Помни, что прах ты...

«Весна — это настоящее возрождение, кусочек бессмертия.»

Генри Дэвид Торо

В Оксфордшире едва закончилась зима. На полях где-то еще лежал снег — грязный, плешивый, напоминавший грязный саван, но через него уже можно было заметить чернозем с первыми зелеными всходами травы и первоцветов. Все замерло в ожидании новой весны: поодаль от фермы Ллойдов уже выросли новые домики, сейчас курящие жаром каминов. А за ними раскинулись уходящие за горизонт плодородные поля, которые, не пройдет и трех месяцев, заколосятся всходами пшеницы, хлопка, ячменя и картофеля. Люди, выбравшие этот край для жизни, мало говорили о прошлом, зато много думали о будущем. О всходах и посевных, о строительстве и ткачестве. О том, как хорошо, что рядом река и озеро, и можно провести колодцы и водопровод. Что лето обещает быть теплым, а значит время выбрать удобрения и обсудить хороши ли семена, что привезли в этом году из хранилища. И все соседи — такие разные и непохожие друг на друга — были одинаковыми в одном — в желании забыть поскорее об ужасах войны и апокалипсиса. Поэтому и ждали они с нетерпением весны, чтобы начать, наконец, возделывать поля, строить общими силами плотину и прокладывать дороги заново, следя за тем, чтобы от леса не пришли отродья да зараженные волки, которых, правда, не видели уже пару лет. Так и стала ферма Ллойдов маленькой точкой притяжения, вокруг которой возникали новые постройки — на почтительном расстоянии друг от друга, но достаточно близком, чтобы иметь возможность прийти на помощь, чуть что, формируя подобие поселения. Потому что, хоть от мародеров и не было у них бед благодаря относительной близости к базе «Адам», но рисковать все равно никто не хотел. Анна переступила с ноги на ногу, стряхивая налипшие на ботинки комки грязи, и с удивлением осознала, что не была у брата с Рождества. А казалось, что только вчера они наряжали елку и пили гоголь-моголь… Время на Небесах шло размеренно, незаметно, нарочито эфемерно. Здесь внизу оно торопилось менять зиму на весну, весну на лето, а потом и лето на осень, чтобы поскорее начать новый виток вокруг солнца, а затем повторить круг еще и еще. У бессмертных не было возможности забыть. Их жизнь была сплошной линией, где каждый день повторял предыдущий, и память оставляла незаживающие рубцы. Иногда даже кровоточащие. Она прошла по размокшей тропинке, ведущей из верескового поля к ферме Димы и Лэйн, пожалела, что не надела ботинки покрепче, а потом толкнула калитку в каменном старом заборе. Яблоневый сад встретил ее черными голыми ветками. Пахло сырой землей и немного — спиленным деревом. Этот запах за последние годы стал ассоциироваться с домом, хотя ферма и не была для нее по сути им. Просто тихим пристанищем, где ее всегда ждала светлая южная комната на мансарде, мягкая кровать с пуховым одеялом и те, кто любят безусловно, не требуя ничего взамен. Она прошла мимо сарая с аккуратно развешанными на крючках инструментами, красивый плетень, по которому карабкались лысые сейчас виноградные лозы, а потом поднялась по ступенькам лестницы, ведущей на веранду. У входа стояли две пары резиновых сапог, и у Анны вдруг защемило сердце. Послышался собачий лай. Дверь резко распахнулась и на нее выскочили два лохматых черных пса — огромных, почти с пони размером. — Дима, Анна прилетела! — услышала она голос Лэйн, а потом увидела и ее саму — в теплом вязаном свитере, явно повзаимствованном у Дмитрия. Она улыбалась тепло и открыто, не стесняясь, и держала в руках — не книгу, нет — полотенце. — Привет, — проговорила Анна, — я дома. Из-за веранды послышались торопливые шаги: Дима услышал ее голос. Несмотря на работу в соседнем небольшом ангарчике, где хранилась фермерская техника, несмотря на шум пилы и лай собак, Дмитрий услышал крик Лэйн. Анна замечала это и раньше — что внутренний