Мне нужно одно желание

Я так долго его уговаривала. "Блэйк, пожалуйста, давай хоть раз сходим куда-нибудь. Как раньше." Он сопротивлялся, бормотал что-то про работу, про усталость, про то, что "зачем тратить деньги на рестораны, если можно заказать еду домой". Но в конце концов согласился. Я думала, это знак. Что он наконец-то заметит меня снова. Я надела свое лучшее платье — то, которое он когда-то сказал, что любит. Подкрасила глаза, хотя знала, что он все равно не заметит. Мы пришли в этот дурацкий ресторан с тусклым светом и слишком громкой музыкой, а я так хотела, чтобы все было хорошо. Заказала пасту карбонара — свою любимую, с беконом и сыром, которую мы всегда делили пополам. Но когда официант записывал заказ, Блэйк резко дернул меня за руку. — Ты что, серьезно? — прошипел он, наклонившись так, что я почувствовала его холодное дыхание. — Карбонара? Ирэн, ты же видишь, что с тобой происходит. Мне стало холодно. Как будто кто-то вылил на меня ледяную воду. — Я… просто хочу пасту. — сказала я, но голос дрожал. — Ты запустила себя, — сказал он, не понижая голоса. Официант смущенно переводил взгляд с него на меня. — Возьми салат. И фреш. Я сжалась. Как будто меня пнули в живот. Но кивнула. Заказала салат. Сухой, безвкусный салат, который я ненавидела. Блэйк заказал стейк. Средней прожарки. Как всегда. Мы сидели в молчании. Я пыталась рассказать о своем дне, о том, как Соня и родители приглашают нас в гости в Россию, как Тиша снова прислала смешное фото. Но он не слушал. Его пальцы нервно барабанили по столу, глаза уставлены в телефон. Он улыбался. Не мне. Экрану. Кому-то там, в этом чертовом телефоне, он улыбался так, как не улыбался мне месяцами. — Блэйк, — сказала я, и мой голос прозвучал чуждо. — Блэйк, пожалуйста. Он не поднял головы, тогда я накрыла его телефон ладонью. Его голова рванула вверх. Глаза — холодные, как лед в его стакане — уставились на меня. — Че, блин? — выдохнул он. — Поговори со мной, — сказала я. — Хоть пять минут. Как с человеком. Он сжал челюсти. Я видела, как он сдерживается. Как будто я — не его девушка, а назойливая незнакомка, которая мешает ему жить. — У меня нет времени на это, Ирэн, — сказал Блэйк, отодвигая мою руку. — Если тебе нужно поговорить, позови своих шумных подруг. Они тебя выслушают. Мне стало плохо. Не физически — душой. Как будто кто-то вырвал из меня кусок и оставил кровоточащую рану. — Я хотела… — мои пальцы сжали вилку так сильно, что костяшки побелели. — Я хотела предложить пойти вместе в зал. Чтобы я… чтобы я привела себя в форму. Я уже как-то предлагала тебе… Он посмотрел на меня. Не с состраданием. С раздражением. — Ир, я же говорил, у меня нет времени. — Он отрезал кусок стейка. — Да и зачем оно тебе? Ты и так нормально выглядишь, просто жри поменьше. Нормально. Не "красиво". Не "прекрасно". Нормально. Я сглотнула. Салат был сухим, как мое горло. Я не понимала, что я сделала не так? Почему он так со мной? Почему я недостойна даже его внимания? — Ты… ты меня больше не любишь? — спросила я. Он замер. Потом вздохнул, как будто я — ребенок, который задает глупые вопросы. — Ирэн, не начинай, — сказал он. — Просто… не сегодня, ладно? Я молча кивнула. Мы доели в молчании. Я ковыряла вилкой в салате, который казался мне все более безвкусным, а Блэйк методично резал стейк, не поднимая глаз. Музыка в ресторане была слишком громкой, но между нами висела тишина, которая заглушала все. Когда официант принес счет, Блэйк даже не посмотрел на меня. Просто бросил карту на поднос и подписал чек. Я поспешила за ним к выходу, чувствуя, как мои туфли, которые я так тщательно подобрала, жмут и натирают. Как и все остальное в этой жизни. Дорога домой была недолгой, но казалась вечностью. Блэйк шел впереди, руки в карманах, телефон прижат к уху — опять кто-то был важнее меня. Я плелась следом, глядя на свои ноги, на трещины в асфальте, на тени, которые тянулись за нами, длинные и искаженные. — Ты идешь слишком медленно. — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Я ускорила шаг. Дома он сразу же включил компьютер. Я слышала, как