Мне нужно одно желание

Амелия стояла у входа в торговый центр, привалившись к стене и выпуская дым вверх, как будто пыталась нарисовать им облака на небе над головой. Я ходила вокруг нее туда-сюда, как тигр в клетке, только без грации и с кучей комплексов. Мои кеды шлепали по асфальту, а руки нервно теребили низ футболки. — Ирэн, прекрати, — сказала Амелия, выпуская еще одну струйку дыма. — Ты как будто на экзамен идешь, а не за платьем. — Я ненавижу шопинг, — пробурчала я, останавливаясь. — Особенно за одеждой. Я в любом платье выгляжу как мешок картошки. Амелия фыркнула, но в ее голосе не было злобы, только легкое раздражение. — Ты драматизируешь, — сказала подруга, стряхивая пепел. — Но ладно, я не буду тебя уговаривать. Ты сама попросила меня помочь. — Я не просила, — возразила я. — Ты настояла. — Потому что ты ходишь в этих своих мешках, — парировала Амелия, затушив сигарету о стену. — А ты красивая. Просто не знаешь, как это показать. Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент раздался топот ног, и через секунду Тиша влетела в наше поле зрения, как ураган в юбке с цветочным принтом. — Девочки! — крикнула она, запыхавшись. — Извините, что опоздала! Я помогала одной бабушке перейти дорогу, а она оказалась такой болтливой! — Тиша засмеялась своей тупой шутке. — Она сказала, что в ее время девушки не опаздывали на шопинг! Амелия подняла бровь. — Тиша, — сказала она сухо, — ты всегда опаздываешь. — Да, но сегодня у меня была уважительная причина! — Тиша хихикнула, поправляя свою и так идеальную карешку. — Кстати, Ирэн, ты не поверишь, какая у нее была история про ее первого мужа! — Тиша, — перебила ее Амелия, — мы здесь не для того, чтобы слушать истории о чужих мужьях. У нас миссия. Наша темненькая подруга надула губы, но кивнула. — Хорошо, хорошо! — сказала она. — Тогда вперед! Я обожаю шопинг! Я вздохнула. Тиша сияла энтузиазмом, Амелия шагала вперед с видом генерала, ведущего войска в бой, а я плелась следом, как приговоренная к казни. — Ирэн, не хмурься, — сказала Тиша, хватая меня сзади за плечи. — Это же весело! — Для тебя, — пробурчала я. — Для всех, — поправила Амелия, открывая дверь торгового центра. — Особенно когда ты наконец начнешь выглядеть как королева, а не как студентка, которая три дня не спала. Я скривилась, но вошла следом. Потому что знала — они правы. Потому что может быть, сегодня я наконец перестану себя стесняться. А может быть, это будет еще один день в аду под названием "примерочная". Но ради них я готова рискнуть. И ради себя. Мы прошли совсем немного, когда Тиша резко взвизгнула и забежала в обувной магазин. И вот уже через десять минут Тиша, размахивая сумкой с только что купленными туфлями (которые, как она заявила, "просто кричали ее имя"), внезапно остановилась посреди торгового центра и хлопнула в ладоши. — Девочки! — воскликнула она, ее брекеты блеснули под светом ламп. — Давайте перекусим! Я умираю от голода! Я уже была готова кивнуть — все, что угодно, лишь бы отсрочить момент, когда мне придется примерять эти ужасные платья — но Амелия резко обернулась, ее карие глаза сузились. — Никуда мы не пойдем, — заявила она, хватая меня за руку. — Мы только пришли. И у нас масса дел. Тиша надула губы, но не стала спорить. Амелия в таких вопросах была непреклонна, как скала. Первым делом мы нацелились на повседневную одежду. Я, привыкшая к мешковатым футболкам и толстовкам, которые скрывали все мои "недостатки", нервно теребила этикетки, пока Амелия с профессиональной ловкостью стилиста подбирала мне вещи. — Ирэн, — сказала она, протягивая мне джинсы с высокой талией, — ты не мешок с картошкой. Ты женщина. И пора тебе показать это миру. Я скривилась, но взяла джинсы. Они были мягкими, облегающими — не так, чтобы давить, а так, чтобы подчеркивать. Когда я их примерила и вышла из примерочной, Тиша взвизгнула, а Амелия кивнула с удовлетворением. — Видишь? — сказала она. — Ты красивая. Просто не знала этого. Я посмотрела на себя в зеркало. Действительно… не так уж и плохо. Форма моего тела не исчезла, но теперь она выглядела… гармонично. Как будто я не скрывалась, а