Похищение во благо.

День свадьбы. 21 июня.

Последние две недели пролетели как в лихорадочном бреду. И вот финал: мы собрались в кабинете отца. В стороне, окружённый аурой ледяного, профессионального спокойствия, замер придворный маг. Его пальцы сосредоточенно плели в воздухе невидимые нити, выстраивая каркас моего нового облика. Одной лишь мимолётной иллюзии было недостаточно. Простого морока хватило бы едва ли на сутки, после чего магия бы истаяла, обнажив опасную правду. А меня выдавали замуж явно не на один день. Разумеется, я могла бы поддерживать изменяющие чары самостоятельно, но в этом доме никто, не должен был догадываться о моём истинном потенциале. Для долгосрочного преображения требовался артефакт — накопитель с вплетённым в структуру заклятием перевоплощения. Для меня подготовили изящные, почти невесомые серьги. Мутные камни в них казались застывшими каплями яда, готовыми заключить моё «я» в крохотную ювелирную ловушку. Маг протянул мне украшения. Стоило вдеть швензы в уши, как по телу прокатилась волна колючего холода, от которого мгновенно заломило зубы. Трансформация была стремительной и болезненной. Мои белые волосы потемнели, наливаясь тяжёлым, вульгарным золотом и завиваясь в густые кольца. Фиолетовые глаза выцвели, обретая прозрачную, пустую зелень летней травы. Рост уменьшился, плечи сузились, а фигура стала хрупкой и до тошноты кукольной. И шрамы… они исчезли. На обманчиво гладкой, фарфоровой коже не осталось и следа от тех ужасов, через которые я прошла. Однако, сменив оболочку, невозможно стереть суть. И хотя теперь я не видела своих рубцов в зеркале, я по-прежнему чувствовала каждый из них — они ныли глубоко под кожей, словно живые. Это было мерзко. Словно я надела на себя чужую, липкую и плохо пахнущую кожу. Горничные засуетились вокруг, густо нанося макияж и затягивая корсет ослепительного свадебного платья. Они готовили дорогую витринную куклу, вот только под слоями кружев и шёлка скрывался не манекен, а проданная за долги жизнь. До начала церемонии оставалось всего три часа. Пользуясь суматохой, я ускользнула на чердак — в свою каморку, чтобы забрать последние крохи личных вещей. У двери, сливаясь с густыми тенями, меня уже ждал Джимми. — Джимми! — негромко позвала я, порывисто крутанувшись перед ним в облаке фатина и шёлка. — Ну как я тебе в новом обличье? Красивая невеста? Он резко сжал кулаки, так что кожа на костяшках натянулась до белизны. Кадык на его горле судорожно дёрнулся. — Хочется выколоть себе глаза, — глухо выдохнул он, отворачиваясь к стене. — Я не могу… не могу видеть свою Эли в этом… облике. Я горько рассмеялась, поправляя тяжёлую, расшитую жемчугом фату, которая давила на голову, словно железный обруч. — Ну что ж поделать, — я грустно улыбнулась своему единственному другу. — Придётся немного потерпеть эту маску. Совсем скоро она станет погребальным саваном для леди Вивьен и моим единственным билетом в новую жизнь.

