Мне нужно одно желание

Вижу, что Антон, Ден и Кирилл играют в Доту втроем, Лехи с ними нет. Значит дожидается меня. Невольно улыбаюсь и закусываю губу, чтобы эту улыбку подавить, но ничего не выходит. Открыв баночку энергетика, беру телефон и открываю наш диалог с Юдиным. Ирэн: Готова играть. Леха: Напиши без точки, я все еще боюсь тебя Я отправляю смайлик с закатанными глазами, а сама продолжая лыбиться как дура. Шутки у Лехи тупые, но они мне нравятся. Леха: Ща наберу, мы с Соником А вот это меня удивило. Моя стесняшка Соня с кем-то сидит один на один. То она была не прочь играть с Кириллом, теперь это, малышка растет. Хотя не удивительно, ей уже двадцать два. Когда живешь столько лет раздельно, поражаешься тому, как быстро растут чужие дети. Я вижу поступающий звонок и быстро надеваю на голову наушники, устраиваясь поудобнее. — Иришка, привет! — слышу я радостный возглас Сонечки, как всегда с хорошим настроением. Хорошо учится, много друзей, наслаждается жизнью. Мне бы так. — Ну привет, Юдина. А тут я чуть не поперхнулась энергетиком, который как раз успела глотнуть. Лицо все раскраснелось и я не поняла, это от того, что я поперхнулась или от такого заявления. — Совсем дурной? — Ну ты так примеряла мою фамилию, я совсем не против ею поделиться. Я щедрый, — вот же наглец, заявляет такую хрень при моей наивной сестре. — Ох, черт, что-то упало, — бормочу я, даже ахнув для правдоподобности. — Что такое? — взволнованно спрашивает Соня, и я довольно громко цыкаю: — Да вот, губа Юдина упала и прикатилась аж к моим ногам. Как бы не растоптать. — Ха-ха, очень смешно, — несмотря на ворчливый голос Лехи, Соня звонко рассмеялась, оценив мою шутку явно больше, чем его недоразумение. — Так мы втроем идем играть? Во что? — бодро спрашиваю я, потирая ладошки, будто в последние дни не происходит ничего странного в моей жизни. Однако я круто этого избегаю, так что не время загружаться. — Вообще-то… — промямлила Соня, но мысль не продолжает. Я ее не тороплю, но почему-то начинаю нервничать. Что-то случилось? Надеюсь, не с родителями. Папа же правда уехал в командировку, а не съехал от них совсем? Мама не говорила ничего такого, что было бы похоже на развод. — Соник хочет с тобой кое-что обсудить. Я могу пока отойти, почирикаете, а потом пойдем играть, — предлагает Леха. — Я могу и при тебе, в этом нет ничего такого. — Сонь, дома все нормально? — прерываю их, потому что этот вопрос меня сейчас волнует больше всего. — Да, дома нормально, — удивленно отвечает она. — Просто… хотела спросить у тебя совета. Вот тебе на. Соня никогда не просила у меня совета, и я даже не обижалась на нее в этом плане — ведь ничего дельного посоветовать не могу. У нее есть лучшая подруга, вот кто главный советчик в ее жизни — И какой же совет тебе нужен? Учти, я в медицине вообще не шарю. — Было бы странно, если бы я обратилась к тебе с таким, — в ее голосе просквозило легкое недовольство, поэтому я дала ей договорить без предположений. — Киря летом хочет приехать в Краснодар и предложил нам встретиться. Вот тебе на дважды! Что я пропустила? Зачем Кирилл хочет с ней встретиться? — Это дружеская встреча или… — начинаю я, но Соня перебивает: — Ириш, я