Помни, что прах ты...

«Ибо всякому имеющему дастся и приумножится,

а у неимеющего отнимется и то́, что́ имеет».

Евангелие от Матфея, 25:29

Солнце пробивалось через распахнутые шторы — слуги уже успели бесшумно открыть окна и исчезнуть, чтобы князь с княгиней начали просыпаться. Крепкие руки сквозь сон обвили ее теплое, обнаженное тело. Мягкая, нежная… Его отрада, отдохновенье. Покой и счастье. Давид повернулся на бок, не открывая глаз, коснулся губами виска Анхеи. Потом носом прижался. Застывая так на мгновения, минуты. Желая застыть так на вечность. И не желая отпускать безмятежность утра, после вчерашнего безумия казавшегося абсолютом тишины и гармонии. «Надо приготовить кофе. И блинчики…» ― промелькнула у Давида мысль. И еще некоторое время он не спешил претворять ее в жизнь. Потому что она лежала на его руке. В голове царила блаженная тишина. Извечные комментаторы, похоже, тоже наслаждались идиллией утра. Боли не было. А потом Давид все же бесшумно, невесомо выскользнул, стараясь не тревожить ее сон. Накинул халат. Потом вспомнил, что в доме теперь есть и дети ― помимо слуг, Велерии и Рена, которых детали не должны были касаться, ― и нацепил еще и штаны. После чего ушел на кухню, несколько удивив слуг, уже давно не видевших хозяина в роли повара, кондитера и баристо разом. Но сегодня он мог себе это позволить. Более того ― страстно желал, задвигая утренними маленькими радостями вчерашние большие горести на задний план подальше. Гордясь кулинарным шедевром, который нес в спальню на подносе: горка панкейков в сиропе, две чашки кофе, пиала с ягодами ― Давид приблизился к двери и осторожно заглянул внутрь, проверяя, проснулась Анхея или нет. — Доброе утро, — тихо проговорила она, приоткрыв глаза и улыбаясь. — Я почувствовала, когда ты ушел, но так поленилась вставать. ― Доброе утро, любовь моя. И хорошо, что поленилась. Я так надеялся, что успею обратно, пока ты еще в постели. Иначе бы пришлось обратно тебя туда затаскивать. Давид придвинул ближе низенький столик, оставил на нем поднос и подал Анхее кофе. — Пища богов, — простонала она почти в экстазе и с удовольствием пригубила из чашки. — Потрясающе вкусно. Анхея подцепила вилкой оладушек, откусила и снова довольно улыбнулась. — Не думала, что скажу однажды такое, но во время похода ты мог бы готовить мне кофе чаще, — заметила ангелесса. — Скучаю по этим временам… — Скучаешь по странствиям в полях разрухи? — спросил Давид, с наслаждением вдыхая кофейный аромат. — Когда даже сварить настоящий кофе не всегда возможно? Впрочем, согласен, каюсь. Я не был достаточно усерден, чтобы этот венец творения появлялся в твоих руках каждое утро. Анхея засмеялась. — Нет, моя любовь, просто я скучаю по тому времени, когда мы были вместе все время и цель нашей борьбы была довольно очевидной, — вздохнула ангелесса. — Сейчас же мы боремся против… Шепфа, я даже не понимаю, с чем и есть ли в этом смысл. Брови Давида потянулись к переносице. Этот вчерашний день. Эти последние шесть, без малого, лет попыток наладить жизнь… — В этом отличие интриг при дворе и прочих подобных мерзостей, — тяжело сказал он. — Ты знаешь, что враг есть. Но ты не можешь увидеть его. Не знаешь, когда и как он нанесет удар. Но смысл есть всегда — жизнь. Если проиграешь… потеряешь ее. Как и на поле битвы. И он снова постарался расслабиться. Делая пару глотков кофе. Прихватывая зубами клубнику и поднося ее так к губам Анхеи… Но утренняя идиллия была хрупка, недолговечна, зыбка, как утренний молочный туман в преддверии уже высоких жарких солнечных лучей. Шкатулка на столе негромко звякнула, ненавязчиво напоминая об очередной срочной почте. Со вчерашнего дня она приходила в таком количестве, что Давид не успевал прочитывать ее. Писали из дворца по службе. Писали тайные осведомители. Писали с угрозами очередные недобитые Реном и палачами мерзавцы. Последнее Давид складывал в отдельную стопку, чтобы потом разобраться с авторами особо, со всем тщанием — чтобы впредь другим неповадно было заниматься тем же. И только на ночь он повесил на шкатулку печать ― до своего и Анхи пробуждения. Чтобы письма не беспокоили. «Если случится вновь что-то из ряда вот, Небироса пришлют за мной обратно», ― справедливо рассудил Давид. И вот… Письмоносец, почуяв, что хозяева вполне уже проснулись, заработал с новой силой. Пребывавший в безмерном блаженстве демон поморщился, прижал к себе крепче Анхею, поцеловал. — Шепфа. Ни свет, ни заря. Спалил бы все к серным глубинам. — Что-то важное, наверное, — лениво отозвалась ангелесса. — Ненавижу это… — Да, и оно пытается отменить нам завтрак. Ничего… несколько минут подождет. Оно уже сутки приходит ― это «важное». В субантрово гнездо всех. Отрезав кусочек пропитанного сиропом панкейка, он подцепил его вилкой, протянул Анхее. Она была готова прихватить губами еду, как шкатулка еще раз настойчиво дзынькнула. Ангелесса вздохнула. — Что-то действительно важное. Давид заворчал вполголоса на демонском языке ― не очень приличного содержания. Отложил вилку. Открыв шкатулку, он чертыхнулся, увидев ворох бумаг — известий за ночь пришло много. — Убил бы… утопил бы в Ледяном озере… — буркнул он и развернул первое попавшееся письмо. — Что там? — жуя панкейк, уточнила Анхея. Давид оскалился, скрипнул зубами, во второй раз перечитал сообщение. — Подробности убийства Саргатанаса. То, что установили со вчерашнего дня. Пишут, что убийцы вошли в особняк, как в собственный дом. Защитные знаки не сработали. И охрана поняла, что дело плохо, слишком поздно. — Шепфа… — выдохнула Анхея. — Люцифер что-то предпринял? Давид скомкал бумагу, и та вспыхнула в его руке. Он со злостью сжал пальцы, обращая пепел в прах. — Люций ищет виновных. Уверен в предательстве. Кто-то слил информацию про маневры. Знал, что гвардии в городе нет. И… я согласен с ним. Все слишком вовремя. Как по нотам. Он был в бешенстве. — Люцифер превратит все королевство в прах, — прошептала Анхея, расстроенно поставив на поднос чашку. Ложечка нервно задребезжала о край блюдца. — Саргатанас был одним из главных сторонников закона о совместном восстановлении после Апокалипсиса, — Давид продолжал бушевать. — Он помогал продавливать каждый пункт через ту часть советников, которые не понимают, зачем нам столь «излишне активно» взаимодействовать с ангелами, а тем более со смертными. — Остановись, — попросила Анхея и поднялась с постели, придерживая на груди простыню. — Ты понимаешь, что происходит? Давид замер, закрыл глаза. Несколько глубоких вдохов — и желваки на его скулах перестали ходить, как безумные. Черная кожа, проступившая местами, начала уходить. — Что происходит… Хотел бы я знать, что происходит, — сказал он уже более спокойным голосом. — Из того, что есть… пока сложно сказать. Надо понять, почему убили Саргатанаса. Что сейчас происходит в Катакомбах. Отправить Рена за информацией. Собрать всю, какую возможно. Я перестаю верить в дееспособность ищеек. Мы все выясним сами, ― уже леденяще ровный тон дополнился лихорадочным, параноидальным блеском в глазах. — Постой. Я хочу сказать, что убили того, кто поддерживал нововведения, Давид, — объяснила очевидное Анхея, пытаясь поймать его взгляд. — Ты в опасности. — Это одна из наиболее вероятный причин. Но не единственная. Он — видный военачальник. Врагов у него было пруд пруди. Надо проверять все. Давид, наконец, опустился в кресло. — Что касается возможной угрозы. Меня в первую очередь беспокоит твоя безопасность. — Давид! — обеспокоенно воскликнула Анхея. — Очнись. Если я права, ты в опасности! Шепфа… Я простая ангелесса. И я — точно мало интересую кого бы то ни было, как цель. Она устало села на постель и запустила пальцы в волосы. — Анхи… — Давид с любовью и болью посмотрел на нее. — Ты — княгиня. Ты не простая ангелесса. Ты важна. И я очень беспокоюсь за тебя. Она подняла