радар брата работал как часы, улавливая состояние и голос теперь уже жены, даже если та говорила что-то едва слышно. Потребность защищать ее и оберегать в какой-то момент превратилась в основную его заботу. Впрочем, Лэйн в этом от него мало отличалась. Он был у дома через минуту. В машинном масле, чумазый, в потертых рабочих джинсах, такой же видавшей виды футболке и толстовке с длинными засученными рукавами — это было неважно. Анна гостила у них три месяца назад, прилетала несколько раз в год. И каждый раз отпускать ее обратно ему не хотелось. — Анечка! — он радостно сгреб сестру в охапку. У него появилось несколько новых морщинок у глаз, чуть больше стала седины на висках, но в целом Дима совсем не изменился. — Я смертельно соскучилась, — промычала Анна ему в грудь. Она отстранилась и почти сразу попала объятия Лэйн. И если Дима пах машинным маслом и деревом, от подруги шел аромат выпечки и хлопка. По ногам топтались псы, а за спиной гоготали потревоженные куры, утки и гуси. — Надо было, значит, прилететь раньше, — рассмеялась Лэйн. — И вообще прилетать надо чаще, — добавил Дмитрий. — Пошли в дом, — прервала его Лэйн и потянула Анну за руку. В холле было светло и уютно. Бессмертная тут же с готовностью стянула с ног промокшие ботинки и надела свои тапочки, которые ждали ее на своем обычном месте — в старом шкафу за стойкой с зонтиками. Там же заметила она и рюкзак, который оставила здесь с год назад, и сапоги, в которых было куда сподручнее ходить в лес и по полю. Анна выпрямилась и снова попала в объятия брата. Он обхватил ее плечи и замер, рассматривая сестру, как делал это каждый раз. Будто что-то должно было поменяться в бессмертной. Как будто вовсе могли исчезнуть крылья, а она стала бы обычной женщиной. Живой. Но кое-что действительно было новым. — Боже, это еще что? — Дмитрий чуть отогнул край воротника сестры. — Новое тату, что ли, решила сделать? Он внимательно смотрел на цветочный орнамент, а черные псы нетерпеливо водили носом, глядя на Анну и ожидая вкусностей. Один из них зевнул, обнажая мощные белые зубы и демонстрируя пасть, куда, пожалуй, могла поместиться человеческая голова целиком. У второго загорелись на мгновенье алым глаза. — Мои любимые рецепты, — смущенно отозвалась Анна, на мгновение почувствовав себя маленькой девочкой. — Ты же знаешь, все свое ношу с собой. Впервые за несколько дней на сердце у нее было спокойно. Она смотрела на брата и улыбалась. — Голодная? — спросила Лэйн. — Сахарок! Медок! Не путайтесь под ногами! — Нет, не очень. Собаки, успевшие устроиться на полу, лениво перекатились с боку на бок, явно избалованные по самое не хочу. — Какие новости? — Лэйн поставила чайник греться и снова повернулась к Анне. — Меня позвала Анхея работать к себе в приют, — отозвалась Ллойд, сидя на корточках и гладя за ухом Клыка. — Лечить бедняков и сирот. — В приют? — переспросил Дмитрий. — Анхея тебя в Ад позвала? Открыв воду, он смывал остатки машинного масла с рук, его следы с лица. Подхватил полотенце, вытираясь насухо. Взъерошенные сырые пряди не желали ложиться обратно ровно. На макушке и темени тоже серебрилась небольшая седина — немного разросшаяся, но оставшаяся почти неизменной с того дня в разломе «Сибири» пять лет назад. — Угу, — Анна уселась за круглый стол и постаралась выглядеть веселой. — В старом флигеле на их острове сделала что-то вроде того монастыря в Париже. Получилось хорошо. — Рен все еще работает с Давидом? — спросила Лэйн, уловив сразу корень проблемы. Анна, гладя собак, сделала вид, что не услышала подругу и не заметила, как Дмитрий внимательно посмотрел на сестру. На пару мгновений взгляд его стал прежним — сосредоточенным, жестким и пронизывающим насквозь. А потом снова расслабился, переходя в рассеянный, с легкой тревожностью и спрятавшийся уже глубоко усталостью, которую можно было