Вторая жизнь Виктора Суворова. Детдом и школа.

Глава 12. Понедельник. Первое сентября. 1969-й год. Семь тридцать утра. Мы с Зойкой вышли из нашего дет дома и направились в сторону школы. Опоздали конечно, потому что, в это время уже должны быть на линейке. Но, у нас уважительная причина, мы понимаешь, прихорашивались! Белые кружевные фартучки, на фоне чёрных отглаженных школьных платьицев, с белыми кружевными воротничками и такими же обшлагами рукавов. Так же, огромные белоснежные банты, по одному с каждой стороны головы. Чёрные лакированные туфельки, на пятисантиметровом каблучке, что обуты на красивые ножки, в белых капроновых колготках. Красные галстуки на шее, и у подруги на руках, белые кожаные перчатки с обрезанными пальцами. Когда мы с ней под ручку подходили к школе, весь строй учеников ахнул, ну, или охнул. То ли от нашей сногсшибательной красоты, то ли от нашей наглости, но шок как говорится, это блин, по нашему. Да и пофиг, ни кто ни чего не скажет, я можно сказать, местная звезда, а Зойка моя Санчо Пансо, ей положено. Тут из строя, нам рукой замахала какая то тётка, подзывая к себе. Я тут же вспомнил её из Викулиной памяти, это наша классная руководительница, Беликова Светлана Захаровна, со своей неизменной шишкой на голове, верней, это вроде называется шиньон, чем то французским попахивает. Неужели нельзя было как нибудь по русски назвать, к примеру кочка, или какой нибудь бугорок. — Викулечка, солнышко наше, давай быстрей, вставай в строй. Вся школа ждёт, линейку из за тебя не начинаем. — Ха! А я то тут причём, начинали бы, чё, крайнюю нашли что ли? — Так! (всем сказала классуха). Стойте спокойно, а я побегу скажу, что Суворова пришла. И она умчалась, чуть не потеряв с головы свой бугорок. Похоже что плохо закрепила, надо ей посоветовать гвоздями его пришпандорить, мёртво держаться будет, хотя, а как ещё на мёртвых держаться должно? Тфу ты блин, что за фигня в голову лезет, тут видите ли, меня вся школа ждёт, а я хернёй страдаю. — Вииик! (Пробралась ко мне Валька Сомова, наша соседка по комнате.) Вы чего так долго то, нас с Надькой уже задолбали здесь, хотели за тобой послать. — Носки со шнурками гладили. (шепнул я ей на ушко). Чего не понятного то? — К ккакие носки, к ккакие шнурки. (округлила та свои глазёнки.) Ты чего несёшь Вик? Офигеть, ещё одна инопланетянка у нас в комнате живёт, глядишь они скоро нашу землю захватят, оккупанты мать их так. — Да успокойся ты Вальк, шучу я. Ты лучше скажи, чего меня ждут то, чё за кипишь? — Не знаю. (пожала та плечиками). Слышала краем уха, что какая то важная шишка с горкома приехала и им нужна именно ты. Вот и стоим тут как придурки, хорошо что утро и такой жары нет. Тут, парадная дверь в школу открылась и первая вышла наша директриса, Наталья Васильевна. Очень похожа на артистку с моего мира, Анастасию Зуеву. Помните в сказке морозко, она сказительницу играла. Выглянула в форточку и заливала, как жили были старик со старухой. Ну, а следом за ней какой то мужик, в пиджачке и при галстуке. Это наверное и есть тот самый шишка из горкома. А вот дальше я просто охренел, за шишкой вышел ни кто иной, как Юрий Никулин. В непривычном чёрном костюме и с боевыми наградами. Ну да, он же воевал, чего я хотел то, он ведь и финскую прошел и великую отечественную. — Здравствуйте учащиеся и преподавательский состав. (сказала директриса в микрофон, который передал ей наш учитель музыки). Сегодня для нашей школы очень важное событие, но, об этом вам расскажет наш первый секретарь Сталинградского обкома КПСС, Леонид Сергеевич Куличенко. Она передала микрофон этому шишке и тот по кхыкал, прочистив горло, начал. — Друзья, учащиеся и преподаватели. Совсем недавно, всего лишь двадцать три года назад, отгремели последние взрывы и выстрелы великой отечественной