Похищение во благо.

22 декабря.

Я сидела в гостиной барона Блана — человека, который по всем документам теперь считался моим отцом. Это была наша первая настоящая встреча лицом к лицу, и, вопреки всем опасениям, барон оказался удивительно приятным мужчиной. В его тёмных волосах благородно серебрилась седина, а тёплый, чуть усталый взгляд располагал к себе с первых же секунд. Голос звучал спокойно, с мягкой, уютной интонацией, от которой невольно хотелось расслабиться и довериться. Пока мы с Мари и Джимми ждали карету, обещанную Селестианом, барон неспешно делился с нами историями из своего бурного прошлого. Он говорил сдержанно, без лишней похвальбы, но так увлекательно, что в полумраке гостиной, казалось, оживали яркие тени минувших лет. На какой-то миг я совершенно поддалась очарованию этого момента. Сердце защемило от странного чувства: мне почудилось, будто я и впрямь его родная дочь, а всё происходящее вокруг — вовсе не игра, а самая обычная, светлая и безопасная жизнь. Жизнь, где любящий, заботливый отец провожает свою повзрослевшую дочь на её самый первый в жизни бал. Но резкий, оглушительный грохот колёс по каменной мостовой безжалостно разорвал эту хрупкую, едва зародившуюся иллюзию. Прибыла карета. Я плавно поднялась с кресла, поправляя подол платья и прощаясь с бароном. Мои напутственные слова звучали безукоризненно вежливо, но всё же чуть отстранённо — я подсознательно снова возводила глухую стену, боясь поверить в эту внезапную родственную близость. Под бдительным присмотром Мари и Джимми я вышла на крыльцо к роскошному экипажу и заняла своё место на мягком сиденье. — И как Каэль отреагировал на твою маленькую авантюру? — с лёгкой усмешкой спросил Джимми, устраиваясь напротив и внимательно изучая моё лицо. — Вполне спокойно, — я равнодушно пожала плечами и отвернулась к окну, изо всех сил стараясь не выдать поднявшегося в груди волнения и воспоминаний о недавнем разговоре. — Просто велел быть осторожнее… и всё. — Удивительно, — Джимми скептически хмыкнул, качнув головой. — Даже как-то подозрительно спокойно для него. Друг ненадолго замолчал, задумчиво глядя в окно на проплывающие мимо пейзажи, но буквально через минуту заговорил вновь. Его тон неуловимо изменился, растеряв прежнюю иронию и став более глубоким, почти зловещим: — А ты сама никогда не задумывалась, Эли… почему тебя всегда так старательно и поспешно прятали в те дни, когда Рейнхарты наносили визиты в поместье Ванстенов? — Нет… — я нахмурилась, чувствуя, как внутри шевельнулось смутное беспокойство. Пальцы невольно сжали край плаща. — Думала, просто не хотели лишний раз мозолить глаза знати моим присутствием. Какие ещё могут быть причины? — Потому что ты красивее Вивьен. — твёрдо отрезал он, прямо посмотрев на меня. — Не думаю, что дело в этом… — едва слышно пробормотала я, растерянно потирая похолодевшие ладони. Сердце дрогнуло. Слова Джимми звучали одновременно нелепо и правдоподобно. Они льстили, но в то же время оставляли после себя неприятный, холодный осадок. — Именно в этом, — Джимми откинулся на спинку сиденья, и его обычно насмешливый взгляд внезапно стал жёстким, почти колючим. — Глава рода Рейнхарт обладает даром — «Глазом правды». По слухам, он видит не только скрытую суть вещей, но и истинное происхождение человека. Стоило бы ему хоть раз взглянуть на тебя, и он мгновенно прочитал бы всё: и твою магию, и чистоту крови. А такие, как ты — настоящая редкость. Ты слишком яркая. Слишком заметная. Представь, как быстро Рейнхарты разорвали бы помолвку с Вивьен и потребовали тебя вместо неё. Для герцога Ванстена это стало бы сокрушительным ударом по самолюбию — признать, что бастард ценнее «законной» наследницы. Друг коротко, сухо усмехнулся, и в этом звуке проскользнула едкая, горькая ирония. — Вот и прятали тебя с глаз долой. А судьба, видишь, решила изощрённо поглумиться: столько лет держать тебя в четырёх стенах, чтобы в итоге ты оказалась в одной академии с наследником того самого рода. Повезло ещё, что Селестиан, в отличие от своего проницательного папаши, слегка… туговат. Или просто слишком зациклен на собственной неотразимости. Дара «глаза» природа ему, к нашему общему счастью, не отсыпала. — Это я уже и сама успела заметить, — тихо хмыкнула я. Чтобы скрыть невольную дрожь в пальцах, я принялась увлечённо разглядывать кружевной узор на своих бальных перчатках. — Излишняя внимательность — явно не его конёк. Упорно продолжает называть меня баронессой, пока всё королевство взахлёб гудит о свадьбе Каэля. Поразительная, просто слепая неосведомлённость! Хотя… если его главной целью было посильнее уязвить и разозлить Вивьен, то он выбрал поистине идеальную «спутницу». Уже заранее предвкушаю, как вытянется её идеальное лицо, когда мы войдём в зал. — Я же говорю, — Джимми снова вальяжно закинул ногу на ногу, — Селестиан для нас фигура абсолютно безобидная и предсказуемая, может тогда поэтому дракон отпустил тебя на этот бал без боя? — вслух начал размышлять рыцарь. — Но меня искренне тревожит другое. Вивьен. При упоминании моей сестры он демонстративно, с нескрываемым мученичеством закатил глаза к потолку кареты. Я не выдержала и прыснула, пряча за слабой улыбкой подступившую тревогу. — Ну и пускай, — легкомысленно отмахнулась я, навострив ушки. — Пусть тешит себя глупой иллюзией, что у неё всё ещё есть шанс заарканить Каэля. — Ты действительно так уверена, что он устоит перед её чарами? — Джимми резко подался вперёд, сокращая расстояние между нами, и требовательно заглянул мне прямо в глаза. — Эли, это же Вивьен. Ты лучше меня знаешь, как виртуозно она умеет вскружить голову абсолютно любому мужчине. Я знала. О, я знала это слишком хорошо… — Мне всё равно, Джим, — отрезала я, резко взмахнув рукой, словно пытаясь одним этим жестом перечеркнуть и его слова, и собственные мысли. При этом я старательно избегала проницательного взгляда друга, уставившись куда-то в пространство мимо его плеча. — Поддастся он на её уловки или нет — это его личное право. — Ну да, конечно. И ни капельки не заденет, верно? — Джимми прищурился, в голосе зазвучала лукавая, почти ласковая издёвка. — Элиара, попробуй обмануть кого-нибудь другого. Жук. Проницательный жук. Я резко, почти с вызовом отвернулась к окну. Чтобы хоть как-то защититься от его всевидящего ока, я скрестила руки на груди и процедила сквозь зубы: — Я буду очень признательна, если остаток пути до поместья мы проедем в тишине. Джимми лишь хмыкнул, но промолчал. И это было мудро с его стороны. Очень мудро, если он не хотел попасть под горячую руку. Карету слегка качнуло на повороте. Я сидела недвижимо, прижавшись горячим, пылающим лбом к прохладному, спасительному стеклу окна, и отчаянно пыталась сглотнуть вязкий, горький ком, подступивший к самому горлу. Потому что мне, конечно же, было не всё равно. Совсем не всё равно, видит небо. Одна мысль о том, что Каэль может посмотреть на Вивьен так же, как смотрел на меня, отзывалась внутри болью. Но я упрямо продолжала смотреть на убегающие вдаль вечерние пейзажи, баюкая свою слабость. Я знала одно старое, жестокое правило: если повторять ложь достаточно долго, уверенно и часто, в неё в конце концов можно будет заставить поверить даже собственное сердце. Рано или поздно это обязательно сработает. Наверное.