показывала себя. Мы купили несколько футболок, которые облегали, но не давили, блузок с интересными вырезами, и даже одну кофточку с вышивкой, которую я полюбила с первого взгляда. Я вдохновилась. Немного. Настолько, насколько это было возможно для человека, который ненавидел шопинг. Но затем настал час икс. — Теперь платья, — объявил немного мрачно мой генерал. — О нет, — простонала я. — Амелия, пожалуйста… — Без вариантов, — сказала она, уже вешая на мою руку кучу вешалок. — Ты идешь на ужин к Рэндаллу. Ты должна выглядеть неотразимо. Тиша подпрыгнула от восторга. — О да! — крикнула она. — Мы найдем тебе то самое! Первое платье я надела поверх джинсов. Выходя из примерочной, я смущенно потянула подол, пытаясь скрыть то, что было очевидно. Амелия замерла. Тиша разинула рот. — Ирэн, — сказала Амелия, ее голос был леденящим. — Кто так платья мерит? — Я… — я покраснела. — Давно не брила ноги. Всегда ношу джинсы, так что… Амелия закрыла глаза, как будто молилась о терпении. Затем достала телефон и начала листать контакты. — Все, — заявила она. — Сегодня после шопинга ты идешь на депиляцию. Моя подруга работает в салоне, я уже записала тебя. — Ч-что?! — я вздрогнула. — Амелия, я не могу! — Можешь, — ответила она, не оставляя места для возражений. — И сделаешь. Или я сама отвезу тебя туда и буду держать за руку, пока ты не перестанешь визжать. Тиша хихикнула: — Ой, Ирэн, это будет так весело! Я сглотнула. Смерть показалась бы менее мучительной. Но затем мы нашли его. Светлое платье. Не слишком открытое, но и не закрытое. Оно облегало мои формы, подчеркивая талию, выделяя грудь, но не делало меня вульгарной. Оно падало по фигуре, как будто сшито специально для меня. Когда я вышла в нем из примерочной, Тиша аплодировала, а Амелия улыбнулась — настоящей улыбкой, не насмешливой, а гордой. — Вот оно. — сказала она. Я посмотрела на себя в зеркало. Действительно… я выглядела хорошо. Красиво. Женственно. — Мне… нравится. — призналась я, касаясь ткани. — Конечно тебе нравится, — сказала Амелия. — Ты красавица. Тиша обняла меня. — Рэндалл умрет, когда тебя увидит! — воскликнула она. Я усмехнулась, но внутри сжалось. Потому что знала — Рэндалл не умрет. Он кивнет, скажет, что я выгляжу мило. Но он не посмотрит на меня так, как смотрел Адам. И это разрывало меня на части. Но я не сказала этого вслух. Потому что не могла. Потому что боялась, что если я признаюсь, то разорвусь сама. Платье было упаковано в аккуратную коробочку с лентой, и я не могла отделаться от мысли, что это самое красивое, что я когда-либо носила. Но радость от покупки быстро испарилась, когда Амелия повернула в сторону отдела нижнего белья. — А теперь, — объявила она с той уверенностью, с которой генерал отдает приказ о штурме, — мы подберем тебе что-нибудь… особенное. Тиша, которая до этого момента вела себя относительно сдержанно, да, до этого было действительно еще сдержанно, внезапно вскрикнула от восторга. — Ой, смотрите! — она бросилась к стойке с кружевами и шелками, ее пальцы порхали над вещами, как бабочки. — Джастин обожает, когда я ношу такое! Я замерла. Еще одна кроха информации о ее муже. Джастин. Она всегда упоминала его имя, но никогда не рассказывала о нем. Как будто он был призраком — существовал, но оставался невидимым. Как Рэндалл до недавнего времени. — Тиша, — сказала я, пытаясь отвлечься от собственного стыда, — а Джастин… он хороший муж? Тиша обернулась, ее глаза засияли. — О, он замечательный! — воскликнула она. — Самый добрый, самый заботливый… — она замялась, затем быстро добавила: — Он просто очень занят на работе. Амелия фыркнула, но ничего не сказала. Она уже рылась в вещах, ее руки ловко подбирали что-то кружевное, прозрачное, соблазнительное. — Ирэн, — сказала она, не отрывая взгляда от вешалок, — велика вероятность, что ты закончишь этот ужин в постели. Я покраснела до корней волос. — Амелия, пожалуйста, — прошептала я. — Я не собираюсь… — Ирэн, — перебила она меня, наконец обернувшись. Ее взгляд был серьезным. — Тебе нужно это. Не важно, любишь ты его или нет. Тебе нужна разрядка. Ты зажата, как пружина. И если ты не