не знаю. Ну, вернее… Предлагая встречу, он сказал, что я ему нравлюсь как человек и хотел бы узнать меня поближе. Я раскрываю рот, уставившись в монитор. Я настолько закопалась в своей убогой жизни, что совсем перестала замечать, что происходит в жизни моей младшей сестры. Чувствую себя не очень — словно не состоялась как старшая сестра. И ведь у меня нет даже шанса реабилитироваться, потому что в этом деле я не могу посоветовать ничего. В моей личной жизни настолько глухо, что даже перекати-поле съехало. — Так, если ты хочешь встретиться, то почему бы и нет, — неуверенно мямлю я, пытаясь дать хотя бы подобие совета. Но ведь сказала очевидные вещи. — Дело в том, что мне кое-кто нравится, — продолжает Соня, и я представляю, как она сейчас смущается, нервно поправляя очки. Караул, я вообще ничего не знаю о жизни моей сестры! — Ого. И кто же этот счастливчик? — в диалог вступил Леха, а я от таких новостей даже позабыла, что он сидит с нами. — Мы учимся вместе, я вам о нем не рассказывала. Там… все сложно. Ему кое-кто нравится, но этот кое-кто совсем не замечает его чувств. Все правда очень сложно. — Какой-то любовный четырехугольник, — вот и все, что я смогла из себя выдавить. Лучше бы Соня поговорила с мамой или со своей подругой — ну не умею я в такие советы. — Так, а Кирилл тебе нравится? — зато Леха активно пытается разобраться в ситуации, чего я совсем не ожидала. — Не знаю, я никогда не рассматривала его в таком плане, — она издает тихий вздох, будто винит себя из-за этого. Я делаю нервный глоток, будто сейчас решается судьба всего мира. Но судьба моей сестры важнее. Сейчас я больше уповаю на Леху — в романтических делах он более подкованный, по крайней мере, если верить его словам. — Безответные чувства очень паршивы, — начинает Леха. — Конечно, можно долбиться в эту дверь и надеяться, что она когда-то откроется. Или можно открыть ту дверь, в которую стучат. А что выбирать — тебе лучше решить самой. Но тебе не обязательно торопиться в этом деле. Ты можешь встретиться с Кириллом, узнать его поближе, а там сама решишь. Но если Кирилл тебя достает, я могу с ним поговорить. — Нет, Лешенька, не достает. Правда, спасибо, — отвечает Соня, и я не могу не съязвить: — Леха, это самое умное, что ты выдал за всю жизнь. Теперь опять копить ульту двадцать шесть лет. — Ир, в жопу иди, — огрызается он, и я издаю какое-то подобие смешка. Не долбиться в дверь значит? Да я и не то чтобы долблюсь в нее — скорее подглядываю в глазок, как какой-нибудь маньяк. Но и в мою дверь никто не стучится, да и никогда не стучался. Мои прошлые отношения были с моей инициативы, тогда я еще была посмелее и более открытая, но это была ошибка. Или, как говорит Амелия, — опыт. Леха частенько гуляет с разными девушками, и даже не знаю — ветреный он или девушки попадаются не те. В его дверь так часто стучат, что меня у глазка он никогда и не заметит. Наверное, это и к лучшему, ведь еще на этапе обмена фотками я бы слилась. — Пойдемте играть, время уже не раннее, — предлагает Леха, и мы с Соней тут же соглашаемся. В последние дни я катаю себя на эмоциональных качелях, и чувствую, как сердечко покалывает в груди. Но, скорее всего, это от энергетиков.