***

Поместье Рейнхартов встретило нас роскошью и величественным безразличием. Высокие, острые шпили взмывали в темнеющее небо. Серый мрамор фасада блестел под светом фонарей, а огромные окна сияли золотым светом, будто внутри горел настоящий пожар. Каждый камень здесь шептал о богатстве, древней крови и презрении ко всему, что ниже их положения. Карета остановилась у парадного входа, украшенного массивными колоннами. Дверцу тут же распахнул сам Селестиан. Светлые волосы были уложены идеально, ни единой выбившейся пряди, камзол тёмно-синего бархата сидел как влитой, подчёркивая широкие плечи. В его глазах плясали искры предвкушения. — Добро пожаловать, баронесса, — произнёс бархатным голосом и протянул руку в белой перчатке. Мы вошли в холл, и я, стараясь не выдавать любопытства аккуратно смотрела по сторонам, подмечая особенности дорого интерьера. Потолок взмывал вверх, а огромная хрустальная люстра, усыпанная тысячами кристаллов, заливала пространство тёплым светом. Пол из чёрного и белого мрамора отражал наши фигуры, словно зеркало. По стенам тянулись гобелены с изображениями древних битв и портреты предков Рейнхартов. В воздухе витал аромат дорогих благовоний, смешанный с запахом дерева и свежих цветов в огромных напольных вазах. Мари и Джимми следовали за мной, пока мы пересекали этот величественный холл, направляясь к бальному залу. — У твоего рыцаря какое-то знакомое лицо, — бросил Селестиан, едва удостоив Джимми взглядом. — Он был личным рыцарем Вивьен. Какой же он невнимательный… Джимми годами сопровождал мою сестру во время визитов Рейнхартов, а этот даже не запомнил его лица. — Ого, — Селестиан искренне удивился. — Выходит, ты у неё не только бывшего жениха отобрала, — он указал на себя, — но и верного рыцаря переманила? Я лишь ответила невинной улыбкой, мысленно добавив к списку ещё и Каэля. — А ты интересная особа, — Рейнхарт-младший склонил голову, изучая меня с внезапно вспыхнувшим любопытством. Его взгляд заскользил по моему лицу. — Знаешь, я ведь до сих пор не знаю твоего имени. Я едва не закатила глаза. Не знать имени той, кого шантажируешь — это уже иной уровень. — Элиара. — Элиара… — повторил парень, смакуя каждый слог. — Красивое имя. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, и я отвернулась первой. Лишь бросив короткое «Благодарю» Мы ступили под своды бального зала, и в тот же миг пространство вокруг ожило шелестом: вздохами, любопытными перешёптываниями и колкими взглядами, которые впивались в спину, словно булавки. Графиня Варн? Почему она с ним? А где же сам граф? Обрывки фраз долетали отчётливо… для всех, кроме Селестиана. Этот парень либо обладал редким даром тотальной слепоты к скандалам, либо просто ничего не замечал. К нам сразу потянулись дамы в шелестящих платьях. Завязалась светская беседа. Я ожидала каверзных вопросов, но, к моему облегчению, всё свелось к пустой болтовне о предстоящей зиме, кружевах и последней моде на цветочные диадемы. Спустя несколько минут распорядитель торжественно ударил посохом и объявил о прибытии Вивьен. Она вошла, как и подобает истинной светской львице: эффектно, грациозно, в сопровождении очередного безликого кавалера, чьё имя забывалось раньше, чем успевало отзвучать. Селестиан буквально просиял. Он с мальчишеским нетерпением схватил меня под локоть и потащил через весь зал, словно ребёнок, спешащий похвастаться украденной игрушкой. Мы остановились прямо перед ней. Сияя самодовольством, Селестиан официально представил меня: — Вивьен, дорогая, позволь познакомить тебя с баронессой Элиарой Блан. Сестра застыла. Её губы приоткрылись, потом снова сомкнулись. Взгляд метался между мной и Селестианом, и в глазах сначала вспыхнуло раздражение, а следом — немой, почти комичный вопрос: «Этот идиот правда не в курсе, что ты — жена Каэля?» Я едва заметно кивнула, подтверждая её догадку. И в этот момент случилось нечто неожиданное: на губах Вивьен расцвела усмешка. Не злая, не презрительная — скорее понимающая. Между нами, двумя врагами, вдруг вспыхнул странный союз против чужой глупости. Я почувствовала, как к горлу подкатывает ответный смешок — от чего-то тёплый, может оттого, что на мгновение