загружается его игра, как он начинает нажимать клавиши с той самой сосредоточенностью, которую никогда не тратил на меня. Я стояла в дверях, наблюдая, как экран освещает его лицо синим светом, делая его черты еще более холодными. — Блэйк, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, почти шепотом. Чудо, что он вообще меня услышал. — Че? — он не оторвался от экрана. — Почему ты так со мной? Он наконец посмотрел на меня. Его серые глаза были пустыми, как зимнее небо. — Как — так? — Ты… ты перестал меня любить? Он вздохнул, ведь я вновь задала вопрос, которого он явно не хотел касаться. Ни сегодня, ни когда либо. — Ирэн, не начинай. У меня плохой день. — У тебя всегда плохой день, — сказала я, и мои руки сжали подол платья. — Когда в последний раз у тебя был хороший день со мной? Он замолчал. Потом снова уставился в экран: — Я устал. Я стояла и смотрела на него. На его кудри, которые когда-то казались мне такими красивыми. На его руки, которые когда-то обнимали меня, а теперь только нажимают на клавиши. На его спину, которая стала мне чужой. — Я хотела пойти с тобой в зал, — сказала я. — Мне нужна поддержка. — Ирэн, — он сказал это с такой усталостью, как будто я просила невозможного. — У меня нет на это времени. Иди с подругами. —Они не пойдут со мной в зал, — ответила я. — Им это не нужно. — Тогда иди одна. Я молча кивнула. Отошла к нашей постели, где все еще на полке стояло наше совместное фото — мы, улыбающиеся, на пляже, год назад. Я взяла ее и спрятала в ящик своего стола. Потом легла на кровать и уставилась в потолок. Блэйк не подошел. Не извинился. Не обнял. Просто продолжал играть, а я лежала и думала о том, как мы дошли до жизни такой. Как я позволила себе стать невидимкой в собственной жизни. И тогда я поняла — я не хочу больше быть тенью. Не хочу, чтобы меня терпели. Я хочу, чтобы меня видели. Любили. Выбирали. Я закрыла глаза. Завтра я начну все сначала. Блэйк вновь будет меня любить. Изменюсь ради него.

***

Солнечный свет пробивался сквозь витражные стекла кафе, рисуя на столе радужные пятна. Воздух пах кофе, ванилью и чем-то сладким — вероятно, свежей выпечкой. Я сидела между Амелией и Тишей, чувствуя, как их энергии сталкиваются: ледяной блеск Амелии и солнечное тепло Тиши. Адам еще не вернулся с заказом, и я была рада этому небольшому передыху — времени, чтобы собраться с мыслями. Тиша, не дождавшись, когда я начну рассказ сама, хлопнула ладонью по столу, отчего пустые стаканы для воды подпрыгнули. — Ирэн! — воскликнула она, и ее темные короткие волосы подпрыгнули вместе с ней. — Ты же обещала! Рассказывай все про твои романтические приключения! Как там твой парень? Он такой красивый, как описала его Амелия? Он тебя целовал? — Тиша прикрыла рот рукой, но глаза блестели от любопытства. — Ой, извини, я слишком навязчивая? — Нет, все нормально, - сказала я, но мои пальцы нервно теребили салфетку. Я знала, что Тиша не осуждает, она просто живет эмоциями, но все равно чувствовала себя как на допросе. Амелия, сидевшая рядом, выпустила струйку дыма в сторону — бариста уже бросил на нее несколько сердитых взглядов, но она игнорировала их, как и все остальное, что ее не касалось напрямую. — Да брось ты ее, Тиша, — сказала Амелия, ее карие глаза сузились. — Видно же, что секса не было. А если его не было, то и рассказывать нечего. Тиша надула губы: — Ну почему сразу секс? Может, они просто романтично провели время! Амелия фыркнула, стряхивая пепел в пепельницу. — Романтика, — сказала она, растягивая слова, — это когда тебе хорошо. А не когда ты сидишь и мучаешься от неопределенности. — Она посмотрела на меня. — Так что, Ирэн? Ты мучаешься или наслаждаешься? Я открыла рот, но не успела ничего сказать, как Тиша снова вмешалась. — Ирэн, а он хотя бы приятно пах? — спросила она, улыбаясь так широко, что брекеты заблестели. — Ты знаешь, я всегда говорю, что если парень хорошо пахнет, то это уже половина успеха! Я не могла не улыбнуться в ответ, но внутри все сжималось. Потому что нет, Рэндалл не пах так, как Адам — как теплые страницы книги и утренний кофе. И не вызывал того