***

Снимаю наушники и потягиваюсь, вскинув руки вверх. У ребят уже поздно, впереди понедельник, поэтому мы разошлись. Зато у меня есть время, чтобы чем-то заняться перед сном. Сначала подумала о чтении, но в итоге достаю из стола листы и карандаши. Нужно сделать рисунок, чтобы отметить свой ежегодный прогресс. Но смотрю на лист минуту, две, пять, десять — и ничего! Раньше мне это так легко давалось: рука словно жила своей жизнью, а я лишь мысленно направляла ее, вспоминая образ, дорогой сердцу. Но теперь я увидела его во плоти. На рисунке хочу отразить, что его взгляд на самом деле куда мягче и добрее. Смотря в них, вокруг будто наступает ранняя весна. Глаза не идеально зеленые — в них есть карие крапинки: в правом одна, а в левом две. Горбинка на носу едва заметна, только в профиль. На голове такой хаос, но почему-то это не выглядит неряшливо. Кажется, будто его волосы очень мягкие, но я бы не рискнула коснуться их. Раньше рисовала его по плечи, а теперь хочу добавить и руку — его длинные пальцы очень запоминающиеся. Улыбка такая очаровательная, и из-за нее на щеках появляются ямочки. Это выглядит мило, но не умаляет мужественности. И родинка. Я никогда не рисовала ему родинку и теперь не могу вспомнить — то ли не видела ее, то ли потому, что мне не нравится моя собственная. Но сейчас кажется, что без нее рисунок был неполным. Словно выхожу из транса — энергетик стал теплым, а по времени вижу, что рисовала больше двух часов. Для меня прошло словно десять минут. Но смотрю на рисунок и чувствую, как бабочки в животе снова сходят с ума. Кажется, будто он сейчас улыбается именно мне и зовет с собой в свое Мрачное Королевство. Но это все бредни воспаленного мозга. Вытаскиваю из рамки старый рисунок и аккуратно кладу его в папку, где двадцать три рисунка темного принца. Новый рисунок вставляю в рамку и ставлю на стол, мягко улыбаясь. Да, мой навык вновь подрос. Он словно живой смотрит на меня и заставляет сердце биться чуть быстрее. Хочется отхлестать себя по щекам за глупые мысли — и в этот момент, взмахнув руками, опрокидываю банку с энергетиком. Она выливается на клавиатуру. — Твою же мать! — вскрикиваю я, хватая бумажные полотенца и начинаю вытирать клавиатуру как можно быстрее. Ушло почти полрулона, но сладкая вода явно не пойдет на пользу технике. Вывожу компьютер из состояния сна, чтобы проверить работоспособность — и готова взвыть от отчаяния. Клавиатура живет своей жизнью: что-то печатает, прыгает по вкладкам или просто закрывает их. Быстро выключаю компьютер и нервно прохаживаюсь по комнате. Конечно, можно надеяться, что когда она просохнет, все будет нормально, но это не точно. Завтра нужно работать, а без клавиатуры это невозможно. Пропускать тоже не вариант — по понедельникам всегда много планерок, совещаний и отчетностей. Придется идти за новой, хотя бы за временной, пока не решится судьба этой. А я ведь купила ее пару месяцев назад и не за малые деньги. Надеваю джинсы, а сверху темную толстовку — вечером довольно свежо, да и в темное время суток предпочитаю одеваться как можно менее приметно. Гляжу на часы: девять вечера. Успеваю — магазин закрывается в десять. Я быстро вылетаю из дома, удерживая лямку рюкзака, и бросаю быстрый взгляд на скамейку. Никого. Не знаю, что испытываю сильнее — облегчение или разочарование. Мне не стоит больше видеться с этим мужчиной, ведь кажется, что во второй раз я могу согласиться на его сомнительную авантюру. А это явно не самый мудрый поступок. И девочки еще не знают, что я виделась с ним вновь. Амелия сказала бы, что я сошла с ума, а Тиша продолжала бы петь соловьем о том, что это чудо и я не смогу от него