Похищение во благо.

Как это слишком часто со мной бывало, я настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что даже не заметила, как толкнула тяжёлую дверь кабинета. Только когда замок за спиной тихо щёлкнул, я вздрогнула и тихо охнула. Поспешно развернулась, намереваясь схватиться за ручку, выскочить обратно в коридор и повторить весь момент «вторжения» заново, но на этот раз по всем правилам — с вежливым стуком. Однако затылком я уже почувствовала чужой взгляд, а в тишине кабинета раздался насмешливый, низкий голос: — Проходи, Эли. Я ещё пару секунд обречённо гипнотизировала взглядом дверную ручку, которую была готова вот-вот провернуть, но в итоге лишь тихонько вздохнула и обернулась. — Прости, — я виновато улыбнулась. — Просто… задумалась. Не дожидаясь повторного приглашения, я проскользнула в кабинет и опустилась в глубокое кожаное кресло напротив стола. Мягкая обивка послушно приняла меня, и я невольно поёжилась от приятной прохлады кожи. Взгляд сразу упал на письменный стол, буквально погребённый под внушительными стопками бумаг, приказов и отчётов. — Ты, кажется, по уши в делах… — мягко заметила я, сочувственно окинув взглядом этот бумажный хаос. — Я могу зайти позже. Или, если позволишь, помогу тебе с бумагами, пока буду рассказывать. Мужчина тяжело, но совсем не раздражённо вздохнул. Он аккуратно, плавным движением отложил в сторону перо и отодвинул самую массивную стопку бумаг, наглядно показывая, что переключает всё внимание на меня. Алые глаза наконец поднялись и встретились с моими — спокойные, проницательные, прячущие в самой глубине едва заметную искру любопытства и чего-то очень тёплого, предназначенного только для меня. — Теперь уже не занят, — тихо отозвался он, откидываясь в кресле и слегка склонив голову набок, словно рассматривая меня с нового ракурса. — Выкладывай, что стряслось на этот раз? Я улыбнулась ещё более виновато, чувствуя, как нервно сжимаются пальцы на коленях. И всё-таки выложила всё как на духу: про неожиданное добродушие Селестина, про то, что он уже знает о моём поле, и про его угрозу раскрыть всё директору, если я не приду на бал. Пока я поспешно, то и дело активно жестикулируя, пересказывала эти новости, Аркаэль хранил абсолютное молчание. О его мыслях можно было догадаться лишь по тому, как менялся его взгляд: от лёгкой досады в самом начале до какой-то опасной, холодной сосредоточенности ближе к концу. — И самое забавное во всём этом, — добавила я, чуть понизив голос и подводя итог своей тираде, — что он даже не подозревает, что «директор» — это мой муж. До сих пор считает меня просто баронессой. Я переплела пальцы и выжидающе посмотрела на него, чуть прикусив нижнюю губу. Каэль не злился. И уже одно это наполняло грудь облегчением. Каэль устало провёл ладонью по лицу, а затем с нажимом потёр виски, словно пытался прогнать головную боль, которая родилась буквально секунду назад от моих слов. Из его груди вырвался тяжёлый, обречённый вздох. — Позволь угадаю, — тихо произнес мужчина, опустив руки. — Тебе просто стало любопытно посмотреть на его лицо, когда он наконец осознает свою оплошность. И только ради этого зрелища ты согласилась пойти на этот бал? Я победоносно кивнула, не в силах сдержать широкую, торжествующую улыбку. Каэль же моего восторга явно не разделял. Его губы сжались в тонкую, строгую линию, а алые глаза, казалось, готовы были прожечь во мне дыру. На мгновение этот пронзительный взгляд скользнул по моему лицу ниже, задержался на губах и тут же стремительно вернулся к глазам, заставив моё сердце пропустить удар. — Господи, Элиара… — протянул он с обречённым, почти театральным вздохом. — Что если