заметить только хорошо его зная и лишь крайне внимательно присмотревшись. Он нахмурился. Стараясь высказываться мало, Дмитрий поддерживал Анну, хотя изредка и выдавал фразу, что хороши были оба. А сейчас, видя ее настрой, понял, что что-то изменилось. — Ань, что-то не так? — спросил он. — Случилось что еще? — У него любимая женщина, — призналась она, не поднимая глаз и сосредоточенно гладя собаку. Пальцы ее подрагивали. — И вообще все хорошо. — И это плохо? — прищурилась Лэйн. Анна замерла. — У него женщина, — повторила Ллойд сухо. — Сколько прошло, как мы рассталлись? Пять минут? Сказала и мысленно возблагодарила Небеса, что ни брат, ни Лэйн не напомнили ей, что и сама Анна пыталась строить отношения с Фабьеном, что прошло столько лет и вообще это было ее решение — порвать с Реном. Дурацкое, идиотское, но ее. — Ань… — проговорил Дмитрий. Он переглянулся с Лэйн. Скулы его напряглись, добавив морщин в уголках глаз и жесткости взгляду. Подошел к Анне, присел рядом, привлек к себе. — Ань, так вы расстались или нет? — Почти четыре года как, — проговорила она машинально. Улыбнулась натянуто, как делала всегда, чтобы не показывать, насколько ей больно и страшно. — Ты же сам знаешь. Лэйн огорченно провела рукой по ее плечу. — Налью-ка я чаю, — сказала она со вздохом. — Знать-то знаю, — ответил брат после короткого молчания. — Но… я же все вижу. Тебе больно. Раз за разом, когда он пробовал ее обнять, рука натыкалась на основание крыльев. Наверное, к этому нельзя было привыкнуть. — Плохо, что все так. Скверно. Анна положила ладонь на его плечо, считывая брата: он привычно, на уровне абсолютного автоматизма, ловил все вокруг. Как меняется дыхание сестры. Как ставит чайник, заваривает чай Лэйн. Как дергает лапой Медок, погружаясь в сон. Как перно топчуться на заднем дворе птицы. Солдат, притворяющийся фермером и остающийся начеку, чтобы успеть подметить нужное. Помочь или среагировать на опасность. — Анхея сказала, что она подарила ему тысячелетнюю катану или типа того, — проговорила с тоской Анна. Сахарок устроил морду на ее коленях и самозабвенно пускал слюни на подол платья. — Рассказывает истории про самураев и учит его какому-то там Пути. А я змей развожу. Анна посмотрела в глаза Лэйн, а потом улыбнулась Дмитрию. — Ну и как мне не чувствовать себя полной дурой? Она гейша с философией, а я… — Анют… — вкрадчиво сказал Дмитрий. Краем глаза он наблюдал за большой черной наглой мордой на коленях у Анны. И терпение его начинало заканчиваться. — Хер с ней и ее философией. Ты… ты его любишь? Несколько секунд Анна боролась с собой, пытаясь обмануть себя или их. Но в чувство ее привела чашка, поставленная перед ней на стол. Лэйн многозначительно добавила в чай два куска сахара. — Да, — выдохнула наконец Анна. — Да, Дим. — Ты ему сказала? — спокойно спросила Лэйн и села напротив. — Зачем? — нахмурилась Ллойд и потрепала свободной рукой ухо подоспевшего к ней с игрушкой Медка. — Это будет эгоистично. У него гейша с секретной ниндзя-техникой. — Гейша… — буркнул Дмитрий. — Черт бы ее побрал. Здесь его понимание психологии заканчивалось. Что можно сделать дальше, он не знал. — Давай, отдохни, — сказал брат. — Шли их всех в задницу. И демонских гейш. И Грэя с его восточным фетишизмом. Давай. Ты домой прилетела. Баню могу натопить. Рыбу пожарить на мангале? М? Чего сделать? А с приютом этим… Тебе обязательно там быть? Передай им лекарства. Анхея, думаю, разберется. Себе же тут ампулы она колола. Справится. Ты себе нервы травить не будешь. Анна рассмеялась. Способность Димы решать все проблемы с помощью вкусной еды казалась забавной. — Хочу рыбы и баню, — решила Анна. — А на счет приюта… Неловко отказываться. Я же пообещала. Ну и передумывать из-за Рена просто унизительно. Получается, я покажу ему, что мне не все равно. — Но ведь это правда, — недоуменно