Пока не опали лепестки

Сеул в начале апреля всегда обладал особой, почти магической аурой для Ким Тэхёна. Город, обычно гудящий бесчисленными звуками и поглощенный своей вечной суетой, в эти дни казался замедлившимся, превратившись в нежную акварельную картину. Воздух был пропитан прохладой, уступающей место робкому теплу, и едва уловимым, но отчетливым сладковатым ароматом просыпающейся природы. Тэхён, арт-фотограф по призванию и мечтатель по натуре, обожал это время года больше всего. Каждый год он с нетерпением ждал первого распустившегося бутона сакуры, словно это был негласный сигнал для его души тоже пробудиться от зимней спячки. Сегодня, кутаясь в длинное, слегка потертое шерстяное пальто цвета хаки, Тэхён неспешно шел по одной из узких улочек, ведущих к набережной реки Ханган. Его взгляд привычно скользил по асфальту, выискивая интересные тени, необычные текстуры, что-то, что могло бы стать объектом для его очередной фотографии. Он был настолько погружен в свой внутренний мир, что почти прошел мимо, если бы его периферийное зрение не зацепилось за невероятно яркое, почти ослепительное пятно цвета слоновой кости. Под старой, раскидистой вишней, что одиноко стояла на небольшом холме, первой из всех деревьев в районе начавшая покрываться нежно-розовой пеной, стоял парень. Он был абсолютно один, но выглядел так, будто вокруг него собралась целая толпа поклонников. На нем была простая белая футболка, украшенная лишь едва заметной черной надписью «Celine Paris», и синие джинсы, усыпанные вышитыми белыми звездами, которые приковывали взгляд. Но не одежда делала его таким примечательным. Было в нем что-то неуловимо... неземное. Его кожа казалась почти прозрачной в мягких, позолоченных лучах заходящего солнца, просвечивая тончайшими голубоватыми жилками на запястьях. Ветер играл с его мягкими черными волосами, и Тэхён заметил, что в них запуталось несколько только что опавших лепестков сакуры, словно крошечные розовые украшения. Парень смотрел вверх, на цветущие ветви, его глаза были широко распахнуты, выражая смесь удивления, восторга и какой-то странной, легкой печали. Он выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала или, еще лучше, из старой японской гравюры, где каждая линия дышала эфемерной красотой. Тэхён не удержался. Профессиональный инстинкт взял верх над любыми сомнениями. Он потянулся за своим телефоном, который всегда был под рукой, чтобы запечатлеть этот идеальный, сюрреалистичный момент. Он поднял камеру, уже выбирая ракурс, но в этот самый миг парень под вишней вдруг резко обернулся. Его взгляд мгновенно нашел Тэхёна, и на его лице расцвела улыбка — открытая, искренняя, по-детски наивная, обнажающая забавные кроличьи зубки. Эта улыбка была такой яркой, что Тэхёну показалось, будто солнце на мгновение вспыхнуло сильнее. — Красиво, правда? — голос незнакомца прозвучал так мягко и мелодично, как шелест листвы, когда ветерок пробегает по ветвям. Он был необычайно чистым, без хрипотцы или намека на усталость, будто до этого он долгое время молчал. — Очень, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как его сердце пропускает удар. Он медленно опустил телефон, неловко пряча его в карман пальто. — Вы... вы ждете кого-то? Парень покачал головой, и лепестки в его волосах чуть заметно зашевелились. — Нет. Я просто... проснулся. Сегодня утром распустился первый бутон на этом дереве, и вот я здесь. Тэхён нахмурился. "Проснулся"? Странная фраза, даже для Сеула, где чудаков было в избытке. Но что-то в его лице, в его ясном, невинном взгляде не позволяло ему отмахнуться от этих слов как от глупости. Напротив, они лишь усиливали ощущение его нереальности. Парень сделал несколько шагов ближе, его походка была легкой, почти бесшумной. И когда он подошел достаточно близко, Тэхён ощутил тонкий, но отчетливый аромат. Это был запах весны, но не просто запах цветов. Это была свежесть раннего утра после дождя, сладость распускающихся почек и что-то неуловимо цветочное, но не приторное, а скорее эфирное. — Я Чонгук, — представился он, протягивая руку. Его пальцы были тонкими и изящными, ногти ухоженными, без малейшего намека на физический труд. — У меня есть совсем немного времени, пока эти деревья не станут зелеными и не потеряют свои цветы. Поможешь мне провести его не зря? Тэхён посмотрел на тонкие пальцы Чонгука, потом перевел взгляд на нежно-розовый купол над их головами. Этот вопрос, эта странная просьба... Что-то внутри Тэхёна отчаянно закричало: "Беги! Это слишком странно, слишком нереально, слишком опасно для твоего рационального мира!" Но другое, более сильное чувство, шептало: "Останься. Ты не можешь пройти мимо этого чуда." Он еще не знал, что эта встреча разобьет ему сердце, оставит неизгладимый след в душе и изменит его мир навсегда. Но в тот момент он просто не мог отказаться. Он протянул руку в ответ, чувствуя, как его собственная ладонь теплеет в ожидании, а ладонь Чонгука, едва ощутимо вибрируя, словно натянутая струна, касается его. Она была прохладной, но не ледяной, и Тэхён почувствовал легкий, необъяснимый трепет. — Я Тэхён, — представился он. — И, кажется, у нас впереди самая короткая и самая длинная весна в моей жизни. Улыбка Чонгука стала еще шире, и в его глазах вспыхнул озорной огонек. — Тогда пойдем, Тэхён-и. У нас нет времени терять его. И они пошли вдоль набережной, два силуэта на фоне гаснущего неба, а над ними, словно безмолвный свидетель, мягко покачивалась первая цветущая сакура, отсчитывая невидимые секунды их мимолет ного знакомства.