трепета, что пробегал по коже, когда он случайно касался моей руки. — Да нормально все, — повторила я, пытаясь звучать легкомысленно. — Мы просто гуляли в парке, смотрели на инсталляции… — Ооо, инсталляции, — передразнила Амелия, затягиваясь. - Значит, ничего интересного. Свидание явно было скучным. — Она прищурилась. — А что с этим... как его... русским другом? Мне стало неловко. Я не ожидала, что она вспомнит о Лехе. — Это не имеет значения, — сказала я, но мой голос звучал неубедительно. Тиша нахмурилась, ее темные брови сошлись вместе. — Подруга, ты влюблена в него? — спросила она, и в ее голосе не было насмешки, только искреннее беспокойство. Я замолчала. Потому что да. И нет. Потому что я решила забыть его, но не могу. Потому что каждая клетка моего тела помнит его смех, его взгляд на фотографии. Амелия усмехнулась, выпуская дым. — Ну наконец-то, — сказала она. — Ты признала, что он тебе не безразличен. — Я решила забыть его в этом плане, - пробормотала я, но даже для меня это прозвучало неубедительно. Тиша вновь хлопнула в ладоши, ее глаза загорелись. А посетители в кафе уже начали оборачиваться на нашу шумную компанию. — Но ты все равно его любишь! — воскликнула она, как будто это была победа. Амелия затушила сигарету, ее красные ногти постучали по пепельнице. — Ирэн, — сказала она, — ты никогда не забудешь того, кто заставил тебя чувствовать. Даже если он очень далеко. Я сглотнула. Потому что она была права. И это разрывало меня. — Но я пытаюсь, — прошептала я. Тиша обняла меня за плечи, ее теплые пальцы сжали мою руку. — И это хорошо, — сказала она. — Но не обманывай себя, ладно? Я кивнула, потому что больше не могла врать. Ни им. Ни себе. — Однако хорошо ты устроилась. Встречаешься с одним, живешь с другим, а влюблена вообще в третьего. А говорят у меня неправильный образ жизни. — Амелия лукаво усмехнулась, подперев щеку рукой. Оставлю это без комментариев, ведь и сама уже не раз об этом задумывалась. В этот момент вернулся Адам, неся поднос с напитками и десертами. Его взгляд встретился с моим, и он улыбнулся — той теплой, знакомой улыбкой, от которой у меня всегда сжималось сердце. — Ну что, — сказал он, ставя перед каждой из нас чашку с кофе, — О чем тут женский совет? Мы переглянулись. Тиша улыбалась, ее глаза блестели от любопытства. Амелия наблюдала за мной с той проницательностью, которая всегда заставляла меня чувствовать себя разоблаченной. А я думала о том, что никто из них не знает, что на самом деле разрывает меня на части. И что я не знаю, как это чинить. Адам поставил перед каждой из нас тарелку с десертом — шоколадный мусс для Тиши, чизкейк для Амелии и тирамису для меня. — Ты же любишь кофе, да? — сказал он, улыбаясь, и я кивнула, такой выбор мне нравился больше, чем чизкейк. Даже тут мой принц угадал, он слишком хорошо меня знает. Ведь для этого он и был создан. — Ну так как там, Ирэн? — Тиша сразу же воткнула ложку в мусс, но ее темные глаза были прикованы ко мне. — Рассказывай! Рэндалл такой милый? Он тебя целовал? Он романтичный? Я поковыряла вилкой тирамису, чувствуя, как сахар тает на языке, но не принося никакого удовольствия. — Да нормально все, — сказала я, пожимая плечами. — Обычный поход в кафе. Обычный парк. Амелия фыркнула, кладя кусочек чизкейка в рот. — “Обычный" — это когда тебе скучно, — сказала она, прищурившись. — Значит, секса точно не было. Иначе ты бы не сидела здесь с таким лицом, как будто тебя заставили есть лимоны. — Амелия! — Тиша закатила глаза. — Не все сразу хотят это! — Да, но все хотят хотеть, — парировала Амелия, сверля нашу темненькую подругу взглядом. - Ирэн, ты нервничаешь. Я вижу. Я вздохнула. Они знали меня слишком хорошо. — Да, я нервничаю. Он пригласил меня на ужин в выходные. У него дома. Тиша захлопала в ладоши, ее брекеты блеснули: — Ооо, домашний ужин! Это серьезно! — Или он просто хочет трахнуть тебя на кухонном столе, — сказала Амелия усмехнувшись. — Но это тоже хорошо. Тебе нужно разрядиться. — Амелия, пожалуйста, — пробормотала я, покраснев. — Что, что? — она подняла руки. — Это естественно. Ты взрослая