***

До начала церемонии оставались считаные минуты. Это была уже не жизнь — лишь безжалостный обратный отсчёт. Знойное лето вовсю заигрывало с листвой, а небо сияло такой пронзительной, глубокой синевой, что на него было больно смотреть. Торжество решили провести в саду, у старого пруда, чья неподвижная гладь отражала солнце, точно начищенное серебряное зеркало. Вокруг царило такое безмятежное изящество, что на краткий миг я позволила себе провалиться в опасное забытье, предаваясь несбыточным, почти стёршимся из памяти грёзам. Когда-то, в далёком и наивном детстве, я действительно мечтала об этом дне… О своей свадьбе. О женихе, чей взор согревал бы преданнее полуденного солнца, а глаза искрились бы слезами чистого восторга, а не слезились от преклонного возраста и застарелой подагры. Но та сказка была написана для другой девочки — не для бастарда, чья судьба была решена ещё до первого вздоха. Мой взгляд невольно скользнул к алтарю, где уже ждал будущий супруг, — и ледяная реальность ударила наотмашь сильнее любой пощёчины. Старик. Грузный, заплывший рыхлым жиром, с мутными, подёрнутыми белесой катарактой глазами и влажной, тошнотворно-сальной ухмылкой. Он был старше моего собственного отца и выглядел так, словно его лепили вслепую из прогорклого сала, чужих похотливых фантазий и непомерной гордыни, подкреплённой горой золота. Мечты, как выяснилось, тоже умеют подло плевать в лицо, превращаясь в кошмары наяву. Над садом поплыла торжественная музыка, тяжёлыми аккордами возвещая о начале конца. Герцог Ванстен подошёл вплотную и рывком перехватил мою руку. Его холёные пальцы впились в запястье с той самой жестокой силой, которую он обычно приберегал для тайных наказаний в подвале. — Улыбайся, дрянь, — едва слышно прошипел он мне в самое ухо, чувствительно ущипнув за предплечье под прикрытием тончайших кружев. — Только попробуй выкинуть фокус и опозорить моё имя перед гостями. Я растянула губы в нежной, кроткой и безупречно покорной улыбке, как и подобает благородной леди в день венчания. — О, не извольте беспокоиться, отец, — выдохнула я, глядя прямо перед собой, на жирную шею жениха. — Сегодня я сполна, до последнего медного гроша, отплачу вам за всю вашу «любовь» и заботу. Мы медленно двинулись к алтарю. Я шла неспешно, ведомая твёрдой рукой отца, благоухая дорогими духами и сияя фальшивой радостью, как и подобает герцогской дочери. Сотни глаз впились в меня. В некоторых я читала неприкрытую жалость к «малышке Вивьен»: гости шептались, недоумевая, почему столь ценный лот отдают этому дряхлому старцу, когда она могла бы занять положение куда выше. Я мельком взглянула на профиль отца. Он был безупречен, серьёзен и пугающе спокоен. Со стороны казалось, что ему безразлично, какой ценой достаётся спасение казны, но я знала Альберика слишком хорошо. Он бы никогда не пожертвовал настоящей Вивьен. Уверена, у него уже готов план, как вернуть «дочурку» домой, а пока… пока мне приходилось доигрывать эту мерзкую роль до конца. Повернув голову, я отыскала в толпе Джимми. На нём был парадный мундир, но верный меч, как всегда, покоился на бедре. Я видела, как побелели его пальцы, судорожно сжимающие рукоять. Парень не сводил с меня взгляда, словно ждал малейшего, едва заметного знака, призывающего к действию. Мне стало страшно: ещё секунда — и я могла бы кивнуть, позволяя ему сорвать эту проклятую свадьбу. Резко отвернувшись, я уставилась прямо перед собой — на украшенную невинно-белыми цветами арку, где меня уже поджидал жених. Внутри всё заледенело. Отец, словно почувствовав мою минутную слабость, сжал моё предплечье до синяков, приказывая «держать лицо». Я встала напротив своего «суженого». От него пахло тленом, нафталином и дешёвыми притираниями. Кончики пальцев онемели, а дыхание стало рваным. Оставалось вытерпеть совсем немного: позволить надеть на палец тяжёлое золото, коснуться губами этого омерзительного человека и… навсегда оставить прошлое позади. Первый поцелуй… При одной мысли об этом я судорожно сжала губы. Разве о таком я грезила в своих самых сокровенных снах? Отдать это робкое, сакральное прикосновение, знаменующее начало новой жизни, провонявшему насквозь