на него глаза ― спокойно, с тонкой теплотой. — Давид, поверь. Без тебя я просто ангелесса, — проговорила она и осеклась. Ответ крылся в самих этих словах. — И я… самый простой и быстрый путь к тебе… Дьявол! — Анхи… ― выдохнул Давид. В зрачках его заходили багряные отсветы. Утихомирившееся было после вчера нутро заходило ходуном снова. — Я собственными руками удавлю ту мразотную тварь, которая посмеет хотя бы помыслить… Я… я так люблю тебя. И очень за тебя боюсь. Она с силой провела ладонью по своему лицу, словно пытаясь стереть эти дни, эту боль и беспокойство. — В таком случае, нам обоим надо быть осторожными, — наконец, проговорила она, впервые за все время со дня завершения Апокалипсиса испытывая страх — липкий, удушающий. Закрывающий ее грязным потоком с головой. — Мы проявим. Обязательно, — ответил Давид. Подумав, он продолжил: — У меня к тебе есть такой вопрос. Может, тебе увеличить охрану? Набрать Рену несколько бойцов — отряд сформировать? — Как ты себе это представляешь? — невесело рассмеялась Анхея, поднимаясь с постели и направляясь в ванную, а оттуда в гардеробную. Остатки завтрака сиротливо остывали на прикроватном столике. Давид подошел обратно к шкатулке, вынул следующее письмо, побежал глазами по строчкам. И оно не добавило ему душевного равновесия. Взял еще одно… Спустя несколько минут, он швырнул почти все в жаровню. — При дворе случилось несколько странных отравлений, — проговорил он, когда Анхея вернулась в комнату. Она непонимающе приподняла брови. — Отравления? Какие? Кто-то еще пострадал? — Да… — мрачно ответил Давид. — Пострадал. Дьявол! Не нож мятежника, так яд… Погибла главная фрейлина при Саломее. Градоначальник Абрахас при смерти. Лекари подтвердили отравление. Мучительная долгая агония. Но… Никто не понял, как именно. Что за яд. Анхея растерянно нахмурилась. А Давид взял новое письмо. Вернее, короткую записку. Прочитав которую, молча спалил этот клочок бумаги в руке. — Что случилось? — ангелесса уловила в глазах мужа мелькание теней и всполохи гнева. ― Люций очень хочет обсудить эти очередные смерти. Еще один совет, ― выделяя каждое слово, ответил Давид. Анхея едва подавила грязное ругательство. — Ты должен отправляться? — Увы… Шепфа… Как же хорошо, что мы не стали переезжать ко двору, а остались на острове. Этот рассадник змей снова исходит невесть на что. И… это письмо все же лучше, чем еще одно явление Небироса на остров. Его конвоя мне и в прошлый раз хватило. Анхея потерла виски и огорченно вздохнула. Надежды провести день дома, вдвоем, канули в бездну. — Сообщи мне, если потребуется моя помощь, — проговорила ангелесса, понимая, что Давида невозможно отговорить. Что он будет исполнять свой долг. — Я буду сегодня здесь или в приюте на острове. Она едва заметно улыбнулась, вспомнив и о подарке мужа тоже. — Возможно, вместе с детьми наведаюсь в новый дом, — проговорила Анхея тепло. Давид взволнованно встрепенулся. — Ты собралась в город? Анхи… Это может быть еще не безопасно. Тогда я пойду с тобой. И Рен. — У тебя служба, — покачала головой Анхея. — А Рену не разорваться. Может быть, лучше он сопроводит тебя? Я могу сегодня остаться на острове, если тебе будет так спокойнее. Слетаем к новому приюту вместе, когда ты будешь свободен. — Хорошо, — с заметным облегчением сказал Давид. — Мне правда будет так спокойнее. И тебе тоже ― если Грэй пойдет со мной. Подойдя к Анхее, он поцеловал ей руку, потом губами коснулся ее губ. — Да, и… полагаю, надо сказать Велерии про Барбаса, — на лице демона мелькнула лукавая улыбка. — Она гораздо умнее и находчивее меня, — заметила Анхея с улыбкой. — Почти уверена, что Вел уже потчует его завтраком как маленького принца. Спорим, что теперь у нас всегда на десерт будут вафли? — Не скажу, что я буду возражать, если это окажется так, — задумчиво сказал Давид. — Что ж… По крайней мере, если это случится, опека над нами с тобой имеет шанс ослабнуть. Возможно, я даже буду по этому скучать. Однажды… Возможно… — О, милый, — не выдержала и рассмеялась Анхея. — Тебе придется делиться! — Мы можем договориться сразу о доле каждого, — шутливо предложил Давид. Ангелесса поцеловала его и кивнула на остывший одинокий блинчик на тарелке. — Если серьезно, надо правда подумать о твоем пропитании. Полагаю, во дворце ты не будешь больше ничего есть. — Кофе тоже придется брать с собой. Или варить прямо в кабинете… — хмыкнул демон. — Вода нужна своя. Все веселье окончательно сошло на нет. И это было особенно пугающе — то, как чудовищно, как быстро продолжало все меняться — Соберу вам с Реном обед с собой, — проговорила Анхея наконец. — Думал ли я когда-либо, что однажды мне придется брать с собой еду на службе советника-законотворца… — вздохнул Давид. — Ты совершенна. Не дашь мне погибнуть от голода на государственном посту. Анхея махнула рукой и вышла из комнаты, чтобы успеть собрать ему еды и заодно проверить, все ли в порядке с их гостями. Проходя по парадной лестнице, она услышала веселый гомон голосов — дети явно проснулись и наслаждались погожим днем. Улыбнувшись этой мысли, ангелесса не стала прерывать их развлечения и пошла дальше по лестнице вниз к хозяйственным помещениям. Мимо сновали слуги, явно слегка раздраженные беспорядком в доме. И пускай отлаженный механизм дал сбой примерно пять лет назад, когда в доме появилась новая хозяйка и начала плавно, но твердо менять принятые правила. Но последние пара суток оказались особенно непростыми. На кухне пахло карамелью и какао. В большой кастрюле топился горячий шоколад, а рядом булькала каша. Решив, что такое вряд ли сойдет мужу для перекуса, Анхея полезла в кладовую в поисках ветчины и свежего хлеба. Сэндвичи с беконом и вялеными томатами должны были поднять ему настроение. Когда ангелесса наконец зашла в столовую с готовым свертком, она застала забавную картину: Давид сидел на своем привычном месте и с увлеченным видом следил, как Вел неутомимо уговаривает Барбаса съесть еще одну ложечку каши. На лице домоправительницы было такое счастливое выражение, что можно было подумать — чем капризнее ребенок, тем довольнее она. — Доброе утро! — проговорила Анхея. — Доброе утро, Анхея, — ответила Велерия. Барбас воспользовался тем, что демоница отвлеклась, и быстро юркнул под стол, скрываясь под длинной скатертью. Велерия хищно прищурилась и пошла вдоль стола, пытаясь выловить негодника. И, судя по всему, ей уже приходилось делать так. И не раз. Много тысячелетий назад. В глазах Давида нарастал азарт — кто одержит верх. — Барбас, я не в курсе, конечно, вашего противостояния, но уверена, что мы можем все решить за столом переговоров, — проговорила Анхея, садясь за стол между Йорраном и Давидом. — Велерия все утро пытается заставить его есть кашу, — со смехом сказала Немия. — Мы бы уже давно были бы на улице, если бы не он. — Я не хочу кашу! И почему она меня не слушает?! — возмутился Барбас откуда-то из-под стола. И тут же переместился дальше, чтобы его не поймали. — Мой договор иной. По сути, его особо-то и нет, — наставительно заметила Велерия. Она продолжала ходить вдоль стола, пока наконец… Не сделала быстрого резкого движения. Раздался возмущенный писк. И Велерия с довольным победным видом извлекла из-под скатерти мальчишку. — У меня большой опыт, — многозначительно сказала она. Демоненок протестовал. — Барбас, не расстраивайся, — весело сказал Давид. — Поверь на слово — у тебя не было ни шанса. — Можно уже пойти играть? — спросил Скамос, поворачиваясь к Анхее. — А ты кашу съел? — уточнила она притворно строго. — Мы все уже съели кашу, — отозвалась Дамайя. — Кое-кто даже две порции. Йорран съехал по стулу вниз, блаженно положив руки на живот. — Ни секунды не жалею. — В таком случае можете идти, — разрешила Анхея и весело посмотрела на Барбаса. — Кроме тебя. Ты должен поесть что-то, кроме вафель. — Так