко обернулась, едва не потеряв равновесие. Беллатрикс стояла в проеме гостиной, прислонившись плечом к косяку. Она была в пижамных штанах и майке, волосы спутаны после сна, но взгляд был абсолютно ясным и насмешливым. На пальце она крутила связку ключей. — Отдай, — потребовала Гермиона, выпрямляясь и стараясь не морщиться от боли. — У меня обход в восемь утра. У меня тяжелый пациент в третьей палате. — У тебя колено размером с грейпфрут, Грейнджер, — Беллатрикс перестала крутить ключи и сжала их в кулаке. — И ты никуда не пойдешь. — Это моя клиника! — вспыхнула Гермиона. — Я не могу просто не прийти! Это непрофессионально! Люди зависят от меня. — О, не волнуйся о профессионализме, — Беллатрикс лениво оттолкнулась от косяка и медленно пошла к ней. Хищник, загоняющий хромую лань. — Я решила этот вопрос. В 6:00 утра я позвонила твоему заместителю. Гермиона похолодела. — Ты звонила Драко? В шесть утра? Белла, он же ненавидит, когда его будят… — Он был счастлив, — усмехнулась Беллатрикс, останавливаясь в шаге от неё. — Особенно когда я сказала, что если он не возьмет твои смены на ближайшие два дня, я расскажу его отцу о том, *куда* именно он дел бюджет на «новое оборудование». Так что доктор Малфой сейчас уже пьет третий эспрессо и ждет твоих пациентов. — Ты шантажировала моего зама?! — Я мотивировала персонал. Это эффективный менеджмент. Гермиона попыталась обойти её. — Я все равно поеду. Я вызову такси с другого номера. Я поеду на автобусе! Беллатрикс вздохнула. Это был тот самый тяжелый вздох, с которым взрослые реагируют на капризного ребенка, требующего конфету перед обедом. — Гермиона. Она сделала шаг и оказалась вплотную. Гермиона инстинктивно уперлась ладонями ей в грудь, пытаясь оттолкнуть, но сил в этом жесте не было. Беллатрикс перехватила её запястья, но не грубо, а скорее фиксируя. — Посмотри на себя, — голос Беллы стал тише, без иронии. — Ты стоишь на одной ноге. У тебя испарина на лбу от боли, хотя ты просто прошла десять метров от спальни до двери. Ты думаешь, ты сможешь провести пять часов на ногах в операционной? Или бегать по этажам? — Я буду сидеть в кабинете, — упрямо прошептала Гермиона, хотя понимала, что проигрывает. Нога пульсировала так сильно, что в глазах темнело. — Ты не умеешь сидеть, — отрезала Беллатрикс. — Ты увидишь, что медсестра неправильно ставит катетер, и подорвешься. Ты услышишь, как кто-то спорит в коридоре, и побежишь разбираться. Ты — маньяк контроля, Гермиона. Как и я. Беллатрикс наклонилась ниже, их лица были почти на одном уровне. — Но сегодня мой контроль сильнее. Не давая Гермионе ответить, Беллатрикс одним плавным движением подхватила её на руки. Трость с грохотом упала на паркет. — Белла! Поставь меня! Я в юбке! — возмутилась Гермиона, хватаясь за шею женщины, чтобы не упасть. — Плевать я хотела на юбку, — Беллатрикс развернулась и понесла её обратно вглубь квартиры. — Мы возвращаемся в постель. Удивительно, но Беллатрикс удалось заставить упрямую женщину переодеться обратно в домашний костюм и улечься в постель. Впереди были еще несколько часов сна, которые оказались необходимыми им двоим. Проснувшись, Гермиона обнаружила, что постель рядом пуста и холодна. На тумбочке стоял свежий стакан воды, новая порция обезболивающего и записка, написанная размашистым, острым почерком Беллатрикс: «Уехала решать вопросы. Вернусь к ужину. Еда в холодильнике, лед в морозилке. Даже не думай вставать. P.S. Я вижу тебя через камеры. Б.» Она фыркнула, скомкала