войны, началась мирная и спокойная жизнь. Строятся разрушенные города, возводятся новые микрорайоны, растёт население страны, рождаются дети, которые не видели этого кошмара и это очень хорошо. Наша задача, как взрослых, партийных работников, учителей, воспитателей и родителей. Дать детям хорошее воспитание, образование и не только, наша задача сделать так, что бы они не забывали те жертвы, которые, на алтарь победы положили наши советские люди, как на фронтах, так и в тылу. И в вашей школе учится девочка, которая своими стихами и песнями, помогает нам взрослым с нашей задачей. Зовут её Виктория Суворова, вы наверное все её прекрасно знаете и слышали по радио её некоторые песни. Но, совсем недавно, она написала ещё одну, не побоюсь этого слова, великую песню, да, именно великую. Текст и ноты этого произведения, дошли до руководства нашей страны. А там нашли достойного человека и великого артиста, что бы исполнить эту великую песню. (он повернулся к Никулину, указав на него рукой.) Вот, Юрий Владимирович Никулин, фронтовик, начал воевать ещё в финскую и прошел великую отечественную. Юрий Владимирович, скажете пару слов? (передал он ему микрофон.) — Да, с удовольствием скажу. (улыбнулся он своей светлой улыбкой). Прежде всего, я хочу позвать сюда Викторию, эту замечательную и талантливую девочку. Хочу лично с ней познакомиться и пожать её руку. — Зой. (шепнул я ей на ушко). Может ты в место меня выйдешь, какая разница то, они всё равно нас в лицо не знают, а ты с самим Никулиным поздоровкаешся. — Вииик, ты чего, совсем опупела что ли? (выпучила она глаза, как линзы у морского бинокля.) — Да ладно ты, успокойся уже, пошутила я. Давай, не скучай тут, пошла я сдаваться. Раздвинув своих одноклассников, я выбрался с заднего ряда вперёд, и как модель на подиуме, пошел к крыльцу. — Здравствуйте Юрий Владимирович, здравствуйте Леонид Сергеевич, здравствуйте Наталья Васильевна. (поздоровался я со всеми кто был рядом). — Здравствуй Виктория. (пожал мою руку, своими двумя Никулин). А ты и впрямь красавица, не соврала нам Тамарочка Ремнёва. Ты не против мне сегодня уделить немного своего времени, я же ведь ради тебя сюда прилетел, а с вашим директором я уже договорился. — Конечно Юрий Владимирович, почему бы и нет. Я тоже рада познакомиться с таким великим артистом. — Да какой там великий. (заскромничал он). Я бы ни когда не смог написать такую песню, а вот ты смогла, и слова то какие правильные подобрала, молодец. — Это Юрий Владимирович не моя песня, она народная, то есть, всей нашей страны. — Да знаю я что ты от авторства отказалась и этим самым, ещё выше подняла свой авторитет. Сам Молотов тобой заинтересовался, так что готовься, скоро наверное в Москву вызовут. И это, давай без отчества, называй меня по простому. — Хорошо дядь Юр. А в Москву я не хочу ехать, мне учиться надо, а не разъездами всякими заниматься, знание сила, знаете такой слоган? — Знаю конечно. (опять улыбнулся он). Но погоди, мне тут ещё чего то сказать надо. Мы подошли с ним к микрофону и он положил свою руку мне на плечо. — Товарищи! (громко сказал он в микрофон). Я не знаю чего сказать, да и не мастак я речи говорить. Я хочу прочитать слова этой замечательной песни, в которых всё сказано. — Поможешь? (обратился он ко мне). Я кивнул головой и мы с ним в два голоса, прочли стих, хотят ли русские войны. Когда мы закончили, наша директриса со слезами на глазах, подошла и обняла меня. — Спасибо тебе Виктория, ты огромная молодец и я горжусь, что в нашей школе вырос такой талант. — Нууу, Наталья Васильевна, на счет таланта не знаю, а то что вырос, это да, три сантиметра за лето, как вам? — Ну Суворова! (наконец то улыбнулась директриса). Как была ты хулиганкой, так ей и осталась, хоть и выросла. Ладно, на сегодня я тебя отпускаю, уж