расслабишься, то сломаешься. Я отвернулась, глядя на манекены в откровенных нарядах. Она была права. Я знала это. Но признаться в этом… слишком стыдно. — Я не знаю. — сказала я, чувствуя, как мои пальцы нервно сжимают сумку. Амелия вздохнула и протянула мне кремовый комплект - кружевной бюстгальтер и трусики, такие нежные, такие женственные, что у меня перехватило дыхание. — Это не для него, — сказала она мягче. — Это для тебя. Чтобы ты почувствовала себя желанной. Красивой. Сексуальной. Я посмотрела на белье. Оно действительно было прекрасным. Элегантным. Не вульгарным, а изысканным. — Ладно, — сказала я, сглотнув. — Но я не обещаю, что надену. Амелия улыбнулась — победной улыбкой. — Обещай себе. — сказала она. Мы оплатили покупку, и я чувствовала, как мое лицо горит. Но Амелия, наконец, смилостивилась. — Все, — объявила она. — Теперь можно поесть. Тиша подпрыгнула от радости: — Ура! Я умираю от голода! Мы вышли из магазина, и я вдохнула полной грудью. Воздух был летним, теплым, свободным. Как будто все это — платье, белье, комплексы — осталось там, внутри этих стен. Но знала — это не так. Это со мной. Но я чувствую как маленькими шажками я начинаю избавляться от этого. Мы дошли до кафе, которое было недалеко от торгового центра. Раньше мы часто заходили сюда, потому что здесь подают очень вкусные бургеры, но в последнее время не захаживали. Даже приятно оказаться в родных стенах. За столиком у окна, за которым сидели мы, было тепло и уютно — солнечные лучи пробивались сквозь стекло, рисуя на столе светлые пятна. Тиша, как всегда, заказала много — огромный бургер с картошкой, десерт и кофе с тремя добавками сахара. Амелия ограничилась черным кофе и сигаретой, которую она курила, несмотря на запрещающие знаки. Я заказала капучино и салат — что-то легкое, чтобы не чувствовать себя еще более виноватой за свои комплексы. Пока мы ждали заказ, Амелия уставила взгляд в телефон, ее пальцы быстро бегали по экрану, а я нервно теребила салфетку. Мои мысли кружились вокруг Адама — его улыбки, его прикосновений, того, как он смотрел на меня, когда мы танцевали. Как будто я была единственной на свете. Но говорить об этом… Страшно. Как будто, произнеся это вслух, я разобью хрупкое равновесие, которое держало меня на плаву. — Эй, — сказала я наконец, пытаясь звучать легко, — Тиша, ты же эксперт по всяким… ну, чудесам, да? Подруга подняла голову от меню, ее глаза засияли от того, что я обратилась к ней. — О! — воскликнула она. — Да! Я обожаю всякие мистические штуки! Что случилось? Ты видела привидение? Амелия закатила глаза, не отрываясь от телефона. — Тиша, — сказала она сухо, — привидений не существует. — Ты видела Адама, — парировала Тиша, скрестив руки на груди. — И не говори, что он нормальный парень! Амелия фыркнула, но ничего не ответила. Я сглотнула. Мои пальцы сжали край стола. — Дело в том… — начала я, — если кто-то появился, чтобы исполнить мое желание… то он исчезнет, когда я стану счастливой, да? Тиша нахмурилась, ее веселое выражение лица сменилось на задумчивое. — Ну… — сказала она медленно, — если он пришел, чтобы исполнить твое желание, то да, логично, что он уйдет, когда ты достигнешь счастья. Мое сердце сжалось. Вот оно — подтверждение моих страхов. — Но… — продолжила Тиша, — если он не исполнит твое желание… то, может быть, он останется? Я замерла. Надежда — маленькая, хрупкая, опасная — зародилась внутри меня. — Ирэн, — сказала Амелия, наконец отложив телефон. Ее взгляд был проницательным, острым. — Почему ты спрашиваешь? Я опустила глаза, закусили нижнюю губу. Тишина накрыла нас, как одеяло — тяжелое, душное, неудобное. Официант принес наши заказы, и только Тиша вежливо поблагодарила его. Амелия не отрывала от меня глаз, ее взгляд буравил меня, как будто она пыталась разгадать мои мысли. Когда официант ушел, Амелия наконец сказала то, чего я боялась больше всего: — Ты влюбилась в Адама. Тиша ахнула, ее глаза расширились от шока. Я сжалась, как побитый котенок, не в силах произнести ни слова. И они поняли — по моему молчанию, по моему взгляду, по тому, как я дрожала — что это правда. Амелия вздохнула, ее