женщина, Ирэн. Если он тебе нравится, почему бы и нет? — Дело не в том, что он мне не нравится, — сказала я, чувствуя, как мои пальцы сжимают вилку. — Просто… я не знаю, хочу ли я этого с ним. Адам, который до этого молча слушал, внезапно сказал: — Может, тебе просто нужно расслабиться и не думать о последствиях? Я пнула его под столом. Не сильно, но достаточно, чтобы он вздрогнул. — Легко тебе говорить. — пробурчала я. — Я просто говорю, что иногда слишком много думаешь. — ответил он, улыбаясь. Тиша вновь обняла меня за плечи, оставив свой десерт. — Ирэн, не волнуйся, — сказала она. — Если не захочешь, просто скажи нет. Он же нормальный парень, да? — Да. — кивнула я, хотя на самом деле не была в этом уверена. — Ладно, — сказала Амелия, отодвинув от себя тарелку и достав телефон. — Если ты все-таки пойдешь, я обязательно приведу тебя в порядок. Мы сходим в мой любимый салон, сделаем тебе прическу, макияж, подберем наряд. Ты будешь выглядеть как королева. Я слабо улыбнулась. — Спасибо, — сказала я, хотя внутри все сжималось от мысли, что все это — обман. Что я притворяюсь, что все хорошо. — И не забывай про презервативы, — добавила Амелия, подмигнув. — Амелия! — воскликнула Тиша, но засмеялась. Я попыталась улыбнуться шире, чтобы они не увидели, как мне на самом деле плохо. Как я боюсь этого ужина. Как я не хочу Рэндалла, но боюсь остаться одна. Адам посмотрел на меня, и в его глазах было понимание. Как будто он знал, что я вру. Но он ничего не сказал. Просто улыбнулся и отжал кусочек моего тирамису. — Вкусно. — сказал он. И я подумала, что может быть, все будет не так уж плохо. Может быть.

***

Мы шли по освещенным фонарями улицам, и мои слова о книгах — новых выпусках, обложках, сюжетах — лились непрерывным потоком, как будто я боялась молчания. Адам слушал, кивая, но я видела, как его взгляд время от времени скользит по моему лицу, как будто он пытается разгадать что-то, скрытое за моим болтовней. — Ирэн, — прервал он меня наконец, когда мы переходили улицу, и его голос был мягким, но твердым. — Ты нервничаешь. Я замерла на секунду, потом заставила себя улыбнуться: — Я? Нет, просто… много мыслей. — О Рэндалле или Лехе? — он посмотрел на меня, и в его глазах было понимание, от которого мне стало еще более неловко. — Не только, — призналась я, глядя на свою обувь. — Просто… все как-то сложно. Он не стал давить. Просто шел рядом, давая мне время собраться с мыслями. И это было хуже, потому что его терпение заставляло меня хотеть сказать больше. — Рианна все еще ждет ответа, — выпалила я, меняя тему. — Про этот… заказ. Адам усмехнулся: — Ты боишься рисовать мужскую крепкую дружбу? — Нет! — возмутилась я, но почувствовала, как краснею. — Просто… это не моя тема. — Ирэн, — сказал он, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — Если ты не попробуешь, ты никогда не узнаешь. Что ты теряешь? Ничего. А что можешь получить? Шанс заняться любимым делом. Разве это не стоит риска? Я задумалась. Он был прав. Как всегда. — Ладно, — сказала я. — Нарисую пробный арт. Увидим, что получится. Адам улыбнулся. И тогда он внезапно прикоснулся ко мне. Легко, почти незаметно — просто провел пальцами по моей руке, как будто случайно. Но мое сердце подпрыгнуло, а дыхание сперлось. — Хорошо, — сказал он, как будто ничего не произошло. — А теперь давай заглянем в тот ларек. Там продают тако. Ты же их любишь? Я кивнула, все еще ощущая жар от его прикосновения. — Да, — ответила я, пытаясь звучать обычно. — Хорошая идея. Мы пошли дальше, и я думала о том, как мое сердце снова пошло ходуном от одного незначительного жеста. И о том, как опасно это все — потому что Адам не настоящий. Потому что он исчезнет. Потому что я не знаю, как жить с этим знанием — и с тем, что он заставляет меня чувствовать больше, чем я должна. Адам подошел к ларьку с уверенностью человека, который точно знает, чего хочет. Заказал два больших тако — "с максимальной остротой" — и протянул мне один с такой гордой улыбкой, будто только что совершил подвиг. Я взяла его, слегка удивившись. Он знал, что я не люблю острое. Всегда