больно Юрий Владимирович за тебя просил. — Наталья Васильевна, может и Зою Фёдорову отпустите, всё равно сегодня уроков не будет, а завтра я её сама с классом и учителями познакомлю, к тому же, Светлана Захаровна её прекрасно знает, они раньше в соседях жили, ну пожааалуйста? — Вот Юрий Владимирович. (обратилась она к Никулину). Посмотрите этой хитрюге в глаза, разве можно как то отказать, этим двум зелёным омутам, а она это знает и пользуется, хулиганка! Ладно, будь по твоему, забирай свою подружку, мне уже сказали, что вы с ней неразлучны. — Спасибо Наталья Васильевна, вы лучшая! (подмаслил я женщину). — Тебе спасибо Викулечка, за песни твои великолепные, беги уже за подругой, а нам надо малышам первый звонок проводить. — Виктория, я вас возле белой волги жду. (сказал мне Никулин.) Я сбегал в толпу нашего класса и забрав подругу, потащил её к машине. — Ну давай, говори куда ехать. (спросил у меня дядька Юра). А то, я у знакомого машину на сегодня выпросил, а город ваш плохо знаю. — Давайте дядь Юр сперва заедем на кладбище, хочу своим родителям показаться, пусть порадуются за дочку. Мы молча под моим чутким руководством, доехали до входа на кладбище. — Вы посидите, по общайтесь, а я быстро схожу до могилки. (попросил я своих спутников). Зайдя в оградку, сперва посмотрел на небо, а потом на столбики с надписями, на которых даже фотографий не было. — Вот родители. Не знаю, нашли ли вы там свою дочку. Но так получилось, что здесь я за её и поверьте, за тебя мама и за Викторию отомщу сполна, мало вашим убийцам не покажется. Скоро вам поставлю нормальную оградку и памятники, понимаю, что в это время кресты не ставят, но я чего нибудь обязательно придумаю. Сегодня я пошел в восьмой класс, проучусь здесь до лета и уеду, но обещаю, каждый год буду вас навещать. Мам пап, я люблю вас, и если Викуля с вами, то передайте ей, что я и её очень люблю. Всё пока, мне надо бежать, а в выходные я к вам обязательно приду. Я вышел из оградки и прикрыл за собой калитку. Постоял несколько секунд, глядя на могилку и пошел к машине. Проходя мимо свежего захоронения Зойкиных родителей, увидел рядом стоящую подругу. Подошел сзади и молча подождал её. Думал она плачет, но нет, когда та повернулась ко мне, глаза у её были абсолютно сухие и даже ни капельки грусти в них не было. — Чего Зой, разговаривала с родителями? — Да Вик, сказала им спасибо, за то что родили меня и за пожар, в котором они погибли, ведь благодаря этому, у меня началась совсем другая жизнь. Я больше не вижу этих пьяных рож, меня ни кто не унижает, дёргая за сиськи, я наконец то хожу в новой одежде, а не в соседских, латанных перелатанных обносках. И за всё это огромное спасибо тебе. — Не надо Зой меня благодарить, благодари судьбу и своего ангела хранителя. Пойдём к машине, не будем заставлять человека ждать. Мы с подругой подошли к волге, где полуприсев на капот, курил наш великий артист. — О, девочки, вы всё, освободились? А я тут чего то задумался чуток. Садитесь, да поехали от сюда по дальше. Не люблю возле кладбища находиться, за жизнь столько друзей и знакомых пришлось потерять, что сейчас на душе муторно. — Извините Юрий Владимирович, что притащили вас сюда, в принципе, мы могли бы и потом прийти. — Да ни чего. (улыбнулся он). Всё нормально. Говорите, куда вас вести? — Не знаю. (пожал я плечами). Нам с подругой без разницы, куда вам надо туда и везите. Может у вас в городе есть какие то дела? — Нет, не ту у меня ни каких дел, я же говорю, что только ради тебя приехал. Хотел посмотреть как ты живёшь, какие бытовые условия. Тамарочка не сказала мне, что ты из дет дома, думал что с родителями твоими увижусь, спасибо им скажу за то что такую дочь воспитали, а тут вишь как! — Тогда поедемте дядь Юр к нам, мы вам покажем как живём, чем