старикашке? Нет. Только не это. Как же горько я жалела в ту секунду, что не решилась на шаг раньше. Что не поцеловала Джимми под сенью нашего старого дуба, пока у нас ещё было время. Чтобы мой первый поцелуй по праву принадлежал достойному человеку — тому, кто смотрел на меня не как на товар, а как на истинное чудо. Священник заунывно, почти механически бубнил молитву. Его слова, пустые и безжизненные, казались издёвкой над самой судьбой. Я почти не различала их смысла — в ушах стоял монотонный гул, перекрываемый лишь моим собственным загнанным пульсом. А затем сквозь эту какофонию прорвался дребезжащий, старческий голос, произносящий слова брачной клятвы. Мой черёд… — Клянусь, — выдохнула я, растягивая губы в улыбке, от которой сводило судорогой всё лицо. Холодное золото кольца скользнуло на палец, стягивая его. Последний юридический узел затянулся на моей шее. Теперь оставался лишь финальный, самый страшный рубеж — поцелуй. Тот самый, единственный в своём роде, который должен был быть прекрасным… И я должна была швырнуть его в эту зловонную пасть? Меня ощутимо передёрнуло. Каждая клетка тела кричала о протесте. «Терпи, Элиара. Ещё мгновение. Ты обязана выстоять. Это просто цена свободы», — уговаривала я себя, но разум отказывался повиноваться. Старик подался вперёд, сокращая разделявшее нас расстояние. Я явственно ощутила его затхлое дыхание, пахнущее лекарствами и гнилью. Наши губы вот-вот должны были соприкоснуться… Я до хруста в суставах сжала кулаки, зажмуриваясь и вопя про себя: «Прошу, пусть случится чудо! Хоть раз в моей ничтожной, загубленной жизни… Пусть небо рухнет на землю, только не это!» И небо ответило на мой безмолвный крик. Внезапно ударил ветер. Это не был лёгкий, освежающий бриз погожего дня — на сад обрушилась буря, дикая, первобытная и необузданная. Воздух зазвенел от избытка магии. Я кожей чувствовала, что это не мои силы и не жалкие потуги придворного мага. Сила, ворвавшаяся в пространство, была куда древнее, могущественнее и… чужероднее всего, что я знала. Что за чертовщина здесь происходит?! Небо в одно мгновение потемнело, затягиваясь тучами, будто кто-то плеснул на лазурный холст ведро чёрной туши. Гости испуганно повскакали с мест, растерянно вглядываясь в высь. Я тоже подняла голову — и замерла, забыв, как дышать. Там, в разрывах облаков, буквально разрывая само полотно реальности мощными взмахами крыльев, летел гигантский, ослепительно белый дракон. Дракон?! Этого просто не могло быть. Эти существа были стёрты с лица земли ещё столетие назад, превратившись в легенды для детей. Но он был здесь — реальный, пахнущий грозой и древним пламенем. С каждым ударом исполинских крыльев он неумолимо приближался. Его глаза, полыхающие расплавленным рубиновым огнём, были прикованы к одной-единственной цели. Ко мне. Когда он начал снижаться, выпуская когтистые лапы, в голове пронеслась единственная отчётливая мысль: «Добыча сегодня — я». «Не совсем о таком чуде я молила небо… — мелькнула горькая, почти истерическая усмешка. — В следующий раз, Элиара, формулируй свои желания аккуратнее». Я не успела ни вскрикнуть, ни ухватиться за руку Джимми, который в считаные секунды оказался рядом, готовый защищать меня даже от этого мифического чудовища. Когти сомкнулись на моей талии, сминая ткань платья, и когда меня рывком оторвали от земли, из груди вырвался лишь рваный, сухой выдох. Рука Джимми так и застыла в воздухе, в его глазах плеснулся первобытный ужас и что-то ещё — отчаянное, горькое… Но я уже не могла разобрать, мы слишком стремительно набирали высоту. Будь на моём месте настоящая Вивьен, она бы давно лишилась чувств от одного вида чешуйчатого брюха и бездны, разверзшейся под ногами. Но я — не она. Я заставила себя смотреть. Видела, как земля уменьшается, превращаясь в жалкое лоскутное одеяло. Чувствовала, как золотистые локоны бешено путаются на штормовом ветру, хлеща меня по щекам. Наблюдала, как испуганными искрами проносятся мимо птицы — одна едва не врезалась мне в плечо. Что ж, венчание удалось на славу… Я даже умудрилась проглотить парочку насекомых, пока мы пронзали облака. Великолепный день, лучшего и не пожелаешь! Дракон начал резкое снижение к