записку и швырнула её в мусорную корзину. Колено немного успокоилось, но всё еще было тугоподвижным и отечным. Игнорируя приказ «не вставать», она, опираясь на трость, доковыляла до ванной, привела себя в порядок и направилась к входной двери, чтобы забрать утреннюю почту. Она нажала на ручку. Дверь не поддалась. Она нажала кнопку разблокировки электронного замка. Панель мигнула красным и выдала холодное: «Доступ запрещен. Блокировка администратора». — Ты шутишь, — прошептала Гермиона. Она дернула ручку сильнее. Заперто. Намертво. Стальные ригели, которыми был оснащен их пентхаус «в целях безопасности», теперь работали против неё. Гермиона метнулась к панели лифта, который выходил прямо в квартиру. Табло было темным. Лифт был отключен с мастер-ключа. — БЕЛЛАТРИКС! — заорала Гермиона в пустоту прихожей, от бешенства ударив тростью по двери. *** В это же время на другом конце Лондона, в сыром и продуваемом ветрами ангаре в районе доков, Беллатрикс Блэк была занята совсем другими дверями. Теми, которые она собиралась захлопнуть перед носом своих конкурентов. Воздух здесь пах мазутом, гнилой рыбой и страхом. Беллатрикс стояла посреди огромного пустого пространства, одетая в длинное черное кашемировое пальто с поднятым воротником и кожаные перчатки. Её безупречные сапоги ступали по грязному бетону, обходя лужи масла. Перед ней, привязанный к ржавому стулу, сидел коренастый мужчина с разбитой губой. Рядом с ним стояли двое громил — «сотрудники службы безопасности» фирмы Блэк. — Мистер Роули, — голос Беллатрикс был тихим, но эхо разнесло его по всему ангару, заставляя мужчину вздрогнуть. — Вы начинаете меня утомлять. А я очень не люблю утомляться, когда у меня дома болеет… близкий человек. Я спешу. — Мисс Блэк, это недоразумение! Груз задержали на таможне! — заскулил мужчина, косясь на монтировку в руках одного из охранников. — Ложь, — скучающим тоном произнесла Беллатрикс. Она подошла ближе, и стук её каблуков прозвучал как обратный отсчет. — Мои люди в порту сказали, что вы продали контейнер с электроникой русским. Мой контейнер. Она достала из кармана телефон, который начал настойчиво вибрировать. На экране высветилось: «Грейнджер». Беллатрикс закатила глаза, но на губах промелькнула тень улыбки. Она подняла палец, приказывая громилам замереть, и приняла вызов. — Да, дорогая? — её голос мгновенно изменился, став мягче, хотя глаза продолжали сверлить привязанного Роули ледяным взглядом. — Ты заперла меня! Ты буквально замуровала меня в квартире! — вопль Гермионы заставил Беллатрикс слегка отвести трубку от уха. — Я же оставила записку, — спокойно ответила Беллатрикс, делая знак охраннику. Тот подошел к Роули и с размаху ударил его кулаком в живот. Мужчина согнулся, хватая ртом воздух, но издать звук не смог — кляп был возвращен на место молниеносно. — Это нарушение прав человека! Это незаконное лишение свободы! Я вызову полицию! — бушевала Гермиона. — Не вызовешь. Ты слишком любишь свою репутацию, чтобы объяснять инспекторам, почему твоя женщина заперла тебя. Они решат, что это ролевые игры, — усмехнулась Беллатрикс. Она подошла к задыхающемуся должнику и, не прерывая разговора, наступила каблуком ему на пальцы руки, лежащей на подлокотнике. Мужчина замычал, дергаясь всем телом. — Белла, разблокируй дверь немедленно! У меня встреча в зуме через час, мне нужно в кабинет, а там вай-фай лучше! — Вай-фай отлично ловит в гостиной, я проверяла. Лежи на диване, Грейнджер. — Что это