занимаемся, проведём экскурсию так сказать. — Поехали! (согласился он). Представляешь, ни разу не был в таких учреждениях, хоть одним глазком взгляну. Так что, показывай дорогу. Мы проехали мимо нашей школы и двинулись дальше по дороге. Я увидел как по обочине, спиной к нам, двигался наш участковый с какой то фигуристой тётей под ручку — Дядь Юр, остановитесь возле милиционера с женщиной. (попросил я). Мы подъехали по ближе выскочив из машины, хлопнул дверью. Парочка обернулась и я узнал в женщине тёть Марину, продавщицу из военторга. — Виктория!!! (обрадовалась она.) Мы тебя в школе ищем, а ты на машине катаешься. — Здрасти Тёть Марин, здрасти дядь Миш, а чего вы меня ищите то? — Да так, засмущался милиционер, вот, Мариночка тебя увидеть хотела, да спасибо сказать. — Говорите тёть Марин. (махнул я рукой.) Чего уж там. Вижу, что не зря я в магазине спектакль устраивала. Женщина рассмеялась и шагнув вперёд, обняла меня. — Спасибо тебе красавица наша. Хоть и врушка ты отменная, но всё равно девочка хорошая. — Виктория. (шепотом спросил дядька Миша). А это в машине кто, ни Никулин ли случайно сидит? — Ага дядь Миш, он самый, вот, приехал меня навестить. — Чего, правда что ли, или ты опять обманываешь? — Нет дядь Миш, хотите познакомлю, пойдёмте! (потащил я их за руки к волге). Никулин увидев мои действия, выбрался из машины. — Дядь Юр, вот, познакомьтесь с очень хорошими людьми. Это наш участковый Михаил Степанович, а это его будущая супруга, тёть Марина, работает продавцом в военторге, правда ведь красавица?. — Ну, а Юрия Владимировича, вы все прекрасно знаете. (повернулся я к молодоженам). — Здравствуйте! (сделал шаг вперёд, протягивая руку Никулин). Очень рад познакомиться с друзьями Виктории. Участковый поручкался, а Марина стояла в ступоре, от такой встречи. — Тёоооть Марин! (подёргал я её за руку). Отомрите, с вами здороваются. — Ах да! (очухалась она наконец то). Здравствуйте Юрий Владимирович, простите за сиюминутное замешательство, просто не ожидала у нас здесь, увидеть такого великого артиста. — Да что вы. (отмахнулся Никулин). Прям таки великий, скажете тоже. Вам далеко? А то садитесь мы довезём. — Так ведь? (повернулся он ко мне). — Конечно. ( Подтвердил я). — Да нет, спасибо. (Отказался участковый). Мы тут рядом живём, а там мотоцикл, отвезу Мариночку на работу, да сам на службу пойду. Вот, вечером можно было бы встретиться. — Мы чего приходили то. (обратился он ко мне). Виктория, мы хотели тебя с подругой к нам пригласить, там Мариночка всякого вкусного наготовила и если Юрий Владимирович не против, то приходите втроём. — Извините. (улыбнулся Никулин). Я бы с радостью, но у меня в шесть вечера самолёт, так что, как нибудь в следующий раз. Или вы приезжайте в столицу, мои контакты возьмёте у Виктории, я ей всё напишу. Друзья Виктории, мои друзья. — Спасибо вам за приглашение Юрий Владимирович, если вдруг выдастся оказия, то мы обязательно будем иметь ввиду. (приложил Михаил руку к груди). Извините, но у нас времени совсем нет, в девять часов Мариночка уже должна быть на работе, так что, пойдём мы пожалуй. — Конечно. (согласился Никулин). Раз надо значит надо. Участковый с продавщицей пошли по дороге, а мы усевшись в машину, поехали к нашему дет дому. Интерлюдия. — Мишенька. (прижалась по сильней к руке своего спутника Марина). От куда у Виктории такие знакомства? Я понимаю, что она девочка талантливая, вон какие песни по радио пела, но всё равно, сам Никулин? — Не знаю я Мариночка. Виктория после травмы, вообще как то сильно изменилась, как то серьёзней стала, что ли! Она ведь хулиганка каких свет не видовал. В школе, ни одна драка без её не обходилась, парни, те вообще бешенной называют и стараются с ней не связываться, но как ни странно, учителя уважают и относятся хорошо. Да, она