Вторая жизнь Виктора Суворова. Детдом и школа.

Глава 4. Четверг. Двенадцатое июня. 1969-й год. Сегодня у меня хреновое, очень хреновое утро, верней, предпосылки то начались ещё вчера, а сегодня потекло. Спасибо Тамарке санитарке, та мне и всяких тряпочек надавала и ватки, в общем сегодня я не какущий, весь как развалюха старая, голова раскалывается, а до сосков вообще не дотронуться, но, лишь благодаря Викулиной памяти я не чокнулся. Мля, кому скажи что мужик будет с месячными мучаться, пипец, это вообще жесть! Моя соседка крутится вокруг меня как волчок, всё пытается мне чем нибудь помочь, хотя, сама инвалид с одной рукой. А ведь сегодня ко мне на счёт песен посетители должны прийти, а я по мимо того что весь больной, так ещё и раздраженный, могу вспыхнуть как спичка. Вот сейчас то я понимаю свою жену, царствие ей небесное. Думал что у её простые женские заскоки, а тут оказывается сама природа бабами управляет. Ладно, буду валяться пока легче не станет, может всё таки засну, ну, или просто по лежу подумаю о чём нибудь, если конечно Зойка даст. Она трещит без устали, рассказывает как сама справляется с этой напастью. Нет, хорошая она всё таки девчонка, даже не хочется обижать её, а так давно бы уже рявкнул, что б заткнулась. Ладно, представлю себе, что это просто белый шум. — Викулечка. (присела на коленки перед моей кроватью соседка). Ну скажи, чего для тебя сделать? Хочешь, сбегаю в столовую и компотика стаканчик для тебя попрошу, а? Или чая? — Зой, успокойся ты уже, я заснуть хочу, а у тебя рот не закрывается, давай поспим чуток? — Хорошо. (улыбнулась та). А если кто нибудь к тебе придёт, будить? — Если с улицы то да, а если с больницы то нет, шли всех лесом, всё Зоя, я спать. Подружка наконец то успокоилась, скрипнув своей кроватью, а я всё таки провалился в сон. — Викулечка, вставай солнышко. (кто то потряс меня за плечо). Я открыл глаза и увидел перед собой тётку, шоколадко-дарительницу, посмотрел на соседку, та дрыхла без задних ног. — Давай моя хорошая, там к тебе пришли. — Ктооо! (потянувшись спросил я). Чего так рано то? — Да какой там рано то. (удивилась та). Время почти двенадцать часов. Давай, беги умывайся да пойдём вниз. Ну, чего делать, пришлось вставать, взять новую тряпочку, полотенце и идти в туалет. Когда я наконец то привёл себя в порядок, мы с тётенькой пошли на улицу, туда, где под огромными каштанами стояли лавочки. — Здрасти. (поздоровался я с цивильным дядькой и двумя женщинами). — Здравствуй Виктория! (вскочил тот приобняв меня за плечо). Как твоё самочувствие?. — Не очень. (скривил я личико). — Чего случилось? (удивился он). При последней нашей встрече, ты вроде чувствовала себя отлично. — Да нет. (отмахнулся я рукой). Это не болезнь, это у меня эти, как бы вам по культурнее сказать то! О, у меня это, что на двадцать девятый день приходит, февралики называется, есть такие праздничные дни у женщин. Цивильный ни фига не понял крутя головой, за то женщины заржали как лошадки, да что там заржали, одна вообще на лавку упала, а вторая корчилась как будто у её аппендикс воспалился. Я оглянулся назад, там, добрая шоколадница, стояла закрыв рот руками и выпучив глаза, вся тряслась от смеха. Пожав плечами, я уселся на лавку, сложил руки на груди и как малышка надул губки. А цивильный так и не поняв, от чего бабы ржут, стоял и смотрел, то на одну, то на другую. Те, наконец то отсмеявшись, достали из своих сумочек зеркальца и стали приводить себя в порядок. — Виктория, знакомься. (стал по очереди представлять мне женщин мужик). Это Валерия Солдатова, наша прима и землячка, может слыхала, её часто