лицо смягчилось. — Ирэн… — сказала она тихо. Но я не могла ответить. Потому что знала — если я заговорю об этом, то разорвусь. А я не хотела плакать. Не здесь. Не сейчас. Тиша протянула руку и сжала мою. — Ирэн, — сказала она мягко, — может быть, все не так плохо, как тебе кажется. Я посмотрела на нее. На ее добрые глаза, на ее улыбку, которая всегда поднимала мне настроение. — Может быть, — прошептала я. Но верила ли я в это? Не знаю. Потому что любовь — это не всегда счастье. Иногда это боль. Иногда это выбор между тем, чего хочешь, и тем, что должно случиться. И я не знала, какой выбор правильный. Тиша отложила вилку и посмотрела на меня так серьезно, как будто готовилась сказать что-то важное. Ее обычно веселое лицо стало строгим, почти взрослым. — Ирэн, ты не должна идти на это свидание. Я подняла на нее глаза, удивленная. — Что? Почему? — спросила я, не понимая. — Тиша, я думала, ты за… — Я за твое счастье, — перебила она меня. — А оно не в этом Рэндалле. Ты обманываешь себя, родная. Ты знаешь, кого ты на самом деле хочешь видеть рядом. Мое сердце забилось чаще. Она права. Но признаться в этом… Слишком страшно. — Но… Адам может исчезнуть, — прошептала я. — Если я стану счастливой… Тиша вздохнула, ее глаза смягчились: — Нельзя идти наперекор сердцу. Даже если это больно. Даже если это страшно. Если ты любишь его… то пусть будет, что будет. Но не обманывай себя фальшивым счастьем. Я замолчала. Ее слова резонировали во мне, как эхо. Но ответить я не могла. Потому что не знала, что сказать. И тогда взорвалась Амелия. — Это бред! — воскликнула она, шлепнув ладонью по столу. Тиша вздрогнула, а я подпрыгнула от неожиданности. — Ирэн, проснись! Адам — это не человек! Это какой-то сбой во вселенной! У него есть задача — исполнить твое желание. И когда он это сделает, он исчезнет. А ты останешься одна. И будешь еще более несчастной, потому что знала, что было что-то настоящее, и потеряла это! Тиша нахмурилась: — Амелия, любовь не подчиняется логике! Если Ирэн чувствует что-то к нему, то она должна это исследовать! Нельзя отказываться от счастья из-за страха! — Счастья? — фыркнула Амелия. — Какое счастье, если он не настоящий? Если он исчезнет, как только ты получишь то, чего хочешь? Это не любовь, это обман! — Это не обман! — возразила Тиша, ее голос повысился. — Это чувство! Ирэн заслуживает настоящей любви, а не фальшивых отношений с кем-то, кто ей не нравится! — А что, по-твоему, настоящая любовь к призраку — это нормально? — парировала Амелия, ее глаза горели гневом. — Ирэн, ты взрослая женщина! Тебе пора понимать, что реальность важнее, чем мечты! Тиша вскочила со стула, ее щеки покраснели. — Ты никогда не верила в чудеса! — крикнула она. — Ты все измеряешь логикой! Но любовь — это не математика! Это чувство! И если Ирэн любит его, то она должна быть с ним, пока может! Амелия тоже встала, ее кулаки сжались. — И что потом? — спросила она холодно. — Когда он исчезнет? Когда она останется одна, с разбитым сердцем? Ты думаешь, это справедливо? Ты готова смотреть, как она будет погибать внутри? Что ты знаешь о том, как потерять любовь всей своей жизни? Тишина. Они смотрели друг на друга, как две воительницы, каждая со своей правдой. Каждая переживающая за меня. Каждая желающая мне добра. А я сидела и молчала. Потому что не знала, что сказать. Потому что обе были правы. И обе были неправы. Потому что я хотела спросить совет у Адама. Но как я могу спросить у него, остаться ему или уйти? Как я могу заставить его выбирать между моим счастьем и его существованием? Официантка прошла мимо, бросив на нас испуганный взгляд. Но никто не заметил ее. Мы застряли в этом молчании, в этом споре, в этой боли. Тиша первая села обратно. Ее плечи опустились, а взгляд потух. — Я просто хочу, чтобы Ирэн была счастлива, — сказала она тихо. Амелия тоже села. Ее голос смягчился. — Я тоже, — ответила она. — Просто боюсь, что она пострадает. Они посмотрели на меня. Их глаза были полны заботы. Любви. Страха за меня. А я сидела и уставилась в свою чашку с кофе. Черную, как мои мысли. Горькую, как мое будущее. И не знала, что делать.