честная и справедливая, всегда старается за слабых заступиться. Вообще то, девочка хорошая и, как ты сама выразилась, очень талантливая. В музыкальной школе, учителя её всегда в пример другим ученикам ставят. — Ага, и очень коммуникабельная. (заулыбалась Марина). Хоть и врушка. Представляешь, пришла в магазин и сразу же меня чем то покорила. А ведь тогда, у меня было очень плохое настроение, кошки на душе скребли, а она как то улыбнулась и мне сразу же легче стало, что то отпустило внутри, какая то струнка лопнула. Мне кажется, она ещё тогда задумала нас с тобой свести, потому что у её весь разговор был про папу. Вот мой папа то, вот у моего папы это. — Марин, а ты чего, разве против? — Нет что ты Мишенька, как ты мог такое подумать, я очень рада что Виктория нас свела и благодарна ей за это. — Я тоже благодарен. (приобнял Михаил свою женщину). Вот, в пятницу пойдём в ЗАГС и распишемся, оформим наши отношения официально. А Викулю отблагодарим обязательно. — Конечно милый. Прижалась женщина ещё сильней. Конец интерлюдии. Мы заехали во двор нашего дет дома и вышли из машины. Дежурный на входе даже не пикнул, наоборот, застыл как столбик, кажется язык проглотил. — Сливкин! (потрепал я его за рубаху). Чё застыл, поздоровайся с человеком. — Здддравствуйте т товарищ Никулин! (запинаясь, промямлил тот). П ппроходите пожалуйста. — Пойдёмте дядь Юр. (Потащил я его за руку, к нам на третий этаж.) Но, в холле нам встретились, воспитательница и директор дет дома, оба с охреневшими лицами. — Галина Дмитриевна, Владимир Борисович, знакомьтесь, это Юрий Владимирович Никулин. Вот, приехал специально посмотреть, как тут детишки живут, какие условия им тут обеспеченны, не обижают ли их. — Виктория, ты чего несёшь? (посмотрел на меня этот великий артист). Я ведь к тебе приехал! — Да ладно вы дядь Юр, чего, уж и пошутить нельзя, что ли? — Н нну ты Суворова! (покачал головой директор). У меня от твоих шуточек икота наступает и ноги подкашиваются. — Извините Юрий Владимирович. (посмотрел он на Никулина). У этой хулиганки язык как помело, сама не ведает что говорит. Проходите пожалуйста. — Дядь Юр. (подёргал я его за рукав пиджачка). Вы тут пообщайтесь пять минут, а мы с Зоей сбегаем по быстренькому переоденемся, хорошо? — Конечно девочки. (согласился он). Я вас тут подожду. Мы помчались на верх, а директор с воспиталкой взяли Никулина в оборот. — Зой, ты чего молчишь то всё время, как воды в рот набрала? — Не знаю Вик, ведь это сам Никулин, о чём с ним говорить то? Это ты с кем угодно общий язык находишь, а я так не могу, мне страшно. — Не бойся подруга ни кого и ни чего, я тебя в обиду не дам. — Спасибо Вик. (покраснела подруга). Мы переоделись в свои неизменные джинсы да рубахи и спустились вниз, но там ни кого кроме Сливкина не было. Он кивнул на кабинет директора, мол, все там находятся. Ну мы и завалились без стука, а чё нам стесняться то, дома мы или нет. А там уже все готовились к взрослому чаепитию. На столе стояла бутылка коньяка, а воспитательница резала колбасу и огурчики. — Дядь Юр, вы же за рулём! (упрекнул я его). — Ни чего Виктория, представляешь, я оказывается свою однополчанку встретил. (указал он рукой на Галину Дмитриевну). Двадцать семь лет не виделись, я даже и не узнал её. В сорок втором, их полк рядом с нашим стоял. У нас одни парни да мужики, а у них одни девчата, вот мы и бегали к ним на посиделки. А тут гляжу лицо знакомое, а вспомнить не могу, а когда ты назвала её по имени, так сразу и щёлкнуло в голове. А за машину не переживай, я уже позвонил своему товарищу, приедет сюда, заберёт и машину и меня. — Ладно дядь Юр, тогда мы с Зоей ко мне в подвал пойдём, каким нибудь делом займёмся. Если захотите то приходите к нам в гости. Мы покинули кабинет, но пошли не в подвал а в пирожковую, что