убежать. Надеюсь, к тридцати она загадает чувство реализма и увидит, каким мир станет серым и обычным. — Эй, погоди, — услышала я за спиной мужской голос, незнакомый. Низкий, с хрипотцой. Думаю, это не мне, хотя никого впереди я точно не вижу. Мне становится неспокойно. Сунула руки в карманы толстовки и правой сжимаю ключи, так, чтобы один зажать между пальцами. Видела подобное, но никогда не думала, что мне может пригодиться. — Да погоди ты, булочка! — вот черт, это точно мне. Ускоряюсь в шаге, но чувствую, как на мое плечо ложится рука и заставляет меня немного остановиться. — Чем-то могу помочь? — спрашиваю нервно и тихо, сжимая ключ настолько сильно, что он впивается в ладонь. Мужчина с щетиной и сальным взглядом смотрит на меня с гадкой улыбочкой. С другой стороны подходит второй, помоложе, но не с менее неприятной наружностью. — Извините, меня ждет муж, — после их игнора не придумываю лжи лучше. Хочу шагнуть дальше, но меня крепко удерживают за плечи. Готовлюсь закричать, но от ужаса меня всю сковало. Не могу ни ударить, ни заорать. А потом будут осматривать, говорить, что нет следов сопротивления, а значит, сама хотела. — Подождет, — легко говорит мужчина и толкает меня за угол дома. Я с трудом устояла на ногах, потому что они не хотели даже гнуться. Что происходит? Всю жизнь видела плюс лишнего веса в том, что не должна быть во вкусе насильников. Я одета явно не вызывающе. Может, они хотят просто ограбить? Пусть забирают рюкзак и сваливают. — У меня с собой не много денег, но вы можете забрать все. Позвольте мне уйти, — голос начинает дрожать, да, кажется, и ноги тоже. Я буквально вымаливаю свою свободу, вызывая только смех у этих двоих. Прижимаюсь к холодной стене и смотрю на них во все глаза. Кажется, если я моргну, произойдет что-то страшное. — Мы разве похожи на тех, кому нужны деньги? Обижаешь, подруга, — тот, что помоложе, шагает ко мне ближе и протягивает руку. Наконец нахожу силы вскрикнуть, но он тут же ладонью зажимает мне рот, не позволяя издать и звука. Почему это происходит со мной? Где я так согрешила? Нервно оглядываюсь по сторонам, но вокруг ни души. — У меня сегодня день рождения. Мне исполнилось тридцать лет, а в такой день все желания должны исполняться, — он медленно снимает мои очки и отбрасывает их в сторону. Уверена, очкам кранты. Как и мне. Даже не знаю, кому из нас достанется больше. — Давай быстрее, — недовольно проворчал мужчина с щетиной, видимо, стоя на стреме. И ведь сейчас даже не ночь, и на улице не полная тьма. Куда катится этот мир? Все-таки вытаскиваю руку из кармана, чтобы попытать удачу, но он быстро перехватывает ее второй рукой. Теперь я еще и безоружна. Глаза начинает щипать от слез, и, кажется, это только раззадоривает его. Урод так больно сжимает мое запястье, что я роняю ключи — они звонко ударяются об асфальт. Теперь я еще меньше хочу верить в чудо. Ведь если его желание сбудется, то мне конец. Я с этим не справлюсь, не смогу с этим жить. Зажмуриваюсь, потому что не хочу этого видеть. Вот бы еще и отключиться, чтобы ничего не чувствовать. — Боже, помоги мне, — шепчу про себя. Слышу какую-то возню, и меня отпускают. Но все еще не решаюсь раскрыть глаза — слишком страшно, хотя, кажется, теперь слышу больше голосов. Какую-то ругань, удары, стоны — такой сумбур звуков. Продолжая находиться в темноте, надеюсь, что все кончится быстро. Затем несколько пар ног удаляются, и наступает полная тишина. Лишь мое сердце стучит, отдаваясь громким звуком в ушах. — Ирэн, ты в порядке? Тут же распахиваю глаза и вижу его. Мой темный принц стоит передо мной, вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Он быстро дышит