нечестно… — возмутился демоненок. — Будешь есть кашу — вырастешь большим сильным демоном, — безапелляционно сказала Велерия. — Как Давид. Тот, поймав взгляд Барбаса, вытянул вперед руку — и она начала обращаться на глазах. Выросли когти, почернела кожа. Демоненок притих. Велерия, воспользовавшись моментом, смогла вложить в него еще пару ложек. — Какой грязный прием, — прищурилась Анхея, покачав головой. — Подло, князь. Запугивание — не наш метод. Но и она не удержалась от смеха. — Кто запугивает? Я? — притворно возмутился Давид. — Ничего подобного. Это лишь демонстрация слов Вел про большого демона. — Я тоже так смогу? — проговорил Барбас, глядя, как начинает меняться и вторая рука тоже. — Сможешь, — усмехнулась Анхея. Она с удовольствием наблюдала за перевоплощением Давида, чувствуя, как ускоряется биение сердца. — Если тарелки с кашей будут пустеть во время завтрака дочиста, — добавила Велерия. — Это шантаж, — возмутился Барбас. — Жалобы и исковые заявления я рассмотрю позже. Может быть… — с серьезным видом сказал Давид. Барбас растерялся окончательно. И покорно доел остатки каши. — Можешь идти играть с ребятами, — допивая кофе, разрешила Анхея и благодарно улыбнулась Давиду. — Кажется, вы с Велерией получаете удовольствие. Барбас не заставил предлагать ему дважды. И быстро скрылся из столовой, прихватив с собой корзинку с пирожными. Давид слегка погрустнел. Но в глазах светилось тепло. — Вспомнил, как уговаривали Асаила… С ним такое тоже срабатывало. — С тобой тоже срабатывало — не увиливай, — заметила Велерия. — Буду иметь в виду, — проговорила Анхея и вдруг обратилась к демонице. — Вел, с завтрашнего дня нужно будет собирать князю с собой еду и напитки. Я не уверена, что смогу каждый день это контролировать, поэтому понадобиться твоя помощь. Велерия нахмурилась. А вот выражение лица Давида стало неоднозначным. — Но для чего? С какой целью? — При дворе сменился главный повар, — пошутила ангелесса. — Никто не оценил. Домоправительница, не совсем уловив юмор, в некотором недоумении вскинула брови. — Вы… это правда? Или шутка, и причина в другом? Анхея покачала головой. — Ты уже слышала последние новости? Демоница нахмурилась сильнее, припомнила принесенные поутру слухи. — Вы про отравления во дворце? Разве это правда? — Скорее всего, — бросив на мужа обеспокоенный взгляд, кивнула ангелесса. Она отодвинула пустую кофейную чашку и указала взглядом на сверток. — Мне кажется, лучше проявить чрезмерную бдительность, чем… Велерия поджала губы. Лицо ее застыло, будто камень. А глаза наполнились страхом. Она напряженно посмотрела на Давида. Потом на Анхею. — Я прослежу за всем, что нужно. Он не оголодает. И позабочусь о некоторых других вещах. Если это намеренные отравления… Отравить можно не только пищей и питьем. — Вел, я надеюсь, что ты не выдашь мне половину дома и слуг в сопровождение — с собой, — попытался отшутиться Давид. Но выражение лица Велерии могло сулить, что угодно. — Ты на удивление хорошо знаешь, что делать, — заметила Анхея, глядя на домоправительницу. — И часто такое в Аду? Взгляд старой демоницы ожесточился. Схлестнулся с таким же — Давида. — Постоянно. Анхея… — не смотря на то, что обращалась она теперь по имени, что-то в ее тоне оттеняло и статус княгини тоже, — я так или иначе вращаюсь в кругах двора уже много тысяч лет. И я знаю все… Последнюю фразу Велерия выдохнула с какой-то тяжелой обреченностью. Повисло гнетущее, мучительное молчание — Хорошая новость, — вдруг прервала его ангелесса подчеркнуто веселым тоном. Она потянулась к тарталетке и запихнула ее в рот, стараясь игнорировать липкое ощущение страха за Давида. — Значит, у нас есть кто-то, кто точно знает, как со всем этим быть. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах, — уверенно сказала Велерия. — И прошу дать мне полчаса — я соберу кое-что еще. — Делай, что считаешь нужным, — с мрачным принятием согласился Давид. Демоница бесшумно покинула столовую. Через открытые окна с улицы доносились веселые, задорные детские крики. — Какой странный день Опять… — вздохнула Анхея, потирая висок. Подняла глаза на мужа. — Постарайся вернуться пораньше. Если выйдет… Давид сидел хмурый, расстроенный. А потом вид его стал и виноватым тоже. — Шепфа… Поверить не могу, что я… своими руками… Что ты вынуждена соприкасаться со всей этой мерзостью. Из-за меня. — О чем ты? — нахмурилась Анхея, удивленно глядя на него. — Двор и улицы готовы сорваться с цепи, — Давид опустил голову. — Я уже видел такое. Много раз. И больше всего я не хочу, чтобы тебя коснулось подобное. Я чувствую себя бессильным изменить что-либо в корне. И я чую… что-то неотвратимо меняется… Анхея промолчала. Она прекрасно понимала, что он чувствовал. Знала, чего боялся. Но то, что происходило в Аду сейчас стало ожидаемым результатом всех этих столетий, тысячелетий неравенства. Восстания было не избежать. — Попытайся жить в отсечке сегодняшнего дня, — проговорила она наконец. — Один день — одна проблема. Маленькими шагами будем двигаться вперед. Потому что если думать сразу обо всем, ничего не получится. Анхея сжала его ладонь. — Просто помни, что ты не один. Что мы все не одни. Он поднес к губам ее руки, спрятал в ее ладонях лицо. Замер так на мгновенье. Желая оставаться в этом тепле как можно дольше. Пряча в нем свои страхи и страхи и голоса тех, кто был заперт внутри него самого. А потом поднял голову и прикоснулся к ее щеке. Спрятал боль и страх внутри. Глаза заблестели задором. Рука его снова стала меняться. — Тебе нравится? — вкрадчиво спросил он, аккуратно лаская ее когтями. — Ты знаешь, — шепнула Анхея. Зрачки ее тут же увеличились, а по телу побежала волна мурашек. — Давай убежим? — неожиданно, едва различимым шепотом проговорил он. — Бросим все и сбежим. Куда-нибудь. Где будем только ты и я. Где наша жизнь будет принадлежать только нам. — Прямо сейчас? — спросила она, и ощутила, как застучало сердце. Идея была в равной степени как сумасшедшей, как и соблазнительной. Убежать, спрятаться, навсегда забыть об этих проблемах, прожить обычную жизнь как у людей, занимаясь простой работой… И в это же мгновение она заметила на глубине глаз Давида правду — он никогда не сможет исчезнуть навсегда. Ему важно быть нужным и деятельным. Он хочет быть в центре событий и менять историю, оставляя на ее страницах свои следы. Чтобы он ни говорил ― на деле… он не сможет полностью порвать с прежней жизнью. Или он найдет ее снова, или же она его нагонит. Третьего не дано. Он был рожден на бархате трона. И бархат этот держал крепче, нежели саван ― тело мертвеца. — Давай устроим отпуск? У нас так и не было медового месяца, — она постаралась улыбнуться как можно более искренне. — Анна рассказывала, что люди уезжают на острова, едят вкусную еду, занимаются любовью на пляже, купаются и загорают. Мне кажется, нам понравится. — Люди крайне изобретательны и находчивы, — усмехнулся Давид. — Давай. Давай выберем время и исчезнем для всех. На месяц или… на пару лет. Или десятков лет. Он ткнулся лбом в ее лоб. Баюкая свои порывы, которые вынужденно научился сдерживать. И которые так не хотелось порой сдерживать. С улицы донесся восторженный визг. — Они добрались до пруда и фонтана, — догадалась Анхея со вздохом.— Пойду. Оставила жадный, чувственный поцелуй на губах Давида и поднялась. Проводив ее взглядом, он подошел к окну — за дальними кустами виднелся фонтан. И он… сверкал, будто был хрустальным. Присмотревшись, Давид понял, что это лед. «Скамос…» — вспомнил он дар среднего из мальчишек. Поднял глаза на хмурые сегодня тучи. Сейчас должна была уже вернуться Велерия. Пора было во дворец, на службу. «Я никогда не был чиновником…» — мелькнула в голове его похвальба из прошлого, которую он как-то высказал Рену — еще на Земле, когда тот был смертным. Но все когда-то случалось впервые.