крутят по радио и телевидению, А это наша российская звёздочка, Тамара Ремнёва, специально прилетела из Москвы, что бы с тобой познакомиться, ну, и попутно выступить у нас в филармонии. — Дядь Петь, может наоборот? Прилетела выступить, а со мной так, ради спортивного интереса? — Какая умная девочка. (вдруг подала голос эта Тамара). А я тут же её узнал. Мляаа, да это же Тамара Миансарова, точно! Помнится, в моём мире она мощно прогремела с чёрным котом. Интересно, есть в этой реальности эта песня? Если нет, то я ей её просто подарю, потому что это её шлягер и ни как иначе. А вот Солдатову я не помню, кажется, в моём мире такой не было. — Вика. (отвлёк меня от раздумий дядька). Ты о чём задумалась то? — Да так. (улыбнулся я ему). Подождите минуточку, я сейчас за гитарой сбегаю. И я сквозанул обратно в больницу, на бегу теряя тапки. В палате моя охранница и помощница, так и продолжала спать. — Зой! (потряс я её). Давай ка вставай и выходи к лавочкам, давай быстрее! Схватив гитару я улетел обратно, по пути подбирая оброненные тапки. Плюхнувшись на скамейку я улыбнулся во весь ротик. — Тёть Тамара, как вы относитесь к рок-н роллу. (задал я наводящий вопрос). — Отлично! (озорно сверкнув глазами, ответила та). И я заиграл черного кота, так, просто импровизацию на гитаре. Если начнёт подпевать, значит это песня здесь есть. Проиграл куплет и припев, но она не обронила ни слова, а лишь встала со скамейки и начала пританцовывать. Ну да, мелодия ритмичная и заводная, ноги сами в пляс идут. — Это что! (подскочила она ко мне). Это какая то песня? И как здорово ты играешь на гитаре, ты где то учишься? — Да, учусь в музыкальной школе и это песня. Я сейчас вам её намурлыкаю, потому что сами понимаете, в моём состоянии нельзя связки напрягать, а там вы уж сами, хорошо? — Конечно! (ещё сильней загорелись её глазки). И ты молодец что помнишь про своё состояние и бережешь себя. И я потихонечку запел, подыгрывая на гитаре. Жил да был, черный кот, за углом. И кота, ненавидел, весь дом. Только песня совсем не о том, Как не ладили люди с котом. Говорят, не повезет, Если черный кот дорогу перейдет, А пока наоборот — пам пам пара, парам пам пам. Только черному коту и не везет. К концу песни танцевали уже все, даже прибежавшая Зойка и та крутила своей попкой. — Здооорово!!! (кинулась ко мне Тамара). Это несомненный шлягер, который взорвёт всю нашу эстраду. Викулечка, солнышко наше, я беру у тебя эту песню, сколько бы она не стоила — Нет тёть Тамара, извините не знаю ваше отчество, но эту песню я вам просто подарю, а если хотите у меня чего нибудь купить, то вот вам ещё одна песенка про кошку. И я заиграл из репертуара Жанны Агузаровой песню кошки. Кошки не похожи на людей, Кошки - это кошки, Люди носят шляпы и пальто, Кошки часто ходят без одежки, Кошки могут среди бела дня, Полежать спокойно у огня, Кошки не болтают чепухи, Hе играют в домино и шашки, Hе обязаны писать стихи, Им плевать на разные бумажки, Людям не сойти с протоптанной дорожки, Hу а кошки, мяу, - это кошки. Всё повторилось заново, опять все начали пританцовывать, даже моя шоколадница и то стала трясти телесами. — Здорово! Просто великолепно! (как маленькая запрыгала Тамара). Это тоже несомненный шлягер. Викулечка, у тебя есть готовые ноты на эти песни? — Нет. (развёл я руками), но если вам срочно, то я думаю что к завтрашнему дню я всё подготовлю. — Отлично. (обрадовалась она). Я здесь ещё три дня буду, если хочешь, то давай до филармонии прокатимся, там покажешь моим музыкантам как ты сама себе представляешь аранжировку. Я посмотрел на свою соседку. — Зой, не желаешь со мной