и осматривает меня взглядом — не тем похотливым и сальным, каким одаривали меня те двое. В его взгляде беспокойство, словно он сканирует меня, чтобы убедиться, что я не пострадала. Кажется, благодаря ему я отделалась только испугом и разбитыми очками. Но мои ноги все равно не выдерживают — подкашиваются, и я усаживаюсь на задницу. Асфальт прохладный, но это меня сейчас волнует меньше всего. — Ирэн! — он подходит ближе и садится передо мной на корточки. Вижу, что хочет коснуться меня, но так и не решается. Пока я благодарна ему за это. Меня мелко потряхивает, губы пересохли, и я все еще не нахожу нужных слов. Наверное, должна сказать спасибо и пойти купить клавиатуру — ведь не успею сходить в магазин. Но, едва открыв рот, услышала жуткий звук Кто-то надрывно начал рыдать, словно этому человеку очень больно. Мое сердце сжимается от этого звука. А потом понимаю — этот звук издаю я. По моим щекам стекают слезы, и я, чуть ли не захлебываясь в рыданиях, не помню, когда последний раз так сильно плакала. — Ирэн… — он так мягко и ласково меня зовет, но от этой истерики я даже не могу сказать, что со мной все в порядке, что я просто очень сильно испугалась. Он тянет ко мне руку, и я инстинктивно сжимаюсь. Но он просто надевает на мою голову капюшон от толстовки, а затем нежно начинает поглаживать, как будто успокаивая меня, но касаясь не напрямую. Эта забота так сильно трогает меня, что, кажется, я начинаю плакать еще сильнее. Но он ничего не говорит и дает мне выплакать все свои слезы, накопленные годами, словно плотину прорвало. Наверное, сейчас я бы хотела, чтобы меня кто-то обнял и укрыл от этого серого мира. Но я не могу даже слова вымолвить — только рыдаю, а он терпеливо ждет, не торопя, не отворачиваясь. Его присутствие странным образом успокаивает, хотя логика кричит, что я должна бояться и его тоже.

***

Не представляю, как долго я плакала, но мои глаза точно опухли от слез, с носа текло, и какое-то время я еще сидела и просто всхлипывала. Адам не отходил от меня и продолжал поглаживать по голове. Мои очки и правда разбились — придется заменять стекло. Как много трат за такой короткий период, но зато я цела и невредима, разве что бед с башкой будет еще больше. Я и так была шуганная, но оказывается, весить больше восьмидесяти килограмм недостаточно, чтобы мужчины тебя не трогали. Адам проводил меня до самого дома. Конечно, ни за какой клавиатурой я уже не пошла. Мне хотелось домой, залезть под одеяло и не вылезать до самого утра, а лучше — и дольше. Всю дорогу мы молчали. Я не поднимала взгляда, но слышала его шаги, и его присутствие ощущалось как-то по-особенному. Но я слишком раздраена, чтобы описать и понять эти ощущения. Мы остановились у моего дома, и я не спешила поднимать взгляд. Нужно все-таки отблагодарить его и попрощаться, но, поднимая взгляд, вижу в его взгляде печаль. Не хочу этого. Хочу, чтобы он улыбнулся и вернул мне мою раннюю весну, а сейчас словно пришла зима, несмотря на то, что на улице очень тепло. Его губа выглядит не очень хорошо, да и костяшки на руках сбиты. Он пострадал из-за меня. Меньшее, что я могу сделать, — это позаботиться о нем, как он обо мне, пока я рыдала и билась в истерике. — У меня дома есть аптечка, схожу за ней, подожди меня здесь, — наконец нарушаю тишину, и мой голос хрипит — то ли от того, что так долго молчала, то ли от того, что до молчания много рыдала. — Не стоит, я в порядке, Ирэн. Лучше скажи… — Стоит. Скоро буду. Подожди, пожалуйста. Видно, что он хочет поспорить, но все же смиренно кивает и садится на скамейку, как будто показывая, что никуда не уйдет. Замечаю, что на нем сегодня вместо черной футболки