знал. Как и то, что я предпочитаю сладкое, мягкое, предсказуемое — как те книги, которые перечитываю по десятому кругу, зная наперед каждую строку. — Ты что, забыл? — спросила я, пытаясь скрыть удивление. — Я же не ем острое. Адам на секунду замер, будто поймал себя на ошибке. Потом пожал плечами, но в глазах мелькнуло что-то — то ли вина, то ли намеренность. — Просто хотел попробовать, — сказал он, откусывая кусок. — А если тебе не нравится, можно не есть. Я посмотрела на тако. На его обжаренные края, на соус, который блестел под светом фонаря. На то, как Адам уже откусил свой кусок и теперь смотрел на меня — ожидая. Вызывая. Как будто это был не просто ужин, а какой-то тест. — Нет, все нормально, — соврала я и откусила. Острота обожгла язык, но я не показала виду. Просто жевала, чувствуя, как слюнные железы сражаются с перцем, а глаза слегка щиплет. — Вкусно. Адам посмотрел на меня — долго, пристально, будто пытался разгадать, правда ли это. Потом кивнул, как будто принял мою ложь за чистую монету, и мы пошли дальше. Мы шли медленно, откусывая по кусочку, и я утонула в своих мыслях. Почему он взял острые? Это был сбой системы корпорации Чудо — или он хотел, чтобы я почувствовала что-то другое? Чтобы я вышла из зоны комфорта? Адам ел молча, время от времени косясь на меня. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз. Мои мысли метались между Рэндаллом, Лехой и им — между "что, если" и "а что, если нет". Острота так и осталась во рту — не просто от еды, а от всего этого хаоса. От того, что я не знаю, чего хочу. От того, что Адам знает меня лучше, чем я сама — и все равно позволяет мне врать. Или заставляет меня это делать. Когда мы доели, он спросил: — Ну как, понравилось? Я улыбнулась — криво, но честно. — Да. Но в следующий раз возьмем без острого. Он засмеялся, но в смехе было что-то грустное. — Хорошо, — сказал он. — Без острого. И я подумала, что острый — это не про еду. Это про нас. Про то, как он заставляет меня чувствовать боль, жжение, жизнь, когда я уже привыкла к пресному. И как я боюсь признаться, что мне, возможно, это нравится. Я заметила пятно на его губе — ярко-красный след от соуса, который растекался по коже, как кровь. Не удержалась и фыркнула: — Боже, Адам, ты весь в соусе. Выглядишь, как вампир после неудачной охоты. Он прикоснулся к губе, посмотрел на палец, затем ухмыльнулся — такая его ухмылка всегда означала, что он замышляет что-то нехорошее. — Да это сейчас мода, — заявил он, вытирая рукой, но не с той стороны.. — Все так ходят. Кровавый шик. Я засмеялась, но смех оборвался, когда он внезапно остановился. Нагнулся ко мне, так близко, что я почувствовала его дыхание — теплое, с нотками кофе и острого соуса. — Шутки шутками, — сказал он тихо, — но я не вижу, где именно. Сотри, пожалуйста. Мой желудок сжался. Он не видит. Значит, я должна прикоснуться к нему. К его губам. К этому пятну, которое внезапно стало самым важным пятном в мире. Я замялась. Мои пальцы дрожали, когда я протянула руку, но в последний момент трусость взяла верх. Вместо того чтобы стереть соус, я схватила его за нижнюю губу большим и указательным пальцами и протерла ею верхнюю, как будто он — ребенок, а не взрослый мужчина, от которого у меня перехватывает дыхание. — Дурак, — сказала я, отстраняясь. Мой голос звучал хрипло, но я сделала вид, что все в порядке. — Теперь соус на обеих губах. Адам замер. Его глаза потемнели, а губы приоткрылись — не от удивления, а от чего-то более опасного. Затем он усмехнулся — медленно, так, что у меня по коже пробежал ток. — Спасибо, мама, — сказал он, вытирая губы уже сам. - Теперь я чистый. Но мы оба знали — чистоты между нами больше не будет. Я пошла вперед, чувствуя, как мое сердце бьется где-то в горле. Слышала, как он идет следом, его шаги синхронизированы с моими, но я не оглядывалась. Потому что если оглянусь, он увидит. Увидит, как я горю. Как я боюсь. Как я хочу, чтобы он снова наклонился ко мне — и на этот раз не отстранился. А воздух между нами пах не только соусом. Пах ожиданием. Пах тем, чего мы не называем. Пах нашим секретом.