***

Большой остров скрывала за собой целая вереница маленьких, вечно собиравших вокруг себя белесый, словно молоко, плотный туман, скрывавший главную цель. Это было частью защиты острова. Не зная точного пути, здесь несложно было затеряться. А не получив дозволения войти внутрь незримой, но строго охраняемой границы, можно было обрести Небытие. Демоница ощутила немой вопрос той, что была здесь за главную стражницу, сжала в кармане листок, на котором чернели строчки объявления о поиске лекаря. И пространство плавно, сохраняя легкую настороженность, пропустило ее дальше. Обогнув похожий на морду дракона остров, демоница, которую так отчаянно желали видеть в приюте, взяла немного влево, потом начала снижаться — и спустя недолгое время увидела прямо перед собой цель своего перелета — подновленный охотничий домик, обитателями которого теперь были те, к кому судьба не была благосклонна. Осмотревшись, она спикировала вниз и через парк направилась к дому. Анхея почувствовала энергию гостьи и вышла из библиотеки, где дети проводили время после обеда — читали и учились. Она с беспокойством оглянулась на Барбаса, который, воспользовавшись моментом, тут же начал из листов тетради мастерить птичку, но одергивать его не стала. — Алия? — заметив гостью, шедшую по галерее к ней, спросила Анхея. Демоница, по виду не старше, молодая, была на голову выше нее — изящная и статная, с длинными черными волосами и благородными, точеными чертами лица. Приблизившись упругой походкой к хозяйке острова, поприветствовала ее галантным, но полным достоинства поклоном. Изучающе прошелся по ангелессе взгляд пронзительных серебристых глаз. — Да, госпожа. Рада вас приветствовать! На ней было длинное, черное платье. Декольте прятало под собой тонкое кружево, выделявшиеся на белоснежной коже. На плечи был накинут плащ — аккуратный, чистый даже после дороги. И это многое говорило о его обладательнице. — Идемте, — поманила за собой Анхея. — И давайте без формальностей. Я же могу к вам по имени? Она бросила на девушку короткий взгляд, сама следуя по коридору к маленькому кабинету, который оставила для себя. За толстой резной дверью оказалось крохотное помещение с большим окном в пол. Между двумя стеллажами у стены умудрились впихнуть старую софу. Напротив был небольшой камин, а перед окном стоял стол с кипой бумаг и письменными принадлежностями. Плотные старинные гардины из бархата были безжалостно откинуты в сторону, чтобы пустить в кабинет больше света — видимо, хозяйка мало беспокоилась о внешнем лоске своей приемной, потому что почти каждая вещь здесь была либо практичной, либо необходимой для дел. Анхея села за стол и взглядом пригласила гостью занять кресло перед ним. — Спасибо, что прилетели, — с чувством проговорила она. — Никто не хотел откликаться. Алия прошла бесшумной тенью, плавно, даже грациозно присела в кресло. Бегло окинула взглядом кабинет. И только зажатость черных с легким серебристым оттенком на перьях крыльев выдавала ее стеснение. — Каждый из нас порой нуждается в помощи, — голос ее звучал спокойной ровной мелодией. — Узнав, что вы ищите лекаря на место в приюте, я решила, что это неплохое предложение. Анхея не очень уверенно кивнула. — Ну… мы… то есть, я могу предложить не особо высокое жалование, — честно ответила она. — Пока что. Но я в поисках инвесторов. Она постучала пальцами по столешнице. В глазах демоницы мелькнуло легкое удивление. — Демоны — корыстолюбивые создания. Каждому нужна своя выгода в любом деле. И различие для благотворительности они не делают. Впрочем, возможно, это вопрос времени. Я же согласна на предложенную вами плату. — В чем же ваша корысть? — слегка устало уточнила Анхея. Эти присказки о выгоде демонов начинали утомлять, но она понимала, что на правду не обижаются. — Моя корысть личного характера, — ответила Алия после короткого раздумья. — Не люблю быть в долгу. Однажды мне было сделано добро. И так я могу закрыть счета. Анхея прищурилась. Это было что-то новое. — Не в моей ситуации выбирать, — честно проговорила она. — Но я все же спрошу: как долго вы сможете работать? И хорошо ли понимаете, с кем? — О, отлично понимаю, — улыбнулась Алия. — Но проблемы в этом нет. За свою жизнь я лечила многих и разных. Есть знания и малый опыт даже по смертным. Что касается сроков работы… Я не ставлю конкретные рамки. Никто не знает, что несет будущее. Единственное, что хочу обговорить — возможность из десяти дней на два улетать домой. Чтобы помогать своей матери по хозяйству. Она… уже довольно стара. Манеры Алии были изящными — куда более изящными, чем это место. Выдержанная, знающая себе цену демоница мало подходила приюту, и ангелесса в сомнении прищурилась. Однако не стала снова подчеркивать минусы предлагаемой ею работы. Вместо этого по губам ее скользнула улыбка. — В любое время, когда будет необходимость, — согласилась Анхея. — Я понимаю, что такое семья. Давайте, вы прочитаете договор… Она передала бумаги Алии и перегнулась через стол, чтобы пальцем указать на графу с цифрами. — Это ваша плата. Вам подходит? ― Вполне, ― скоро пробежавшись глазами и по самому договору тоже, ответила Алия. ― Эта сумма определенно больше, чем то, на что я привыкла рассчитывать. — Надеюсь, к вашему и всеобщему счастью, эта сумма однажды удвоиться, — искренне сказала Анхея. — Однако в ближайшее время не тешу себя надеждами. Ситуация в столице такова, что благотворительность, и без того не бывшая в фаворе, сейчас в глубоком загоне. Но мы не отчаиваемся. ― Ситуация в столице? ― не поняла Алия. ― А что именно не так? Я… признаться… что-то слышала о волнениях. Но… это столь обыденное дело для Ада, что я не придала этому значения. Что-то серьезное? — Нет, но из-за моего статуса, — Анхея поморщилась, — и статуса моего мужа проект в некотором роде под пристальным вниманием мужей государственных. В Аду не жалуют безвозмездную помощь и тех, кто ее оказывает. Она весело улыбнулась, скрывая за шуткой всю пережитую за эти годы боль. Однако глаза Алии внимательно ловили каждое, даже малейшее движение ее жилок, мускулов, всего тела ― Анхея отчетливо чувствовала это. ― В Аду много чего не любят, ― сказала демоница. ― Об этом я знаю хорошо. Я… видела многое. Достаточно. Я помню то время, из которого пришел ваш супруг. И мне есть, что сравнивать. Потому я, кажется, понимаю, о чем вы говорите. Анхея коротко кивнула. — Не спешите подписывать договор. Давайте мы пройдемся, и вы со всеми познакомитесь. Посмотрите здесь все, а потом мы обговорим детали, чтобы вы понимали ситуацию лучше. И, словно услышав ее слова, в кабинет забежал Барбас — смело, не обращая внимания на гостью. Он подбежал к Анхее, а та тут же раскрыла ему объятия. На лице Алии снова мелькнуло удивление. С неподдельным интересом она смотрела на демоненка, который залез на руки ангелессы и принялся беспардонно лазить по столу в поисках чего-то интересного. Не без труда отведя от него взгляд, Алия улыбнулась. — Спасибо, Анхея. Пожалуй, на этом по договору все. Я готова честно и преданно исполнять свои обязанности. — Пойдемте, — приглашающе улыбнулась ангелесса. — Познакомлю вас со всеми. Она легко подхватила Барбаса, явно не желая отпускать его, и пошла вперед. — Читать ты не собираешься? — с легким укором уточнила Анхея. — Я попрошу Вел мне почитать, — деловито ответил мальчишка. — Ей нравится читать мне книжки. Взгляд Алии продолжал украдкой скользить по малышу, временами перебегая на Анхею. Сравнивающе, словно ища различия и сходство. Сомнение, новая догадка ― и снова вялое созерцание вернулось к ее взору. — Было бы неплохо, если бы ты сам начал это делать, — заметила Анхея. — И поздоровайся с нашей новой целительницей. Алия, это Барбас. Мальчик насупился. Но потом быстро переключился на незнакомку. Ставшая уже привычной беззаботность мгновенно ушла. Он поджал крылья, личико его стало серьезным и строгим, сосредоточенным. Внимательные глаза, кажется, был способны видеть ее насквозь. — Барбас, — негромко сказал он. — Алия, — с легким поклоном ответила демоница, отметив его шрам на шее и щеке. — Рада познакомиться. Анхея прошла в классную комнату, где одна из демониц преподавала чистописание детям, и отпустила Барбаса. Тот поторопился присоединиться к ребятам. — Знакомьтесь, — проговорила ангелесса, перечислив имена домочадцев, — это наша новая целительница. Ее зовут Алия. Демоница Руби вежливо кивнула, а дети загомонили, приветствуя красивую незнакомку и радуясь, что можно оторваться от учебы. Анхея мягко потянула Алию за собой. — Не будем их отвлекать. Идемте на кухню. Они вышли к лестнице и спустились вниз. Несколько иссушенного вида кособоких, многоруких прислужников, сновавших по всякого рода делам, поклонились, а две демоницы приветственно махнули руками. — Это Эрайя и Карла, — представила Анхея демониц. — Они готовят самые вкусные пироги в мире. — Да будет… — вдруг рассмеялась Карла. — Может, мы сможем угостить нашу новую