***

Такси доставило нас к небольшому, но уютному салону с вывеской "Лунный свет". Амелия вышла первой, бросив водителю деньги, а я плелась следом, чувствуя, как мои ноги отказываются идти дальше. Тиша отказалась от нашего "приключения", сославшись на то, что ей нужно готовить ужин для Джастина. Но я знала — она была не готова веселиться с нами после той ссоры с Амелией. И, честно говоря, я ее понимала. Внутри нас встретила приветливая девушка с розовыми волосами и жвачкой во рту. Она улыбнулась, увидев Амелию, и они чмокнулись в щечки, как настоящие подруги. — Привет, Эмма! — сказала Амелия, сбрасывая куртку. — Это Ирэн. Она нуждается в твоей магии. Эмма посмотрела на меня, ее взгляд скользнул по моему нервному лицу, и она улыбнулась еще шире. — О, милая, — сказала она, — не бойся. Ты в хороших руках. Я сглотнула. Хорошие руки — это относительно. Особенно когда речь идет о депиляции. Меня провели в небольшую комнату с кушеткой, зеркалом и устрашающим набором инструментов. Амелия вошла следом, закрыв дверь. — Раздевайся. — сказала она, как будто это было самое обычное дело на свете. Я замерла. — Амелия, — прошептала я, — может, я передумала? — Нет, — ответила она твердо. — Ты не передумала. Ты здесь. И ты сделаешь это. Я вздохнула и нерешительно сняла джинсы, чувствуя себя голой и уязвимой. Эмма вошла, держа в руках какую-то банку, и улыбнулась мне. — Ну что, красавица, — сказала она, — глубокое бикини и ножки? Я панически посмотрела на подругу: — Амелия, пожалуйста… — Ирэн, — сказала она, садясь рядом со мной, — это необходимо. — Но… больно же! — возразила я. — Конечно, больно, — согласилась Эмма, надевая перчатки. — Но красота требует жертв. Я сжалась на кушетке, как пойманный зверек. — Может, я сама как-нибудь… — начала я, но Эмма уже наносила воск на мою ногу. — Милая, — сказала она, — если бы все могли сами, мы бы разорились. И затем началось. — АААААААААААААААААААА!!! — заорала я, когда Эмма сорвала первую полоску. — Что за хрень?! Это же пытка!!! Амелия сжала мою руку, ее пальцы впились в мою кожу. — Ирэн, заткнись и терпи. — прошипела она, но в ее глазах мелькнуло сочувствие. — Я умираю!!! — кричала я, дергая ногой. — Эмма, ты меня убиваешь!!! — Спокойно, милая, — сказала розововолосая, успокаивающе поглаживая мою ногу и лопнула шарик, сделанный ртом из жвачки. — Это только начало. — Начало?! Я не хочу продолжения! Амелия вздохнула и крепче сжала мою руку. — Ирэн, — сказала она, — дыши. Глубоко. — Я не могу дышать!!! — проорала я, но попыталась сделать вдох. — Ой, больно!!! Эмма усмехнулась. — Да, милая, — сказала она, — больно. Но красота того стоит. Минут через двадцать (которые казались вечностью) мастер наконец закончила с ногами и перешла к бикини. Я закрыла глаза, сжалась и попыталась представить себя где-нибудь на пляже, вдалеке от этой пытки. — Ирэн, — сказала Амелия, — представь, что это массаж. — Массаж? — прошипела я сквозь зубы. — Это же издевательство! Эмма хихикнула: — Милая, ты такая смешная. Расслабься. — Я не могу расслабиться!!! — закричала я, но попыталась сделать, как она сказала. Когда все наконец кончилось, я лежала на кушетке, разбитая, потная, но… гладкая. — Ну что, — сказала Эмма, — красота? Я посмотрела на свои ноги - гладкие, нежные, без единого волоска. И почувствовала… гордость. — Да, — сказала я, улыбаясь. — Спасибо. — Видишь? — сказала Амелия с улыбкой. — Я же говорила, что ты справишься. Я кивнула. Да, больно. Да, стыдно. Но… оно того стоило. И когда мы вышли из салона, я почувствовала себя по-другому. Легче. Свободнее. Красивее. Может быть, это был первый шаг к тому, чтобы научиться любить себя. Может быть.