за звуки? — подозрительно спросила Гермиона, услышав сдавленный стон Роули. — Чайки, милая. Я у реки, тут ужасно крикливые чайки, — не моргнув глазом соврала Беллатрикс, сильнее давя каблуком. Раздался отчетливый хруст. — Слушай, я сейчас немного занята переговорами с… поставщиками медицинского оборудования. Для твоей клиники, кстати. Стараюсь выбить скидку. — Не смей заговаривать мне зубы! Если ты не вернешься через полчаса и не откроешь эту чертову дверь, я… я разобью твоим коллекционным виски окно в гостиной! Беллатрикс нахмурилась. — Только попробуй тронуть «Макаллан» 46-го года, и я привяжу твою здоровую ногу к больной. — Я не шучу, Блэк! — Я тоже. Всё, мне пора. Целую. Лед на колено! Она сбросила вызов и спрятала телефон в карман. Лицо её мгновенно окаменело. Она посмотрела на скорчившегося мужчину. Вся «мягкость», предназначенная для Гермионы, исчезла без следа. — На чем мы остановились? — спросила она холодно. — Ах да. Вы украли мои деньги. А моя женщина дома расстроена и угрожает моему виски. Из-за вас, Роули, у меня очень плохое настроение. Она кивнула громилам. — Ломайте ему вторую руку. И узнайте, где деньги. У меня есть двадцать минут, прежде чем она действительно начнет крушить мебель. *** В пентхаусе Гермиона в бессильной ярости швырнула телефон на диван. Она чувствовала себя зверем в клетке. Золотой, роскошной, с видом на Темзу, но клетке. — «Чайки», — передразнила она, нервно расхаживая от окна к стене, прихрамывая и стуча тростью. — Я знаю этот тон. Она кого-то запугивает. Гермиона подошла к панорамному окну. Лондон расстилался внизу серым полотном. Она была заперта на высоте птичьего полета. Взгляд упал на барную стойку, где в лучах пасмурного света сияла бутылка того самого виски. — Ну держись, Блэк, — прошипела Гермиона. Конечно, разбивать окно она не собиралась — это было бы глупо и холодно. Но вот перенастроить систему «умного дома», чтобы, когда Беллатрикс вернется, её встретила музыка из «Улицы Сезам» на полной громкости, а температура в душе была заблокирована на режиме «ледяной водопад» — это Гермиона могла. Она хромая направилась к ноутбуку. Если её заперли как хакера-подростка, она будет вести себя соответственно. — Посмотрим, кто кого, — пробормотала она, взламывая пароль администратора домашней сети, который, как она знала, Беллатрикс не меняла с прошлого месяца. — «Покой и сон», говоришь? Будет тебе и то и другое. *** Беллатрикс вошла в личный лифт на первом этаже, стягивая тонкие кожаные перчатки. На костяшках правой руки алело крошечное пятнышко — единственное напоминание о том, что мистер Роули ближайшие пару месяцев будет есть через трубочку, а писать мемуары ему придется носом. Она чувствовала приятную усталость и предвкушение. Сейчас она поднимется, снимет пальто, нальет себе бокал того самого шестидесятилетнего «Макаллана» и великодушно простит Грейнджер её истерику. Может быть, даже позволит ей выбрать фильм. Лифт мягко звякнул, сообщая о прибытии на двадцатый этаж. Двери разъехались. И в этот момент Беллатрикс оглушило. Из скрытых динамиков в прихожей на максимальной громкости грянула веселая, издевательски жизнерадостная мелодия из «Улицы Сезам». «Sunny day, sweeping the clouds away…» Свет в коридоре не горел ровно — он пульсировал в ритме диско, меняя цвета с кислотно-зеленого на вырвиглазно-розовый. — Какого дьявола… — пробормотала Беллатрикс, зажмурившись от световой атаки. — Грейнджер! Она шагнула в квартиру, перекрикивая жизнерадостный