синяя, а значит, ему все-таки есть где переодеться и привести себя в нормальное состояние. Мне хочется улыбнуться ему, но ничего не выходит, поэтому просто разворачиваюсь и иду в дом. Лифт будто специально едет очень медленно, чтобы у меня было время передумать и не спускаться к нему. Но это будет неправильно. Заходя в квартиру, пытаюсь вспомнить, где моя аптечка, так как практически ею не пользуюсь. У меня бы ее и не было, если бы Тиша не настояла. Она-то правильная девушка — знает, что может что-то случиться, всегда носит с собой и пластырь, и антисептик, и даже таблетки от боли в животе. Я сижу дома, поэтому даже не думала, что такие вещи могут мне понадобиться с собой. Нахожу аптечку в ящике на кухне и достаю оттуда антисептик и заживляющую мазь. Надеюсь, этого будет достаточно, ведь ничего более путного у меня и нет. Скидываю рюкзак на пол и покидаю квартиру. Вновь вызываю лифт, но он уже успел уехать, так как кто-то другой вызвал его. И появляется страх, что сейчас я спущусь, а Адама там не будет. Что он исчезнет так же внезапно, как и появился. Мне не по себе от этой мысли, поэтому, не дожидаясь лифта, чуть ли не бегу вниз по лестнице. Конечно, мое дыхание быстро сбивается, а в разбитых очках смотреть на мир стало не очень комфортно, но я справляюсь хотя бы с этой задачей. Толкаю дверь, уже дышу тяжело, но так боюсь того, что сама нарисовала в голове, и не удерживаю вздоха облегчения, когда вижу его на той же скамейке. Он поднимает на меня взгляд, а затем улыбается — как-то печально, но в его улыбке столько добра и нежности. Едва, но улыбаюсь ему в ответ и уже спокойнее подхожу к нему. Становится неловко от того, что я так запыхалась, поэтому нервно поправляю очки. — Просто промою и помажу. Если будет совсем плохо, тебе лучше сходить к врачу. — Ирэн, это мелочи и скоро заживет. Я закатываю глаза, так как это все уж очень похоже на книжный типаж альфача, который все может и которому на все побоку. Достаю из кармана платок, смачиваю его антисептиком и начинаю аккуратно промакивать ранки. Он немного морщится, но не издает ни звука. Потом спасибо скажет, когда не помрет от заражения крови. — Ты опять следил за мной? — тихо спрашиваю, не переставая оказывать медицинскую помощь. Сейчас я даже не буду злиться на него — ведь это спасло мою жизнь. А он все меньше и меньше похож на того, кто может мне навредить. — Нет, дело в другом. Но ты мне не поверишь. Опять, — отвечает он с невеселой усмешкой. — Обещаю попробовать. Это будет моей благодарностью за то, что ты меня спас, — говорю я, беря его руку в свои и обрабатывая ссадины на костяшках. — Я почувствовал, что с тобой должно случиться что-то плохое, и сразу же помчался к тебе. Не был уверен, что ты дома, и не знал, что должно произойти. Но мне было очень тревожно. Нет, точнее будет сказать — страшно. А когда я увидел, что эти двое… — он сжимает руки в кулаки так сильно, что ссадины натягиваются, точно доставляя ему еще больше боли. Но он опять этого не показывает. — Не понимаю. Как ты мог почувствовать? Ты какой-то экстрасенс? — у меня тут же в голове воспроизводится заставка российского телепроекта "Битва экстрасенсов". От этого губы вновь дрогнули в легкой улыбке. Наверное, он подумал, что я шучу над ним, но на самом деле готова поверить в эту версию больше, чем в исполнение желания. — Нет, Ирэн. Просто я связан с тобой. Я существую только потому, что ты загадала желание, и буду здесь, пока не помогу тебе исполнить его. — он смотрит на меня так серьезно, что моя улыбка медленно тает. — Я не могу объяснить это иначе. Но я знаю, что ты в опасности, и я не смогу просто так уйти, зная это. Я обрабатываю