прокатиться? Та, с радостной улыбкой лишь быстро быстро затрясла головкой. — Хорошо. (согласился я на приглашение). Но давайте сперва с тётей Валерией решим вопросы, а потом, если нас где нибудь покормите, то мы не против. — Вы в каком стиле выступаете? (посмотрел я на вторую певицу). — Она у нас народница. (ответил за её цивильный). И мы хотели бы с тобой поговорить на счёт твоего коня. — Извините. (перебил я Петра Евгеньевича). тёть Валер, а вы смогли бы чего нибудь исполнить из своего репертуара, так, просто что бы мне с ориентироваться. — Конечно. (улыбнулась женщина). Можно у тебя гитару позаимствовать, хоть я и не так виртуозно как ты играю, но проаккомпанировать себе смогу, если ты не против. — Не вопрос. (встал я и отдал женщине инструмент). Она запела совершенно не знакомую мне песню и я решил что да, это настоящая народница и тембр у её подходящий. — Нет. (Сказал я). Вы конечно извините, но конь это не ваша песня, но вы не расстраивайтесь, сейчас я вам сыграю то, что будет именно для вас. И я взяв у её свою гитару, запел из репертуара Кадышевой, песню про колдунью. За мои зелёные глаза, называешь ты меня колдуньей, Говоришь, ты это мне не зря, сердце у тебя я забрала. Все меня ругают, что женат, что уже, детишек у вас двое, Что же делать мне с тобой тогда, что же делать мне, с тобою? А я вовсе не колдунья, я любила и люблю. Это мне судьба послала, грешную любовь мою. Не судите строго люди, пожалей меня родня, Видно в жизни суждено мне выпить, грешного вина. Восторга в её глазах не было предела, она даже подпевала в припеве и получалось у её это превосходно, настоящая народница. — Ну чего, как вам? (улыбаясь спросил я). — Здорово! (Воскликнули все женщины хором). — Я просто уверенна что эта песня будет народной. (высказала своё мнение моя шоколадница). Уверенна, что ни одно застолье без её не обойдётся. — Стоп! (утихомирил я эту возбуждённую толпу). Что бы всё было по честному, вам тёть Валера я тоже подарю одну песню, песня шуточная, но я надеюсь что понравится. И я запел песню из репертуара балаган лимитед. Провожал ты меня из тенистого сада, Вдруг взяла тебя нервенная дрожь, Ты скажи, ты скажи, че те надо, че те надо, Я те дам, я те дам че ты хошь, Ты скажи, ты скажи, че те надо, че надо, Я те дам, я те дам че ты хошь. Мы гуляли с тобой, я ревела, ох, ревела, Подарил ты мне медную брошь, Ты скажи, ты скажи, че те надо, че те надо, Может дам, может дам че ты хошь Мля, пока я пел, эти две певицы взялись под ручки и стали крутить хоровод на двоих, улыбаясь и покручивая ладошками, а шоколадница с братом, стояли и хлопали. А в стороне уже собралась толпа болезных, не решаясь к нам подойти. — Женщины. (обратился к певицам Пётр Евгеньевич). Обратите внимания, четыре песни и все до единой шлягеры, а вы сомневались, не хотели ехать. Я же вас предупреждал, что эта девочка настоящий бриллиант, вы ещё не слыхали как она сама поёт, даю голову на отсечение, это наша будущая прима. — Нет Пётр Евгеньевич. (обломал я мужика). Меня вы на сцену не затяните, это не моё, да и цель в жизни совсем другая. — Что за цель? (удивился тот). Какая может быть другая цель. Виктория, у тебя же талант! — Потом, если захотите, то, мы с вами поговорим. — Нам чего, прямо в больничных пижамах ехать? — Нет, что ты. (спохватился тот). Сейчас я до глав-врача сбегаю и отпрошу вас. Мы с Зойкой пошли вслед за ним и поднявшись к нам в стационар, забурились к себе в палату. — Вик! (присела рядышком подружка, с восхищёнными глазами). Ты такая талантливая и смелая, я даже и представить раньше не могла, что бы так близко увидеть таких знаменитых