хор кукол. — Грейнджер, выключи это немедленно, или я вырву провода вместе со стеной! Ответа не последовало. Беллатрикс, морщась от шума, прошла через гостиную. Система «умный дом» явно сошла с ума — шторы хаотично открывались и закрывались, а кондиционер работал на полную мощь, превращая пентхаус в морозильную камеру. Беллатрикс ворвалась на кухню. И застыла. Музыка здесь звучала тише, заглушаемая лишь гулом вытяжки. Гермиона стояла у кухонного острова, опираясь бедром о столешницу, чтобы разгрузить больную ногу. Трость лежала рядом. В руках она держала бутылку. Ту самую бутылку. Он сиял в холодном свете кухонных ламп, а внутри плескалась янтарная жидкость стоимостью в небольшой особняк в графстве Суррей. Гермиона уже откупорила пробку. Она держала бутылку над кухонной раковиной, наклонив её под опасным углом. — Не смей, — голос Беллатрикс упал на октаву, став страшнее любого крика. Она замерла в дверях, боясь сделать резкое движение. — Гермиона. Это коллекционное издание. В мире осталось всего три таких бутылки. Гермиона медленно повернула голову. Её глаза были холодными и ясными, в них не было истерики — только стальной расчет. — А у меня всего одна нервная система, Беллатрикс. И одно чувство собственного достоинства. И ты сегодня решила запереть и то, и другое. — Я заперла тебя ради твоей же безопасности! — рявкнула Беллатрикс, делая шаг вперед. Гермиона тут же наклонила бутылку сильнее. Первая струйка драгоценного алкоголя полилась в металлическую чашу раковины. — Стой! — Беллатрикс замерла, подняв руки. — Хорошо. Я тебя услышала. Поставь бутылку. — Ты думаешь, это шутка? — спокойно спросила Гермиона. — Ты думаешь, ты можешь контролировать всё? Мою работу, мое лечение, мои выходы из дома? — Я забочусь о тебе! — Ты сажаешь меня в клетку! — голос Гермионы дрогнул от ярости. — Я не твоя собственность, Блэк. И не твоя подчиненная. Я твоя женщина. Партнер. А партнеров не запирают на ключ, отключая лифты! — Гермиона, это виски стоит дохера тысяч фунтов, — процедила Беллатрикс, с ужасом глядя, как горлышко бутылки снова наклоняется. — Правда? — Гермиона вскинула брови с деланным удивлением. — Какая жалость. Значит, это будет очень дорогой урок. Она перевернула бутылку. Беллатрикс дернулась вперед, но было поздно. Густая, маслянистая жидкость цвета темного золота, выдержанная в дубовых бочках с 1946 года, полилась в канализацию. Звук льющегося виски казался оглушительным в наступившей тишине (даже музыка в гостиной, казалось, заткнулась от шока). Беллатрикс смотрела на это, не моргая. Она видела, как деньги, история и вкус утекают в водосток, смешиваясь с водой. Гермиона не отводила взгляда от глаз Беллы. Она выливала всё, до последней капли, демонстративно медленно, пока бутылка не опустела. — Упс, — сказала она ледяным тоном, ставя пустой графин на столешницу. Стукнуло стекло. — Кажется, я пролила. В кухне повисла звенящая тишина. Беллатрикс медленно опустила руки. Её грудь вздымалась от тяжелого дыхания. На лице сменилась гамма эмоций: от желания убить до неверия. — Ты… — прошептала Беллатрикс, подходя ближе. В её глазах плескалась тьма. — Ты маленькая, мстительная, испорченная дрянь. Она подошла вплотную, вдавливая Гермиону в край столешницы. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — Понимаю, — Гермиона вскинула подбородок, не отступая, хотя сердце колотилось как бешеное. — Я показала тебе, что бывает, когда ты пытаешься лишить меня выбора. В следующий раз это будет твой гардероб. Беллатрикс смотрела на неё сверху вниз. В воздухе висел густой аромат солода и дуба, исходящий из раковины. И вдруг уголок губ Беллатрикс дернулся. Она издала странный звук — что-то среднее между рычанием и смешком. А потом резко схватила Гермиону за затылок и впилась в её губы жадным, кусачим поцелуем, в котором было больше агрессии, чем нежности. — Ненавижу тебя, — выдохнула Беллатрикс, отрываясь от её губ, но не выпуская из объятий. Её глаза горели, но уже не яростью, а темным восхищением. — Какая же ты сука, Грейнджер. Дорогая, невыносимая сука. — Открой дверь, — потребовала Гермиона, тяжело дыша. — Дверь открыта с той секунды, как я вошла, — огрызнулась Беллатрикс. Она скосила глаза на пустую бутылку и мученически застонала. — Сорок тысяч… Грейнджер, ты будешь отрабатывать это вечность. — Начну, как только у меня заживет колено, — парировала Гермиона, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя слабость в ногах. — А теперь выключи эту идиотскую музыку и верни температуру в норму. Я замерзла. Беллатрикс, всё еще глядя на неё с дикой смесью злости и обожания, покачала головой. — Ты чудовище. Я создала монстра. Она подхватила Гермиону на руки, игнорируя её слабый протест. — Куда ты меня тащишь? — В ванную. Греться. И я буду пить дешевое вино из супермаркета, потому что моя дорогая спустила мой запас в трубу. Буквально. Ванная комната постепенно наполнялась густым паром, пахнущим сандалом и бергамотом — Беллатрикс не пожалела пены, вылив в воду, кажется, полфлакона какого-то безумно дорогого средства, лишь бы перебить запах виски, который, как ей казалось, пропитал даже её кожу. Гермиона сидела в огромной мраморной купели, погруженная в горячую воду по самый подбородок. Тепло проникало в кости, растворяя озноб и тупую боль в колене, которое теперь плавало в невесомости. Беллатрикс сидела на бортике ванны, закатав рукава рубашки. В руке она держала бокал с красным вином — на этот раз это было обычное, «человеческое» Бароло, а не жидкое золото из прошлого века. — Сорок тысяч, — мрачно произнесла Беллатрикс, глядя на воду. — Я могла бы купить на эти деньги маленькую островную страну. Или нанять киллера для всех членов совета директоров твоего конкурента. — Перестань, — сонно отозвалась Гермиона, закрыв глаза. — Ты застраховала эту коллекцию. Я видела документы. Беллатрикс фыркнула, делая глоток. — Дело не в деньгах, Грейнджер. Дело в принципе. Это был 46-й год. Это была история! А теперь этой историей пахнут лондонские крысы в канализации. Надеюсь, они закатят вечеринку. Она поставила бокал и взяла мягкую губку. — Повернись. Спину. Гермиона послушно наклонилась вперед. Движения Беллатрикс были жесткими, но эффективными. Она терла спину Гермионы с такой энергией, словно пыталась стереть саму память о сегодняшнем бунте. — Ты должна мне пароль, — сказала Гермиона, глядя на пену перед собой. — Какой еще пароль? — От системы «умный дом». И новый код от входной двери. Я не останусь здесь, если буду знать, что ты можешь запереть меня в любой момент, как провинившегося пуделя. Рука Беллатрикс с губкой замерла между лопаток Гермионы. — Я заперла тебя, потому что ты невменяема, когда дело касается работы, — холодно ответила она. — Ты бы ушла. Я знаю это. Ты бы нашла повод уехать в клинику. — Может быть, — честно признала Гермиона. — Но это мой выбор. Ты не можешь принимать решения за меня, Белла. Даже из лучших побуждений. Это о контроле, Беллатрикс. И для меня это