работницу? — спросила Анхея весело. За последнее время она сумела подобрать ключик к каждой, и теперь приют для обитателей стал домом. — Конечно! — демоницы тут же начали собирать еду, а ангелесса кивнула на дверь, ведущую к столовой. — Давайте посидим тут, поговорим, — предложила Анхея, когда они остались одни в большом, немного мрачном зале с длинными старыми столами, пережившими, похоже, половину эпох Ада. На столешнице того, за который они присели, виднелись царапины и сколы, а ножки были погрызены псами. — Расскажите о себе. Алия отвечала неспешно, взвешивая каждое слово. — У нас с матерью есть небольшое хозяйство в половине дня лета отсюда. Мы не особо любим городскую и поселковую жизнь. Бессмертных там живет не так много. Но того, что у нас есть, нам вполне хватает на жизнь. Самое главное что там нам спокойно. Лекарский дар у меня прорезался рано. Но потребовалось много времени, чтобы его развить до той силы, что теперь есть во мне. Кроме того, я умею подчинять себе группы низших адовых сутей. Скорее всего, это не пригодится мне здесь, но в рамках пары слов о себе, упомяну. И, быть может, вам любопытно узнать обо мне что-то более конкретное? Моя жизнь была насыщенной. Обо всем сразу не расскажешь. Подхватив с блюда кусок пирога, демоница принялась за еду. — Что значит насыщенной? — переспросила Анхея, сложив руки на столе и внимательно глядя в лицо демоницы. Ей нравилось, что она слышала. — Какие-то приключения? — Да. И много, — ответила Алия. — За два десятка тысяч лет многое случалось. Ад всегда насыщен событиями. Одних мятежей и локальных войн было несколько сотен. — Как вы их переживали? — с искренним интересом уточнила ангелесса. По лицу Алии пробежала тень. — Было непросто. Так вышло, что… Моя мать оказалась в тюрьме вскоре после того, как я пришла в Школу. Как сообщили мне тогда — за массовое вредительство, опасное для рассудка. Тысячи лет я жила и справлялась со всем одна. Отцу, насколько я могла судить, моя жизнь особо интересна не была. Видимо, у него свои цели в жизни. Я даже не видела его никогда, а мать не любила рассказывать. Потом маму выпустили. И несколько столетий мы провели в скитаниях. Дом, который у нас есть теперь, мы обрели совсем недавно, сразу после Апокалипсиса. Теперь есть возможность обрести, наконец, спокойную жизнь. Эта история объясняла очень многое. Анхея пригубила чай с земляникой, не отрывая глаз от Алии. Та казалась спокойной и сосредоточенной. — У нас тут все с непростыми историями, — в конце концов, нашла подходящие слова она. — Никто не будет вас как-то задевать. Мне кажется, общая работа на пользу не только тем, для кого она выполняется. Но и для тех, кто ее делает. — Пожалуй, соглашусь, — кивнула демоница. — Я хорошо знаю, что такое помощь, которую можно назвать почти бескорыстной. Хотя это и не свойственно для демонов. Тьма в наших душах, с которой мы родились, каждый раз пытается преследовать корысть. Нелегко переступать собственную природу. Хотя и можно. Если приложить значительные волевые усилия. — Среди моих друзей-демонов есть те, кто отличается неизмеримой добротой, — кивнула Анхея. — Надеюсь, мы тоже станем друзьями. — Уверена, что к этому есть все предпосылки, — улыбнулась Алия. Она с нескрываемым интересом продолжала изучать Анхею. Очевидно, демонице было столь непривычно видеть ангелессу в подобном статусе. — Анхея, скажите, есть ли какие-то особые вещи, касаемые моей работы здесь, которые мне следует знать? — Мы не влезаем в политику, не принимаем пожертвования анонимно и без договора, но оказываем помощь всем, — довольная ее вопросом, ответила Анхея. — Как только вы решите, что точно будете здесь работать, вы окажетесь под защитой острова и охраны. Она помедлила. — И еще у нас есть приют в нижнем городе и в Катакомбах, куда приходят те, кто не готов или не может подняться и прилететь сюда, на остров, — выдохнула Анхея. Эта часть могла стать причиной отказа Алии от работы. — Иногда нам нужно будет отправляться туда. Или даже часто. Алия кивнула на первую половину слов Анхеи. И замолчала на некоторое время, услышав вторую. — Катакомбы — не самое безопасное место. Особенно сейчас, — расплывчато проговорила она после коротких размышлений. — Вам… не тревожно ходить туда? — Со мной всегда телохранитель, — быстро ответила Анхея. — Ну, и я тоже не беспомощна. Она покусала губы, выбирая слова, а потом все же сказала прямо: — Я не могу обещать вам полную безопасность. Но… в этом смысл этой работы. Была бы она простой, ее бы сделали. Алия молчала еще некоторое время. На лице ее читались серьезные сомнения. — Я согласна, Анхея. Я буду сопровождать вас, когда вы будете спускаться в Катакомбы. — Спасибо, — с чувством проговорила ангелесса. Отговаривать лекарку она не собиралась. — Когда вы сможете приступить? — Сегодня. Изучу детали. Пойму, что наиболее всего необходимо сейчас. Самый минимум у меня с собой есть, — она тронула сумку из плотной невзрачной ткани на боку. — Остальным — обзаведусь по надобности, когда пойму, что именно требуется. — Я вам не показала ваш кабинет. Там есть все необходимое оборудование и медикаменты. Травы и реагенты собирала моя подруга, она… — Анхея задумала, как обозначить род деятельности Анны, и не очень уверенно продолжила: — …в некотором роде алхимик и разбирается в настойках и эликсирах. Поэтому вы сможете пользоваться не только своими силами, но и всем, что есть в ваших шкафах для помощи. ― То, чем были залечены раны мальчика тоже? ― аккуратно, но цепко спросила Алия. Анхея прищурилась, глядя в глаза демоницы. — Да. И сыворотка для лечения ран Матери-Жизни тоже, — пожалуй, такое внимание к деталям было особенно хорошо. — Ее создала все та же моя подруга, но она не может помогать в приюте на постоянной основе. Поэтому мы сами вкалываем ее нуждающимся. ― Создала? ― переспросила Алия. ― Насколько я слышала, сыворотка была создана смертными. — Это так. Но смертные довольно хрупкие создания, — пожала плечами Анхея. — Анна умерла. Сейчас она Непризнанная. Вы еще успеете познакомиться. ― Я не перестаю удивляться вам, Анхея. И тому штату сотрудников, который вы подобрали здесь, ― искренне высказалась Алия. Ангелесса приподняла брови. — Это те, кто получил помощь и решил остаться, — объяснила она. — Как говорят на Земле: мир не без добрых людей. ― И «долг платежом красен…» ― добавила демоница. — Поэтому здесь и осталось так много демонов работать, — согласилась Анхея. — Да и вы пришли в приют не столько за оплатой, как я поняла. Ангелесса дружелюбно улыбнулась. — Я просто очень хочу изменить жизнь тех, кому не очень повезло на старте. Я тут тоже не по праву крови с вами чай пью. ― Вы пытаетесь переменить жизнь дна Ада? ― с легким удивлением спросила Алия. Крылья ее дрогнули. ― Простите мне неловкое слово, Анхея, но… вы отчаянная. Ангелесса улыбнулась еще шире. — Вы уловили главную сложность этого проекта. Я очень рада. Поэтому я спрошу еще раз — вы все еще хотите тут работать? ― Не хотела бы ― уже бы распрощалась, ― резонно заметила Алия. ― Но, как я уже упомянула, мною движет не корысть. — Хорошо, — коротко ответила Анхея и замолчала, наслаждаясь мгновением и запахом трав и ягод. Алия тоже сделала несколько глотков чая, прислушалась к ощущениям. — Это земные ягоды, — угадала демоница. — Да… я полюбила их, — подтвердила Анхея с теплом. С тех пор, как они пили чай на кухне монастыря в Париже прошло пять лет, но Давид все еще приносил ей сушеную землянику для заваривания чая. И свежую ― к завтраку. На губах демоницы мелькнула мягкая улыбка. — Вы долго жили на Земле? Раз привыкли к пище там. — Не так долго по меркам бессмертных, — покачала головой Анхея. — Но достаточно, чтобы начать ценить маленькие радости. — Понимаю. Я много где жила за все время. От Катакомб до Земли. — Зачем вы спускались в мир смертных? Выражение глаз Алии стало более сосредоточенным. И, словно… стесненным?.. Скованным. — Возникла необходимость, — с усилием сказала демоница. Анхея уловила легкую напряженность, и увела разговор в сторону. — Вы ешьте. А потом пойдем, я покажу вашу комнату, — сказала она с улыбкой. — Это был охотничий домик отца моего мужа. За тысячи лет он пришел в упадок, но потихоньку мы устраиваем все так, чтобы был порядок. Если вас будет что-то беспокоить, скажите, я постараюсь это исправить. — Я благодарна вам за вашу заботу, — со сдержанной вежливостью ответила Алия. — У меня очень скромные потребности. И этот дом — настоящий дворец для меня. Уверена, что комната более чем не разочарует. — Надеюсь, — без тени лукавства ангелесса. — Мы так долго искали целительницу, что я успела полностью переделать ее. Но все равно… если что-то будет надо, не стесняйтесь. — Конечно, — отозвалась Алия. — Что-то еще потребуется? — Нет, — отозвалась ангелесса, поднимаясь. — Устраивайтесь в доме, а вечером ждем вас на ужин в замке. Договорились? — Договорились, — любезно, слегка склонив голову, ответила княгине демоница.

