Пока шрамы помнят.

Нил стоял между ними — и это ощущалось почти физически. Слева был Старк. Его присутствие ощущалось даже без слов: уверенное, тяжёлое, будто он мог заслонить собой от всего мира. Справа — Эндрю. Острый, холодный, внимательный до жестокости. Такой, который не верит ни во что просто так. Нил чувствовал себя тонкой линией между двумя полюсами. Если он дрогнет — что-то обязательно сломается. Эндрю смотрел на Старка долго. Не дерзко, не вызывающе — оценивающе. Как смотрят на потенциальную угрозу. Или на того, кто заявляет права. — Кто, — сказал он. Не вопрос. Запрос. Требование объяснений. Нил знал этот тон. Знал, что за ним стоит не любопытство, а необходимость понимать, насколько опасно. Он напрягся раньше, чем осознал это. Плечи поднялись, дыхание стало мельче. Внутри уже выстраивался привычный сценарий: сейчас всё станет слишком сложным, слишком громким — и Старк отступит. Потому что всегда так. Но Старк не отступил. Он даже не задумался. — Я его самый лучший отец. Слова упали в пространство — тяжело, уверенно, без тени сомнения. Нил почувствовал, как что-то внутри него обрывается. Не ломается — ослабевает хватка, которая держала сердце сжатым годами. — Мистер Старк!! — вырвалось у него, слишком громко, слишком резко. Он покраснел мгновенно, будто его поймали на чём-то сокровенном. Кто-то из Лисов фыркнул. Кто-то тихо выдохнул: «Ничего себе…» Эндрю склонил голову чуть вбок. — Хм, — только и сказал он. И этого хватило.

◇◇◆◇

Вэймак появился почти сразу, как всегда — вовремя, чтобы не дать ситуации выйти из-под контроля. Он окинул взглядом Старка и остальных, затем — Нила. Задержался. — Джостен, — сказал он ровно. — Ты опять что-то важное забыл упомянуть. Нил открыл рот — и закрыл. Слова не шли. Он не умел объяснять такие вещи. Не умел рассказывать о людях, которые значат слишком много. Старк шагнул вперёд, беря инициативу на себя. — Тони Старк, — представился он спокойно. — Я здесь, потому что Нил был частью моей жизни. Потом исчез. И я пришёл его найти. Он посмотрел на Нила — не как на вещь, не как на собственность, а как на человека, у которого есть право выбора. — Я не забираю его, — добавил он. — Я спрашиваю, хочет ли он быть со мной. Команда загудела. — Он реально Старк… — Джостен, ты серьёзно? — Это объясняет слишком многое… Нил слышал их будто через воду. В голове билась одна мысль: Это временно. Это всегда временно.

◇◇◆◇

Страх, который не уходит сразу Они остались наедине позже. Не сразу — мир не даёт таких пауз по щелчку. Нил сидел на скамейке у стены, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки. Старк сел рядом. Не близко. Достаточно, чтобы не давить. — Ты боишься, — сказал он тихо. Не обвиняя. Нил усмехнулся одними губами. — Всегда, — честно ответил он. Он не смотрел на Старка, потому что если посмотрит — всё посыплется. — Я думаю, что это… — он запнулся. — Что вы уйдёте. Когда станет сложно. Или когда поймёте, что я не тот. Старк повернулся к нему полностью. — Нил, — сказал он мягко. — Я видел тебя в худшие моменты. И всё равно искал. Он помолчал, подбирая слова — редкость для него. — Я не пришёл быть временным. Я не умею в «попробуем». Он усмехнулся. — Я ужасен в этом. Нил наконец посмотрел на него. — Вы правда… не уйдёте? Это был не детский вопрос. Это был вопрос человека, который слишком хорошо знает, как именно уходят. Старк опустился перед ним на корточки, снова — на уровень глаз. — Я не уйду. Никогда, — сказал он твёрдо. — Даже если ты будешь молчать. Даже если будешь злиться. Даже если однажды решишь, что я тебе не нужен. Он сделал паузу. — Потому что я уже выбрал тебя. Нил почувствовал, как глаза жжёт. Он резко вдохнул, пытаясь удержаться, но слёзы всё равно прорвались — тихо, беззвучно. — Я… — голос сорвался. — Я останусь. Если можно. Старк улыбнулся. Не широко — надёжно. — Ты уже остался.

◇◇◆◇

Позже Нил лежал в своей комнате и смотрел в потолок. За стеной слышались голоса Лисов — привычные, живые, настоящие. На стуле висела джерси с именем ДЖОСТЕН. Он больше не чувствовал, что это имя чужое. Оно было частью пути. Не тюрьмой — ступенью. Нил закрыл глаза. Страх не исчез. Но теперь рядом с ним было что-то ещё. Выбор. И человек, который остался. И этого было достаточно, чтобы дышать.