***

Я включила компьютер, запустила Discord и, недолго думая, позвонила Соне. Ее аватарка мигнула зеленым — онлайн, и через секунду ее сонный, но радостный голос раздался в наушниках: — Иришка! Привет! Я как раз собиралась спать, но ради тебя всегда могу… — она зевнула, — …поболтать. Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних дней немного спадает. Соня всегда была моим убежищем. — Привет, Сонь. Извини, что поздно, просто… — я сделала паузу, — …мне нужно было с кем-то поговорить. Да и я ведь обещала тебе все рассказать. — О! — ее голос сразу стал бодрее. — Это про того самого парня? Того, кто покорил твое сердце? Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент на заднем плане раздался громкий, пронзительный голос: — Кто покорил ее сердце?! София, отдай микрофон! Я замерла. Нет. Только не это. — Мам? — удивленно сказала Соня, но было уже поздно. Мамин голос гремел в моих наушниках, как сирена: — Иришка! Доченька! Это ты?! Почему ты не сказала, что у тебя новый молодой человек?! Твой отец рассказал, что какой-то парень живет у тебя! А еще твой Рэндалл! Почему он не против?! Он что, не ревнует?! В мое время такого не было! — она сделала паузу для драматичного эффекта. — В мое время молодые люди уважали друг друга! Я закрыла глаза. Проклятие. — Мам, это не так. — начала я, но она уже была на подъеме. — А кто этот парень?! Он красивый?! Он хорошо зарабатывает?! Он не курит?! — она выпаливала вопросы, как пулемет. — А когда я увижу ваши фотографии с Рэндаллом?! Почему ты не привела его к нам?! Мы же хотим на него посмотреть! — Мама, успокойся. — вмешалась Соня, но ее голос потонул в мамином потоке сознания. — Успокоиться?! Моя дочь живет с кем-то, а я даже не знаю кто это! — кричала она. — Ирэн. ты же знаешь, что мы хотим, чтобы ты была счастлива? Но ты ничего не рассказываешь! На заднем плане раздался голос отца, спокойный, но твердый: — В мое время, если парень жил с девушкой, они женились. А не водили за нос всех вокруг. — Дима! — закричала моя матушка еще громче в сторону. — Не пугай дочь! — Я не пугаю. Я просто говорю, как было правильно. Я почувствовала, как мое лицо горит. Это кошмар. — Мам, Сонь, семья, это не так, — сказала я, пытаясь перекрыть их голоса. — Рэндалл — мой любимый парень. А Адам…мой знакомый. — Аааа! — взвизгнула мама, заставим меня вздрогнуть и кажется оглохнуть немного. — Знакомый?! Ирэн, ты живешь с кем-то, а он только знакомый?! Это же ужас! — Мама, это не так. — повторила я, но мои слова утонули в новом потоке ее возмущения. — А кто этот Адам?! Он хотя бы работает?! Он не безработный?! Он не… — Мама! — наконец взорвалась Соня, которой не давали со мной поговорить. — Дай ей сказать! Наступила тишина. На секунду. Потом мама вздохнула, но ее голос стал тише: — Ладно. Говори, Иришка. Но все рассказывай. Я сделала глубокий вдох. — Это… сложно объяснить, — начала я. — Тот парень, который живет со мной, это… В этот момент в комнату вошел Адам. Он посмотрел на меня, потом на экран компьютера, где мигал значок микрофона, и приподнял бровь. — Ириш? — позвала мама. — Мы слушаем. Я посмотрела на Адама. Он улыбался — такая легкая, почти незаметная улыбка, но в его глазах было понимание. Как будто он знал, что я не знаю, что сказать. — Это… мой друг, — сказала я наконец. — Просто друг. Он… временно живет у меня. — Друг? - вновь перешла на повышенные тона женщина, что родила меня. Не долго длилась тишина. — Ирэн, ты не можешь жить с другом! Это не правильно! — Мам, — подала голос Соня, — может, это современно? — Современно? — мама была в шоке. — В мое время такого не было! — В твое время не было и интернета, — буркнул отец на заднем плане. — Дима! Я закрыла глаза. Это никогда не кончится. — Мам, — сказала я, — это не важно. Важно, что у