он… — Я знаю, что поползут слухи, — поспешно перебила я, торопясь выстроить защиту раньше, чем он начнёт перечислять все возможные последствия. — Но с пересудами в салонах мы как-нибудь справимся. В конце концов, нашему плану даже на руку встряхнуть общество интересными сплетнями. Однако дракон лишь едва заметно мотнул головой. Я мгновенно смолкла, увидев, как его взгляд потемнел, а между бровями залегла глубокая складка. — Я не беспокоюсь о слухах, — тихо бросил он, не отводя от меня глаз. — Я волнуюсь о тебе. «Волнуется обо мне?..» Эти слова звучным эхом отозвались в голове, выбивая всю почву из-под ног. Я растерянно приоткрыла рот, собираясь что-то возразить, но тут же закрыла его обратно, совершенно не зная, что отвечать на такую обезоруживающую прямоту. На губах сама собой расплылась глупая улыбка, и я, спасаясь от его взгляда, поспешно уставилась на свои переплетённые пальцы. — Тут не о чем волноваться… — пробормотала я наконец. — Мы же учимся вместе, и он прекрасно знает, на что я способна. Думаю, он не рискнёт сделать что-то… плохое. — Может, и так, — голос Каэля стал заметно мягче, почти успокаивающе. — Но из этого вытекает и другое. Вопросительный взгляд, который я бросила на него, заставил мужа продолжить. — Это касается твоей милой привычки бросать собеседнику в лицо всё, что первым придёт в голову, — хмыкнул он, явно прочитав по моему выражению, что именно так я и поступила недавно. — Как бы то ни было, я, разумеется, встану на твою сторону. Но всё же… будь чуть осмотрительнее в словах. Пока что мне бы не хотелось открыто конфликтовать с родом Рейнхартов. Хотя если дело дойдёт до этого, — он слегка пожал плечами и мягко, почти нежно улыбнулся, — то ничего не поделаешь. В ответ я смогла лишь безмолвно кивнуть. Слова снова застряли в горле, напрочь растерянные перед его обезоруживающей красотой: перед этими глубокими, гипнотизирующими алыми глазами и ослепительной, невероятно тёплой улыбкой, которая предназначалась мне одной. — Знаешь… а ты бываешь удивительно милым, — сорвалось у меня с языка прежде, чем я успела прикусить его. Я осторожно коснулась его большой, тёплой руки, лежавшей на столе, и провела пальцами по костяшкам. — Искренне надеюсь, что когда срок нашего договора истечёт… я встречу на своём пути кого-то, хотя бы немного похожего на тебя, — тихо добавила я, не убирая ладонь. Каэль резко замер. Он смотрел на меня не мигая, словно я только что вслух зачитала древнее, запретное заклинание. В следующую секунду он стремительно поднялся — ножки тяжёлого резного стула с пронзительным, протестующим скрипом полоснули по паркету. В два размашистых шага мужчина обогнул массивный стол и буквально навис над моим креслом, полностью отрезая любые пути к отступлению и лишая пространства для манёвра. Его длинные пальцы властно легли на мой подбородок. Он бережно, но настойчиво заставил меня высоко задрать голову, вынуждая встретиться лицом к лицу с его полыхающим взглядом. — Неужели моей дорогой жене уже недостаточно внимания одного мужчины? — его голос упал до вкрадчивого, вибрирующего шёпота. От этого звука по моей коже лавиной рассыпались горячие искры, а дыхание мгновенно сбилось. — Ну… ты ведь не собираешься оставаться моим мужем вечно, — с трудом выговорила я. Слова обжигали губы, но остановиться я уже не могла. — Время истечёт, и я уйду. И тогда мне очень хотелось бы, чтобы мой будущий супруг обладал хотя бы тенью твоего благородства. Каэль шумно, прерывисто выдохнул. Я ощутила, как его горячее дыхание коснулось моих губ, а на его шее опасно запульсировала жилка, выдавая бурю, бушевавшую внутри дракона. — Ты заслуживаешь кого-то куда более достойного, чем