заметила Лэйн. — Да, но ему-то об этом знать не обязательно, — фыркнула Анна. — Почему? — не поняла подруга и села напротив. — К чему эти уловки? Анна округлила глаза и выразительно покачала головой. — Просто ты давно не в поиске, — объяснила она медленно, как маленькому ребенку. — Уловки — это часть большой игры, понимаешь? Чтобы заинтересовать парня и все такое. Наладить отношения. Полушутливый этот разговор заставил наконец расслабиться и спуститься с небес на землю. Буквально. — Ну… — протянула Лэйн. — В этом ты не сказать, чтобы совсем уж преуспела. — Заткнись, — беззлобно протянула Анна, и они рассмеялись, одновременно посмотрев на недоумевающего Дмитрия. — Со мной ты тоже играла? — приподнял бровь мужчина. — Может быть, — хитро улыбнулась в кружку Лэйн. Анна вернула внимание собакам, вдруг почувствовав себя третьей лишней. То, что происходило между Дмитрием и Лэйн, не было ни у кого. Даже между Давидом и Анхеей, которые были, пожалуй, образцовой парой. Брат любил очень искренне и честно, деля мир на черное и белое. Ему не нужны были игры и уловки, потому что он и близко не понимал, в чем их смысл. Куда проще было порадовать любимую женщину открыто и явно. Например, построив ей дом и посадив сад. Мысли Анны плавно перетекли к вещам практичным. Здесь на ферме легко было забыть о делах сердечных, потому что работы было много в любое время года. Пора занять голову чем-то полезным. — Чем помочь, Дим? — Помочь, — строго сказал Дмитрий. — Ты отдыхать прилетела. Долго смотреть в испытующие глаза сестры, которая всегда понимала многие вещи без слов и в упрямстве ему не уступала, было сложно. — У амбарной крыши балки подгнивают. Лезть стремно. Можно навернуться — мама не горюй. А Микаэля здесь нет. А починить надо. У Пилеона с Адой и без того много дел в Оксфорде. Но это не сегодня. И даже не завтра. А когда ты отдохнешь. Теперь уже на колени Дмитрию легла большая черная морда. Медок, получив от Анны всю ласку, которую она могла ему дать, пошел донимать хозяина. Крепкие пальцы брата принялись мять и почесывать мощную шею пса. А глаза собаки наблюдали за Анной с большим вниманием. По псу было видно, что он понимает каждое слово. — Сделаю, — ответил Анна с особенным удовольствием. Помогать Дмитрию с вещами, которые она — хилая девчонка — делать не должна была, но без труда могла, было приятно. Потому что смотреть на его лицо, в котором на место слегка задетому самолюбию приходило восхищение, тоже было весело. — Люблю такие дела. Она покосилась на Лэйн, которая смотрела в пустоту, и осторожно коснулась ее ладони своей. Та вздрогнула, но в глазах появилась осмысленность. Раньше все было гораздо, гораздо хуже — она не сразу возвращалась в реальность, начинала паниковать и иногда теряться. Теперь же даже улыбнулась. — Хочешь сидру? — спросила Лэйн пусть и слегка заторможенно, но с радушием. — Я думала на Рождество все выпили, — отозвалась Анна и легонько толкнула в бок локтем усмехнувшегося брата. — Что? Он вкусный. — Мы тебе приберегли пару бутылочек, — призналась Лэйн, поднялась и, мимоходом коснувшись Дмитрия ладонью, чтобы вернуться в реальность окончательно, проговорила: — Я сейчас вспомнила, как мы шли по тому коридору. Анна с тревогой глянула в лицо подруги, сразу поняв, о чем та говорит. Но это воспоминание о «Сибири» не заставило Лэйн погрузиться в ужас. Она выглядела чуть-чуть печальной, но спокойной. — Ты вернулась к Рену, — продолжила она, объясняя свою мысль. — Ты не оставила его умирать одного. Мне кажется, такое он не мог забыть. Пальцы Лэйн сжали плечо Дмитрия, словно самым страшным была попытка разъединить их. Как будто без него она перестанет существовать. — Давай лучше мы пока выпьем сидру, — мягко предложила Анна, наблюдая как ладонь брата накрыла пальцы Лэйн. Эти воспоминания были их общим грузом. Взгляд Дмитрия сместился