***

Ужины в замке с каждым разом все больше и больше походили на семейно-дружеские вечера. И сегодня за столом стало на одного бессмертного больше — Велерия как раз проводила Алию к столовой, где собрались уже почти все домочадцы. Давид еще на подходе к залу уловил знакомую энергию, удивился. И, зайдя в дверь, убедился, что ощущение его не обмануло. Алия сидела рядом с Анхеей, поднялась, присела в реверансе, приветствуя хозяина дома. — Доброго вечера! Рада вас видеть вновь, господин. Давид кивком поприветствовал ее в свою очередь. Отметил некоторые перемены в сравнении с тем, какой она была раньше, ― в глазах прибавилось чего-то живого, наполненного. — Здравствуй. Алия. Несколько неожиданно, но… я тоже рад тебя видеть, — изобразил он на лице гостеприимную улыбку. — Вы знакомы? — приятно удивилась Анхея. — Немного, — улыбка Давида стала естественнее. — По случаю. Больше, конечно, с ее матушкой. Как она, к слову? — Все благополучно. Насколько это возможно, — ответила Алия. ― Рад слышать, ― в сдержанно-вежливом голосе князя мелькнули теплые нотки. Следом же наметилась печаль, которую он постарался стряхнуть, отмахнуться, пробежавшись глазами по всем присутствовавшим здесь, отметил про себя отсутствие Рена, задумался, что могло его задержать. Давид ждал первичные сведения, которые Рен уже мог успеть собрать за сегодняшний день и от которых можно было бы вести рассуждения и поиск дальше ― возможные новые детали, касавшиеся их собственного плана действий относительно бунта и выявления причастных к нему лиц. — Барбас с другими детьми? — прервала его мысли Анхея. Она сделала глоток глифта и разложила на коленях салфетку. Вместо ответа где-то в недрах коридора начал нарастать большой ком из маленьких комков — энергии. И в зал с шумом ввалилась не совсем чистая, растрепанная гурьба демонят. Барбас был верен себе, и друзья с ним были почти неотлучно. Велерия недовольно зашипела, увидев чумазую компанию. — Кому было сказано, прежде зайти в ванную комнату? — Мы голодные. Мы потом сходим, — уверенно пискнул за друзей Барбас. — Идите все ко мне, — с готовностью отодвинула рядом с собой стул Анхея. Она взяла салфетку и принялась оттирать лицо Барбаса, а потом и Немии, едва они подошли к столу. — Где вы так умудрились извозиться? Она с нежностью провела по волосам Барбаса, ласково потрепала по щеке Немею и принялась вытирать руки Скамоса. — Шеи и уши черные и в земле, — заключила она с напускной серьезностью. — В следующий раз приглашу на ужин Одри и попрошу ее посадить в ваши ушки семечки, чтобы там проросли тыковки. В этот момент в столовую тяжелым шагом зашел Рен и первым делом поспешил виновато поклониться. — Прошу прощение за опоздание, — проговорил он, поправляя рукав рубашки. — Были неотложные дела. Демон вдруг словил многозначительный взгляд Вел, которая ткнула себе на щеку. Сразу поняв в чем дело, Грэй лизнул палец и оттер засохшую кровь с кожи. — Всем привет, — быстро добавил он, садясь на место рядом с Мерулой. — Видимо, умыться стоило не только детям, — пробормотала Анхея укоризненно. — Не ворчите, княгиня. Морщины появятся, — с усмешкой бросил Рен. — Завязывай, Грэй, — прищурилась та. Демон знал, что она не любила, когда кто-то так к ней обращался, но специально дразнил ее. И, накладывая Барбасу и Немии рядом с собой порцию овощей, добавила: — Знакомься, Рен, это Алия. Наша новая целительница. Он перевел взгляд на демоницу и чуть склонил голову в знак приветствия. — Очень приятно. Весьма полезное пополнение для приюта, — проговорил Рен без всякого сарказма в голосе. — Долгожданное, — заметила Анхея. — Поэтому веди себя хорошо. И приподняла брови, едва не добавив «постарайся не переспать и с ней». — Я белый и пушистый, — изображая пальцем у себя над головой нимб, проговорил Грэй и сложил руки в молитве. — Неужели Жезл посвящения при выпуске ошибся и утвердил тебя демоном? — с легким наигранным испугом спросила Мерула. — А должен был направить в гвардию Небес… — Он демон, — закатила глаза Анхея. — Самый всамделишный. — Соглашусь, — усмехнулся Давид. — Сколько помню, он тяготел к демонической сути еще будучи человеком. — Оу, тогда охотно верю, — поспешно закивала головой Мерула. — Барбас, не пинай ножку стола, она ни в чем не виновата, — проговорила Анхея и положила ему добавку подливы в тарелку. — Алия, у вас есть братья или сестры? — Увы, — улыбнулась сдержанно та, поглядывая то на демонят и Мерулу, то на самого Давида. В глазах демоницы сквозила некоторая растерянность. — Ни братьев, ни сестер. Что касается кузенов — точно сказать не могу. Мама почти ничего не рассказывала никогда ни о какой родне. Если она и была, то… скорее всего за время войн никого не осталось. Мерула бросила на Алию неуверенный взгляд. Будто что-то продолжало ее смущать. — Ну… у нас семья разрастается случайным образом, — кивнув на непринужденно болтающих детей, отозвалась Анхея. — Так что добро пожаловать. Она повернулась к Давиду, по губам ее скользнула улыбка. — С легкой руки несравненного ангела, — откликнулся он, притянув ее руку и поцеловав костяшки. Давид старался сохранять веселый непринужденный вид, но в глубине глаз отчетливо проглядывала болезненная усталость. Приступов, как на совете, больше не было. Но теперь он явственно ощущал и иное странное… Энергия утекала словно в пустоту внутри него. И Давид не мог ответить себе, почему, что это может быть. — Я ни в коем случае не претендую на члена семьи, — усмехнулась Алия. — Но мне приятно. И приятно видеть большую семью за добрым ужином. Анхея аккуратно сжала ладонь Давида. И плечи его расслабленно опустились. Ее тревога за него ― она всегда придавала сил и уверенности. Какой-то внутренней опоры становилось больше. А стервозность голосов шла на спад. Ее сердце всегда подмечало его усталость, горечь, нездоровье, ставшие за последнее время обыденностью. — Тебе нужно плотно поесть, — проговорила Анхея с мягкой настойчивостью. — А завтра у тебя все же будет выходной. — Лично не пустишь меня утром на службу? — хитро изогнул уголок губ Давид. Анхея посмотрела на него без тени улыбки. — Приковать наручниками? — едва слышно шепнула она. — Звучит, как серьезный план, который мне нравится, — так же тихо ответил он. — Я уже с особым нетерпением жду утро. — Ты не будешь сопротивляться. Тебе понравится, — уже более расслабленно, с улыбкой проговорила Анхея. Но потом подумала и добавила: — Мне не нравится, что я чувствую… сегодня что-то произошло еще? — Ничего за рамками того, что было в письме. Еще один совет… — ответил Давид. Он постарался придать лицу беззаботное выражение, по получилось откровенно плохо. — Пора бы это прекращать, — вздохнула Анхея. — С каждым днем все становится только хуже. Как будто из тебя жизнь высасывают. — И каждую ночь, каждое утро, каждый вечер ты вдыхаешь в меня новую порцию жизни, готовя к следующему нелегкому дню на государственной службе, — признательно проговорил демон. «Зачем ты обманываешь ее? — недовольно зашептал один из голосов в голове. — Ты ведь подозреваешь, что все не просто так. Ты боишься, что это может быть признаком ухудшения. Боишься повторить путь безумия отца. Боишься потерять себя. Боишься…» — Давид? — прошептала она, видя, как переменилось его лицо. — Любовь моя… скажи мне правду. Он сжал ее руку крепче. Жена слишком хорошо его понимала, слишком хорошо чувствовала. Но так не хотелось пугать ее. — Хочешь, я расскажу тебе историю на ночь? — уклончиво предложил он. — Я хочу