меня все хорошо. И я… я просто хотела поговорить с Соней. — Хорошо, — сказала мама, но в ее голосе слышалось недоверие. — Но ты обещай, что расскажешь нам все, когда приедешь в следующий раз. — Обещаю. — соврала я. — И привези этого… друга, — добавила мама. — Мы хотим на него посмотреть. — Хорошо, мам. — сказала я, зная, что никогда этого не сделаю. — И своего Рэндалла тоже! — крикнула мама в последний момент. — До свидания, мама! — сказала я и наконец отключила микрофон. Адам стоял в дверях, улыбаясь. — Ну что, — сказал он, — познакомимся с твоими родителями? Я засмеялась, но смех был больше от нервов, чем от веселья. — Никогда. Они убьют тебя на месте. Он засмеялся и подошел ближе: — Тогда я буду очень осторожен. И я подумала, что осторожность — это последнее, что мне нужно от него сейчас. Потому что когда он так смотрит, я забываю обо всем — даже о том, что он не настоящий. И это страшно. И это прекрасно. И я не знаю, что с этим делать. — Иришка, они ушли. — услышала я в ушах мягкий голос сестры и отмахнувшись от Адама, включила обратно микрофон. Мамин крик стих, отец перестал бормотать на заднем фоне, и в наушниках наконец воцарилась тишина — такая густая, что я могла услышать, как Соня дышит. Глубоко. Нервно. Как будто она тоже чувствовала эту неловкость, которая висела между нами, как паутина. — Ну… — начала я, пытаясь заполнить молчание. — Если коротко, то с Рэндаллом все… нормально. — Нормально? — Соня фыркнула и я представила как она морщит свой очаровательный носик. — Иришка, ты никогда не говоришь "нормально", когда все действительно нормально. Я вздохнула. Она знала меня слишком хорошо. — Ладно, — призналась я. — Он… милый. Внимательный. Но я не знаю, Сонь. Все как-то… не так. — Не так? — повторила она. — То есть он тебе не нравится? — Нет, он… хороший, — я покрутила провод от наушников пальцами. — Просто я не чувствую того. Знаешь? — Ты имеешь в виду… влюбленность? Я кивнула и отругала себя за эту дурацкую привычку, ведь мы говорим без камер. — Да. Но я пытаюсь. Он хороший парень, Сонь. Может, со временем… — Ирочка, — перебила она меня, и ее голос стал серьезным. — Ты никогда не была такой, которая "пытается". Ты либо чувствуешь, либо нет. Я замолчала. Потому что она была права. — Кстати, — сказала Соня, — я все еще не верю, что этот Рэндалл настоящий. В смысле, ты встретила его после того, как выдумала? Это же как в тех романтических комедиях, которые ты любишь! Я слабо улыбнулась. — Да, чудо. Хотя… — я посмотрела в сторону двери, где только что стоял Адам, — …у меня уже было одно чудо. Не знаю, нужно ли мне второе. — Ириш… — начала сестра, но вдруг остановилась. — А что с… Лехой? Мое сердце подпрыгнуло. Я не ожидала, что она спросит об этом. — Что с Лехой? — повторила я, как будто не понимала. — Ну… — Соня замялась. — Вы же… раньше так много общались. А теперь ты встречаешься с кем-то другим, и… — Сонь, — перебила я ее, — с Лехой ничего нет. Он меня не замечает. Никогда не замечал. Да и мне пофиг на этого дебила. Она молчала. Слишком долго. — Соня? — спросила я. — Да, — сказала она наконец. — Наверное, ты права. Но в ее голосе было что-то. Что-то, что заставило меня насторожиться. — Сонька, а что у тебя с Кириллом? — С Кирей? — она удивилась. — Ириш, что ты имеешь в виду? После того разговора больше ничего и не было. Я вздохнула. Она действительно не понимала. — Сонь, — сказала я мягко, — он всегда помогает тебе. Всегда рядом. И продолжает это делать. Ты не замечаешь? — Ирочка, — она засмеялась, но смех был нервным, — Киря — просто друг. Мы же все друзья в нашей компании. — Соня, — сказала я тверже, — присмотрись к нему. Пожалуйста. Сестра затихла. — Я и так влюблена. Ты же знаешь. Я закрыла глаза. Да. Знаю. В того парня из института, который даже не