я, — глухо произнёс он, и в голосе ясно прозвучала непривычная горечь. — На данный момент ты — лучший из всех, кого я вообще знала, — я позволила себе слабую, нежную улыбку. — Хотя… Стоило мне лишь приоткрыть рот, чтобы продолжить, как его пальцы мгновенно прижались к моим губам, мягко, но настойчиво обрывая фразу на полуслове. — Если ты сейчас посмеешь упомянуть Эристо, — в его голосе низко прокатилось рычание, — клянусь, ты рискуешь остаться без этих прелестных губ. Каэль ещё несколько секунд удерживал этот близкий контакт, а затем, словно преодолевая внутреннее сопротивление, нехотя отнял руку. — Молчу-молчу, — с лукавой улыбкой отозвалась я и шутливо подняла руки ладонями вперёд, признавая поражение. Но, к моему собственному несчастью, это молчание продлилось от силы пару секунд. Слишком уж сильно меня изнутри подтачивал один вопрос. На самом деле, мне следовало бы прикусить язык, но, утопая в его пристальном взгляде, я просто не знала, куда себя деть от этого бешеного стука сердца. Возникшую тишину нужно было срочно чем-то заглушить, и я, поддавшись импульсу, выпалила: — Когда ты только задумывал свой план… Вивьен… Она нравилась тебе? Я и сама знала ответ, но настырное женское любопытство упорно отказывалось оставлять меня в покое. — У твоей сестры красивая внешность, — последовал сухой ответ. — Я ведь совсем не об этом спрашивала… — недовольно буркнула я, слегка надув губы. — Неужели тебе и правда достаточно одной лишь красивой картинки? А как же её характер, общие темы для разговоров… чувства, в конце концов? — Сомневаюсь, что для успеха моей затеи мне жизненно необходима её любовь. Как и мне самому любить её, в общем-то, вовсе не обязательно. — спокойно ответил Аркаэль. — Да, но… — я запнулась, подбирая слова. На самом деле я пыталась осторожно примерить на себя маску Вивьен, и от этого голос предательски дрогнул. — Разве ты сам не хотел бы… настоящей близости? — почти шёпотом продолжила я. — Брака, рождённого из взаимного чувства? Ребёнка от женщины, которую ты искренне, всем сердцем любишь? Каэль усмехнулся. Но улыбка вышла горькой, пропитанной сожалением. Он не отстранился. Напротив, его широкая ладонь мягко скользнула вверх и легла мне на щёку, обжигая кожу теплом. — Разве ты до сих пор не понимаешь? — он заглянул в мои глаза так глубоко и пронзительно, что у меня перехватило дыхание. В этом алом взгляде сейчас плескалось слишком много невысказанного — вековая боль, глухая вина, усталость и что-то щемяще-ранимое. — Человек, готовый получить наследника ценой жизни собственной жены… едва ли имеет право на любовь. Мужчина замолчал, не разрывая нашего отчаянного зрительного контакта. Его большой палец медленно, почти невесомо очертил контур моей скулы, лаская чувствительную кожу и заставляя меня мелко вздрогнуть. — Да и похож ли я, по-твоему, на того, кто вообще способен на нежность?.. На любовь? — Все способны любить, Аркаэль, — прошептала я, накрывая его ладонь своей. — А истинная любовь… она способна подарить смысл всему этому хаосу. — Ты сама-то в это веришь? — тихо хмыкнул мужчина. Его красные глаза медленно скользнули по моему лицу вниз и замерли на губах, отчего вдоль позвоночника пробежала дрожь. — Разве тебе самой незнакома та боль, которую приносит привязанность? Тебе ли не знать, как жестоко она выжигает всё внутри? — Не сравнивай, — я закатила глаза, но улыбнулась, хотя к горлу уже подступила грусть. — Я просто искала тепло не у тех людей. Разочаровалась в конкретных личностях, но не в самой любви. И я всё ещё хочу верить, что однажды кто-то сумеет полюбить меня по-настоящему. Не за мою пользу. Не за редкую магию. А просто… за то, что