мы оказались на одной волне. Но веселье длилось недолго. Зал внезапно притих. — Граф Каэль Варн! — громко объявил распорядитель. Каэль вошёл стремительно, мгновенно привлекая взгляды. Высокий, в строгом чёрном камзоле с серебряной вышивкой, он двигался с той властной, сдержанной уверенностью, от которой у каждой дамы и меня в том числе, замирало дыхание. Наши взгляды встретились поверх голов гостей — всего на одну короткую секунду. На его губах мелькнула тень улыбки, тихая и нежная, предназначенная только для меня. А уже в следующее мгновение связь оборвалась. Каэля шумным кольцом окружили светские львицы, амбициозные дебютантки и лорды, жаждущие его внимания. Он снова принадлежал всем. Кроме меня. — Я слышал, он недавно женился, — шепнул где-то совсем рядом Селестиан. — Если честно, я надеялся, что сегодня он придёт с супругой. Мне было любопытно взглянуть на ту, что сумела занять это место. — Думаю, твоё любопытство будет удовлетворено совсем скоро, — я позволила себе лёгкую улыбку и попыталась отойти чуть дальше. — Да? — светловолосый оживился, бросив быстрый взгляд в сторону дверей. — Ты полагаешь, она всё же явится? — Я в этом уверена. — Что ж, надеюсь. Безумно интересно посмотреть на женщину, которая сумела так вскружить голову нашему директору, что даже у Вивьен не осталось ни единого шанса. — Он вдруг подхватил меня под локоть, пальцы уверенно сжались. — А ты постарайся как следует играть свою роль, баронесса. Иначе, сама понимаешь… мне не составит труда раскрыть ему правду. Я почувствовала на затылке прожигающий взгляд. Каэль смотрел в нашу сторону. — Да поняла я, поняла, — мягко, но настойчиво высвободила я свою руку из пальцев герцога. Внимание парня тут же переключилось на гостей, в частности — на Каэля. Взгляд, которым тот смотрел на нас, Селестиан явно воспринял как приглашение к разговору. — Я пойду поприветствую его, — бросил он небрежно. — Ты пока побудь здесь. И уже сделал шаг в сторону плотного кольца гостей, окружавших графа. — А представить меня ты не намерен? — я лениво приподняла бровь, добавив в голос каплю обиды. — У него есть жена, и на прочих женщин он вообще не смотрит, — Селестиан даже не обернулся, бросая слова через плечо. — Тем более вряд ли граф горит желанием знакомиться с какой-то баронессой. — Как грубо, юный герцог, — я театрально надула губы. — Что ж, идите. Не смею задерживать. Как только светловолосый герцог поспешил сквозь пёструю, шумящую толпу гостей, я облегчённо выдохнула и тут же скользнула в тень массивной колонны — туда, где преданными стражами замерли Мари и Джимми. Рыжеволосая, мгновенно спохватившись и оценив мой уставший вид, упорхнула на поиски прохладительных напитков. Мы с Джимми, оставшись вдвоём, негромко и с долей иронии принялись обсуждать глупость Селестиана, да и сам бал, слепящий роскошью, не остался без нашего внимания. Впрочем, пока мой друг что-то увлечённо говорил, я то и дело украдкой бросала взгляды через весь зал. Белая макушка Каэля так ярко, так гипнотически выделялась во всём этом скоплении людей. Наверное, будь я в другом настроении я бы высказала что думаю: как сильно меня раздражает то, с каким навязчивым обожанием вокруг дракона крутится стайка светских дам. И Вивьен, разумеется, была в первых рядах. Но всё же я предпочла промолчать — думаю, в этом зале моё глухое недовольство и так висело в воздухе, понятное каждому… ну, разве что кроме ослеплённого собственной важностью Рейнхарта. Я неохотно отвернулась, когда вернулась Мари. Только успела принять из её рук бокал с каким-то напитком, как музыка в зале внезапно сменила темп — зазвучала громче, живее, призывая пары на паркет. И в то же мгновение Селестиан коршуном вырос прямо передо мной. Бесцеремонно потянув за руку, он вынудил меня оставить бокал на подносе и буквально увлёк в самый центр. По залу тут же поползли новые шепотки. Гости, прищурившись, вовсю обсуждали наши «особые отношения», и судя по долетавшим обрывкам фраз, высший свет дружно пришёл к одному выводу: мы с супругом вдрызг поссорились, и молодая графиня решила немного потрепать нервы благоверному, в открытую флиртуя с другим. Благо, в присутствии самого Каэля никто из этих