на сестру, и она легко прочитала в его глазах боль, которую он пережил тогда и до сих пор нес в своем сердце. И чувство вины кольнуло Анну особенно сильно. Она и правда решила остаться рядом с Реном, выбрав смерть мучительной жизни без него. Наверное, брат никогда не сможет до конца смириться с этим и простить ее. Дмитрий поднес к губам ладонь жены и одними губами прошептал: «Я здесь. Я с тобой. Я рядом…» — ставшая привычной, их мантра. — Я схожу в кладовку — принесу, — сказал он, отпуская руку Лэйн и поднимаясь. Вместе с ним подскочил и завилял хвостом Сахарок. Бесшумно, будто тень, пошел к двери, замер возле нее и оглянулся — идет ли хозяин. — И варенье прихвати, — попросила Лэйн, посмотрев на мужа. — С чаем вкусно. Анна согласно и кивнула и тряхнула головой, приводя себя в чувство. Мысли о Рене, тупая сердечная боль и откровенная зависть к той демонице, что была с ним рядом сейчас, выматывали и мучили. — Может, тебе нужно отвлечься? — добавила Лэйн, снова поднимаясь и вынимая из шкафчика пиалу с печеньем. — Я уже отвлекаюсь, — мрачно ответила Ллойд. — С вами. — Я не об этом, — пробормотала Лэйн и многозначительно подвигала бровями. — Ну, знаешь… В Оксфорде много красивых парней, если уж говорить прямо. Анна едва не подавилась чаем, но только пролила немного на платье. — Не гейши, но тоже неплохо, — продолжила мысль подруга. На губах ее играла возмутительно издевательская улыбка. — Я знаю, что ты питаешь слабость к военным, — вытирая с рукава пятно от чая, поддразнила ее в ответ Анна. Ей активно начал помогать языком Медок. — Только к одному, — поправила ее Лэйн с улыбкой. — Но вообще мне кажется, тебе стоит посмотреть по сторонам. Едва она закончила, как на кухню вернулся Дмитрий, неся в руках и сидр, и варенье, и тканевый мешочек, благоухавший земляникой. Из соседней комнаты донесся писк вылупившихся на днях утят. — Ты к нам надолго? — буднично спросил брат, и Анна между строк почувствовала надежду. — Хотелось бы подольше, но мне еще надо будет заглянуть в Оксфорд, — отозвалась Анна, забирая у него банки. — За офицером? — невинно уточнила Лэйн, отгоняя путающихся под ногами собак. — За сывороткой, — закатила глаза Анна. — Так что на пару недель, наверное? — А лучше на месяц, — закончил твердо Дмитрий, открывая сидр. Разлил по кружкам. — Офицер? Вы про кого сейчас? Девушки засмеялись, глядя на его растерянное лицо. Лэйн подхватила у него банку и бутылки, оставила на губах легкий поцелуй и принялась разливать сидр по кружкам. — Про ее нового бойфренда, — ответила она. — Знаешь, из офицерского состава «Адама». — Придуманного в твоей голове, — фыркнула Анна. Дмитрий понял, к чему клонит Лэйн. — Нет, ну, почему нет, — повел он рукой, принимая напиток от жены. — Парней там много. Подберем поприличнее. Все внимательно проверим. Лэйн снова выразительно подвигала бровями. — Вот видишь! Дима тоже думает, что это хорошая идея, — улыбнулась она. — Мы ведь тоже сможем с тобой съездить на базу, да, Дим? — Можем, конечно, — кивнул он, чуть помедлив. — Что-то конкретное нужно? Анна понимала это нежелание брата появляться на «Адаме». Несмотря на то, что базой руководил сейчас Грэг — и руководил вполне себе успешно и с толком — едва Дмитрий приезжал туда, к нему по старой памяти начинали обращаться с самыми разными вопросами. Даже спустя пять лет. — Не обязательно ехать со мной, — покачала головой Анна, тоже забирая сидр и делая большой глоток. — Я все равно быстрее слетаю. Тем более это даже не завтра и не послезавтра. Она потянулась и зевнула, посмотрев в окно. Там по едва зазеленевшему газону деловито сновали утки и курицы, стараясь отыскать червячков в земле. Их как раз ничего не волновало и не беспокоило. — Я забыла, что только-только кончилась зима, — призналась Анна лениво. — У вас, наверное, куча работы по ферме. — Проращиваю семена, — с