антисептиком и свои руки, хотя стоило это сделать сразу, а затем надавливаю мазь на указательный палец и аккуратно наношу ее на его ранки. — По твоей логике, ты исчезнешь, когда мое желание исполнится. Так зачем тебе это? Разве тебе не хочется просто жить? — наконец решаюсь спросить то, что хотела еще днем. — У меня нет своих желаний. Сейчас я есть, а потом нет. Я существую только ради помощи тебе, и меня это устраивает, — отвечает он спокойно, но его слова режут слух. — А меня нет. Это звучит ужасно. Не будем об этом говорить, — по лицу вижу, что он недоволен, но все же не продолжает развивать тему. Закончив с оказанием помощи, я отхожу от него на шаг. Конечно, медицинских познаний у меня совсем нет, но хуже точно не сделала. — Спасибо, — мягко благодарит он, а я до сих пор не выразила благодарности. Самой от себя противно. — Вижу, ты приоделся и выглядишь свежим и отдохнувшим. Вернулся домой? — спрашиваю, пытаясь сменить тему. — Я же говорил тебе, у меня нет дома. У меня было немного налички, я купил сменную одежду и снял номер в гостинице на ночь. Деньги, правда, кончились, и вот я здесь, — он развел руками в стороны, легко усмехнувшись. Мне вновь стало не по себе. Он что, правда бездомный, или это такой хитрый ход, чтобы я из благодарности впустила его к себе? У меня, конечно, есть диван, но все-таки я не настолько отчаялась. — А документов с собой у тебя не было? Или телефона с контактами близких? — спрашиваю, пытаясь докопаться до истины. — Документов нет, а вот телефон есть. Но в нем нет даже сим-карты. Так что если ты еще склоняешься к версии, что я просто потерял память и меня ждут дома, то это не так. У меня есть имя и цель. Больше ничего и никого. Только ты, Ирэн, — он сказал это так чувственно, что у меня аж дыхание перехватило. Понимаю, он вкладывал в это другой смысл, но буквально на мгновение мне показалось, что мы нуждаемся друг в друге. Но это наваждение быстро прошло. — Тебе стоило выбрать цель поинтереснее. Я самый запущенный случай. Мои соболезнования, — пытаюсь отшутиться, но мое наигранное веселье он не поддержал. Вновь поправляю очки и облизываю все еще пересохшие губы. Что мне с ним делать? — Адам, я безумно тебе благодарна за спасение, правда. Не представляю, что они со мной бы сделали. Я бы с этим не справилась. Но мое решение неизменно — я не впущу тебя к себе. Попробуй все же обратиться в полицию, вдруг тебя ищут. А если ты и правда пришел из какого-то волшебного мира, то возвращайся туда. Я не буду исполнять свое желание. Не хочу. — Врешь, — твердо говорит он, а затем выдыхает и добавляет мягче: — Ты врешь, Ирэн. Нервно переминаясь с ноги на ногу, опускаю взгляд. Он прав, я вру. Я загадала это желание, потому что оно правда заветное, потому что я правда хочу начать жить. Но мне так страшно решиться на это. Ведь если ничего не получится, я точно не справлюсь с отчаянием, что на меня навалится. Я — Ирэн, Ирина Романова, мне уже тридцать лет. Поздно что-то менять. — Доброй ночи, Адам, — мой голос звучит так нежно, что даже не верю, что он принадлежит мне. Он вскакивает со скамейки, желая что-то сказать, но я быстро достаю ключи из кармана, открываю дверь и скрываюсь в подъезде дома. Мне хочется вновь плакать, но теперь от того, что я бегу. Постоянно убегаю, как слабачка, трусиха. Как же я себя ненавижу. Зачем тогда вообще проживать такое существование? Ах, да — я слишком труслива, чтобы его прекратить. Попав в свою квартиру, прижимаюсь спиной к двери и закрываю глаза. Вдох. Выдох. Нужно успокоиться и вернуться к своей отвратительной серой жизни. Нужно отпустить моего темного принца, которого я ждала тридцать лет. Прощай, Адам. Спасибо.