знает ее имени. — Соня, — сказала я, — может, пора отпустить его? Если он не отвечает… — Ир, — перебила она меня, — не все истории заканчиваются хэппи-эндом. Иногда достаточно просто любить. Я молчала. Потому что знала — она говорит не только о нем. Она говорит о нас обеих. И я пытаюсь, что-то доказать той, что сама пишет романы, пусть и в стол. Она знает об этом мире куда больше меня. — Ладно, — сказала я наконец. — Но если Кирилл сделает что-то… ну, романтичное, обещай хотя бы подумать об этом. Она засмеялась и смех ее был как звон колокольчика. — Хорошо, Ириш. Обещаю. Но мы обе знали — обещания ничего не значат, когда сердце уперто цепляется за того, кто никогда не оглянется назад. Мы обсудили ее учебу, роман, который она неторопливо пишет и поделилась с ней, что раздумываю над предложением Рианны. Все еще раздумываю. Соня позевала в микрофон, обещая не засыпать на парах, и мы наконец попрощались. Я сняла наушники, чувствуя, как напряжение последних дней медленно спадает — не потому, что все решилось, а потому, что я устала бороться. Иногда проще просто плыть по течению, даже если не знаешь, куда оно несет. — Ты выглядишь менее напряженной, — сказал Адам, возвращаясь в комнату. Его голос был мягким, почти ласковым. — Разговор с сестрой помог? Я повернула голову, наблюдая, как он садится на подлокотник моего кресла. Его пальцы легли на мои плечи, и я вздрогнула — не от неожиданности, а от того, как мое тело реагировало на его прикосновения. Как будто каждая клетка помнила его. — Не знаю, — призналась я. — Просто… устала напрягаться. Может, пусть все идет, как идет. Его пальцы начали разминать мои плечи — медленно, аккуратно, но настойчиво. Я сжалась, пытаясь сдержать дрожь. Тут же полетели в голову мысли, что ему должно быть противно меня касаться и он делает это через силу, но никаких подобных комментариев мой принц не давал. — Расслабься, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание коснулось моей кожи, заставляя мурашки пробежать по спине. — Ты как камень. Я закрыла глаза, пытаясь подчиниться его словам. Расслабиться. Но как можно расслабиться, когда его руки горят сквозь ткань моей футболки? Когда его голос обволакивает меня, как теплое одеяло? — Лучше? — спросил Адам через минуту, и его пальцы переместились к моей шее, где скопилось больше всего напряжения. — Да, — прошептала я, хотя на самом деле не была уверена. Может, я просто привыкла к этой боли. Может, она стала моей нормой. Я открыла глаза и посмотрела на экран монитора. Непрочитанное сообщение от Рианны мигало в углу. Надо ответить, подумала я. Надо сделать этот шаг. Но пальцы не слушались. — Ты думаешь о фанфиках Рианны? — спросил он, как будто читал мои мысли. Я кивнула: — Да. Просто… странно, что это моя жизнь теперь. Рисовать такое. — Ирэн, — сказал он, и его голос стал серьезным, — ты уже сделала так много. Это просто еще один шаг. Ты справишься. Я улыбнулась — слабо, но искренне: — Ты всегда знаешь, что сказать. — Конечно, — усмехнулся он. — Я же гений. Это констатация факта. — Нет. — я фыркнула, а после засмеялась, но смех получился легким, почти счастливым. — Ладно, — сказала я, наконец набирая ответ Рианне. — Попробую. — Вот и хорошо, — сказал Адам, вставая. - Пиши ей ответ и спать. Завтра новый день. Я кивнула, наблюдая, как он направляется к своей кровати. Но перед тем, как лечь, он обернулся и улыбнулся — такой теплой, знакомой улыбкой, от которой у меня сжалось сердце. — Спокойной ночи, Ирэн. — Спокойной ночи. — ответила я. И когда он выключил свет, я подумала, что может быть, все будет хорошо. Может быть, я справлюсь. Может быть, я заслуживаю этой новой жизни — со всеми ее неопределенностями, страхами и маленькими чудесами, которые иногда случаются, когда меньше всего их ждешь.