Осенние линии Нью-Йорка

***

Майк осматривал квартиру и наткнулся на комнату, заставленную холстами и полупустыми коробками с красками. Слева от окна узкая металлическая кровать, которая застелена мягким темно-зеленым пледом, а справа деревянный стол с разбросанными листами и карандашами. Здесь уютно, комната будто пропитана им, сразу подумал Майк и невольно втянул приятный запах, витающий в комнате.  Лунный свет освещает мольберт с холстом, стоящий в углу комнаты, будто указывая, куда нужно идти. Чуть приглядевшись, он увидел, что на полотне изображён незаконченный портрет незнакомого ему молодого человека. У Майка внезапно что то кольнуло в груди. Парень на изображении красив, даже слишком. Кто это и кем приходится Уиллу? — Майк? — Байерс зашёл в комнату, наконец найдя гостя, — извини, мне нужно было закинуть плед в стиральную машину. О, это Стив на картине. Он мой сосед по квартире, мне просто нужен был натурщик, а я не знал кому предложить. Вот уже почти месяц не могу завершить работу, его вечно нет...  — Я могу быть твоим натурщиком, —перебил его Майк, — если ты не против конечно, — поспешно добавил он. — О, ну конечно хочу, я и сам собирался предложить. Можем хоть сейчас начать. Предлагаю включить проигрыватель, выбирай пластинку.  Майк подошел к небольшой деревянной тумбочке, на которой стоят проигрыватель и коробка с пластинками. Неспешно перебирая их, он наткнулся на свой любимый альбом Coldplay-Parachutes, и отдал коробочку с ним Уиллу.  — Это моя любимая группа.  — Тогда включаем ее. Под музыку выбранную ими, Майк медленно садится на стул напротив мольберта, а Уилл в это время достает краски.  Ночь опускается на Нью-Йорк, а холодный октябрьский воздух резкий и свежий. Майк сидит на старом табурете, его фигура расслаблена, но взгляд сосредоточен. Тишина вокруг нарушается тихим потрескиванием виниловой пластинки. Уилл стоит у мольберта, кисть спокойно скользит по холсту, каждый мазок выверен и точен. Свет уличного фонаря бросает теплый ореол вокруг них, создавая четкие контуры и глубокие тени. Время течет медленно, без спешки и суеты. Минута тишины. Музыка тихо потрескивает. — Думаю, музыка чуть громковата? — осторожно спрашивает Уилл, не отводя глаз от холста. — Нет, лучше слушать ее, чем свои мысли, — отвечает Майк немного мягче, чем обычно. Уилл краснеет и еще раз наклоняется к холсту, чтобы добавить деталей. В этот момент между ними будто повисает невидимое тепло и настороженность. Майк наблюдает за художником, позволяет себе расслабиться в этом моменте. Музыка плавно продолжается, и между ними еще не произнесено ни слова о чувствах, но весь вечер наполнен этим тихим, едва заметным трепетом. Холодный воздух их открытого окна, мягкий свет, музыка и двое, растворённые в одном моменте, где нет ни напряжения, ни страха, ни переживаний — только спокойное, присутствие. — Ты... действительно хорошо меня видишь, — тихо говорит Майк, не отрывая взгляда от мольберта. Спустя всего час портрет уже готов. — Потому что вижу не только тебя, — шепчет Уилл, и они оба смотрят друг на друга, наконец, не отводя взгляда.