***

Дверь квартиры открылась с легким скрипом, и я вошла, волоча за собой кучу пакетов, которые, казалось, стали тяжелее с каждой ступенькой на лестнице. Мои руки ныли, ноги гудели после сегодняшних пыток в салоне, но внутри меня теплилось странное, незнакомое чувство удовлетворения. Как будто я сделала что-то важное. Как будто я преодолела себя. — Ирэн? Голос Адама раздался из комнаты, и через секунду он уже стоял передо мной, его руки ловко забрали у меня пакеты, как будто они ничего не весили. — Стоило позвонить, — сказал он, унося покупки в комнату. — Я бы встретил тебя. Я улыбнулась, но не стала спорить. Просто последовала за ним, чувствуя, как усталость медленно отступает, уступая место теплу, которое всегда появлялось, когда он был рядом. — Как прошел день с подругами? — спросил он, ставя пакеты на кровать. — Надеюсь, они не замучили тебя шопингом? Я пожала плечами, усевшись на край кровати. Мои глаза сами нашли его, и я уставилась на него, как будто видела его впервые. Его волосы, взъерошенные от того, что он, вероятно, только что проснулся. Его глаза — зеленые, с коричневыми крапинками, которые сияли, когда он улыбался. Его губы, которые только что произнесли мое имя. — Ирэн? — он нахмурился, садясь рядом. — Что случилось? Ты смотришь на меня, как будто я призрак. Я улыбнулась — слабо, но искренне. — Ты красивый, — сказала я. — Вот и смотрю. Он удивился. Его бровь приподнялась, а уголки губ дрогнули в улыбке. — Романова Ирина Дмитриевна, — сказал он, притворившись шокированным. — Ты делаешь мне комплимент? Без язвительных замечаний? Без ворчания? Что-то не так. Я засмеялась, но смех получился нервным. Потому что знала — что-то действительно не так. Со мной. С моими чувствами. С моей головой, которая кружится от его близости. — Все нормально, — соврала я. — Просто… устала. Он посмотрел на меня — долго, внимательно, как будто пытался разгадать мои мысли. — Ирэн, — сказал он мягко, — ты врешь. Я отвернулась, глядя на пакеты. Мои пальцы нервно теребили край платья, которое лежало сверху, высунувшись из красивой коробочки. — Я переживаю, — призналась я наконец. — За завтрашнее свидание. Он замер. Его голос стал тихим, осторожным: — Ты боишься связи с Рэндаллом? Я вздохнула. Да. Нет. Не знаю. — И да, и нет. Я не знаю, чего жду. Я не знаю, чего хочу. Он помолчал. Затем аккуратно взял мою руку, его пальцы сомкнулись вокруг моих, теплые, уверенные. — Ирэн, — сказал мой принц, — ты не обязана идти, если не хочешь. Я посмотрела на него. На его глаза, которые смотрели на меня с пониманием. На его губы, которые только что сказали то, что я боялась признать сама. — Я хочу, — прошептала я. — Но боюсь. — Чего? Я сглотнула. Потому что ответа не было. Потому что боялась не Рэндалла. Боялась не свидания. Боялась потерять его. Но сказать этого не могла. Потому что знала — если скажу, то разобью хрупкое равновесие, которое держало нас вместе. Если скажу, то придется выбирать. А я не готова выбирать. Потому что выбор — это боль. А боль — это то, чего я боюсь больше всего. Адам резко встал с кровати, его глаза блеснули какой-то сумасшедшей идеей. Он взял телефон, пробежался пальцами по экрану, и внезапно комната наполнилась музыкой — чувственной, ритмичной, разогревающей кровь. Я уставилась на него во все глаза. — Что ты творишь?! — воскликнула я, когда он начал медленно раскачиваться в такт музыке, его брови играли, а губы кривились в игривой улыбке. — Готовлю тебя к завтрашнему свиданию, — заявил он, расстегивая свою черную рубашку. — В рамках разумного, конечно. Я усмехнулась, откинувшись на кровать, как королева на троне. — Ну давай, попробуй, — сказала я, скрестив руки на груди. - Посмотрим, на что ты способен. Он подмигнул мне, его пальцы медленно расстегивали пуговицы, обнажая накачанный торс — рельефный, красивый, с легким загаром и едва заметным шрамом на плече. Я заметила, как мое дыхание сбилось, но старалась не подавать виду. — Ну как, нравится вид? — спросил принц, медленно расстегивая ремень, его пальцы играли с пряжкой, как будто он знал, какой эффект это производит. — Смешно. — фыркнула я, но улыбнулась. Его тело было идеальным — не как у качка, а как у