сказку на ночь! — оживился Барбас. — Анхея, у тебя есть новая сказка? — Думаю, сегодня мы вдвоем послушаем сказку Давида, — не отрываясь от глаз мужа, проговорила ангелесса. Он заметил беспокойство в ней, которое не отступило, но превратилось в страх. В ответ она провела ладонью по его плечу. И этот жест, кажется, впервые за долгое время… оказался не в силах разогнать мглу вокруг них. Мысль оказалась такой фатальной, такой пугающей — бессилие и неведение было худшим кошмаром. А ведь раньше им довелось столкнуться с подобным. Когда Баал вернулся. Когда надежда почти погасла. — Хочешь посмотреть, какой из меня сказочник? — улыбнулся Давид. — Постараюсь вспомнить что-то детское. — Ура! — обрадовался Барбас. — Хочу, — проговорила она без улыбки. Он задержался на ее глазах. Увидел то, что она хотела ему показать. Стало больно вдвойне. Он не мог изменить ситуацию, не знал, как это сделать. И она страдала из-за этого. «За что?..» — хотел он воззвать в немом крике, но взывать было не к кому. «За отступничество…» ― пришел из глубины сознания шепот десятков голосов разом. ― «И чашу будешь пить до дна…» Стало холодно. Давид снова поцеловал Анхее руку, выразив в этом поцелуе то, что хотел сказать, но только ей одной. Заметил, как с интересом наблюдает за ними обоими Алия. — В заведении Гайи близь Катакомб сегодня случилось происшествие, — переключая внимание на себя, проговорила вдруг Мерула. — Об этом пока мало кто знает. Но… — она посмотрела на демонят и все же высказалась иносказательно: — …ущерб значителен. — Что произошло? — спросила Анхея с легким огорчением, что не может прямо сейчас увести Давида куда-то далеко. Туда, где никто не сможет их потревожить. Где ни одна плохая новость их не догонит. Она повернулась к Меруле, походя шлепнув по руке Барбаса, тянущегося к вафлям. Подвинула ему тарелку с овощами и положила мяса. Мальчишка недовольно, обиженно скривился, но еще одну морковку все же взял. И принялся вяло ее прикусывать ― поочередно с мясом, поглядывая с печалью в сторону вафель. — Гости развлекались, работники развлекали. Итог — восемь ушло в Небытие, — ответила Мерула. — Отравление. Давид насторожился. Еще отравления?.. В купе с теми, о которых говорили сегодня на совете? Он молча проглотил мысль, потому что в голове снова наметилось нехорошее волнение. Йоррон же был не склонен молчать и витиевато изъясняться и назвал вещи своими именами. — В борделе массовый падеж суккубш и гостей? — хохотнул он. — Йоррон, все, кто должен был понять, поняли и без твоего комментария, — укоризненно проговорила Анхея. — Ешь суп и веди себя, как взрослый, если хочешь таким показаться. Давид сидел с задумчивым, напряженным видом. А потом перевел взгляд на Грэя. План созрел в голове мгновенно. Теперь перед ним явственно открывалась возможность получить заключение алхимика. А заодно и патанатома. — Рен, помнишь, наш разговор? Думаю, тело суккуба забрать не особо сложно… — И приятно, — с усмешкой протянул Грэй, лениво поедая стейк. Анхея закатила глаза. — Куда забрать? — удивленно посмотрела на Рена Мерула. — К себе в покои, конечно, сообразим на троих, — деланно серьезно проговорил Рен, ловя адресованное ему движение Давида: «Позже…» Мерула попыталась натянуть улыбку. Получилось неважно. — Я поняла. Это такая шутка. Какая-то… — Что за отравления? — подала голос Алия. — Накануне. Неожиданно… — Анхея покосилась на детей, с особенным вниманием слушающих разговор, и бросила на Мерулу и Рена раздраженный взгляд. Она поискала подходящее слово: — …случились некоторые неприятности. И похоже, что разговоров теперь будет даже больше, чем казалось. Алия следующий вопрос оставила при себе, развивать тему не стала, видимо, решив отложить ее на потом, чтобы расспросить Анхее позже, когда выпадет случай. — Многие вещи в Аду — тысячелетняя обыденность, — философски изрекла демоница. — К сожалению, — скупо добавила, поджав губы, Велерия. Она заметила, что дети уже поели и уплетают едва ли не третью порцию десерта, и торжественно напомнила им про душ и ночной отдых. Демонята недовольно заворчали. — А сказки? — требовательно спросил Барбас. — Мы придем чуть позже, — ответила Анхея. — Через полчаса. — Тем более, что вы уже сыты, а значит вас ждет теплая ванна перед сном — ты ведь сам это сказал, — весело напомнил Давид. — А за слова следует отвечать. Всегда. Пойманный за руку, недовольный — Барбас позволил себя увести вместе со всеми. — Спасибо за ужин, — вежливо отозвался Рен, вставая из-за стола. — У тебя есть планы на вечер? — спросила его Мерула, очнувшись от своих размышлений. Грэй неоднозначно пожал плечами, глядя на демоницу. — Сегодня я на службе. И вечер. И ночь… ― выделил он последнюю фразу. Во взоре Мерулы почему-то промелькнула затравленность. Но длительного продолжения ее мысль не получила и была прервана Давидом. ― Кстати… О вечере, ночи и службе… Сходи в Катакомбы сейчас. По тому же… вопросу… ― с прозрачным намеком сказал тот Рену. ― Без проблем, ― энтузиазма у Грэя явно прибавилось. ― Как раз хотел уже прогуляться. А то от сидения тут моя фляга потихоньку начинает насвистывать старые армейские песенки с моей флотской жизни. Мерула мягко, неторопливым движением поднялась из-за стола, поблагодарила за гостеприимство. — Пожалуй, мне тоже уже пора. Дядюшка будет волноваться. И нам… похоже что по пути… Рен неопределенно хмыкнул, но от комментариев воздержался, молча направился к выходу. Мерула пошла следом. Когда за ними закрылась дверь, Анхея отпила еще немного глифта и покачала головой. — Ничего не понимаю… — пробормотала она. ― Что-то не так? ― со вниманием спросил Давид. — Рен. Мерула. Анна?.. — только и ответила ему Анхея, дернув плечом. — Кажется, ты избаловал меня. ― Чем именно? Вообще я… не то чтобы не рад тебя баловать… Она рассмеялась и покосилась на Алию, которая вежливо не вступала в личный разговор. — У меня очень верный муж-однолюб, — деликатно ответила ангелесса и убрала с колен салфетку. Гораздо громче предложила: — Пролетимся с Алией до охотничьего домика? Демоница в сомнении взглянула на нее. — Что-то нужно, гос… Анхея? — Нет, — удивилась ангелесса. — Просто проводить вас. Для компании. — Тогда прогуляемся, — постарался безмятежно кивнуть Давид. Выйдя на улицу, они поднялись в воздух и полетели над засыпающим садом, перелеском, разделяющим края острова — в сторону старого охотничьего домика. — Надеюсь, вам у нас нравится? — наслаждаясь прохладой, спросила Анхея у Алии. — У вас очень красиво, — ответила та. — Сразу видно, что за этим местом ухаживают с любовью. Подумав, она спросила: — Вы не будете против, если я стану наведываться в лес, сад и теплицы? Там может расти то, что потом пойдет на лечебные отвары. Что не найду, придется закупать — сырье или уже готовое. — Можете высадить то, что нужно, если хотите, или попросите Велерию. Она передаст садовнику, — с готовностью отозвалась Анхея. — Вы очень добры, — без подобострастия, говоря, как думает, ответила Алия. — Даже для ангела. В вас… нет ангельской спеси и надменности. Заметив внимательный взгляд Давида, она примолкла. Вспомнив, что уж точно не ей судить о княгине. — Есть, но с демонами это плохо работает, — честно ответила Анхея. — Да и я успела пересмотреть свои взгляды на жизнь. — Время… меняет многое. Меняет нас, — сказала Алия. Давид подлетев к Анхее сверху, заключил ее в теплые объятия, с мур-мурканием ткнулся носом ей в затылок. — Да, — согласилась Анхея, поднимая глаза Давиду. — Меняет.