это я. За то, что я есть. Наши взгляды вновь скрестились, и в этот момент я до крови прикусила изнутри губу, буквально силой удерживая рвущиеся наружу слова: «И я бы так хотела, чтобы этим кем-то стал ты…» Нельзя. Об этом нельзя даже задумываться. Не смей, Эли, остановись. — И раз уж мы заговорили об этом… — тихо продолжила я, пытаясь увести разговор в более безопасное русло, хотя понимала, что уже поздно. — Мне известна легенда, что драконы находят одну пару на всю жизнь. Это правда? Или просто красивая сказка для впечатлительных барышень? Аркаэль долго хранил молчание. Его ладонь на моей щеке замерла, а затем медленно скользнула выше, мягко зарываясь в растрепавшиеся волосы. Он аккуратно вытянул из-за моей спины белоснежную прядь и с неожиданной нежностью принялся накручивать её на палец, создавая причудливый завиток. — Правда, — наконец глухо произнёс дракон. Его губы искривились в обречённой, едва заметной улыбке, и он отстранился. Рука соскользнула, и меня в то же мгновение обдало пронизывающим холодом. Внутри вспыхнуло глупое, импульсивное желание вскочить, пойти за ним следом, вцепиться в его камзол — лишь бы вернуть и сохранить это уходящее тепло. Но я заставила себя остаться в кресле, безмолвно наблюдая, как граф возвращается к своему рабочему месту и садится на стул. — В таком случае… — выдохнула я, из последних сил силясь вернуть голосу прежнюю безмятежную лёгкость. — Ты точно способен любить. Просто… ты ещё не встретил ту самую. Последнее предложение далось мне с таким трудом, словно слова физически превратились в колючий, неприятный ком, застрявший в горле. Сдерживать эмоции под его проницательным взором становилось невыносимо, поэтому я порывисто поднялась с места, намереваясь сбежать к себе в комнату. — Но позволь дать тебе совет. Вивьен, несомненно, красива, но характер у неё… не из лучших. Как ты, наверное, уже успел убедиться. Постарайся в неё не влюбиться. Мне будет очень грустно видеть тебя разбитым, когда она… скончается при родах. Я замерла у стола, ожидая вспышки гнева или ледяного тона, но в ответ мужчина лишь негромко хмыкнул, а затем вдруг совершенно обезоруживающе улыбнулся. От этой улыбки у меня подкосились колени. — Я приму твой совет к сведению, Элиара, — мягко отозвался он, лукаво сощурив алые глаза. — А ещё… я искренне рад, что ты наконец-то свободно обращаешься ко мне на «ты». Наконец-то ко мне привыкла? — Можно сказать и так, — я согласно кивнула, стараясь удержать на губах беззаботную улыбку, хотя внутри всё болезненно сжалось. Будто переступая через себя, я скребя сердцем тихо добавила: — Мы ведь… друзья, верно? — Друзья, — эхом отозвался дракон. Его губы искривились в какой-то странной, ломаной улыбке, в которой не было ни капли радости. И словно больше не в силах выносить этот разговор и смотреть на меня, Каэль резко перевёл взгляд на свой заваленный стол. Напряжённые плечи мужчины едва заметно опустились, а пальцы снова потянулись к брошенному перу. — Мне необходимо закончить с документами, — его голос прозвучал непривычно сухо, возвращая между нами прежнюю деловую дистанцию. — Позже я подготовлю официальное письмо барону Блану, чтобы он принял тебя у себя. Я посмотрела на гигантские стопки бумаг, за которыми граф едва ли не прятался от меня, и почувствовала укол вины. Мне искренне захотелось облегчить его ношу, сделать для него хоть что-то полезное в ответ. — У тебя и так гора дел, Каэль, — мягко предложила я, делая шаг назад к двери. — Я вполне могу написать это письмо сама, не отвлекайся. Мужчина не поднял головы, но его плечи чуть расслабились. Он лишь коротко кивнул в знак согласия, давая понять, что аудиенция окончена.