человека, который заботится о себе. Естественно. Притягательно. — А ты не бойся, — сказал он, подходя ко мне. — Если Рэндалл решится на что-то большее, ты будешь готова. Он взял мою руку и положил ее себе на торс, его кожа была горячей, гладкой, и я чувствовала, как его сердце бьется под моими пальцами. — Привыкай к прикосновениям, — сказал Адам, его голос стал ниже, мягче. Закатила глаза, но не отдернула руку. Вместо этого опустила ее ниже, на пах, и усмехнулась, когда он вздрогнул, его щеки покраснели. — Вид голых мужчин меня не пугает, — сказала я, пожимая плечами. — Я не маленькая, Адам. Я жила с мужчиной, видела все, что можно увидеть. Он опешил, его глаза расширились, а губы приоткрылись от удивления. — Ирэн, ты… — начал он, но не договорил. Я улыбнулась — хитрой, знающей улыбкой: — Я не девочка. И не боюсь прикосновений. Он посмотрел на меня — долго, пристально, и в его глазах мелькнуло что-то — удивление? восхищение? желание? — Хорошо, — сказал принц наконец, отступая на шаг. — Тогда ты практически готова. Я кивнула, но внутри все кружилось. Потому что знала — это была не просто подготовка к свиданию. Это была игра. Испытание. Признание. И я не знала, что делать с этим знанием. Адам выключил музыку. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим неровным дыханием. Он повернулся ко мне, его взгляд стал серьезным, проницательным, как будто он видел меня насквозь. — Я знаю, чего ты боишься на самом деле, — сказал он тихо. Я усмехнулась, пытаясь скрыть нервозность. — Уже один раз ошибся. — напомнила я, но мой голос дрогнул. Он подошел ближе, сел передо мной на корточки и поймал мой взгляд. Его глаза горели такой искренностью, что у меня перехватило дыхание. — Ты боишься не того, что увидишь кого-то голым, — сказал Адам. — Ты боишься, что голой увидят тебя. Боишься прикосновений. Боишься, что кому-то будет противно тебя трогать. Мое сердце упало. Он попал в цель. Точно. Безжалостно. Я замерла, мои пальцы сжали край кровати. Я не могла сказать ни слова. Потому что это была правда. И признаться в этом вслух — значит разрушить ту хрупкую оболочку, за которой я пряталась все эти годы. Адам медленно протянул руку и коснулся моих пальцев. Его прикосновение было легким, едва заметным, но от него прошел ток по всему телу. Я вздрогнула, но не отдернула руку. — Доверься мне. — прошептал он. Я смотрела на него — на его глаза, которые не отводили взгляд, на его губы, которые шептали мне обетования. И кивнула. Потому что знала — он не обманет. Он не отвернется. Он примет меня такую, какая я есть. Его пальцы скользнули по моей руке — медленно, аккуратно, как будто он боялся меня спугнуть. Моя кожа горела под его прикосновениями, и я чувствовала, как мое дыхание сбивается, как сердце бьется быстрее. — Расслабься. — сказал он, его голос был мягким, успокаивающим. Но расслабиться было невозможно. Каждое его прикосновение будило во мне что-то — страх, желание, надежду. Его руки поднялись выше, гладили мои плечи, пробегали по ключицам, и я закрыла глаза, пытаясь сдержать дрожь. — Ирэн… — прошептал он, и его пальцы коснулись моей шеи, пробежались по линии челюсти. Я вздрогнула, мои губы приоткрылись, но звука не было. Я боялась двигаться. Боялась дышать. Боялась, что он остановится. Боялась, что он не остановится. Его руки спустились к низу моей футболки, его пальцы зацепили ткань, и я замерла, мои глаза раскрылись от удивления. — Адам, что ты… — начала я, но он мягко прервал меня. — Тихо. Доверься мне. И прежде, чем я успела возразить, он стянул футболку через мою голову. Я инстинктивно скрестила руки на груди в бюстгальтере, мое лицо пылало от стыда и смущения. Я чувствовала себя голой. Уязвимой. Незащищенной. — Адам, пожалуйста… — прошептала я, но он не остановился. Его руки вернулись ко мне — нежные, уверенные. Его пальцы скользнули по моим плечам, спустились к спине, обняли мою талию. Его прикосновения были невинными, но интимными. Ласковыми, но настойчивыми. — Ты красивая, — сказал он, его голос был хриплым. — Не бойся. Но я боялась. Боялась, что ему мерзко. Боялась, что он остановится. Боялась, что он увидит меня настоящую — со всеми моими комплексами, моими страхами, моей