Пока не опали лепестки

На следующий день Тэхён чувствовал себя так, словно проснулся после самого яркого и необычного сна. Воспоминания о вчерашней встрече с Чонгуком были такими живыми, такими реальными, что он не мог отмахнуться от них. Каждый раз, когда он вспоминал кроличью улыбку и прозрачную кожу незнакомца, его сердце начинало биться быстрее. Это было волнительное и тревожное чувство одновременно. Ведь если все это было реальным, то Тэхён встретил нечто абсолютно выходящее за рамки обыденного. И эта мысль, вместо того чтобы пугать, лишь сильнее манила. Он пришел на то же место у старой вишни за полчаса до условленного времени, нервно оглядываясь по сторонам. Солнце уже поднялось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-персиковые тона, и роса еще не успела полностью испариться с молодой травы. Цветы на вишневом дереве, казалось, распустились еще пышнее, и воздух был густым от их сладковатого аромата. Тэхён прикусил губу. А что, если Чонгук не придет? Что, если вчерашняя встреча была лишь игрой его воображения, вызванной весенним обострением? Его тревоги рассеялись, как дымка, когда он увидел его. Чонгук стоял под деревом, повернувшись к Тэхёну спиной, и осматривал окружающий мир с той же нежной сосредоточенностью, что и вчера. На этот раз на нем была свободная черная футболка с крупным белым номером «97» на спине, стильные темно-синие джинсы и черная шапка-бини, слегка сдвинутая на затылок. Образ был совершенно другим, но узнаваемым. И снова Тэхён поймал себя на мысли, что Чонгук выглядел идеально, словно иллюстрация. — Чонгук-а! — окликнул Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал естественно, а не так взволнованно, как он себя чувствовал. Чонгук обернулся, и на его лице моментально расцвела та самая, уже знакомая Тэхёну, кроличья улыбка. — Тэхён-и! Я думал, ты не придешь. — Ну, я же обещал, — Тэхён подошел ближе, протягивая два стакана горячего латте, которые он предусмотрительно купил по дороге. — Это тебе. Поможет согреться. Чонгук с любопытством принял стакан. В его глазах отразилось искреннее удивление. — Спасибо! Я никогда не пил латте. — Правда? — Тэхён приподнял бровь. — А что ты обычно пьешь? Чонгук пожал плечами. — Я... я пью воду. И иногда росу, когда она особенно вкусная. Тэхён чуть не поперхнулся своим напитком. Росу? Он попытался списать это на странное чувство юмора Чонгука, но что-то подсказывало ему, что это была чистая правда. Когда пальцы Чонгука коснулись его руки, принимая стакан, Тэхён вздрогнул. Холодный. Чонгук был холодным, как утренняя роса, несмотря на яркое солнце и теплую одежду. Но этот холод был не отталкивающим, а скорее освежающим, почти хрустальным. — Это твой счастливый номер? — спросил Тэхён, стараясь перевести разговор на более привычную тему, указывая на «97» на футболке Чонгука. Чонгук провел рукой по цифрам. — Это год, когда я впервые увидел весну, — загадочно ответил он, делая глоток латте. Его глаза расширились от удовольствия. — Вау! Это вкусно! Сладкое и теплое! — Вот видишь, ты многого не пробовал, — улыбнулся Тэхён, чувствуя, как его сердце немного успокаивается. Это было почти как свидание, только с очень необычным парнем. Они гуляли по парку, который постепенно наполнялся людьми. Тэхён с удивлением замечал странные вещи. Люди, казалось, проходили мимо, почти не задевая Чонгука плечом, словно интуитивно обходя его. Некоторые взгляды скользили по нему, но тут же отводились, не задерживаясь. Словно Чонгук был красивым, но неуловимым видением, которое не регистрировалось сознанием. Сам Чонгук с восторгом смотрел на самые обычные вещи. Он остановился у прилавка с сахарной ватой, его глаза светились, когда он наблюдал, как продавец ловко накручивает пушистое розовое облако на палочку. Он заливисто смеялся, когда мимо пробегала стайка собак, игриво лающих друг на друга, и с неподдельным интересом наблюдал за детьми, которые с визгом катались на качелях. Для него все это было новым, захватывающим, словно он видел мир впервые. — Знаешь, Тэхён-и, — тихо сказал Чонгук, когда они остановились у витрины небольшого сувенирного магазинчика. Его голос стал немного серьезнее, а взгляд устремился на одну конкретную вещь. — У меня есть цель. Я хочу оставить после себя что-то осязаемое. Что-то, что не исчезнет, когда подует майский ветер и унесет все цветы. Тэхён проследил за его взглядом. Чонгук указывал на огромного коричневого плюшевого медведя, сидевшего прямо на витрине, прислонившись к стеклу. Медведь был старым и немного потрепанным, но выглядел удивительно надежным и теплым — полная противоположность хрупкому и почти прозрачному Чонгуку. Он был настолько большим, что, казалось, мог обнять взрослого человека целиком. — Купим его? — предложил Тэхён, чувствуя странный комок в горле. В словах Чонгука прозвучала такая откровенная печаль, что у Тэхёна защемило сердце. Чонгук покачал головой. — Пока нет. Сначала я должен заслужить право его подарить, — улыбнулся он, и легкая грусть исчезла, сменившись лукавым блеском в глазах. — Но для этого мне нужно больше узнать о вашем мире. Ты поможешь? — Конечно, — почти без колебаний ответил Тэхён. Эта мимолетность, эта загадка Чонгука не пугала, а лишь усиливала желание быть рядом с ним, помочь ему. — Тогда сфотографируй меня здесь, — попросил Чонгук, указывая на себя, на медведя и на раскинувшуюся за ними цветущую аллею. — Я хочу видеть, как я выгляжу рядом с тобой в этом мире. Мне нужно... подтверждение. Тэхён кивнул, доставая телефон. Когда он навел камеру, Чонгук уже принял позу. Он дурачился, показывал знак «V» пальцами, его глаза сияли, а смех был таким легким и беззаботным, что Тэхёну показалось, будто он слышит звон колокольчиков. Над ним неподвижным розовым облаком замерла сакура, словно оберегая своего мимолетного принца от любых невзгод. И в объективе Чонгук казался самым живым существом на планете, несмотря на его прозрачную кожу и холодные прикосновения. — Ты не исчезнешь, — прошептал Тэхён, нажимая на кнопку затвора, делая несколько снимков подряд, словно пытаясь зафиксировать Чонгука в своем мире. — Я не позволю. Но в тот самый момент, когда он произнес эти слова, одинокий лепесток сакуры медленно спланировал вниз и опустился прямо на экран его телефона, закрыв изображение Чонгука. Это было как немое напоминание о том, что время уже начало свой неумолимый обратный отсчет. И эта весна будет короче, чем он думал.