важно. В ванной повисла тишина, нарушаемая лишь плеском воды. Она медленно выдохнула и продолжила мыть спину Гермионы, но теперь её движения стали медленнее, почти ласкающими. — Хорошо, — наконец произнесла она тихо. — Я дам тебе код администратора. И больше не буду блокировать двери. Гермиона облегченно выдохнула, расслабляя плечи. — Спасибо. — НО, — голос Беллатрикс снова налился сталью, она наклонилась к уху Гермионы, обжигая его шепотом. — Мы заключим договор. Ты даешь мне слово Грейнджер, что следующие три дня ты работаешь из дома. Только удаленно. Никаких встреч, никаких поездок. — Два дня, — тут же начала торговаться Гермиона. — Четыре, — парировала Беллатрикс. — Три! Ладно, три! — сдалась Гермиона. — Три дня постельного режима. — И ты позволяешь мне делать массаж колена дважды в день. И не ноешь при этом. — Договорились. Беллатрикс удовлетворенно хмыкнула и поцеловала Гермиону в мокрое плечо. — Вот и славно. А теперь смывай пену. Я заказала пиццу. Гермиона резко обернулась, едва не расплескав воду. — Пиццу? Ты? Беллатрикс Блэк ест пиццу? — У меня стресс! — огрызнулась Беллатрикс, вставая и вытирая руки полотенцем. — Моя женщина — вандал, уничтоживший мой алкогольный запас. Мне нужны углеводы. Много жирных, вредных углеводов. — С ананасами? — невинно поинтересовалась Гермиона, зная, как Беллу передергивает от одного этого факта. Беллатрикс посмотрела на неё с таким выражением лица, будто Гермиона предложила принести в жертву младенца. — Еще одно слово, Грейнджер, и я передумаю насчет кода от двери. Пепперони. Двойная. И если ты не вылезешь из этой ванны через пять минут, я съем всё сама. Она развернулась на каблуках и вышла из ванной, гордо неся свою оскорбленную аристократичность. Гермиона улыбнулась, сползая под воду с головой. Война закончилась. Временно. Колено всё еще ныло, но теперь это была приятная, затихающая боль. — Ведьма. — У меня хороший слух, Грейнджер. Гермиона фыркнула. Конечно, не ведьма. Беллатрикс Блэк была чем-то куда более реальным и оттого более страшным. Она была крестной матерью лондонского теневого мира, женщиной, чье имя открывало любые двери и закрывало любые рты. Без всякой магии. Только деньги, влияние и свинец. Три дня дома с Беллатрикс. Это будет либо лучший отдых в её жизни, либо они сожгут пентхаус дотла. — Грейнджер! — донесся голос из гостиной. — Курьер пришел! Если ты сейчас не выйдешь, я скормлю твою долю ему! Гермиона потянулась за полотенцем. Жизнь, определенно, налаживалась. Когда Гермиона, прихрамывая и кутаясь в махровый халат, вышла в гостиную, сцена у входной двери подтверждала этот статус. Молоденький курьер службы доставки стоял бледный как полотно. Его руки тряслись, когда он протягивал терминал для оплаты. Беллатрикс возвышалась над ним, небрежно прислонившись к косяку. На ней была расстегнутая на пару пуговиц рубашка, закатанные рукава открывали татуировку на предплечье — фамильный герб Блэков, который в полицейских сводках значился как особо опасная группировка. Беллатрикс вздохнула, достала из кармана сложенную купюру в пятьдесят фунтов и сунула её в карман куртки курьера. — За скорость. И за то, что забудешь этот адрес. Если я узнаю, что ты болтал в пабе, где живет Беллатрикс Блэк… — она не договорила, просто улыбнулась. Улыбкой акулы, почуявшей кровь. Парень кивнул так энергично, что едва не свернул шею, и испарился, как только дверь открылась. Беллатрикс заперла замки (теперь уже просто на защелку, без электронной блокировки) и