певиц, а ты с ними разговариваешь так, как будто они твои старые подруги. И меня с собой позвала, спасибо тебе. — Не за что Зой, вот прокатимся, глядишь где нибудь и вкусно покушаем, ты же не против? — Нет что ты. (положила она свою головку мне на плечо). Я с тобой хоть куда, ты вон какая смелая, прям как парень. Интерлюдия. Две певицы стояли возле газельки с надписью, Сталинградская Филармония, и разговаривали. — Ну чё подруга. (обратилась Тамара к Валерии). Как тебе девочка, правда ведь талантище? — Да, несомненно. Ты знаешь, если бы я не видала лично сама, что это она играет на гитаре, ни за что бы не поверила, с таким мастерством, её хоть сейчас любой коллектив с распростёртыми объятиями к себе ведущим гитаристом возьмёт. И песни у её хорошие, просто великолепные. Ладно про кошек, это вроде как по её возрасту тексты, а вот колдунья и эта вторая, шуточная, это совсем взрослые песни, как она смогла такие написать? — Не знаю. (пожала плечами Тамара). Пётр же говорил, что эта девочка всю жизнь в детском доме прожила, а там дети взрослеют на много раньше, а своими февралями, или как там она сказала то, февраликами, вообще меня убила. Это ж надо такое придумать, февралики. Ха! Представляешь, теперь мы можем говорить про свои проблемы не стесняясь мужского общества, всё равно они ни чего не поймут. Да, умная девочка, прямо не по годам умная и взгляд у её взрослый, хоть и старается выглядеть ребёнком, но, сразу видно, что она старше своих лет, на много старше. Ты подруга пригляди здесь за ней, хотя, Пётр обещал позаботиться, но он мужик, чего с него возьмёшь. — Конечно. (согласилась Валерия). Слушай, у меня тут знакомые барыги есть, может приоденем её с ног до головы, навряд ли в детском доме есть хорошая одёжка. — Я не против. (заулыбалась Тамара). За ту песню что она мне подарила, я готова весь их детский дом с ног до головы одеть. — Ну и прекрасно, тогда сейчас Пете скажем что бы первым делом свозил нас по адресу, а потом в ресторан. Конец интерлюдии. К нам в палату зашли доктор и цивильный. — Виктория. (сказал врач, я опять отпускаю тебя до отбоя, на личное попечение Петра Евгеньевича. Сходи в каптёрку, там тебе выдадут твою одежду. — Иван Григорьевич, можно Зоя со мной поедет? — Нет! (сказал как отрезал он). Это исключено, если едешь то только ты одна. — Ну и ладно. (взял я погрустневшую подругу за руку). Значит мы останемся в больнице, чего мы там не видели то, так ведь Зой? Поваляемся в палате, газеты почитаем, глядишь умнее станем. — Иван Григорьевич. (потянул его за рукав цивильный). Пойдёмте выйдем на минутку. Они ушли, а Зойка обняла меня. — Спасибо тебе Викочка, ты самая лучшая подруга на всём белом свете. Если тётка за мной приедет, я откажусь с ней ехать, лучше к вам в детский дом пойду, лишь бы быть рядом с тобой. — Ну подруга, это не тебе решать, как органы опеки скажут, так и будет, тебе всего четырнадцать лет, так что, тебя ни кто и слушать не будет. — Пятнадцать. — Чего пятнадцать. (удивился я). — Мне пятнадцать лет, я же в школу с восьми лет пошла и в классе самая старшая была. — Аааа, понятно тогда. — Чего понятно? — Да понятно, почему у тебя такие сиськи большие, а ты оказывается старше на год. — Нет. (улыбнулась подруга). Это наверное у меня от мамки пошло. У той сиськи были больше шестого размера, ни одну одёжку в магазине не могла на себя купить, на все случаи жизни, у её был всего один лифчик, больше не могла найти. — Слушай, а когда у твоих родителей похороны то? — Завтра, но я не хочу туда идти, а тётка милиционерша, сказала что придёт за мной. — Зой, если хочешь, то я с тобой схожу, а там