трусливых лордов не осмеливался вслух назвать меня «вертихвосткой», но я ни на секунду не сомневалась, что утренние газеты ещё какое-то время будут смаковать «вопиющий поступок Графини Варн». Ну и пускай. Нам это только на руку — так наш план выглядит куда правдоподобнее. Пока мы кружились в быстром танце, я, то и дело выискивала глазами мужа. В тайне опасаясь увидеть, как он ведёт в такт музыки Вивьен. Но нет. Алый взгляд дракона был прикован исключительно ко мне. Сам его обладатель с вальяжным величием расселся в глубоком кресле у стены. Каэль демонстративно игнорировал то, как перед ним изящно порхали знатные особы, всё ещё не утратившие глупую надежду обаять равнодушного графа. — Видишь? — горячий шёпот Селестиана у самого уха заставил меня мелко вздрогнуть и оторваться от созерцания мужа. Парень ухмыльнулся, ведя меня в паре. — Вивьен вьётся вокруг него, точно мотылёк у костра, а он даже бровью не ведёт. Представляешь, насколько величественной, недосягаемой и прекрасной должна быть его жена, если он так легко игнорирует саму Вивьен Ванстен? Рейнхарт всё никак не унимался, изо всех сил пытаясь уколоть гордость моей сестры — пусть хотя бы на словах, пусть перед случайной баронессой. И тем не менее, его язвительные комментарии приносили в моё сердце сладкую уверенность и триумф. А прямой, немигающий взгляд Аркаэля из угла зала этот триумф только подпитывал. — Только ему одному и дано это судить, — ответила я бесстрастно, хотя внутри всё буквально переливалось ласковым теплом от такого безраздельного внимания дракона. К моему глубочайшему сожалению, одним танцем дело не ограничилось. Мне пришлось оттоптать с герцогом ещё пару кругов, во время которых он без умолку тараторил мне в лицо. Он то упоённо восхвалял собственные достоинства, то брызгал ядом, обсуждая чьи-то наряды, то в очередной раз злорадствовал по поводу Вивьен. Казалось, её неудачам он радовался даже больше, чем я. Тема сестры была единственным, на что я вообще снисходила ему отвечать. Всё остальное время я упрямо пыталась вслушиваться в переливы скрипок и принципиально не поднимала глаз на Селестиана, чтобы лишний раз не раздражаться самой… и… не злить мужа. Я видела, что Каэлю уже порядком надоело то, как этот мальчишка то и дело прикасается к моей талии и рукам. Не знаю, была ли это сыгранная им роль ревнивого супруга на публику, или Аркаэля в самом деле уже по-настоящему начинал подбешивать младший Рейнхарт, но я была уверена: драконье терпение вот-вот лопнет, и мы наконец-то соберёмся домой. Потому что я, если честно, уже ужасно вымоталась обмениваться любезностями с этим несносным парнем. В коротких перерывах между танцами я при первой же возможности сбегала к Мари и Джимми, чтобы хотя бы пару минут побыть в тишине и покое. Любопытно, но Селестиан почему-то не решался подходить к нам, стоило ему заметить рядом со мной грозную фигуру рыцаря.

***

До конца вечера оставалось ещё добрых три часа, если не больше, но я уже была совершенно без сил. Ноги подкашивались, а корсет казался орудием пытки. И когда назойливый блондин, стоило оркестру затянуть первые аккорды новой мелодии, в очередной раз вырос передо мной с призывным поклоном, во мне поднялась волна отчаяния. Мне захотелось сбежать. Я бы наверняка так и поступила: сослалась бы на невыносимую духоту, симулировала бы обморок или придумала любую другую отговорку, лишь бы скрыться от его внимания. Но сделать шаг я не успела. За моей спиной прогремел родной, глубокий бархатный голос. От этого звука я наконец-то смогла полноценно выдохнуть, расправив плечи — отныне всё происходящее в этом зале переставало быть моей проблемой. — Герцог Рейнхарт. Я слегка повернула голову, наблюдая за картиной. Каэль едва заметно, чисто символически склонил голову, соблюдая приличия, но в его скупых жестах и опасно выпрямленной спине сквозило скрытое раздражение — Прошу прощения, — ровным тоном продолжил граф, — но моя жена уже достаточно утомилась от танцев. Полагаю, нам пора возвращаться домой. Селестиан замер, растерянно моргая светлыми ресницами. — Ваша… жена? — тупо переспросил он, недоуменно озираясь по сторонам в поисках той самой таинственной