находилась на соседнем квартале. Там набрали сосисок в тесте, пирожков с луком и яйцом, ватрушек с творогом, а вот тогда уже пошли в свой подвал. Там у меня стоит электросамовар и всё остальное, для того что бы посидеть и попить чайку. А через час, когда у меня уже травилась плата для хоруса, к нам пришли дядька Юра и наша воспитательница. Оба навеселе с распухшими губами, ага, значит целовались хулиганы великовозрастные. — Виктория. (обратился ко мне довольный Никулин). Я пришел сказать тебе до свидания. Всё, сейчас еду в гости к Галине Дмитриевне, а потом сразу в аэропорт. Вот, держи листок, здесь записаны мои телефоны, рабочий и домашний, если будешь в Москве, сразу же звони, встречу как дочь родную и помогу чем смогу. — Спасибо дядь Юр, обязательно позвоню, а летом, вообще по близости жить буду, так что, надеюсь будем часто видеться. — Вот и отлично! (обнял он сперва меня, а потом и Зойку, чмокнув обеих нас в щёчки). Бррр! Меня аж передёрнуло. Офигеть, как противно когда тебя мужик целует, нет чтоб воспиталка, с той то, я и в губы не отказался бы. Гости ушли, а мы с Зойкой, каждый занялись своим любимым делом, я достал плату и стал её чистить, а подруга на диванчике, завалилась спать. Вечером сходили в гости к молодоженам, там отлично покушали и в десять вечера отбились. Вторник. Второе сентября. 1969-й год. Сегодня мы наряженные как и вчера, пошли в школу, только не вдвоём, а вчетвером с нашими соседками Надюхой и Валькой, по пути, к нам ещё и Верка присоединилась, а когда уже подходили к школе, стал накрапывать мелкий дождичек. Ученики смотрели на меня как на чудо чудное и диво дивное. Ну да, вчерашний день был для них шоком, как же, сам Юрий Никулин, ко мне лично приезжал. Да и преподаватели тоже, как то по другому ко мне стали относиться, не так как я помнил из Викулиной памяти. Первой парой были алгебра и геометрия, второй, русский и литература, потом НВП и физкультура, от которой мы с Зойкой были освобождены. Ну, подруга то ясно, куда ей со своей рукой, а вот меня почему освободили, это не понятно, но я не против, пусть будет. На Алгебре учительница спросила, помню ли я чего нибудь. Я сказал, что отлично помню всю школьную программу, думал что она меня спрашивать начнёт, но нет, ни чего не спросила, да и вообще ни кого не спрашивала, а стала объяснять нам новую тему. Хотя, на сколько я помню по прошлой жизни, всегда, в начале учебного года, освежали знания за прошедший год, но тут почему то нет. А то что она нам стала объяснять, мне кажется, я лучше её знаю. Вообще, я заметил, что у меня с памятью какая то интересная штука происходит. Я знаю даже то, что в прошлой жизни уже давным давно забыл. Стоит только задуматься о чём то и всё, как будто только что прочитал, всё помню, прям чудеса какие то! На литературе вообще было зашибись. Там спрашивали учеников, которым на лето давали задание, а мне учительница сказала, что за мои песни, она мне по литературе поставит пятёрку за год. На русском нам эта же учительница, диктовала диктант, который я написал на пятёрку. Знаю потому, что она мою тетрадь первую проверила и ни одной красной помарочки в ней не сделала, лишь подозрительно на меня посмотрела. Ну да, у меня и почерк изменился, я взял всё самое лучшее, как от себя, так и от моей Викули. На НВП, с автоматом Калашникова я справился быстрей самого учителя, не глядя разобрал и собрал, спасибо памяти Витьки Грача и Серёги земляка. Ну а вместо физры мы пошли домой, дождичек так и моросил, но нам было по фигу, у меня в подвале есть самодельный козёл. На асбестовую трубу, была намотана спираль от плитки, так что, мы с Зойкой быстренько высушили свои платья. Подруга опять заняла своё любимое место на диване, читать устное задание на завтра, а я уселся делать письменные, плохо что стол