может всё таки тётка твоя приедет, сестру похоронить? — Не знаю я, если бы она хотела, то давно уже приехала, тут ведь совсем не далеко до Уральска. — Девочки. (заглянула в палату Тамарка санитарка). Пойдёмте в процедурную, а потом переодеваться, вы в город уезжаете, Иван Григорьевич разрешил. Мы с Зойкой вскочили радостные и помчались в процедурную. Там медсестра размотала подруге руку и наложив свежей мази, замотала новым чистым бинтом, сделав повязку по аккуратнее, не такую колобаху как была до этого. Потом мы зашли с Тамарой в каптёрку, переоделись и пошли вниз, где нас встретил цивильный. — Пойдёмте девочки, а то, нас там уже наверное заждались. Мы уселись в газельку, совсем не такую какой была рейсовая, здесь в салоне было всего пять мест. Пётр Григорьевич уселся спереди, рядом с водителем, а мы забрались назад. Валерия что то шепнула цивильному на ушко и мы помчались, куда то в другую сторону от центра. Выехали к частному сектору и прокатившись по грунтовке поднимая пыль, остановились у дома на двух хозяев. — Сейчас. (улыбнувшись нам, Валерия выскочила наружу). Мы остались сидеть в автобусе, а Тамара смотрела на нас и чему то улыбалась. Явно эти две тётки задумали чего то коварное. Не прошло и пары минут, как с крыльца нас позвала Валерия, махнув рукой. Мы под конвоем второй заговорщицы прошли во двор. Зойка здоровой рукой схватилась за мою ладонь, идя ни чего не понимая, да я и сам то ни фига не понимал, зачем мы сюда приехали. Нас провели в дом, там находились двое. Дородная тётка, с через чур перекрашенным лицом и мелкий мужичок, раза в два меньше этой тётки. — Вот. (подтолкнула нас в спины Валерия). Этих девочек надо одеть с ног до головы и что бы одёжка была самая лучшая. Тётка чуть постояла разглядывая нас, схватившись двумя пальцами себе за толстенную нижнюю губищу, а потом улыбнулась и шустро улетела в комнату, да так, как будто мимо нас фура пролетела, чуть на хрен ветром не сдуло. Через минуту крикнула, что бы мы все заходили за ней в комнату. Там, на диване она раскладывала шмотки для девочек подростков, разные платьица, юбочки, блузочки, водолазки, платочки. И нижнее, трусики, лифчики, носочки, гольфики и чулки. — Вот. (обвела рукой она этот магазин на диване). Выбирайте что вашей душеньке угодно, тут всё есть и все размеры. — Тёть. (задал я ей вопрос). А есть на меня штаны и обычная рубаха? — Ха! (тряхнула она жиром ). Конечно есть, с одеждой на мальчиков вообще нет ни каких проблем, есть всё! — Тёть Марин, тёть Валер. (посмотрел я на певиц). Я в девчачьей одежде ни чего не понимаю, так что, выберите сами, а я отберу нам штаны и рубашки. Женщины переглянулись и улыбнувшись друг дружке стали рыться в шмотках, а я с тёткой зашел в ещё одну комнату и подобрал нам с Зойкой по джинсам и обычным клетчатым рубашкам. Вышел в комнату, где подруга уже стояла голая, прикрывая лобок руками, а эти две примы, мать их так, с горящими глазами прикладывали к ней разные тряпки. Кажется что меня ожидает такая же участь и я не ошибся. Как только с ней закончили, то начали стягивать с меня платье и трусики, а лифчик я сегодня и не одевал. Короче, это священнодействие продолжалось минут сорок, я аж устал чесслово, но мы были полностью упакованы вещами, под завязочку. Женщины нас с Зоей выпроводили в машину, а сами остались в доме, по всей видимости рассчитываться с хозяевами. — Ну как ты! (спросил я у подруги). Довольна обновками. Та подняла на меня заплаканные глаза. — Вик, спасибо тебе огромное. Представляешь, я первый раз за всю жизнь примерила новую одёжку, аж не верится. — Всё нормально моя хорошая, всё