величественным, окутанным туманом руинам. Когда-то эти стены принадлежали династии Древарн — истинным владыкам, людям-драконам, правившим страной до своего кровавого падения столетие назад. Теперь мёртвые, покрытые мхом камни словно вновь обрели голос, приветствуя своего хозяина. Значит, кто-то из них всё же уцелел... И я даже не понимала, что чувствую, страх, благоговение перед легендой, или всё вместе? Одно было ясно, от всей этой затеи за версту несло грядущим переворотом и большой кровью. Крылья мощно хлопнули, гася инерцию. Дракон раскрыл когтистую лапу и… просто сбросил меня вниз, точно мешок с ненужным хламом. Благородно, чёртова ящерица! Я видела, как стремительно приближается тёмный пол какого-то огромного, некогда величественного зала. Секунда — и я бы размозжила голову о плиты, если бы не выставила магический барьер. Щит немного смягчил падение, но удар всё равно вышел сокрушительным. Земля встретила меня жёстко, окончательно выбив из легких остатки воздуха. Когда я с трудом разомкнула веки, вокруг клубилась вековая пыль, а над головой смыкался тяжёлый, испещрённый трещинами свод потолка, который оказался на месте пасмурного неба. Превозмогая тупую боль в рёбрах, я начала медленно подниматься, пытаясь сориентироваться. Как вдруг — резкий, подлый удар по затылку. Мир на мгновение поплыл, расцветая яркими вспышками. Я рывком обернулась, и темноволосый парень, сжимавший в руках дубинку, даже отпрянул, вздрогнув под моим яростным взглядом. «Ага. Значит, вам нужно беспомощное тело? — промелькнула холодная мысль. — Будет вам тело». Я прикрыла глаза и демонстративно рухнула обратно на камни, имитируя глубокий обморок. Посмотрим, какую роль мне уготовили в этой новой пьесе. — Господин, куда её? — донёсся до меня испуганный, срывающийся шёпот паренька. — Вниз, — отозвался совсем рядом рокочущий голос. От его ледяного, властного тона по коже невольно пробежали мурашки. Безумно хотелось приоткрыть хотя бы один глаз и украдкой взглянуть на него — на это чешуйчатое недоразумение в человеческом обличье. Но раз уж они решили, что я должна пребывать без чувств, пусть будет так. В этой игре лучше помалкивать и слушать. Парень-слуга предпринял неуклюжую попытку поднять меня, но лишь натужно закряхтел, явно не справляясь с весом. — Ты чего там возишься? — нетерпеливо рыкнул обладатель низкого голоса, от которого уже по позвоночнику пробежал холодок. — Она… она тяжелее, чем кажется на вид, господин, — испуганно пролепетал бедняга. Я внутренне ухмыльнулась, оценив иронию ситуации. Разумеется, я не была той эфемерной, почти невесомой Вивьен, чей облик сейчас носила. Мои кости, закалённые годами изнурительных тренировок плохо поддавались иллюзиям лёгкости. Артефакт в ушах мог обмануть глаза, но всё же я ещё была собой. Раздался тяжёлый, раздражённый вздох, а затем — уверенные, властные шаги. Секунда — и меня с пугающей лёгкостью подхватили сильные, как стальные обручи, руки. Для этого человека — или кем бы он ни был на самом деле — я не весила ровным счётом ничего. Он нёс меня сквозь густеющий сумрак коридоров, и я кожей чувствовала исходящий от него жар, совершенно не созвучный с мертвенной прохладой замка. «Что ж… Добро пожаловать в новую реальность, Элиара. Посмотрим, какие здесь правила». Меня несли всё ниже и ниже. С каждым пройденным пролётом воздух становился холоднее, пропитываясь запахом сырого камня, плесени и вековой пыли. Наконец движение прекратилось. Меня вновь бесцеремонно швырнули на ледяной пол. Из темноты донёсся резкий, оглушительный лязг: тяжёлая железная решётка со скрежетом встала на место. — Как только эта кукла придёт в себя — зови, — прогремел голос. Это не было обычной человеческой речью. Это был рык, хриплый и вибрирующий, будто вырванный из самой груди изголодавшегося хищника. Дракон… Настоящий… — Да, господин, — подобострастно отозвался паренёк. Звук их шагов начал медленно затихать в глубине коридора. Ну что ж… Сколько полагается благовоспитанной леди пролежать без сознания после похищения легендарным монстром? Минут десять? Думаю, для приличия хватит. А пока я просто переведу дух и попробую понять, в какую именно часть ада меня забросило на этот раз.