легкой гордостью за себя отозвалась Лэйн. — Работы много, конечно, сейчас, — согласился Дмитрий. — Но в другие сезоны ее тоже много. Сейчас сеять надо. С техникой возни много после зимы. Со зданиями тоже. Но… ты здесь, Ань. Если можно провести лишние пару дней вместе, почему бы этого не сделать? Тем более, что тебе нужна помощь. Здесь тебя ждут. И всегда помогут. Пару-тройку недель всегда выкроить можно. — Я побуду с вами, а потом загляну на день на базу. Проверю лаборатории, — решила Анна. На душе было легко и просто. — И сразу обратно. Не переживай. Лучше побуду на ферме подольше. Ты прав. — Хороший план, — одобрила Лэйн. — Только у нас тут нет ни одной кандидатуры на хорошего бойфренда. Сахарок и Медок недовольно заворчали, привлекая внимание девушки. — Ну, вас, друзья, я точно не могу впутывать в свои сердечные дела, — тут же запуская пальцы в длинную мягкую шерсть собак и почесывая их, отозвалась Анна. — Вы слишком хороши для меня. Кас воспитал прекрасных джентльменов. Медок широко зевнул и что-то «буфкнул». Словно высказывая свое мнение. Глаза пса слабо вспыхнули красным отсветом и погасли. — Оставайся, — кивнул Дмитрий. — Весь месяц. И второй тоже, если не надоест. — Это вряд ли, — отмахнулась Анна. — За два месяца я тут растеряю все свои навыки. У меня пара эликсиров настаиваются на кухне. За прошлые Рождественские каникулы у меня испортились все сыворотки. Скисли. Она поморщилась, вспомнив, какой смрад стоял дома, когда она наконец вернулась с фермы. Пришлось проветривать весь дом, открыв окна на целую неделю. — Лучше бы до праздников и не начинала, — добавила Анна и, вспомнив, как было весело на святки, с улыбкой спросила. — Одри и Микаэль к вам в гости не прилетали? — Как и ты, с Рождества, — отозвалась Лэйн. — В Школе тоже есть какой-то график, — добавил Дмитрий. — А как часто выдают увалы в страже, я не берусь предположить. — Зовите их на Пасху, — предложила Анна. — И Давида с Анхеей. Они слегка чокнулись с этими королевскими делами, но в целом, думаю, смогут вырваться. — Давид сейчас там за главного? — усмехнулся Дмитрий, играя с Медком, который принес хозяину канат и тянул его из стороны в сторону, пытаясь вырвать из рук. Кажется, болтовня порядком наскучила собакам. — Скорее козел отпущения, — поправила его Анна. — Люцифер окончательно скинул на него всю законотворческую часть и сверху припечатал делами Совета. Она невесело вздохнула, вспомнив, как застала Анхею одну в ее полупустом кабинете в приюте. Та потерянно смотрела в окно, молчала, думая, что одна, и выглядела, пожалуй, несчастной. Совсем не такой, какой стала, вынырнув из мыслей и осознав, что за ней наблюдает Анна. — Думаю, ни он, ни Анхея от этого не в восторге. Впрочем, они никогда не жалуются, но просто… сам знаешь — как это бывает, когда все выходит из-под контроля. Брат подавил тяжелый вздох. И даже не владея умением видеть мысли, Анна догадалась… Помнила, как на него свалилось командование базой. Как столь многое вышло из-под контроля, когда они отправились в Ротков спустя три года после гибели базы, нашли Лэйн и Книгу… Помнила бесконечно усталые глаза Димы. ― Знаю… ― ответ его был коротким, но исчерпывающим до тяжести в груди. Он потянулся в карман, достал памятный портсигар и закурил. — Скучаешь? — мягко спросила Анна, пока Лэйн расставляла на столе тарелки к ужину. ― По Анхее? — Скучаю, — кивнул брат после недолгого раздумья. — Три года все вместе были. Весь Апокалипсис. А потом он усмехнулся. — В Оксфорде будешь — расскажи Пилеону и Аде про нее. Бедняга Пилеон… Его это всегда беспокоило. — Думаю, она с ним поддерживает связь, — улыбнулась Анна. — Вряд ли Анхея так легко забывает друзей. — Да, это на нее уже точно не похоже, — согласился Дмитрий. — Анхея никогда ничего не забывает. Он поднялся, подошел к Лэйн, наблюдая за ее приготовлениями. Поцеловал