нормально. Если вдруг тётка за тобой не приедет, то я тебя не брошу, будешь рядом со мной. Закончим восьмой класс и рванём с тобой в Москву, там поступим в институт, хотя, после восьмого наверное только в техникум берут, но нет разницы, главное что будем учиться на инженеров. — Я плохо учусь. (пискнула девчонка). Троечница я. — Фигня. (приобнял я её). Я тебя натаскаю, будешь отличницей. — А ты чего, отличница разве? — Не помню, у меня же амнезия, забыла что ли? Но ты не писай, экзамены сдадим лучше всех. — Спасибо. (уткнулась она мне в плечо, когда мы остановились рядом с газелькой). Я так хочу, что бы тётка всё таки не приехала, я первый раз в жизни нашла такую хорошую подругу, с которой ни на минутку, ни на секунду, не хочу расставаться. — Ни надо от родни отказываться Зой, ты же не знаешь, может твоя тётка хорошая и порядочная женщина и окружит тебя теплом и заботой. Ты же говоришь, что ты её ни когда не видела, а человека нельзя осуждать, лишь по своим предположениям и слухам. Так что успокойся, рано бить тревогу, давай сперва её дождёмся, а потом и будем чего то решать. — Хорошо, ты наверное права, но я не хочу с тобой расставаться, ты для меня больше чем подруга, ты для меня как родная старшая сестра. — Ладно младшенькая, что на год старше меня, лезь уже в автобус, я тебе сумки подам. Только мы разместились на своих местах, как из дома вышли две, над чем то хохочущие певицы. — Всё Петя, поехали в ресторан. (сказала Валерия, когда они забрались в салон). — Мы с Зоей не пойдём в ресторан. (тут же заявил я). Маленькие мы ещё. — Да успокойтесь вы девчонки, ни кто вас в зале не посадит, там есть комнаты, где можно спокойно покушать без лишних глаз. Ты же просила вас накормить, вот и покушаем все вместе, к тому же, мы тоже проголодались. И мы поехали в самый центр города в ресторан под незамысловатым название волга, ну да, здесь куда не ткнись, всё касается названия реки и Сталина. А город я совсем не узнавал, он был абсолютно не такой как в моём мире, почему так, что этому могло поспособствовать? Хотя! Мне кажется это из за того, что во время войны он не был разрушен, в газете писали, что не одной бомбы не упало на город. Вот поэтому видимо, я его и не узнаю. Ну и хорошо, столько народу живо осталось. Мы не остановились возле центрального входа, а заехали во двор, там, на крыльце стояли мужчины и дымили папиросами, о чём то переговариваясь и смеясь. Как только увидели наш автобус, то тут же выкинули свои окурки в урну и замерли как суслики. — Привет мальчики! (поздоровалась с ними Валерия, первая выскочившая из автобуса). — Здравствуйте Валерия Сергеевна! (поздоровались они в ответ). — Григорий Николаевич на месте? (поинтересовалась она у них). — Да! (ответил волосатый мужик с маленьким пушком под носом). У себя в кабинете, позвать? — Не надо Серёжа, если понадобится, то мы сами к нему поднимемся, ты как, не надумал ещё ко мне в оркестр перебраться? — Извините Валерия Сергеевна, но я решил с братом остаться. — Ну и ладно. (махнула та рукой). Дело твоё. Пока они базарили, мы все выбрались из микроавтобуса и двинулись в ресторан через этот чёрный ход. В коридоре к нам подбежал ухоженный мужчинка с прилизанными волосами и тоненькими, как будто нарисованными усиками, над верхней губой. — Здравствуйте Пётр Евгеньевич, Здравствуйте Тамара Григорьевна, здравствуйте Валерия Сергеевна! (поздоровался он по очереди со взрослыми, а нас кажется, даже и не заметил). Вам как всегда в кабинете накрыть, или в зале сядете? — Давайте Семён Захарович в кабинете. (сказала Валерия). И пришлите к нам Виолеточку пожалуйста. Мужичок лишь кивнул