неуверенностью. Его руки продолжали двигаться — по моим бокам, по моему животу, по моим ребрам. И вдруг я почувствовала это — желание. Тепло, которое разлилось по моему телу. Возбуждение, которое пульсировало в каждом нерве. Его прикосновения больше не пугали. Они завораживали. Они будили во мне что-то, чего я не чувствовала так давно. Слезы потекли по моим щекам — не от боли, не от стыда, а от того, что он делал это для меня. Что он видел меня — всю, со всеми моими слабостями — и не отворачивался. Что он дарил мне то, чего я боялась больше всего — принятие. Но вдруг он остановился. Его руки отстранились, и я открыла глаза, ища его взгляд. Он смотрел на меня — внимательно, нежно, но в его глазах была дистанция, которой раньше не было. — Для начала… неплохо, — сказал принц, его голос вернулся к обычному тону. И магия момента развеялась. Как будто кто-то выключил свет, и я вдруг очнулась — холодная, одинокая, мое тело тянулось к нему, но я не могла двинуться. Я просто смотрела на него, мои слезы высохли на щеках, а сердце билось так сильно, что я боялась, он услышит его. Он встал, его взгляд скользнул по мне, но не задержался. Как будто он боялся увидеть слишком много. — Теперь ты готова, — сказал он. И я знала — он прав. Я готова. Но не к свиданию с Рэндаллом. Я готова к нему. К его прикосновениям. К его взгляду. К тому, что он заставляет меня чувствовать. Я рванула футболку с пола, натянула ее на себя так быстро, будто она могла защитить меня от того, что только что произошло. Мои пальцы дрожали, когда я расправляла ее на себе, а сердце билось так сильно, что я боялась, оно разорвется. В груди кипело что-то — злость, стыд, боль, разочарование — все смешалось в один комок, который давил на горло. — Зачем ты это делаешь?! — выпалила я, поворачиваясь к нему. Мой голос дрожал, но я не могла сдержаться. Адам посмотрел на меня, его глаза расширились от удивления. — Что делаю? — спросил он, как будто не понимал. Я развела руками, жест получился резким, нервным. — Все это! — крикнула я. — Ты знаешь, что ты делаешь со мной! Ты заставляешь меня чувствовать… больше, чем я должна! Он нахмурился, шагнул ко мне, но я отступила. — Ирэн, — сказал он, его голос был мягким, успокаивающим, — я просто хотел помочь. — Врешь, — прошипела я. Слезы снова навернулись на глаза, но я не дала им вытечь. — Ты знаешь, что ты делаешь. Ты знаешь, что я… — я замялась, не в силах произнести это вслух. — Ты заставляешь меня верить, что я могу быть счастливой. Но это ложь! Адам растерялся. Его руки поднялись, как будто он хотел меня обнять, но не решаясь. — Ирэн, — сказал он, — я не понимаю… Это была просто тренировка. Чтобы ты чувствовала себя увереннее на свидании. И тогда меня осенило. Гром среди ясного неба. Правда, которая разбила меня на куски. Он не чувствует того же. Для него это просто помощь. Просто тренировка. Просто еще один шаг к тому, чтобы я стала счастливой и он мог исчезнуть. А я… я вообразила, что он может что-то чувствовать ко мне. Что принц может полюбить жабу. Что он может остаться. Но нет. Он слишком чистый. Слишком совершенный. Слишком… не для меня. Мой стыд навалился на меня с новой силой. Я чувствовала себя глупой. Наивной. Недостойной. Адам переживал. Его глаза бегали по моему лицу, пытаясь понять, что произошло. Но я не могла объяснить. Я не могла сказать ему, что разбила свое сердце сама. Опять. Что мои мечты — всего лишь иллюзия. — Ирэн, — сказал он, хватая меня за руку, — давай поговорим. Но я мотнула головой. Мое горло сжалось, и я едва могла дышать. — Мне нужно принять ванну и готовится ко сну, — сказала я надломленным голосом. — Завтра еще прическу делать. Он попытался что-то сказать, но я ушла в ванную, закрыв за собой дверь. Я включила воду, села на край ванны и оперлась головой о холодную плитку. Слезы текли по моим щекам, но я старалась делать это бесшумно. Потому что не хотела, чтобы он услышал. Не хотела, чтобы он знал, как сильно я страдаю. Это так больно. Потому что я поняла — Адам никогда не исчезнет из моей жизни. Потому что я никогда не стану счастливой. И он останется со мной навсегда — не как возлюбленный, а как напоминание о том, чего у меня никогда не будет.