ее в плечо. — Тебе помочь с чем-нибудь? — Прими на себя ответственность за неудачу с пирогом, — она показала на нечто бесформенное в противне. — Это была не я. Дмитрий оценил масштабы бедствия. Обнял Лэйн, снова нежно, успокаивающе поцеловал в висок. — Принимаю всю ответственность на себя, как старший по званию, — мягко сказал он. Оживившись, к изучению описанного происшествия подключились Медок и Сахарок. Содержимое противня их определенно интересовало, не смотря на внешний вид. — Можно попробовать еще раз, но тогда обед придется перенести на несколько… — оборвав речь на полу-фразе, Лэйн охнула, когда Сахарок лег ей под ноги, а Медок поднырнул под руку и стянул пирог на пол. Тот разлетелся на куски, но собаки быстро начали уничтожать улики. Лэйн подняла глаза на Дмитрия, засмеялась и пожала плечами: — Нет тела, нет дела. Предлагаю рыбу не гриле. Быстро, и это сделаешь ты. — Ах, вы паразиты… — беззлобно проворчал Дмитрий, глядя на бесчинство. Он цыкнул на хохочущую сестру и нагнулся, чтобы подхватить с пола отлетевший в сторону противень. — Морды. Наглые адские морды. Ни грамма совести. Демоны и их псы лишены этого качества, так ведь, парни? Да? Он поднял глаза на Лэйн. — Не переживай. Сделаю рыбу. Улов хороший был. — Ты потрясающий мужчина, — искренне проговорила она. — С таким упорством терпеть все тяготы моей готовки… — Я могу приготовить что-то, — отсмеявшись, подала голос Анна, подняв руку. — Давайте, давайте… Усугубляйте мой позор своей добротой, — со смехом проговорила Лэйн. — Лэйн, — обнял ее Дмитрий. — Все хорошо. Мне нравится, как ты готовишь. А это… Ничего страшного. Я сделаю гриль. И мы все вместе поужинаем. Он положил грязную посуду в раковину и походу поцеловал ее в макушку. А Анна снова помимо воли отвела взгляд. Брат с Лэйн оказались идеальной парой. Настоящей семьей, хотя оба были сломаны, но все их неправильности в результате становились только притягательнее в глазах друг друга. И не было никаких «а что, если» — они просто игнорировали мысли, которые мешали им. И Лэйн, и Дмитрий однажды выбрали быть рядом, и следовали этому нехитрому плану. — Как будете справлять Пасху? — спросила Анна. — Было бы здорово вместе собраться, — заметила Лэйн, оценила вид вылизанного до блеска пола в месте падения пирога. — Вот, кому точно нравится моя стряпня. В подтверждение ее слов оба пса улеглись у входа на кухню и облизнулись с сытым довольным видом. — Согласен, — сказал Дмитрий. — Может быть, кто-то прилетит, если будет время. Мы всегда рады. — Тут будет немного тесновато, — отозвалась Лэйн с сомнением. — Но почти готов гостевой домик. Там не слишком с изысками, правда… — Еще есть время подумать, — проговорил с улыбкой Дмитрий. — Прикинем, как сподручнее. А сегодня мы будем отдыхать. Нас ждет баня и гриль. Он снова пошел в подвал за рыбой, а Лэйн потянула Анну за собой, с облегчением оставляя все хлопоты по готовке на мужа. — Идем. Переоденешься в сухое и чистое. У тебя все платье мокрое… Даже смотреть на тебя холодно. Анна послушно встала, но пошла за ней не сразу. Дождалась, пока Дима вернется, и обняла брата сзади, наблюдая, как он разрезает рыбу. Помолчала немного, а потом ткнулась ему лбом в широкую спину. Дмитрий тихо хохотнул, размякая в объятиях сестры, но не прекращая дело. — Я рад, что ты к нам прилетела, Анечка, — сказал он, с трудом подавив вздох. А потом добавил уже строже: — Давай. Иди. Ты теперь бессмертная, но я по-прежнему не хочу, чтобы ты вдруг простудилась. — Это невозможно, — рассмеялась она, не размыкая рук. — Бессмертная… Еще одно мое незавершенное дело. Ни так, ни сяк. Не могу выбрать сторону. — А в чем проблема? — не понял брат. — Не дает покоя моя серая мораль, — пожала она плечами. — У ангелов слишком строгие рамки. У демонов их вообще нет. — Ох… Вечно ты… — вздохнул Дмитрий. — Ну, тут уж я не