своей прилизанной тыковкой и слинял в туман, а мы стали подыматься на второй этаж, в гостиницу с одноимённым названием Волга. — Тамарочка. (обратилась к ней Валерия). Ты же в этой гостинице остановилась? — Да, на четвёртом этаже. (указала она пальцем на потолок). Хороший номер, после ремонта, с телевизором и холодильником. Мы зашли в помещение с не маленьким таким столом, за который можно усадить взвод солдат. По бокам стояли два роскошных дивана с журнальными столиками и все стены были в зеркалах. Х эммм! Интересное помещеньице, подумал я, тут тебе и диваны, тут тебе и большие зеркала вмурованные в стены. Осмотревшись и посадив свою Зойку за стол, я пошел проверять эти зеркала на просвечиваемость. И да, два зеркала, одно на левой стене, другое на правой, были просвечиваемые. — Дядь Петь. (подошел я к цивильному). Можно вас на минуточку в коридор. Тот кивнул головой, согласившись и мы вышли из помещения. — Дядь Петь, вы знаете что эта комната просматривается, а может даже и прослушивается? — Нет Викуля, а ты с чего это взяла? — Да всё просто, там зеркала прозрачные стоят, в которые из соседних комнат. (указал я пальчиком на эти соседние двери). Можно видеть, всё что происходит здесь и не только видеть, а ещё и фотографировать. Не верите, Зайдите в одно из этих помещений и сто процентов, там возле стены будет стоять либо какой нибудь шкаф, либо висеть ковёр. — Ты в этом уверенна? (чуть подумав спросил он). — Зуб даю. (улыбнулся я). Хотите сами проверьте, это легко делается. Прикладываешь палец к зеркалу и если между пальцем и отражением есть зазор на толщину стекла, то значит это нормальное зеркало, а если нет, то значит это зеркало двойное и через него можно смотреть. — А ты от куда это знаешь? (удивился он). — Дяааадь Петь, вы же знаете что у меня амнезия, а значит я не знаю, от куда я это знаю, простите за тавтологию. — Ха. (чуть ли не подпрыгнул он). Амнезия у её, понимаешь ли. Ты смотри ни кому больше про эти зеркала не ляпни, не нашего это ума дело, поняла? — Конечно дядь Петь, для этого я с вами и говорю наедине, а не при всех. — Молодец. (потрепал он меня по макушке). Умная девочка, с тобой можно иметь дела. Ладно, пошли уже к нашим. Когда мы в этой комнате расселись за столом, к нам прибежала официантка, в коротенькой юбочке и фартучке. Со всеми поздоровалась, а со мной даже по имени, от чего я офигел. — Извините. (обратился я к ней). А вы от куда меня знаете? — Викуля, а ты чего, разве меня не помнишь, или придуряешься, ты же была у меня дома, вспомни, в прошлом году мой муж приводил тебя с мальчишками к нам, ты ещё на гитаре играла. Я порылся в памяти своей Вики и выудил таки информацию. Да, это оказывается супруга нашего учителя музыки и мы у них дома обжирались мороженным. — Простите. (извинился я). У меня травма была и частичная амнезия, я много чего не помню. — Бееедненькая, да как же так то? Хотя да, Петя мне чего то говорил, так в скользь, но я не придала этому значения, думала что это просто ваши детдомовские неурядицы, а тут оказывается всё серьёзно. Как у тебя сейчас самочувствие? — Спасибо, хорошо. (поблагодарил я девушку за неравнодушие). Она приняла у нас заказ и убежала, а потом с двумя ребятами, заставили весь наш стол разными угощениями. Вот тут то мы с Зойкой оторвались не по детски, она сперва стеснялась, но, потом глядя на меня, как я поглощаю всё в подряд, тоже налегла на хавчик. А в конце нам принесли вкуснейшее мороженное с шоколадно-ореховой крошкой. Ну, а после этой обжираловки, мы потащили свои животики обратно в автобус и поехали в филармонию. Нет, там мы не пошли в какие то там