***

Я тихо, почти бесшумно притворила тяжёлую створку кабинета и на мгновение замерла в полумраке коридора, обессиленно прижавшись спиной к прохладному дереву. Зажмурилась. Сердце отбивало сумасшедшую дробь, словно в отчаянной попытке проломить рёбра. Когда это началось? В какой именно миг Каэль перестал быть для меня просто строгим ректором и циничным партнёром по контракту? Как он умудрился превратиться в кого-то необходимого? Возможно, первые хрупкие ростки зародились в ту страшную ночь, когда мы вернули Вивьен, а после он сидел у моей постели, пока сон окончательно не сморил меня. Тогда я упрямо твердила собственному отражению, что мне не нужна его снисходительная жалость. Но внутри… глубоко внутри было слишком сладко и уютно от этой непривычной заботы, чтобы я могла и дальше притворяться слепой. Я незаметно для самой себя привыкла к нему. Привыкла ловить на себе его долгие, читающие душу взгляды, привыкла к обжигающему жару ладони на моей щеке, к низкому голосу, из которого окончательно выветрился прежний холод. Присутствие Каэля стало для меня естественным. Будто этот безумный мир изначально был задуман именно таким — с ним рядом. Да, проявить мимолётное участие в чьей-то жизни может любой, это не требует усилий. Но мне отчаянно хотелось верить, что за его бережными жестами стоит нечто большее, чем простое благородство. Хотелось верить, что в его драконьем сердце сейчас зреет то же самое неумолимое, пугающее чувство, что уже пустило глубокие корни в моей собственной душе. Проклятая, нелогичная, несвоевременная любовь. Как же это безрассудно и глупо — отдать сердце мужчине, который тебе не принадлежит и никогда, ни при каких условиях не должен был принадлежать. Но я не стану обнажать перед ним свою душу. Пусть эта тайна останется со мной до самого конца. Пока судьба милостиво позволяет мне дышать с ним одним воздухом — я буду это делать. Буду до капли впитывать его доброту, даже если она продиктована лишь состраданием. Даже если в финале этой истории меня ждёт пустота. Сейчас, в эту самую секунду, мне необходимо чувствовать, что я ему нужна. Я упрямо вскинула подбородок, резко развернулась на каблуках и, безжалостно отбросив прочь остатки сомнений, рванула створку на себя. Опять вошла без стука — к чёрту дурацкие церемонии. Каэль вскинул голову от бумаг, и в его глазах промелькнуло мимолётное, искреннее и оттого кажущееся почти детским удивление. — Знаешь, я передумала. Напишу письмо барону Блану прямо здесь, — выпалила я с порога, отчаянно стараясь придать голосу нарочитую будничную твёрдость. Я уверенно прошла к креслу и опёрлась руками о спинку. — А после помогу тебе разгрести этот кошмарный завал. Уж очень хочется поужинать вместе, а судя по хаосу на твоём столе — в одиночку ты не управишься и к полуночи. Секундная пауза — и суровые черты лица Дракона смягчились. Уголков его губ коснулась едва заметная, но удивительно тёплая, ласковая улыбка, предназначенная только мне. — Хорошо, Эли, — тихо отозвался он. Я послушно устроилась в уже полюбившимся мне кресле, пододвинула поближе чистый лист, чернила и, прихватив часть его устрашающей стопки документов, погрузилась в работу. Мы молчали. Но это безмолвие больше не давило на плечи и не казалось отчуждённым — оно было уютным.