маленький, вдвоём бы делали, а так, приходится по очереди. Через пару часов, к приходу наших соседок со школы, у нас уроки были сделаны. — Чего там. (спросил я у девчат). Дождь на улице кончился? — Ага. (улыбнулась довольная Надюха) Солнышко выглянуло и духота, такая, что дышать нечем. А у вас здесь тоже не очень то прохладно, вчера лучше было. — Да мы с Зойкой промокли и включали обогреватель, платья сушили. Вы чем сейчас заниматься будете? — За уроки засядем. (грустно сказала Валька). Как хорошо летом было, ни каких тебе занятий, ни каких уроков. — Ну тогда шуруйте к себе на верх, а мы с Зойкой в дом пионеров поедем, мне надо чертежи отвезти. И впрямь на улице опять стало палить солнце и была духота, но мы с подругой сели на автобус и быстренько домчались до места. Там забурились к директрисе и напились у её чаю, пару раз сбегав в туалет, пока не пришли музыканты. Степан принёс мне ещё два корпуса для педалей, а я показал ему чертёж, того что мне надо. — Ты чего это Викуля, решила усилитель спаять что ли? — Нет, это Стёп будет стереохорус с эквалайзером в одном корпусе, крутая штука получиться должна, как сделаю, продемонстрирую, офигеете. — А чего это такое хорус, чего то на слово хор похоже. — Да, это название и есть от слова хор. Хорус разделяет сигнал с какого либо инструмента на два, а можно и больше, у меня лично четыре получится, два в одном канале и два в другом. К примеру ты поёшь один, а звучит два, или четыре голоса, ну или на гитаре, ты играешь один, а будут звучать две гитары, да ещё и раскинуты по разным каналам, эффект получится супер. —Хорошо Виктория, сделаю я тебе корпус, вижу тут отливать ни чего не надо, но много токарной работы. — Да Стёп, надо вот таких, двадцать крутилочек из алюминия выточить и сделать что бы они были красивые, а на лицевой панели гравировку, я сама найду где нанести. — Эх, классная ты девчонка Викуля, весёлая и башковитая, похоже что из тебя получится отличный инженер. Вот уедешь в Москву, скучно без тебя будет. — Ни чего Стёп, я каждое лето приезжать буду. Слууушай, я на днях пойду к вам в заводоуправление, хочу для родителей памятники заказать, что если я попрошу что бы заказ тебе отдали, верней вашей бригаде, ты как, не против сделать всё красиво. — Легко подруга. (улыбнулся тот). Ты только грамотные чертежи сделай, а уж за нами дело не встанет. Хотя, чего это я про чертежи то заикнулся, у тебя это дело отменно получается. Наш бугор как увидел твои шедевры, так нарадоваться не мог. Вот говорит, всё ясно и понятно, ни то что нам с отдела разработок приносят. — Стёп, а бригадир на тебя не ругается что ты халтуришь? — Нет, что ты! Я ему как сказал для кого делаю, так он чуть сам не кинулся корпуса отливать, уж больно ему твои песни нравятся. Так что, за это можешь не переживать. — Спасибо Степан! Как там у тебя твой, бас гитарный паганини то поживает, так и норовит гитару расстроить? — Ага! (засмеялся парень). Я теперь её на шифоньер убираю, а то, этот карапуз уже не ползает, а носится по квартире как ураган, весь в синяках и шишках. В яслях жалуются, говорят что забияка ещё тот растёт, у всех игрушки отбирает и матом ругается. Не знаю, где он смог матюги услышать, я ведь дома не выражаюсь, а Машенька моя, кажется их вообще не знает. — Так это Стёп, дурное дело не хитрое, по любому на улице слышал, а запоминаются маты легко. Ладно, поедем мы пожалуй домой, своим музыкантам от нас привет передавай, на днях загляну, чего нибудь новенькое спою. Мне должны два магнитофона привезти, так что, я какую нибудь фонограммку запишу и сама сыграю, обещаю, круто получится. — Хорошо Вик, не забывай нас. Мы с подругой уехали обратно к себе в дет дом и вечер прошел без всяких особых событий. Как обычно, сперва наш любимый подвал, потом ужин, кормление комаров и отбой.