***

Уже на обратном пути она все же спросила его: — Откуда ты ее знаешь? Давид ответил не сразу. — Она — дочь Инсиры. Помнишь, я рассказывал про демоницу, что была на родах у смертной королевы, родившей Каина и Авеля? Алия те роды принимала. — Вселенная имеет размер и компактность чемодана, — улыбнулась Анхея, уже не удивляясь таким совпадениям. Давид рассмеялся. — Возможно. Но это к лучшему. В преданности Алии я могу не сомневаться. Она благодарна за помощь, что я оказал ей и ее матери. Они жили не лучшей жизнью, когда я нашел их. — Тогда уж не ты ли замешан в том, что она появилась так вовремя? — вдруг спросила Анхея с подозрением. — Нет, — Давид повернулся к Анхее, на губах его мелькнула довольная улыбка. — Это ее инициатива. Я даже скорее удивлен, что она в своей глуши узнала о том, что вблизи столицы нужен лекарь в приют. Но, видимо, слава о тебе разошлась дальше, чем казалось. — Я должна быть польщена, но почему-то испытываю беспокойство, — призналась Анхея. — Не хочу, чтобы мои дела доставляли тебе проблемы. Вообще я хотела поговорить о тебе, Давид. — Твои дела не доставляют мне проблем. Напротив, я готов помогать тебе в твоих делах. Он сделал вид, что не услышал последнюю фразу. — Не уходи от разговора, пожалуйста, — попросила его мягко Анхея и взяла за руку. — Я получила письмо от Пилеона. Он говорит, на Земле весна. Можно слетать на пару недель. Вряд ли здесь все рухнет, понимаешь? На тебе лица нет, а внутри… я же чувствую. Давид тяжело вздохнул. Чувство вины вгрызалось в него раскаленными острыми зубами — Надо дожать этот законопроект. Осталось совсем немного. Есть шанс, что через несколько месяцев его примут. Тогда будет повод слетать на Землю даже на большее время — нужно будет собрать влиятельных смертных и обсудить с ними результаты. Уверен, что состав посольства к людям будет значителен. Даже Советники Небесного Совета должны пожаловать. Останется только найти место, где можно будет построить нечто вроде миссии ― дипломатической миссии на Земле, объединяющей наши миры. Анхея не стала спорить. Поиграла с его рукой, покачивая из стороны в сторону, а потом добавила: — Но завтра выходной. Спать целый день и есть вкусную еду. Давид радостно ухватил ее за плечи и закружил в воздухе. — Обещаю. Есть вкусную еду. Что касается сна… Если на него останется время. Потому что я намерен не отпускать тебя до следующего утра. И ты будет стонать от наслаждения в моих объятиях. — Слишком соблазнительно, чтобы я могла отказаться, — проговорила Анхея. — Значит, посвятим сну весь завтрашний день. Она оставила на его губах сладкий, томительный поцелуй. — Думаешь, Вел будет не против присмотреть за детьми? — Возможно, мне кажется, но она уже ими занимается с утра до ночи, — захохотал Давид. — Этот дом был слишком долго пустынен, почти мертв. И она сейчас рада видеть, что у ее трудов есть смысл. Сначала вернулся я. Потом мы вдвоем тут поселились. А теперь, когда появился Барбас… Я уже успел забыть, насколько энергичной и деятельной может быть Вел. К счастью, ее энергия направлена в этот раз не на меня. — Тебя это не раздражает? Шумный дом? — прищурилась Анхея. — Никогда, — веселясь, возмутился Давид. — По этой части мне было тоскливо в «Астрее». Самое унылое место из всех, где мне довелось побывать. Даже… — он будто осекся, но продолжил. — В сравнении с тюрьмой. Так что… Нет. Меня не раздражает. За редким исключением, когда мои силы действительно на исходе и хочется подремать пару часов. Особенно, если меня согревают твои объятия. — И как мне так повезло? — усмехнулась Анхея, а потом дернула Давида в сторону замка. — Полетели. Барбас ждет твою сказку. Давид нервно оскалился. — Анхи, у меня к тебе деловое предложение… — Слушаю, — усмехнулась она. — Можешь подсказать мне парочку сказок? — вид у демона был крайне растерянный. — А я сделаю то, чего тебе сейчас больше всего хочется… — Я хочу от тебя два выходных подряд и полный отказ от почты на это время, — быстро проговорила ангелесса. — И могу сочинить оригинальную сказку, что ни один демоненок не придерется. Давид рассеянно смотрел вперед. Он понял, что попался. — Идет… — выдохнул он. Набрался решимости. — Завтра и послезавтра я всецело в твоем распоряжении, любовь моя. — И ты будешь много есть и спать? — прищурилась Анхея. Давид жалобно посмотрел на нее. — А как же объятия любви и страсти? — По мере восстановления твоих сил, — жарко выдохнула она ему на ухо. — Я покажу тебе, как могу доставлять удовольствие только своим языком… — Сделка, от которой отказаться невозможно… — проворковал демон, обнимая ее. — Тогда на выбор предлагаю сказки про гусеницу, которая заказывала себе новые башмаки, про маленького мальчика, приручившего субантру, про улитку в поисках новой раковины… — начала перечислять Анхея. — У меня разбегаются глаза от такого выбора… — восхищенно проговорил Давид. — Пожалуй… про улитку. И про субантру. Кажется, я успел забыть все сказки, что мне рассказывали в детстве. — Ладно, сейчас напомню, — рассмеялась Анхея. Она подумала и начала рассказ…

***

На одном отдаленном острове в глубинах Ада жил-был хороший мальчик. Он был очень одиноким, ведь выглядел не так так, как другие демоны. У него был большой шрам на лице и дар предчувствовать большие беды. Из-за этого другие жители острова его боялись и сторонились, называя мальчика Горевестником. Но он был очень добрым и хорошим, и не обижался. Однако ему было очень-очень грустно, потому что у него не было друзей. Однажды он почувствовал, что на деревню приближается опасность. Налетели страшные птицы субантры. Жители перепугались, потому что знали — появление субантр значит смерть. Староста деревни поднял ополчение. Они взлетели в небо и начали атаковать птиц, в надежде отвести беду. Своими зарядами они старались ранить и убить субантр, а те все кричали и кричали. Но жители не понимали их и гнали прочь. Внезапно гора, у подножия которой и расположилась деревня, затряслась. Начался сильный камнепад — от скалы начали падать огромные обломки. Прошло всего несколько минут, и они погребли всю деревню с жителями под своими обломками. Одна из субантр — самая упрямая — полетела к единственному уцелевшему домику. К тому, где жил одинокий мальчик. Она громко кричала, пока демоненок не выглянул из окошка. Он увидел, что деревню завалило камнями, но не испугался. Собственной силой начал он потихонечку разбирать завалы. Вот один дом раскопал, вот и другой. Выжившие жители начали помогать ему, да так деревню и спасли. С тех пор мальчика не боялись, а он поселился в своем домике вместе с субантрой и начал предупреждать жителей острова об опасности.

***

Давид летел рядом с Анхеей, слушая и стараясь запомнить каждое слово. Коснулся ее руки. — Я как будто сам вернулся далеко-далеко, в дом, ребенком. Думаю, Барбасу понравится. Маленький любитель сказок, — добро усмехнулся демон. — У тебя с ним много общего, — улыбнулась Анхея. Давид весело рассмеялся. Но потом выражение его лица стало мечтательно-отрешенным. Качнувшись в воздухе, он подлетел под Анхею, повернулся к ней лицом. Дальше они летели друг напротив друга. Он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. Заговорил бархатистым голосом: — Я поймаю перо в золотистом луче — Белоснежное, шелка нежней. Тонкой кожи губами коснусь на заре — Поцелую огня горячей. Ты прекраснее розы в рассветном саду. Ты желанней сладчайшей из грез. Жизнь и душу свою я тебе отдаю И молю, чтоб желанье сбылось. А желанье простое. Тебе рассказать? Вместе вечность с тобой провести. Покорили меня твои гордость и стать. И заходится сердце в груди. Ты светлее Небес, горячее, чем Ад. Ты — свеча, что пылает во тьме. Исцеляя мой мрак и безумия яд, Не давая погрязнуть во зле. Я поймаю перо, сохраню на груди — Путеводным мне станет оно. Не устану слова говорить о любви И о счастье, что жизнью дано. Анхея не смогла подобрать слов. В горле стоял ком, а сердце замерло от нежности. — Ты ошибаешься, Давид, — проговорила она с нежностью. — Это ты вернул свет в мою жизнь. Не дал погрязнуть в собственной ненависти. Твоя любовь. Моя любовь к тебе. Давид прикоснулся губами к ее губам. — Возможно, мы сделали это друг для друга вместе. — Тогда это судьба, — улыбнулась Анхея, наслаждаясь этим мимолетным прикосновением. — Да… Судьба, — проговорил Давид. И вовлек ее в глубокий долгий поцелуй.