залы или аудитории, Валерия завела нас в просторную комнату, где, по всей видимости была репетиционная для её бэнда, или, если правильней сказать, мини оркестра, хотя присутствовали и электроинструменты, клавиши, гитары, микрофоны. — Привет мальчики. ( по хозяйски зашла Тамара в оркестровую). Я как видите, сегодня не одна, а с гостями. Ну, Петра Евгеньевича и Валерию Сергеевну вы прекрасно знаете, а вот познакомьтесь с нашим маленьким гением. (положила она свою ладошку мне на плечо). И запомните это имя на всегда. Это Виктория Суворова, отличная поэтесса и композитор и не менее великолепный гитарист, просто виртуоз. И сегодня мы с вами начнём разучивать новый шлягер, что подарила мне эта замечательная девочка. Не сомневайтесь, раз я говорю что это именно шлягер, то так оно и есть. — Виктория! (посмотрела она на меня). Ты как, не против нам сыграть? — Хорошо. (кивнул я). Только в этот раз давайте я на баяне вам проаккомпанирую. — А ты чего, ещё и на баяне можешь? (подняла бровки Тамара). — Не знаю. (пожал я плечами). Сами знаете, я не помню, вот и хочу попробовать. Да, у меня всплыло в памяти, что наш Витя Грач, не только на гитаре классно играл, но ещё на баяне, аккордеоне и пианино. Хотя, учился по классу гитары, а так как родители были музыканты, то его с детства учили играть на всём. — Вы Тамара Григорьевна дайте мне лист бумаги, я вам быстренько текст с нотами набросаю, сами споёте, а я подыграю. А через четыре часа репетиции, мы уже играли всем оркестром, а Тамара с Валерией голосили, да так здорово и задорно у них это получалось, сразу видно что профессионалки высшего класса. Мужики музыканты на меня смотрели с уважением и тут же исправляли огрехи на которые я им указывал. Нет, они конечно же не лажали, но играли строго по нотам что я им написал, а это не всегда правильно, по нотам можно сыграть по разному, можно классически, а можно с душой. Вот я и добивался этой самой души. Если короче, то все были в восторге, а цивильный с моей однорукой подругой, танцевали как заведённые механические цыплята, даже на моськах выступили капельки пота. Эх, как плохо что в помещениях нет кондиционеров, а на улице солнце печёт так, что хочет всех нахрен сварить. Потом, после чёрного кота, мы занялись песней про кошку и к вечеру отточили обе композиции так, как я помню их из своего прошлого мира, вот только кошку, Тамара пела гораздо лучше чем Агузарова. Не, ну а чего я хотел, у Миансаровой глотка луженая и диапазон такой, что многие именитые певицы из моего времени, просто чулки бы свои скушали от зависти. Хотя, есть и у нас в будущем девчата с прекрасными голосами, да только такие, как всякие там, Пугачёвы да Киркоровы, не пускают их на сцену, видимо даже на большой эстраде своя мафия, по этому, лучше туда не соваться, ну его на хрен, там нужно иметь железобетонную крышу и раздвинутые ноги, а я этого допустить ни как не могу. А вечером нас ещё до ужина привезли в больницу, мы сдали в каптёрку свои баулы с вещами, заблаговременно вытащив от туда джинсы и рубашки, спрятав их под лестницей. Потом покушав, забурились в подругой в душевую, смыть с себя пот и соль, что накопились за весь день. Я опять помыл свою инвалидку мочалкой и мылом. Перед сном немножко почитали, я конечно же газеты, а она как всегда, рассматривала картинки в журналах. Если тётка подругу не заберёт к себе, то значит надо будет заняться её образованием и тащить за собой, чем то понравилась она мне, искренняя и хорошая девчонка. — Спокойной ночи Викуль! — Спокойной ночи Зоенька! Как обычно сказали мы друг другу, когда санитарка выключила у нас в палате свет.