знаю. Ты всегда заботилась о нас. Как ангел. И гнула свою линию, как демон. Тебе иногда было проще приказать, чем переубедить. — Вот ты меня понимаешь! Всегда понимал, — с нежностью проговорила Анна и сильнее сжала его в объятиях. — Ты умеешь все расставить по своим местам. Дмитрий мягко усмехнулся. Чуть поморщился от крепкого объятия бессмертной и очень сильной младшей сестры. — Я генерал или погулять вышел? Служба у меня такая. Так что… Давай иди переодевайся. Лэйн права, смотреть на тебя холодно. Она чмокнула его в щеку и поспешила по узкой лестнице вверх, любуясь на красивый узор на поручне. Его, она знала, вырезал Дима, а раскрашивала Лэйн, используя зеленую, голубую, желтую краски. Каждый коврик, каждая занавеска и подушка были цветными, чтобы напоминать о лете и весне. И каждая из этих деталей в доме была сделана с любовью. Когда закончился Апокалипсис, Дима выбрал одну из заброшенных ферм неподалеку от Оксфорда ― ту, что рекомендовал Грэг, как построенную под семью, но так и не проданную из-за наступления Апокалипсиса. И, переехав, они вдвоем с Лэйн начали ее обустраивать под себя, ремонтировать, где требовалось. Когда Анна впервые прилетела к ним, дом выглядел неважно: сорванные с крыши куски искусственной черепицы, отсыревшие полы и лестница с начавшими подгнивать ступенями. Но, кажется, брата это только обрадовало: с энтузиазмом приступив к делу, Дмитрий, казалось, находил отдушину в созидании. Поначалу не слишком удачные его шаги в столярном деле приносили ему настоящее удовольствие, быть может, и потому, что каждое его творение Лэйн воспринимала как вершину мастерства. Немного кривоватые дверцы кухонных шкафчиков сегодня он бы забраковал, но пять лет назад она нашла их самыми красивыми в мире и сегодня мнение ее не изменилось. Дыра в потолке, проделанная на первое их Рождество, оказалась одним из лучших решений, потому что теперь прямо посреди гостиной у них был подвешен удобный, вместительный гамак, в котором было так приятно дремать. Сверху со второго этажа спускались длинные лианы растений, а что самое приятное — свесившись сверху, можно было позвать друг друга, даже не спускаясь по лестнице. Дыру, однако, пришлось огородить небольшими перилами, чтобы, шагая ночью по коридору, не навернуться вниз. Дом был немного странным, это так. Слишком много мелочей, статуэток, горшков с цветами, шкафов с книгами и ковриков, которые приходилось часто выбивать. Оштукатуренные стены Лэйн украсила ракушками и камнями с пруда, на окнах повесила льняные занавески с кривыми вышивками, ловцы солнца из кусочков стекла и высушенные ароматные пучки трав. Старенькие диваны были укрыты вязаными пледами, обложены подушками из гусиного пера, и почти всегда, запустив руку между ними, можно было найти какую-нибудь обслюнявленную искусанную игрушку собак. Анна любила бывать здесь. Особенно потому, что у нее была своя собственная комната со скошенным потолком и мягкая постель, в изголовье которой Рен пять лет назад разрисовал всю стену золотыми звездами. Когда она поднялась к себе, Лэйн уже ждала ее, глядя на вересковое поле из небольшого окна. Коричневые сухие заросли качались под сильным ветром, который гнал с запада темные тучи. — Пойдет дождь, — заметила она удовлетворенно. — Смоет последний снег. Анна пожала плечами и заглянула в шкаф, пытаясь найти что-то поудобнее. Одежда пахла лавандой и липой. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она у Лэйн. Та оглянулась на подругу. За последние пять лет она мало изменилась. Кое-где в волосах появились серебряные нити, а вокруг глаз едва заметная паутинка морщинок. Перемена была в другом — Анна не чувствовала страха. Лэйн была спокойной и умиротворенной. — Пойдем в баню и заодно загоним уток спать. Они наверняка разбрелись по саду. Анна улыбнулась. Она и правда была дома. — Хорошо. Пошли.