развернулась к Гермионе, держа в руках три коробки с пиццей. — Нервные нынче пошли люди. Раньше курьеры были крепче, — философски заметила она, проходя к дивану. — Может, потому что ты встречаешь их с пушкой за поясом? — Гермиона кивнула на её талию, усаживаясь на диван и вытягивая больную ногу. — Ох, это… — Беллатрикс поставила коробки на столик, прямо поверх папки с документами о незаконном обороте оружия (Гермиона старалась не читать заголовки). Она вытащила пистолет и с грохотом положила его рядом с пультом от телевизора. — Забыла убрать после доков. Роули был… несговорчив. Пришлось аргументировать. Она открыла коробку. Запах пепперони и расплавленного сыра наполнил комнату, смешиваясь с запахом пороха, который, казалось, въелся в кожу Беллатрикс навсегда. — Ты его убила? — буднично спросила Гермиона, беря кусок. Это был их привычный ритуал: Гермиона спасала жизни днем, Беллатрикс калечила их (или отнимала) вечером. Баланс вселенной. — Нет, — Беллатрикс поморщилась, откусывая кусок и стараясь не запачкать рубашку. — Слишком много бумажной волокиты. И потом, кто мне вернет деньги, если он будет мертв? Он просто… прилег отдохнуть в травматологии. В твоей клинике, кстати. Я распорядилась, чтобы ему выделили платную палату. Я же не монстр. Гермиона поперхнулась пиццей. — Ты отправила человека, которого избила, в мою клинику? — Ну а что? У вас лучшие хирурги. Я плачу за его лечение. Это называется круговорот капитала в природе, милая. Деньги ушли от него ко мне, от меня к тебе. Всё в семью. Беллатрикс подмигнула и потянулась к бокалу с дешевым вином, который принесла из кухни. — Кстати, о семье, — её тон стал серьезнее. Она отложила недоеденный кусок. — Насчет Роули. Он болтал, что у него есть покровители на севере. Если в ближайшие дни возле клиники будут тереться незнакомые машины — звонишь мне. Не в полицию. Мне. Поняла? Гермиона посмотрела на женщину, которую любила. В тусклом свете гостиной Беллатрикс выглядела уставшей, но смертельно опасной. Это была не магия. Это была власть, замешанная на крови и страхе. И сейчас эта власть была направлена на то, чтобы создать вокруг Гермионы непробиваемый купол. — Поняла, — тихо ответила Гермиона. — Но три дня дома… это будет сложно. — У нас есть пицца, Нетфликс и, — Беллатрикс красноречиво посмотрела на пистолет, а затем перевела горящий взгляд на Гермиону, — полный бардак в спальне, который нам не обязательно убирать. Она придвинулась ближе, её рука, та самая, что сегодня ломала пальцы конкуренту, нежно коснулась щеки Гермионы. — И помни, Грейнджер. Ты уничтожила мой «Макаллан». Теперь ты принадлежишь мафии. Будешь отрабатывать долг. — Каким образом? — Гермиона улыбнулась, чувствуя, как опасность, исходящая от Беллы, парадоксальным образом успокаивает. — Для начала выберешь фильм. Но если это будет очередная сопливая мелодрама, я начну стрелять в телевизор. — «Крестный отец»? — предложила Гермиона с иронией. Беллатрикс рассмеялась. — Нет. Это комедия. Давай лучше что-нибудь про врачей. Люблю смотреть, как ты критикуешь их за неправильно надетые перчатки. Это… возбуждает. Беллатрикс положила голову на плечо Гермионы, одной рукой обнимая её, а другой накрывая лежащий на столе пистолет. В этом жесте было всё: собственничество, защита и обещание, что любой, кто посмеет нарушить их покой, очень сильно пожалеет. Гермиона вздохнула и включила телевизор. Жизнь с главой лондонской мафии имела свои недостатки, но скучной она точно не была.