графини. — Но, насколько я имел честь видеть, вы прибыли на бал в одиночестве… — Верно, — на губах дракона на мгновение мелькнула пугающая — то ли хищная, то ли откровенно злобная — ухмылка. — К глубочайшему сожалению, моей жене сегодня пришлось сопровождать на этот вечер… другого молодого человека. — О, вот как! — в голубых глазах герцога отразилось искреннее удивление, смешанное с азартом сплетника. — И кто же этот наглец, дерзнувший увести вашу супругу прямо у вас из-под носа? — парень снова завертел головой. — До меня, конечно, доходили слухи, что графиня Варн неописуемо красива, но, увы, в этом зале никого прекраснее моей спутницы я лично не вижу. И, словно заявляя свои права на меня, его ладонь плавно, собственнически легла на моё плечо. В ту же секунду атмосфера вокруг нас окончательно превратилась в ледник. — Вы смотрите слишком далеко, Селестиан, — вкрадчиво произнёс Каэль. Большая, горячая ладонь уверенно накрыла мою руку. Это прикосновение обожгло меня даже сквозь плотную ткань перчатки, даря чувство безопасности. — Она стоит прямо перед вами. Самовлюбленная улыбка на лице парня медленно угасла. Он застыл, а затем медленно повернул ко мне вмиг побледневшее лицо. В глазах отразилось неверие, но руку он всё же сдернул с моего плеча моментально. В зале повисла тишина. Кажется, даже музыканты стали играть тише, потому что все гости теперь затаили дыхание, во все глаза наблюдая за нашей драмой. Селестиан лихорадочно пробежался глазами по залу, ловя на себе многозначительные, насмешливые взгляды аристократов. И только сейчас, судя по расширившимся от ужаса зрачкам, до него наконец-то дошёл истинный смысл тех шёпотков, которые он так искусно и глупо пропускал мимо ушей весь вечер. — Благодарю вас за то, что составили столь… интересную компанию Элиаре, — тон Каэля оставался ровным. Но, судя по тому, как мой одногруппник с каждым словом графа всё сильнее вжимал голову в плечи, в глубине алых глаз он сейчас видел нечто устрашающее. — Но впредь я убедительно попрошу вас не совершать подобных оплошностей. И завтра я жду вас в своём кабинете, герцог Селестиан Рейнхарт, — уже гораздо тише, с едва уловимым опасным рыком добавил мой муж. Парень, потеряв весь свой лоск, часто-часто закивал головой, пятясь назад, и в ту же секунду буквально растворился в толпе, трусливо сбегая с собственного бала. Аркаэль же, только как-то победно и коротко хмыкнув, ещё крепче сжал мою ладонь в своей и повёл меня прочь из зала. Стоило нам переступить порог и оказаться на улице, как холодный ветер заставил меня поёжиться. Кожу мгновенно обсыпало колкими мурашками. Спасало лишь то, что граф шагал чересчур быстро, увлекая меня за собой — я буквально едва успевала перебирать ногами по каменным ступеням вслед за его размашистыми шагами. Поняв, что ещё немного, и я просто споткнусь о собственный подол, я упрямо затормозила и остановилась. Каэль тут же обернулся. В первую секунду в его алых глазах всё ещё ярко полыхало остаточное раздражение на Рейнхарта, но стоило ему заметить мой растрёпанный и запыхавшийся вид, как это пламя мгновенно сменилось виноватым беспокойством и мягкой улыбкой. — Слишком быстро шёл? Извини, — тихо произнёс он. Мужчина вновь потянул меня за руку, но на этот раз невероятно бережно, подстраиваясь под мой шаг. Наконец-то мы пошли неспеша, и я, переведя дух, смогла поднять голову к небу. Из потемневших облаков вдруг посыпались крупные, пушистые хлопья снега. Они мягко опускались на белоснежные волосы дракона и тут же сливались с ними. Очарованная этим зрелищем, я вновь замерла на месте, зажмурилась и с улыбкой подставила лицо под падающие прохладные снежинки. Каэль не стал меня торопить и ни словом не возразил против этой заминки. Вместо этого он молча снял свой камзол и аккуратно накинул его на мои плечи. И только сейчас, стоя на крыльце чужого поместья под снегопадом, я смогла в полной мере ощутить и чарующую магию этого вечера, и отголоски прекрасной музыки, и настоящую красоту момента. Но всё это обретало смысл только здесь. Только рядом с ним. Я сильнее прижалась к его плечу, крепче сжала большую мужскую ладонь, и мы наконец пошли к ожидавшей нас карете, чтобы поехать домой.